Сердцеедка

— Жизнь порой удивительнее, чем вымысел! Я напишу об этом доклад и представлю его в Англии! Научное сообщество будет в шоке от нашего открытия. Кто бы мог подумать, что существо из морских баек на самом деле существует! Воистину, «scio me nihil scire»! — Чего?! Разрази тебя гром! Ты сейчас на меня проклятье наложил?! — Это древнее изречение, приписываемое эллинскому философу Сократу и переведённое на латынь! Его примерный смысл: «Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю». — Ага, просто чудесно… Эй, всё же не забывай — эта тварь пыталась нас сожрать. И теперь, нашими же стараниями, популяция кракенов в море только увеличится. К чёрту такие открытия, я скажу!       Вэйн, стоявший в коридоре и невольно подслушавший разговор «Сердцеедов», усмехнулся. Почему-то он совершенно не удивился тому, каким именно образом разрешилась проблема с пропадавшими моряками. Любой нормальный человек постарался бы убить кракена или ту тварь, что приняли за него (Вэйн всё ещё с трудом верил в то, что миф оказался реальностью), но только не Деламар. Она решила найти ему подружку.       Пираты на Карибах ещё больше уверовали в то, что капитан «Сердцееда» заложила душу дьяволу или продала своего жениха Дэйви Джонсу.       Что до Вэйна, то он знал это уже давно — с того момента, когда она уничтожила его каюту одним выстрелом. — Маршрут «Сороки» нам неизвестен, но мы знаем, что для охраны корабля наняли лучших наёмников, — за закрытыми дверями послышался голос Гамильтона, и пират понял, зачем губернатор попросил его помочь Деламар и явиться к нему в кабинет на встречу.       «Сорока» — флагман бывшей самопровозглашённой Королевы Пиратов, который много лет считался сгинувшим в бездне. Совсем недавно Гамильтон узнал, что кое-какому охотнику за сокровищами удалось обнаружить судно вместе со всеми его богатствами. Удивительно, что оно вообще не затонуло за столько времени. Но если где-то и был кусочек карты, ведущей к Фонарю Бездны, то определённо там. Не то чтобы Вэйн вообще верил в магию Миранды Деламар и вообще в то, что она действительно была достойна своего титула…       Корделия так вцепилась в новость о «Сороке», что, похоже, была готова сорваться в погоню хоть сейчас и даже на своих двоих. Только трудно преследовать цель, не зная её точных координат. Корабль собирались перегнать в Европу, а маршрут был неизвестен. Всё равно что искать иголку в стоге сена. — Лучший вариант — получить информацию от наёмников капитана Нильса. Но расколоть его будет непросто. Госпожа Деламар, я осмелился предположить, что вам понадобится помощь. В этих водах есть только один капитан, достаточно бесстрашный и сумасшедший, чтобы принять вызов…       И тут настало время выйти на сцену Вэйну.       Он не смог отказать себе в некоторой театральности — то есть распахнуть двери, заставив всех присутствующих вздрогнуть, войти вальяжной походкой и ослепительно улыбнуться, коснувшись треуголки одной рукой, а другую положив на эфес сабли. Реакция у зрителей оказалась разная. — Борода Нептуна! — воскликнула от неожиданности Мэри Рид, подскочив на месте и схватившись за рукоять пистолета, как священник схватился бы за святое распятие. — О нет! Нет! Кто угодно, только не он! — с отчаянием в голосе запричитал Китс, чем ещё больше развеселил Вэйна. — Неужели во всём Испанском Мэне нет никого другого?! Да он же ведь…       Гамильтон откровенно забавлялся поднявшимся гвалтом, и всё это сильно смахивало на сцену из комедии. Однако Вэйн проигнорировал всех и обратился напрямую к сохранявшей спокойствие Деламар. — Привет, леди Немезида. Мы теперь партнёры, ты этому рада?       Китс тихо застонал от бессилья, Рид пробормотала что-то про драку на корабле, а Корделия только лукаво улыбнулась, наматывая на палец прядь каштановых волос. Взгляды капитанов встретились, и огонь между ними вспыхнул пуще прежнего. Без малейшего сомнения, скоро в Порт-Рояле настанет грандиозный переполох.

***

      Корделии стоило немалых трудов отправить Рид и Китса восвояси. Вернее, Мэри-то быстро согласилась с тем, что такого тёртого наёмника, как Нильс, грубой силой не возьмёшь, только хитростью. А вот для Эрика было немыслимо оставить своего капитана наедине с Вэйном — у него же бездна низких помыслов и вообще он отпетый пират! Конечно, Деламар трогало, с каким рвением Китс защищает её, но порой юноша перегибал палку. В конце концов, не съест же Вэйн её!       Правда, увидев хищную улыбку пирата, когда они наконец оказались вдвоём в полумраке какой-то улочки Порт-Рояла, она начала сомневаться. — Какой у тебя план, партнёр? — спросила Деламар, хотя бы просто чтобы разбить повисшую неловкую тишину.       Вместо ответа Вэйн протянул руку и заправил прядь её волос неожиданно мягким жестом. Корделия вздрогнула, когда шершавые пальцы коснулись её щеки, навеяв воспоминания об их прошлой встрече в жасминовых садах… и чем она закончилась. Деламар будто вновь ощутила тёплый поцелуй на своих губах, и краска мгновенно прилила к лицу. Однажды ночью ей приснилось, будто они не ограничились одними только поцелуями, и наутро она ещё чувствовала жар и томление по всему телу.       Вэйн тихо сводил её с ума. — Мой план включает меня… тебя… — мурлыкнул он, склонившись ближе, — и наше очень тесное взаимодействие, — касание его дыхание подстегнуло и без того разгорячившееся воображение Деламар. Насладившись произведённым эффектом, пират слегка отстранился и закончил небрежно, как будто говорил о самой очевидной и простой вещи. — Ты надеваешь своё самое красивое платье, и мы идём грабить Нильса.       Корделии аж пришлось потратить несколько секунд на поиски своего дара речи. Вэйн ухмыльнулся: — Что-то не так? — Я даже не знаю, с какого вопроса начать! — всплеснула руками она. — Ты думаешь, залезать в чужой дом в платье — это удобно?! — А что, ты пробовала? — засмеялся Вэйн и, взяв её за узкую ладошку, повёл за собой в порт. Деламар фыркнула, посчитав молчание самым безопасным вариантом. — Я не про тот грабёж, о котором ты подумала. Нильс любит красивых барышень и азартные игры в «Секрете сирены». А если мы совместим одно с другим, он просто потеряет голову.       Надо признать, план был гораздо изящнее простой кражи со взломом или захвата Нильса в заложники, о которых поначалу подумала Деламар. А также гораздо опаснее: затеять тонкую игру на виду у всех в месте, где закон не значит ничего… При одной мысли о риске кровь в жилах бежала быстрее. Корделия встретилась взглядом с Вэйном и поняла, что уже не согласится ни на что другое. — Тогда сыграем. Он пожалеет, что согласился охранять «Сороку» и встать у нас на пути. — Ты опасная женщина, капитан Катастрофа… И это меня восхищает.       Деламар не думала, что когда-нибудь ей снова придётся надевать неудобное платье с корсетом и менять удобные разношенные сапоги на туфельки с атласными лентами. Честно говоря, она хотела продать трофеи с французского судна, но в последний момент передумала и решила подождать — к тому же торговец предлагал возмутительно низкую цену за добычу. Теперь тёмно-красное платье с открытыми плечами по последней моде парижских вертихвосток наконец послужит ей.       С помощью Мэри удалось кое-как затянуть корсет и заколоть волосы в высокую причёску. Рид катастрофически не хватало опыта обращения с женским гардеробом, поэтому каюта во время сборов больше всего походила на поле сражения. Но это не мешало ей кидать на капитана хитрые взгляды через зеркало — неслыханную роскошь, тоже честно «изъятую» у торговцев, но теперь уже англичан.       Деламар пыталась убедить Мэри, что она так тщательно подводит глаза вовсе не ради того, чтобы понравиться Вэйну, но тщетно. — Как скажешь, капитан, ты меня почти убедила, — хмыкнула девушка. Она казалась куда довольнее Корделии — ещё бы, это не ей придётся всю ночь проводить в неудобном платье, в котором даже вдохнуть толком нельзя!       Деламар в последний раз оглядела себя, оценила опрятность макияжа и причёски, поправила свою грудь в корсете и, решительно выдохнув, покинула каюту твёрдым широким капитанским шагом. Но далеко не ушла.       Как назло, вся команда Сердцеедов была в полном сборе на палубе и тут же обернулась на звук открывшейся двери. Деламар ощутила на себе и особенно на своём декольте десяток взглядов. Среди матросов прокатилось протяжное и полное уважения «О-о-о», кто-то присвистнул, а Китс, кажется, даже забыл что делал мгновением раньше. Но волшебный момент длился всего секунду. — Что уставились, шавки подзаборные?! А ну, все живо драить палубу! Чтобы всё сверкало к моему возвращению! — по-капитански рявкнула Деламар. И все тут же, засуетившись, вернулись к своим делам.       Мэри Рид подмигнула на прощание, беззвучно желая удачи — и с Нильсом, и с Вэйном.

***

      Вэйн ждал её у входа «Секрета сирены», где на первом этаже расположилась шумная таверна, а на втором — элитный игорный притон. Он, конечно, представлял, что женщинам требуется немало времени, чтобы прихорошиться, но отсутствие Корделии слегка напрягало его. Кто знает, в какую переделку может попасть эта взбалмошная особа на этот раз? Сам пират ограничился тем, что надел свой наиболее чистый и богатый китель — бордового, как кровь, цвета.       За тот час, что он подпирал собою стену, из таверны успели выкинуть трёх пьяниц, в том числе одного матроса из Флота — возможно, просто за компанию. Матрос это так просто не оставил и вскоре вернулся с друзьями, чтобы в свою очередь выкинуть обидчиков ещё дальше.       Как раз когда однорукий и одноногий пират осваивал полёт, наконец появилась Деламар. Богатое и дерзкое платье было явно трофейным, и не всякая европейская модница решилась бы показаться в нём в обществе. И уж точно не чопорная англичанка. Однако Корделия держала гордую осанку, будто шла не по грязному переулку, а как минимум по коридорам Версальского дворца. Самым прекрасным украшением была её лукавая улыбка, и Вэйн просто не мог отвести от неё взгляд.       От такой красоты впору было падать ниц, что, собственно, и проделал полупьяный летающий пират, приземлившись прямо к ногам Деламар. Он поднял голову, кое-как разлепил веки и мутным взглядом уставился на девушку. Его губы растянулись в глупой улыбке. — О, Афродита, ты снизошла до своего скромного служителя…       Немытая рука несчастного потянулась к платью Деламар, и Вэйн понял, что пора вмешаться. Небрежно перешагнув через растянувшееся тело (и «ненароком» угостив пинком в рёбра), он галантно поцеловал тыльную сторону ладони Корделии, подражая настоящим британским джентльменам. Ну, насколько он мог себе их представить. Не то чтобы у него было много опыта в лондонских салонах. — И снова здравствуй, моя любимая соперница, — довольный, как кот, улыбнулся он, с удовольствием замечая розовеющие щёки Деламар. — Разве ты не отрада для глаз? Это платье потрясающе подчёркивает твою фигуру — должно быть, ты ограбила первых красавиц Европы. — Я нарядилась не для твоего извращённого удовольствия, — ответила пиратка, тем не менее опираясь на его локоть и обходя страдающего поклонника Афродиты. — У нас есть дело, если ты вдруг забыл. — Ну же, не притворяйся, будто ты не рада, что мы теперь партнёры.       Они вошли в таверну и окунулись в шумную атмосферу разгула, веселья и порока. Личико Корделии невольно скривилось, когда она увидела десятки немытых тел, брызги выпивки, перевёрнутые в ходе драки столы и пробегающую между людьми грязную свинью. Похоже, аристократическое воспитание так просто не выбьешь. Воспользовавшись моментом, Вэйн склонился к Деламар и почти коснулся губами её уха. — Я знаю, что ты скучала по мне, капитан Пушечное Ядро.       Трепет предвкушения охватил Корделию, он ясно видел, как вздрогнули её острые обнажённые плечи. Это не могло не польстить пирату — ему нравился тот эффект, который оказывало на Деламар его присутствие. Но через секунду она собралась и язвительно парировала: — О да, ты действительно хорошо знаешь меня. Ведь помимо решения проблем с кракеном, дезертирами и Чёрной Бородой, мне было ну совершенно нечем заняться. Только тосковать по тебе, горестно вздыхать и шептать твоё имя во снах.       Она смотрела на него снизу вверх, смелая и дразнящая, а губы были так близко, что Вэйн был готов поцеловать их на глазах у всего Порт-Рояла и пусть всё горит синим пламенем. Но вместо этого он просто по-волчьи ухмыльнулся: — Я так и знал, что снился тебе. И, держу пари, тот сон был совсем не невинным!       Деламар вспыхнула и отвернулась, а Вэйн тихо засмеялся, качая головой. Он порой сам поражался, как легко чувствовал себя в её обществе. Близость к ней приятно опьяняла, разгоняла кровь по жилам и будто воскрешала в нём легкомысленного юнца. Опасное ощущение, но такое желанное. Рядом с Деламар он мог просто быть собой — такой роскоши он не позволял себе уже очень-очень долгое время…       Подвыпившие моряки расступались перед Вэйном и Деламар, будто море перед Моисеем. Не нашлось ни одного дурака, который захотел бы связаться с самым жестоким пиратом и непотопляемой морской ведьмой. Наверное, вместе они смотрелись как дьявольская парочка. — Нильс — самый известный наёмник в этих водах. Участвовал в бесчисленных налётах и грабежах. Его ребята не знают жалости. Наверное, это самая опасная рыба в Карибском море… После меня и старины Тича, конечно же. — «Nil» — от слова «nihil», то есть «ничто», — задумчиво протянула Деламар, не обратив никакого внимания на браваду Вэйна. — Потому что, напав на корабль, он не оставляет после себя ничего. — Или потому, что он не верит ни во что, кроме золота, — вскинула бровь Корделия. Кажется, она не могла пройти мимо возможности поспорить с Вэйном хоть немного. — Нет-нет, вовсе не так. Нет ничего, чего бы он не сделал ради денег. Но не бойся, капитан Пушечное Ядро, — пират ухмыльнулся и приобнял спутницу за талию, прижав к себе. — Тебе повезло, потому что сегодня рядом с тобой лучший из лучших пиратов. Смотри и учись. Или записывай.       Деламар хмыкнула и, привстав на цыпочки, тихо ответила ему на ухо: — Всё, что ты говоришь, остаётся у меня в памяти и в сердце.       Вэйн повернул голову и почти мазнул поцелуем по её щеке. — О, я знаю, леди Хаос.       Лукавые искры плясали в глазах Деламар. Она невольно (или специально?) облизнула пересохшие губы и улыбнулась, не отводя от него взгляд.       А затем резко хлопнула по руке, слишком удобно расположившейся на её талии, и подтолкнула его вглубь таверны. За всеми этими заигрываниями Вэйн почти забыл, зачем они вообще пришли сюда, а не к нему в каюту.       Приличное общество обычно перекидывалось картами и костями на втором этаже, где было потише. Смена обстановки была поразительной: типичный грязноватый трактир внизу и настоящий дворец с броской дорогой мебелью наверху.       За игральным столом уже сидел капитан Нильс — швед крепкого телосложения, настолько же с виду любезный, насколько жестокий внутри. Пожалуй, у Вэйна была бы конкуренция, занимайся Нильс настоящим разбоем, а не каперством и наёмничеством. Пиратство казалось Нильсу слишком низким занятием, зато продавать свои клинки кому попало и менять хозяев по десять раз в неделю — это, несомненно, благородно.       От подобной мысли Вэйну захотелось презрительно плюнуть Нильсу в его широкую рожу, а затем устроить драку и надрать ему зад. Но нет, ещё рано, нужно держать себя в руках и начать опасную игру. Пора расставить фигуры и сделать первый ход.       Вэйн надел привычную волчью ухмылку, выходя вперёд и заслоняя своей фигурой Деламар, которая растворилась в толпе до поры до времени. Прошлая партия как раз подходила к своему логическому завершению: Нильс небрежно махнул рукой своим служкам и те отобрали последние ценности у проигравшего игрока. Несчастный молил оставить ему хоть что-то, пусть даже в долг, но на его хныкание никто не обращал внимание.       Вэйн устал от этих звуков и просто одной рукой вышвырнул проигравшего пирата из-за стола, как грязную шавку, под хохот зрителей. Брезгливо отряхнув сидение, он совершенно спокойно сел и закинул ногу на ногу, будто вернулся в свою каюту. Нильс усмехнулся, узнав знаменитого пирата, но даже не попытался привстать, чтобы обозначить намёк на вежливость. — А, смотрите, кто почтил нас своим присутствием! Капитан Вэйн, гроза морей и английского флота! — Не только английского, — фыркнул тот. — Совсем недавно я ограбил испанцев, шедших из Картахены с трюмами, полными золота. И вот мне захотелось промотать свой куш — видит морской дьявол, добытые сокровища слишком отягощают мой «Рейнджер». В конце концов, фортуна явно меня любит.       Нильс с потрохами купился на нахальную улыбку и похвальбу — мимо такого вызова не пройдёшь! К тому же Вэйн редко играл в азартные игры, поэтому его появление вызвало ажиотаж и приток новых игроков, мечтающих выиграть как минимум его «Рейнджер». Зрители вокруг зашептались, когда в центр стола шлёпнулись увесистые кошельки с золотыми монетами чеканки разных стран. Нильс не отводил хищного взгляда от Вэйна. Игра должна была вот-вот начаться…       На стол громко упал тяжёлый перстень с изумрудом настолько огромным, что он сиял, будто упавшая с неба звезда. Ему самое место в коллекции какого-нибудь богатейшего герцога, и, кто знает, может он там и находился… До тех пор, пока не попал в загребущие руки Деламар. — Позвольте и мне к вам присоединиться.       Возникшая неожиданно для всех, она точно знала, как произвести впечатление. Вся честная публика обернулась, чтобы узреть бессовестно богатого игрока, и одна половина пиратов безмерно удивилась бесстрашию девушки, а другая — почти потеряла рассудок от её глубокого декольте.       Вэйн был уверен, что сможет выдержать всё, что увидит или услышит во время игры. Но заметив, каким похотливым взглядом Нильс уставился на Деламар, он почувствовал, что внутри начала закипать ярость. Кулаки сжались сами собой. К желанию набить эту отвратительную рожу добавилась жажда крови. Вся суть Вэйна кричала в этот момент лишь одно: «Она моя!» — Друзья, сегодня наш счастливый день! — воскликнул Нильс, вставая. — Настоящий ангел, нет, прекрасная сирена спустилась в наше логово беззакония!       Во имя бороды Нептуна, он действительно думал, что это оригинальный комплимент? Даже тот хмырь Китс придумал бы что-то получше. Вэйн не удержался и всё же цокнул языком, но никто не обратил на него внимания. Всем было куда интереснее наблюдать за тем, как Деламар кокетливо улыбалась Нильсу… стойте, что?! О таком они не договаривались! — Наконец приятная компания в нашем захолустье! Вы сама обворожительность, — продолжал фонтанировать радостью наёмник, на миг бросив взгляд на свою свиту прихлебателей. — Сил уже нет терпеть ваши порезанные рожи.       Пираты неуверенно рассмеялись, чувствуя себя обязанными поддержать шутку «лидера», а Деламар с любезной улыбкой села на равном расстоянии между двумя капитанами. Вэйн огромным усилием воли взял себя в руки и отложил гнев до лучшего момента. — А ты очаровательна, когда хочешь, капитан Сирена, — негромко сказал он, склонившись, пока дилер готовился к началу, а Нильс отвлёкся на своих прихлебателей. — Ой? Ты ревнуешь? Мне удалось поймать тебя в свою ловушку? — Деламар дразнила его и наслаждалась этим от души. Но он знал, как заставить её смутиться. — Помнишь ту прогулку в садах Гамильтона? Ты первая поцеловала меня. Так скажи мне, кто из нас попался в ловушку?       Ухмылка Вэйна стала шире, когда он увидел, как вздрогнули плечи Корделии. Она нервно закусила губу, наверняка в красках вспомнив, как целовала и таяла в его руках. И почему в этом салоне вдруг стало так жарко?       Но, как бы ни было сладко дразнить Деламар в ответ, нужно было снова сосредоточиться на задании. — Какой план, мисс Сердцеедка?       Пиратка быстро взяла себя в руки, и в её глазах появился азарт хищника. — Полное уничтожение, — произнесла она, не отводя взгляд от наёмника. — Обчистим его до нитки, чтобы он наконец соответствовал своему имени и остался ни с чем. А затем, когда он отчается, мы предложим ему выбор, от которого нельзя отказаться. — Безжалостно. Как я люблю, — мурлыкнул Вэйн, и игра началась.       Всякие попытки начать с небольших ставок были пресечены главными игроками. Работающие в тандеме Вэйн и Деламар ставили на кон всё больше и разогревали аппетит Нильса, который не имел права отставать от них. Атмосфера накалялась, а бутылки вина пустели одна за другой. Корделия притворялась, что пьёт, а Вэйна после одного удачного грабежа, по итогу которого ему достался ящик русской водки, уже мало что могло сбить с ног.       В салоне становилось душно — и из-за раскалившейся добела нервов, и из-за собравшейся толпы зрителей. Наблюдать за игрой оказалось не менее интересно, чем участвовать в ней. В покере каждый сам за себя, и выигрывает тот, у кого крепче сила воли. Нильс не без причин считался сильным игроком, но двое новичков поставили себе цель скинуть его с пьедестала.       Вэйн бросил взгляд искоса на Деламар, она ответила ему улыбкой, скрытой за веером карт. Они понимали друг друга без слов, иногда ослабляя нажим, чтобы Нильс ничего не заподозрил, а иногда сжимая его в тиски. Игра стала похожа на сражение, и в ней не было места жалости. Корделия очаровательно захлопала ресницами, разыгрывая бесхитростную вертихвостку, увлечённую флиртом больше, чем своими картами. И Нильс с потрохами купился на взгляд её честнейших глаз. — Вскрывайтесь.       Нильс вздрогнул, застигнутый врасплох бесстрастным голосом дилера. Вэйн бросил свои карты на стол — каре. Деламар резко переменилась в лице, вернув хищную улыбку, и показала свой расклад — фулл-хаус. Среди зрителей пробежался шепоток, кто-то присвистнул. Вот ведь проныра! Неужели сыграла честно, не имея запасных тузов в рукаве или, скорее, декольте? И кто вообще успел научить так лихо играть в покер, гувернантка или та самая мифическая бабушка Миранда?       Нильс бросил взгляд на свои карты — стрит. Осознание происходящего отразилось на его лице. Он впервые проиграл — и кому? Какой-то девчонке и немытому пирату? — Спасибо за увлекательную игру, мистер Нильс. Вы в высшей степени бескорыстный человек, — кокетливо повела плечами Деламар, вызвав у кого-то из задних рядов приглушённые смешки. Впрочем, смех становился всё громче по мере того, как бледнел Нильс. Вэйн окинул её довольным взглядом. — Поздравляю с выигрышем, капитан Сердцеедка. Тебе одинаково везёт что в игре, что в любви. Как насчёт того, чтобы отметить твою победу наедине на моём корабле? — Хм, знаешь, а я ведь действительно не успела рассмотреть новую обстановку твоей каюты после того, как… — Нет, подождите! Продолжаем! — отчаянно выдавил из себя Нильс. — На что? Ты уже продул всё, что имел при себе. Разве что одежда осталась, но мне она ни к чему, не в моём вкусе, а Деламар лучше либо в платье, либо без ничего, — хохотнул Вэйн и получил обжигающий взгляд от своей напарницы. Нильс весь раскраснелся от алкоголя, гнева и стыда. Казалось, он хотел вызвать пирата на дуэль прямо здесь сейчас, однако насмешка и вино сделали своё дело, и наёмник хлопнул ладонью по столу. — Я ставлю свой корабль!       В воздухе повисла потрясённая тишина. Вэйн услышал, как щёлкнул механизм мышеловки, в которую Нильс наконец попался. Дело одновременно висело на волоске и почти лежало в кармане — всё решит последний раунд. Дилер ещё раз переспросил Нильса, получил гневный ответ и подрагивающими руками приступил к подготовке новой игры.       Фортуна, до этого благоволившая Деламар и Вэйну, вдруг начала разворачиваться в сторону Нильса. Перед глазами наёмника замаячила надежда на победу и подарила ему крылья. Что ж, тем сильнее будет отчаяние, когда он в итоге проиграет. Если только Вэйн сможет незаметно убрать со стола карту и припрятать её до лучших времён…       Корделия будто прочитала его мысли — или просто так распорядилась судьба. Привстав, чтобы дотянуться до бутылки вина и подлить себе в бокал, она каким-то немыслимым образом споткнулась (или изобразила, что споткнулась? Чёрт разберёт этих хитрых английских леди!) и пошатнула стол в попытке удержаться. Внимание всех собравшихся и особенно Нильса было приковано к Деламар и её оказавшемуся в опасности декольте. Вэйн быстро подцепил ценную карту и спрятал в рукаве. Никто и не заметил.       Игра продолжилась по уже определённому сценарию. Удача окончательно покинула Нильса, у которого сложилась только тройка. Наёмнику чуть-чуть не хватило до каре — как раз той самой карты, которую припрятал Вэйн. Но даже с ней ему ничего не светило. Деламар, краем глаза увидев в руке своего подельника стрит-флэш, спрятала победную улыбку в бокале вина.       Нильс уронил голову на сцепленные ладони сразу же, как сбросил карты. — Да эта девка мухлевала! — крикнул кто-то из толпы.       Пираты не успели даже найти взглядом говорившего, как Деламар стремительно достала из-под юбки пистолет и совершенно твёрдой рукой направила в сторону говорившего, сбросив любой намёк на опьянение. Пираты шарахнулись в разные стороны, как море расступилось перед Моисеем. Тут даже знакомый с ней и её трюками Вэйн удивился — она носит с собой арсенал под платьем?! — Я капитан Деламар, думаю, вы обо мне слышали. Кто-то всё ещё хочет поспорить?       Под острым взглядом Корделии пираты стушевались, потому что никто не хотел связываться с продавшей душу Дэйви Джонсу ведьмой — ещё сглазит или проклянёт. Или потому, что Вэйн наконец поднялся со своего места и встал за спиной Деламар. С ними двумя связываться себе дороже, что и продемонстрировал несчастный Нильс. — Я погиб… Я разорён и уничтожен… — выдавил из себя наёмник. — Вот и всё, это была последняя партия, старик. Умей проигрывать, — безжалостно припечатал пират. — Вэйн, друг мой, мы же давно знакомы! Простишь другу его безрассудство?       От жалобно дрогнувшего голоса поверженного противника Вэйн пришёл в восторг. Нет ничего слаще, чем держать в своих руках чью-то жизнь — тем более, жизнь такого опасного врага, как Нильс. Много лет он считался самым успешным и жестоким наёмником, постоянно ставил себя выше вольных корсаров, и вот он сам оказался на месте своих жертв. А Вэйн снова победил. Азарт, кураж и риск пьянили гораздо лучше здешнего кислого вина. — Прекрасная сирена, смилуйся! — Нильс переключился на Деламар и попытался коснуться её руки, которую девушка брезгливо отдёрнула. — Оставьте мне корабль — и я выплачу весь долг до последней монетки! Вы же не оставите человека умирать от жажды и голода, милая леди. — Можешь хоть пыль жрать и глотать слёзы, мне всё равно, — отчеканила Деламар с неприкрытым презрением. Сердце прекрасной сирены не знало жалости, как и говорилось в мифах. — Не думай, что эта милашка мягче меня, — со слишком довольной ухмылкой откликнулся Вэйн. — Она капитан «Сердцееда», ей не впервой разбивать чужие надежды. И сердца.       Деламар положила изящную ручку на плечо Вэйна и насмешливо поинтересовалась у него: — Что там рассказывали про жестокие налёты Нильса и его бедных жертв? Кажется, сейчас он сполна почувствовал себя на их месте. — Я знал, что был прав, назвав тебя Немезидой. Возмездие в его чистейшем проявлении.       Нильс тихонько завыл, полностью осознав свой крах. Теперь-то его можно было брать горяченьким. Потребовалось всего немного давления, шантажа и призрачной надежды сохранить единственный источник дохода и уважения в глазах других моряков — его корабль. У него просто не оставалось выбора, кроме как указать маршрут, которым последует «Сорока». Даже не поинтересовался, зачем им эта информация и как они об этом узнали, настолько он был раздавлен. После чего Нильс неровной походкой, бормоча что-то про коварных женщин и шлюху-удачу, вышел на улицу. — Поздравляю, моя заклятая напарница. «Сорока» почти у нас в кармане, — Вэйн перевёл взгляд на Деламар и понял, что с Нильсом они, похоже, не закончили. Девушка выглядела так, будто крепко о чём-то задумалась. — Что ещё? — Я думаю, нам стоит проводить нашего капитана Ни-Медяка-За-Душой и убедиться, что он не найдёт по пути ещё какие-нибудь проблемы.       Нет, видимо, он поспешил с выводами насчёт её жёсткости. Сердце Деламар всё ещё было мягким и могло сочувствовать даже такому отпетому негодяю, как Нильс. И ему, Вэйну. Пират вздохнул, и Деламар поспешила оправдаться: — Ты не подумай, мне плевать на него, но если он не явится к «Сороке», как было условлено по контракту, то они непременно что-то заподозрят и сменят маршрут.       Зерно истины в её словах всё-таки содержалось. Вэйну привычнее было прятать концы (и тела) в воду, но Нильс — слишком важная фигура, чтобы его исчезновение не взволновало англичан. — Так уж и быть, ради тебя поиграю в благородного рыцаря. Но я рассчитываю на награду от прекрасной дамы, — усмехнулся пират и совсем не по-рыцарски обнял Деламар за талию на глазах у публики. Кто-то удивлённо ахнул, наконец прозрев и увидев, что два самых лихих капитана последних времён оказались вместе — во всех смыслах. Но им обоим было плевать на пересуды.       Вэйн потянул Деламар за собой прочь из душного салона, навстречу ночной прохладе и уютному сумраку. — Видел их лица перед тем, как мы ушли? Теперь у пиратов хватит тем для пересудов на год вперёд! И как я раньше не замечала, какой ты весельчак? — отсмеявшись, спросила Корделия. И доверчиво прижалась к нему в поисках тепла. — Открой глаза, я весь сплошное веселье, капитан Милашка, — хмыкнул Вэйн, сверкнув ухмылкой. Со стороны они наверняка смотрелись как самая обычная пара влюблённых. Чёрная Борода бы точно поднял его на смех, если бы увидел, как он её оберегает и носится, будто курица-наседка. Ещё год назад Вэйн сам бы посмеялся над этим. Но год назад он ещё не знал одну дерзкую девчонку с непослушными кудрями и огнём в лазурных глазах.       Они быстро нагнали Нильса и пристроились недалеко от него. Наёмник шёл по самым тёмным улочкам, пошатываясь и что-то тоскливо напевая себе под нос. Кажется, его вовсе не заботило то, что любой карманник мог срезать его кошелёк или сделать что похуже… Впрочем, взамен на информацию Нильс получил обратно не так уж много денег, чтобы о них жалеть. Основной куш Вэйн пока взял себе, а потом они с Деламар как-нибудь его поделят. Да, улов был неплохим в эту ночь… — А ну, стой! Кошелёк или жизнь!       Только Вэйн додумал свою приятную мысль, как судьба вернула его в реальность. Подумай о карманниках, а они тут как тут. Пират напряг зрение, всматриваясь в тьму, и различил знакомый женский силуэт. Деламар напряглась и сделала шаг вперёд, готовая броситься на помощь Нильсу. Вэйн вполголоса ругнулся, не успев отодвинуть её себе за спину. Куда она в своём платье лезет?!       Нильс, к слову, совершенно не понял, в чём дело, и просто смотрел на холодный отблеск сабли в руках разбойницы. — Ты меня не слышал, олух?       Он поднял взгляд на противницу, качнулся, набрал в лёгкие побольше воздуха и… — Все бабы — стервы! Хватит их с меня на сегодня! — с болью и яростью в голосе ляпнул он.       Вэйн громко засмеялся: наёмник только что вырыл себе глубокую яму. Энн Бонни, а это была именно она, и раньше не отличалась уравновешенностью. А уж после казни Джека Рэкхема, её любовника, у пиратки сорвало последний парус. Чёрная полоса Нильса и не думала заканчиваться — он попался ей под горячую руку и умудрился усугубить ситуацию ещё сильнее. — Поздравляю, придурок, ты только что сделал простую разбойницу крайне разъярённой!       Бонни достала из кобуры пистолет и навела его на Нильса. Вот так и окончится славный путь наёмника по прозвищу… — Эй-эй, подруга, давай не будем горячиться!       Вэйн спохватился, но поздно — Деламар уже выскочила вперёд и заслонила собой наёмника. Какого чёрта?! Нашла ради кого рисковать жизнью! Злость на мгновение охватила Вэйна, и пират вновь грязно выругался под зубы. Хочет спасать Нильса? Ну и ладно, пусть сама выкручивается теперь.       … Тем более, это будет забавно, и вряд ли Бонни навредит ей. У неё появляется мягкое местечко, когда дело касается пираток. — А ты ещё кто? — недружелюбно спросила разбойница и в следующую секунду заметила Вэйна, сложившего руки на груди. Он кивнул ей, и Энн Бонни закатила глаза. — Капитан Корделия Деламар с «Сердцееда». А это… — девушка обернулась и указала на своего спутника. За её жестом проследил Нильс, увидел своего недруга и снова горестно застонал, кажется, даже вознамерился побиться головой об стену. — Это капитан Вэйн. Пропитанный алкоголем наёмник, которого ты пытаешься ограбить, — известный наёмник, капитан Нильс. Кажется, теперь мы представлены друг другу — назовись и ты.       Энн опустила пистолет, несколько мгновений изучала взглядом затаившую дыхание Деламар и наконец вышла из тени. Корделия тихо ахнула, узнав одну из самых отчаянных и смелых пираток последнего времени, а Вэйн почувствовал себя привилегированным зрителем первых рядов. По вытянувшемуся лицу Корделии было понятно, что она встретилась со своим кумиром. Дар речи у обыкновенно бойкой Деламар пропал, чего на памяти Вэйна почти не случалось, и она едва выдавила из себя: — Добрый вечер…       Вэйн мог поклясться — Деламар мечтала о том, чтобы провалиться под землю. Но через пару секунд она взяла себя в руки. — Но ты же должна быть мертва! Тебя ведь повесили вместе с Рэкхемом… — Его повесили, но я сбежала, — по лицу Бонни пробежала тень. — Эй, Вэйн, хватит ржать и выходи уже из тени. Давно не виделись, старый пёс.       Вэйн сделал шаг навстречу, выдержав прямой взгляд Энн. В памяти быстро промелькнули воспоминания о тех светлых временах, когда они втроём бороздили океан… и как Джек попытался поднять мятеж. Бонни его поддержала, но Вэйн был не в обиде. Искренняя дружба между пиратами… возможна ли она вообще? Или любовь, которая не стала бы приговором для обоих? — Привет, Энни. Я почти не слышал о тебе с тех пор, как… Мне жаль Джека, — произнёс Вэйн. Проникновенные речи никогда не были его сильной стороной, но Бонни и так это знала. — Мне не хватает его, — совсем тихо ответила она, разом растеряв свою воинственность. На секунду Энн предстала совершенно другой: одинокой, сломленной и догорающей, будто лучина. Но потом она резким движением вернула пистолет в кобуру и снова стала прежней. — Впрочем, будь он проклят, чёртов дурак. Это была ловушка, расставленная охотниками на пиратов. Кто-то нас подставил!       Вэйн нахмурился, сложив руки за спиной. Мысль о том, что Рэкхема могли подставить, не была новой — она приходила абсолютно каждому, кто интересовался новостями. Только вот единственным кандидатом на роль предателя до сих пор был сам Вэйн. Жаль, что Энн тоже не знала, кто их сдал. Но вендетту это не отменяло — рано или поздно он обязательно отомстит Флоту за каждый потопленный корабль и каждого вздёрнутого на виселице человека, виноватого лишь в том, что он захотел жить по-своему.       Нильс, воспользовавшись паузой и тем, что за ним никто не следил, быстро нырнул в соседний переулок, пока ещё кому-то не пришло в голову ограбить его. — Бонни, если попадёшь в беду, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — предельно серьёзно сказал Вэйн. И добавил, с ухмылкой бросив взгляд на Корделию. — И на капитана Деламар, она у нас просто золото.       Даже в полумраке было видно, как порозовели щёки капитана Сердцеедки и как загорелись её глаза, когда она обернулась к пирату. Их взгляды не укрылись от Бонни, быстро смекнувшей что к чему. Она хитро улыбнулась, совсем как раньше, когда флиртовала с Вэйном, чтобы подразнить Рэкхема. — Ты всё такой же сладкоголосый мерзавец, как и прежде, — усмехнулась пиратка. — Приму к сведению. А сейчас, кажется, ваш подопечный капитан решил оставить нас наедине. Очень вежливо с его стороны, но меня ждут дела.       Ещё немного — и Деламар попросила бы её расписаться в своём альбоме или что там ведут послушные девушки из высшего общества. Но Корделия давно покинула аристократию, поэтому в лучших пиратских традициях пригласила Бонни в таверну. Та приглашение приняла и скрылась в тенях, только её и видели.       Вэйн и Деламар убедились, что Нильс всё же добрёл до своего корабля, не свалившись в канаву и не упав на чей-то нож по пути. Пора было расходиться и им — завтра был важный день. День, когда «Сердцеед» и «Рейнджер» наконец будут сражаться бок о бок и совершат самый лихой налёт последних лет. Когда ещё представится шанс ограбить такую легенду, как «Сорока» и вписать себя в историю?       Как настоящий джентельмен (забавно было вспоминать об этом после ночи кутежа среди немытых пиратов), Вэйн взялся провести Деламар до её корабля. С моря подул холодный ветер, и мужчина заметил, как по открытым плечам Корделии пробежали мурашки. Недолго думая, он скинул с себя камзол и обернул в него девушку — именно обернул, потому что Деламар он был откровенно велик. — Я пиратский капитан, победившая кракена и перехитрившая русалок, мне не нужно… — начала было возмущаться она, пытаясь вывернуться из одежды и отпихивая Вэйна от себя. Пират цокнул языком. Почему она просто не может хоть раз в жизни принять от него помощь без сопротивления?! — Просто надень чёртов камзол, Корделия, иначе тебя победит простуда, а носить тебе горячий чай в постель я не собираюсь.       Деламар ещё недолго тихо бурчала под нос, но скоро (слишком скоро для того, кто только что пытался освободиться) поплотнее завернулась в красный с золотой вышивкой камзол. На её губах мелькнула улыбка, не укрывшаяся от Вэйна. — … всё ещё хранит его тепло и пахнет приятно, — услышал пират то, что Деламар явно хотела бы держать при себе. Только через мгновение девушка поняла, что мыслила вслух, и бросила взгляд на него. Вэйн усмехнулся, без труда представляя, какие мысли сейчас блуждают в её голове, вскружённой алкоголем, азартом и адреналином.       От созерцания лица Корделия перешла к любованию его фигурой. Если бы взглядом можно было раздевать, Вэйн давно бы лишился остатков одежды. Деламар вдруг остановилась и, развернувшись к нему, коснулась относительно свежего розоватого шрама, выглядывавшего из-под ворота рубахи. Вэйн и сам не помнил, в какой из драк он его получил. — Тебя ранили? — Пустяк. Тому, кто нанёс рану, пришлось гораздо хуже, — хмыкнул пират. Конечно, он просто не мог сказать иначе и не показать свою браваду, но Деламар почему-то это не успокоило.       Словно маленький котёнок, она прижалась к его груди и положила голову на плечо. Надо же, это вино придало ей столько смелости? Он чувствовал, как быстро-быстро билось её сердце, и прижал её крепче к себе. Даже несмотря на холодную ветреную ночь, Вэйн чувствовал только тепло, которым делилась с ним Деламар. — Мне больно думать о том, что кто-то мог ранить тебя, — шепнула она.       Что-то внутри отозвалось на её слова. Она беспокоится о нём? Едва ли во всём мире нашёлся бы кто-нибудь ещё, кто бы переживал о Вэйне, отпетом негодяе, по которому давно плачет виселица. Едва ли кто-то, кроме Деламар, знал его по-настоящему. И почему от этой мысли щемит сердце? — Я капитан Чарльз Вэйн, глупая, — хмыкнул пират, пригладив растрепавшиеся каштановые волосы девушки. — Я достаточно большой и плохой мальчик, чтобы позаботиться о себе. Каждый шрам — моя победа. Это знак того, что я оказался сильнее, быстрее и умнее. Лучше пожалей тех, кто встанет у нас на пути завтра. Это будет адская битва. — Мы с тобой — вдвоём против всего мира, — произнесла Деламар, поднимая голову и отражая его хищную улыбку. Вэйн провёл ладонью по её щеке, заправляя непослушные пряди за ухо. — Миру лучше подготовиться. Мы идём.       В этот раз Корделия первой потянулась к нему, встав на носки, и увлекла в жаркий поцелуй. Вэйн ответил ей, жалея только об одном — что они сейчас стояли на улице, а не капитанской каюте. Мягкие податливые губы сводили его с ума, распаляя страсть. Деламар то дразнила его, слегка прикусывая нижнюю губу, то становилась кроткой, словно штиль в море.       Настоящая морская богиня, непредсказуемая и непокорная. Вэйн любил её такой.       … Любил?       Пожалуй, что да.       Пусть даже это чувство сожжёт их обоих или вызовет ураган, который сметёт любые препятствия на своём путе, пусть они будут обречены повторить судьбу Рэкхема и Бонни — Вэйн не отступится. И Деламар тоже. — Нам пора, мисс Сердцеедка, — выдохнул он между поцелуями. — Тебе нужно выспаться перед важным днём. А после победы… мы отпразднуем. — Только ты и я. Обещаешь? — Клянусь, капитан.