27 месяцев до последнего гвоздя

Берег реки постепенно полнится лёгким пока ещё туманом. Многочисленные огоньки освещают мостовую, по которой ходят прохожие и ругают флейтиста, что издает истошные завывания своим инструментом. И портит этим им праздник. Хотя гуляющим мимо зевакам никто не мешает отойти подальше и найти место поудобнее. Все равно комендантский час отменён в этот день и времени достаточно для длительных прогулок, увеселений и любования прекрасной ночной водной гладью Ванъюэ после прошедшего состязания на длинных, вытянутой формы, лодках. Да и флейта, по сравнению с уже отзвучавшими барабанами и гонгами, не столь громко звучит на самом деле, ведь играющий на ней находится далеко от берега: на судне, посередине реки. На плечо Чжоу Цзышу ложится ладонь в черной перчатке и мелодия обрывается. — Глава, — Хань Ин устало вздыхает. Он его так долго ищет во дворце и на ближайших к нему территориях и только благодаря бдительному патрулю, сообщившему о появившемся нарушителе спокойствия, и находит. Господин Чжоу убирает флейту ото рта. — Вы же знаете, что… Что поделать, Цзышу просто нравится играть так, как он играет, хоть он может и умеет в разы лучше. Зато подобная неказистая трель флейты с приложенной ци отлично распугивает ночных летающих вредителей, для которых сейчас наступает самый сезон. И ему вспоминается тот, кого бы не возмутило его поведение так сильно, как всех остальных. — Его Величество бы посмеялся над этим. Хань Ин в ступоре молчит, не зная что сказать: он никогда не находился в близких отношениях с почившим примиряющим императором, а потому — не ему пытаться что-то противоречить сказанному. Единственное, что он знает: Его Высочество Хэлянь Далун, что совсем не хорошо для будущего императора, тоже от подобных редких ребячеств пребывает в восторге, но жалеет очень сильно, что не может самостоятельно их устраивать. Чжоу Цзышу сделал для него маленький подарок, перед тем как исчезнуть, помимо полагающегося на празднование угощения — дяошу — и мешочка с лекарственными травами. А именно — вот эту шалость. Хань Ин знает, что с его главой бесполезно бодаться на счёт того, что в чем-то тот излишне балует наследника, потому просто садится за спиной Чжоу Цзышу, смиряясь. А тот снова начинает играть, но, наконец, что-то более приличное. Судно не настолько большое и широкое как то, которое Чжоу Цзышу арендовывал в далёком прошлом, когда познакомился с Цзин Бэйюанем и У Си, в разы меньше. В принципе с годами его вкусы претерпевают значительные изменения. Раньше он бы купил много вина, чтобы вдоволь им напиться, глядя на потрясающий вид: маленькие фонарики, разных форм и размеров, дорогие и не очень, которые стайкой плывут по воде от берега. Но конкретно сейчас не хочется совсем напиваться. Мысленно он прощается с этими видами. Для этого достаточно и одного кувшина вина: скоро он вкусит как раз одно, из аира. — Как Его Высочество поживает? — все же прерывает он свою игру. — Скоро отойдет ко сну. Он немного удручен тем, что уже две стражи никто не может найти его наставника Чжоу. Цзышу это забавляет. При бывшем императоре, когда тот ещё был наследным принцем, тоже присутствовал человек, именующийся как «наставник Чжоу». — В таком случае, Его Высочество продолжает славную традицию своей семьи, — его губы дёргаются в намёке на улыбку. Но Хань Ин не поддерживает шутку, не может, будучи опечаленным. — Глава… Вернитесь, пожалуйста, обратно. Извечный разговор, который продолжается весь последний год, от встречи к встрече. Бэйюань и У Си все ещё находятся в Великой Цин, но тоже собираются обратно на покой в Нанцзян. Почему же ему такое нельзя себе позволить? — Не порти мне настроение хотя бы в Дуань-у , — морщится он, — вы справитесь и без меня, Хань Ин. Ты знаешь абсолютно все, что необходимо для защиты принца. Я научил тебя всему, что мог и умел сам. У этого Чжоу может быть только один император. И его больше нет, а мои обязательства уже выполнены. Мне тут делать больше нечего. — Куда вы пойдете, глава? Вернётесь обратно в Долину Призраков? Цзышу не отвечает, смотря в сторону берегов Ванъюэ. На то, как на воду продолжают спускать бумажные фонари, которые потом плывут неровным потоком вдаль по мирному, не бурному, течению. Хань Ин не успевает даже вскрикнуть, когда Чжоу Цзышу вдруг встаёт, резко бросает ему какой-то мягкий свёрток, а сам быстро прыгает за борт. Но ожидаемый сильный плеск не раздается, лишь звук от лёгкой волны и сапогов, которые приземляются на деревянную поверхность. Главнокомандующий вторым отрядом Тянь Чуан, стоящий теперь на страже истинного наследника Великой Цин в качестве личной охраны, преданной всецело ему, подбегает сразу к борту: на воде за ним — маленькая лодка, управляемая лишь веслами. И одно из них держит мужчина в алых одеяниях, прямо стоя. Не скрывая ухмылки, он машет Хань Ину свободной рукой и вновь берется ею за весло. Чжоу Цзышу садится на деревянное, грубо сделанное сидение и протягивает ему что-то — с судна уже не разглядеть совсем. Вэнь Кэсин заливисто смеётся и что-то говорит, на что глава Чжоу — будто бы смущённо и в раздражении — пытается его пнуть ногой. — Прощайте, глава, — Хань Ин кланяется чужой спине, которая ему не отвечает, но постепенно исчезает за усилившимся туманом, который не рассеивают фонари на судне, где он находится, а огонек света от мелкой лодки, уплывающей все дальше, со временем теряется среди уже полностью опустившейся плотной, почти молочной, белизны. Хань Ин не будет заставлять его ещё раз все обдумать, не станет догонять и пытаться вернуть. Каждый рано или поздно делает свой выбор, и у главы Чжоу он — такой. Уже окончательный. Оставшийся в одиночестве Хань Ин обращает внимание на брошенный ему свёрток и улыбается немного грустно: ему тоже сделали подарок. Развернув его, он чуть смеётся и прижимает две вещицы к своей груди. В руках у него — дяошу и маленький мешочек трав, пахнущий полынью.