27 месяцев до последнего гвоздя

Они хотели свободы и в какой-то степени обретают ее. Вэнь Кэсин может выходить из Долины совершенно спокойно, как и Чжоу Цзышу. Призраки, живущие на Цзиншу — тоже, но только с разрешения, которое даётся не всем, а лишь самым адекватным: той же До Фумэн, к примеру, на которую можно порой переложить свои обязанности и удалиться ненадолго. Влияние людей с Фэнъя ширится. А Альянса Пятиозёрья — уменьшается, хотя надо отдать должное Шэнь Шэню — он старается и справляется наверно не в пример лучше своих предшественников. Просто так складывается, что люди привыкли ранее вести дела с Призраками. И большая часть приближенных к Цзиншу земель теперь контролируется ими уже гласно. Хэлянь Сяолун вырос. И выглядит точной копией Хэлянь И. Цзышу порой прогоняет его по всем знаниям, полученным от того же Бэйюаня, и не может не восхититься — мальчик взял от отца самое лучшее, а худшего будто и нет вовсе. Он станет достойным правителем. Ребенок изучает и дворцовый этикет, и обычаи Цзянху, и правила жизни Долины. Мечтает отправиться в мир гор и рек, мир боевых мастеров, и самому научиться сносно владеть мечом. Мальчику не чужда сыновья почтительность, а потому тот читает все возможное о своем родителе, что посмертно наречён примиряющим императором. — Каким был мой отец-император? — любопытствует мальчик вдруг у Цзышу, когда тот показывает ему карту угодий Великой Цин. Чжоу Цзышу кажется, что он никогда не привыкнет к такого рода вопросам. Рядом стоит Вэнь Кэсин. Они все время ездят вместе. И тот не питает особой любви к ребенку, хотя и не противится этим поездкам. Ему, выросшему в Долине, тоже интересно узнать, каков мир за пределами их привычного Цзянху — в прежние времена такого он себе позволить не мог. Почему-то именно Хозяин Долины и отвечает мальчику. — Если позволите, Ваше Высочество... — Цзышу кидает предупреждающий взгляд, но Хэлянь Сяолун уже вовсю заинтересован словами спутника своего наставника Чжоу, — он был хорошим правителем. Я не подданный Великой Цин, но, судя по тому, что увидел при его правлении, обычный простой народ был доволен им. Это ли не самое важное для того, кто заправляет такой большой страной? Более чем уверен, вы будете не хуже. Однако... — Что, наставник Вэнь? Вэнь Кэсин удивлённо глядит на мальчика — копию своего отца, в которой прослеживаются все же и черты его матери. Эти глаза, эта стать больше ученого, чем знающего о вседозволенности властителя... Эта умеренность... — Смирение, — просто говорит Кэсин. Сяолун непонимающе переводит глаза с него на крупно вздрогнувшего Цзышу. Господин Вэнь же поясняет и перетягивая внимание наследника вновь на себя. — Иногда стоит быть смиренным перед неизбежным, либо же уметь вовремя отступать. Ваш отец это умел. Тому же стоит поучиться и вам. Но вообще, этот Вэнь лишь призрак и, немного, филантроп. Что мне понимать в высоких делах? — Наставник Вэнь на себя излишне наговаривает. Не с каждым призраком заключают перемирие, которое длится долгие годы, — излишне мудро рассуждает мальчик. Чжоу Цзышу, честно говоря, поражается этому ребенку. Возможно существенную роль в становлении его личности играет вдовствующая императрица. Ведь большую часть времени тот проводит с ней. Госпожа Сун лишь единожды, после смерти Хэлянь И, зовёт Цзышу к себе на разговор. Даже не сразу разрешает уйти слуге Юй Куэю. — Садитесь оба, — первая занимает она место на маленьком диванчике. Одному из них императрица Сун хочет даровать покой — безбедную жизнь в хорошем доме, подальше от дворцовых дрязг, но уже изрядно постаревший Юй Куэй отказывается, заявляя почтительно, что ещё сможет принести пользу двору. Императрица ему не отказывает в этой малости — остаться там, где он провел всю свою жизнь. — Чжоу Цзышу... — Хотите казнить меня? Та, подняв на него лицо со скорбным и смиренным выражением, помотав головой, передает ему обожжённый кусочек полотна с нарисованной — белым — сливой. И записи Хэлянь И о том, что тот планировал. Воевать тот особо не хотел. А вот озаботиться тем, чтобы из приграничных земель никто не нападал — да. Изначальная реализация не задалась, потому, получив сведения об Арсенале, Хэлянь И нацелился на расширение границ торговли, если бы довелось получить знания древних о правильном возделывании земель. Тогда ему было бы что предложить остальным для установления союза. Долину Призраков он не рассматривал в качестве союзника, но, как Цзышу думается, тот бы отринул личную неприязнь на благо остальных. Таким уж был его император. — Храните его в своем сердце, как он — вас, — последнее, что она ему отдаёт — ответ Великого Шамана на письмо почившего правителя, которое тот так и не увидел.

«Вашему Величеству нет нужды переживать — принявший тот яд будет жить. Лекарство передано адресату, как вы того и хотели».

Чжоу Цзышу слишком поздно понимает, что дорогой царственный брат желал быть с ним не из обычной прихоти, а потому, что искренне поддался тёплому чувству. Пускай и неуместному между ними двумя. Когда из Цзышу вынимают последний гвоздь, он долго ходит как в тумане, не зная, что же ему делать теперь. Но, через некоторое время, рутина полностью поглощает его. И, неожиданно для себя, он вдруг ею наслаждается. Господин Чжоу ходит по пятам за своим Гучжу, все ещё пугающим призраков, который умудряется нагнать страху и на первый отряд Тянь Чуан, перешедший в полное распоряжение Цзышу. Выбирается с ним за пределы Цзиншу, чтобы закупиться чем-нибудь на очередной ярмарке, а после заночевать в одной из таверн. Обеспечивает Чэнлину должное образование. А иногда, оставляя Чжан Чэнлина и Вэнь Кэсина с Шэнь Шэнем во владениях последнего, для поддержания мира, переговоров и редких встреч мальчика с матерью и вторым братом, отец и старший брат которого так и не приняли его выбор, он отправляется ремонтировать свое бывшее поместье. К тому моменту, как они станут свободны от обязательств перед императорским двором, Цзышу заберёт господина Вэня из Долины, которая тому все так же не нравится. А сейчас новенькая маленькая деревянная постройка сотрясается от брани и ругани, стоя посреди небольшой территории, огороженной выросшими мелкими редкими деревьями. Рядом присутствует парочка сломанных манекенов, а в отдалении, в тени уже высоких деревьев, за пределами видимости, стоит невзрачный храм, куда почти каждый пятнадцатый день месяца ходит господин Чжоу, к расположившейся маленькой пагоде-печи, и жжет там ритуальные деньги. И каждый пятнадцатый день месяца его не видит никто из живущих на Цзиншу. В такие моменты Вэнь Кэсин особенно сильно буйствует во время тренировок своих подопечных и решении важных для Долины вопросов. — Они там долго будут? — Кажется, один пытает другого. — Ставлю на Гучжу! По звукам слышно, как он яростно отбивает атаки! Чжан Чэнлин, окинув взглядом зевак, и по совместительству новых учеников школы, тихо проходится по рядам и одному из рьяно прорывающихся в сторону отдаленного домика отбивает палкой руку. — Старший, за что?! — Излишнее любопытство к супружеским делам может быть наказано в соответствии с правилами Долины. А-ну разошлись! — Значит, Гучжу милостив? Чума ходячая! — Я просто пошутил, А-Сюй! — В таком случае, пошучу теперь я! Чэнлин тоже решает убраться куда подальше, слыша отчётливый грохот, исходящий из летнего домика хозяев земель Цзиншу. — А-Сюй, ты несправедлив! Я всего лишь научил молодое поколение парочке стихов! — Вэнь Кэсин пытается выбраться из крепкого захвата, когда его с грохотом пригвождают к столу, нагнув над ним. — Лао Вэнь… Слушать о неземной красоте от каждого встречного, воспевающего «страстную темноокую принцессу Цзиншу с ивовой талией», я ещё не готов. От тебя — да, но от остальных — нет. — А-Сюй! — Благодетельность, дорогая жена! Порядочность! Скромность! — каждое слово сопровождается увесистым шлепком. — Любовь к «принцессе» и телесным наказаниям! Чжоу Цзышу расстроенно останавливается: — Вот ничто тебя не берет. — Почему? А как же ты? Все же, сколько бы лет не минуло, его все равно будет раздражать Вэнь Кэсин. И это то, с чем ему придется рано или поздно смириться. Как и со многим другим. Веер Вэнь Кэсина, тот самый который он починил, порой выходит из строя. А тот ни в какую не желает его заменять другим. И в очередной раз берясь за его починку, Цзышу на мгновение замирает в терзающей душу догадке, сидя в общих с Лао Вэнем покоях. Сам Вэнь Кэсин расчесывает свои волосы гребнем перед сном. Смотрит в зеркало и замечает изменившуюся позу Чжоу Цзышу в отражении: она делается крайне напряжённой. — Все в порядке? — Скажи мне, Лао Вэнь… Ты когда-нибудь бился с мальчишкой, который делал облачные шаги? Задумавшись, Вэнь Кэсин отвечает не сразу: — Мы не могли с тобой драться в детстве и ты точно не похож на мальчишку. — А с кем-то, кто при этом метал кинжалы? — допытывается Цзышу, который сейчас сломает многострадальный веер, но только теперь окончательно и без возможности это исправить. — Что-то такое было. Ещё до того, как мы с тобой познакомились. Тогда Скорпионы воровали одежду убитых Призраков. И мне попался юнец… Наверно лет на пять меня младше. А может и меньше. Летящих шагов в его исполнении не помню, но стиль боя, описываемый тобой, наверно похож… У Чжоу Цзышу ухает сердце вниз. Он как-то торопливо и судорожно вздыхает, как если бы ему было очень трудно дышать: — Что с ним произошло? — Я тогда всех перебил. Жаль, извозчика трупов не уберёг. Он хорошо выполнял свою работу. Нынешний тоже хорош, но тот просил плату не столь большую, а этот выпендривается, хотя увозить приходится в разы меньше... Порез на шее Цинь Цзюсяо получен от веера Вэнь Кэсина. Служба на императора Цзюсяо — из-за того, что тот пошел за своим шисюном, как и все остальные. Находился он в засаде, выслеживая действия призраков, благодаря указу начальника, подконтрольного Хэлянь И. — На самом деле, не мельтеши он мне под ногами, я бы его не тронул. Но он так неожиданно выпрыгнул, что первым рефлексом было сначала убить, а потом разбираться: кто именно попался. Цзышу, починив все же веер, подходит с ним к расчесывающемуся Кэсину. Забирает у него из-под носа белую нефритовую заколку, которую тот носит постоянно. — А-Сюй, глупо воровать то, что давно уже принадлежит тебе. — Что? Вэнь Кэсин мягко улыбается ему, забирает шпильку из рук и жестом просит нагнуться. Распускает его волосы, прикладывает украшение к ним, поверх. И глядит в зеркало. Цзышу тоже, спустя мгновение, смотрит туда. — Завтра я вплету тебе её в прическу, — медленно моргнув говорит тот ему. Расслабленно, не так как раньше. — Но сегодня позволь полюбоваться твоей красотой без прикрас. И да, к чему ты спросил про того мальчишку? Знаком был с ним? Где-то вдалеке, у тропы, ведущей мимо их жилища, звучит нестройное, но узнаваемое, раздражающее господина Чжоу до крайности и веселящее Вэнь Кэсина: — «Темноока, горделива, С ивовой талией она. Принцесса с Цзиншу так красива, Что затмит Луну она!» Чжоу Цзышу, с лёгкой грустью в душе, приникает к нему в поцелуе, не отвечая. Это будет тем единственным, что он никогда не расскажет Вэнь Кэсину. Потому что они уже сполна заплатили за все, что сделали. Хватит с них искупления. В темноте, под звуки сверчков, под сияние звёзд на небе, продолжается пение: — «...Во всем Цзянху и не сыщешь Такой стати, гибкости ума! Но бойся мастера Долины, За свою принцессу — выколет тебе глаза!» Уже совсем скоро он оставит Призраков без их Гучжу, забрав того в свое личное безраздельное пользование — поместье Четырех Сезонов практически готово, осталось немного. Чжоу Цзышу уже разрушил свой старый, привычный мир. И теперь готов строить новый. Который будет принадлежать им двоим и, возможно, ещё Чэнлину и Гу Сян. Всё только начинается.

Fin