Euphoria

Три дня, только три дня. Он постоянно повторял это себе, как мантру. Три дня и всё это забудется как страшный сон. * * * Тишину вечера разорвал оглушающий крик. — Просто расслабься. Ты кричишь не от боли, я едва задел тебя, — в глазах Чонгука сверкнула ненависть и Тэхён еле сдержал улыбку. — Знаешь почему ты не можешь получить от этого удовольствие? Ты воспринимаешь это лишь как унижение. Тебе вдалбливали всю жизнь, что такое хорошо и что такое плохо, и ты не в состоянии перейти этот барьер. Отбрось стыд, гордость, непокорность. Забудь что ты — хороший мальчик с прекрасным образованием, высоким положением и даже властью. Забудь, что стоишь на коленях. Привязанный, голый, уязвимый. Просто чувствуй. Прислушайся к своему телу, ощущениям и не думай больше ни о чём. Не то чтобы слова Кима его убедили, но сейчас это было самое верное решение, а Чонгук привык мыслить рационально. Сидя на полу Чонгук обнимал себя руками, пытаясь спрятаться в собственных объятиях от своего мучителя. На нём был кожаный ошейник с кольцом, от которого тянулся шёлковый шпагат, привязанный к ножке кровати. Тэхён небрежно кивнул головой, давая понять, что снова желает его видеть лежащим на постели. Чонгук вытянулся поперёк кровати и свесил голову вниз, бессмысленно уставившись на бежевый ковёр. Тэхён прищурил глаза, покрутил головой, думая о чём-то, а потом вдруг дёрнул Чона за лодыжки. Теперь Чонгук стоял коленями на полу, а верхняя часть тела лежала на кровати. Чонгук забеспокоился — он ожидал удара, а не прикосновения тёплых рук. Тэхён стоял склонившись над ним и разминал его спину. Он с нажимом водил от крепких плеч, до самых ягодиц пока кожа не порозовела. Затем Ким чуть отошёл и Чонгук приготовившись, закусил губу. Лёгкий шелест и по спине прошлись с пару десятков кожаных языков флоггера. Чон дёрнулся, но было практически не больно, поэтому он не проронил ни звука. Удар. Ещё один. Ещё. После пятого Тэхёну наскучило. Чонгук уткнулся в свой собственный кулак и стоически терпел, Хотя Ким особо не применял силу, лишь разогревал — на спине были розовые полосы, даже не вздувшиеся. Этот идиот упрямо отказывался получать удовольствие. И переходить к чему-то серьёзному было бессмысленно. Тэхён решил, что так дальше не пойдёт и пора менять тактику. Чонгук знал, что рано или поздно до этого дойдёт, он был готов — они об этом договаривались. И всё же, когда внутренней стороны бёдер коснулись чужие руки, он вздрогнул. Гук почувствовал, как Ким опустился на колени позади него. Чонгук занервничал, попытался приподняться, но сильная рука тут же коснулась спины и придавила к постели. Щелчок флакона и вот скользкие пальцы коснулись ануса. Чона затрясло, он не понял от чего именно. От всей этой нереальной ситуации, от возбуждения или от волнения — секс с мужчиной у него был всего пару раз. И всё это было ещё в университете, с одним хёном. После, Чонгуку было не до парней. Он строил карьеру, боролся с конкуренцией, где нет места слабости. А с женщинами не нужно быть слабым. С ними было проще. Приносишь деньги, радуешь подарками, с улыбкой отмахиваешься на вопросы о работе и всё, ты — идеальный принц. А теперь он снова был уязвим, это пугало и будоражило. Быть вот так, в чьей-то власти, ничего не контролировать, ни за что не отвечать, просто подчиняться чужим рукам. Отвлёкшись на свои мысли Чонгук не удержал себя в руках — из него вырвался стон. Настойчивые пальцы порхали по стенке вокруг простаты, дразня, подготавливая. Он чувствовал такое лишь однажды и успел забыть как это необычно, остро, приятно. По спине пробегал холодок, оседая где то в кончиках пальцах, в паху росло напряжение и он послал к чёрту своё табу на стоны. В конце концов этот человек знал, что делает с ним, и уж наверняка знал, что испытывает Гук. Так какой смысл в его упрямстве и молчании? Тэхён вставил третий палец и отклонился назад, чтобы посмотреть. Края ануса порозовели и чуть припухли. Ким протолкнул пальцы глубже, опять касаясь простаты, надавливая, потирая, слегка массируя её. Он улыбался глядя, как Чонгук комкает в руках простыню и заходится в стонах. Сколько раз он слышал во сне этот стон… Тэхён вытащил пальцы, хлопнул Гука по бёдрам, чтобы тот расставил ноги пошире и обошёл кровать. — Вытяни руки. — Что? — Чонгук посмотрел на Тэхёна затуманенным взглядом, не сразу сообразив, что от него хотят. — Вытяни руки, я свяжу их, чтобы ты не вздумал помочь себе. Чонгук подчинился не произнеся ни звука. Он вообще старался свести общение к минимуму. Ему казалось, так будет проще выкинуть из головы Ким Тэхёна и эту ситуацию в целом, когда всё закончится. Он молча наблюдал как Ким обвязывает ему руки. Крепко, но на удивление бережно и… красиво что ли?.. Тэхён вернулся на место. Раздвинул ягодицы Чонгука пошире, наблюдая как пугливо сжалось колечко мышц. Тэ облизнулся и отогнал от себя мысль о том, чтобы пройтись по дырке языком, ввинтив его поглубже, ощущая гладкость и нежность кожи, спуститься ниже, лаская губами мошонку… Потом, это всё потом. А сейчас, другое веселье. Тэхён щедро обмазал резиновый член смазкой и аккуратно ввёл в Гука. Чонгук замер, почувствовав лёгкий дискомфорт, но его мучитель был достаточно нежен — дал время привыкнуть. Чон постарался расслабиться, решив, что сейчас место силиконовой штуки займёт настоящий член, но Тэхён опять удивил его. Он медленно вытащил и снова вставил игрушку, и так несколько раз, а потом вдруг сменил угол и надавил на узелок нервных окончаний. Чонгук охнул — игрушка оказалась с секретом. Она завибрировала, пуская удовольствие, словно ток по всему телу. Гук, к своему стыду, выгнул спину, вибратор уже начал казаться недостаточно большим. Тэхён с жадностью огладил полушария ягодиц и с размаху ударил по одному ладонью. Мышцы ягодиц непроизвольно сжались и Чонгук вскрикнул. В этом крике не было ни капли боли — чистая страсть, желание. И Ким повторил несколько раз, уже не сдерживаясь. Чонгук заёрзал и Ким улыбнулся, поняв причину. Он аккуратно выправил член Чонгука вниз, облизал большой палец и слегка потёр уздечку, помассировал мошонку, нежно перекатывая в ней яички. Чонгук был на грани, он спрятал голову между связанных рук и жалобно постанывал в смятую простынь. Поднимаясь с колен, Тэхён поморщился — стояк упирался в шов джинс. Он взял в руки флоггер и на этот раз прошёлся по спине Чонгука применив силу, тот вскрикнул от огненного прикосновения ремешков. Тогда Тэхён наклонился и прибавил скорость у вибратора, чётко создавая рефлекс, боль — удовольствие. Чонгука выгибало дугой от боли, которая, казалось, тоже начинает вызывать удовольствие, он уже не понимал где заканчивается одно и начинается другое. Он совсем запутался, но был уверен лишь в одном — желании кончить. Ким наносил удары чётко по центру, не задевая чувствительную кожу на рёбрах. Лишь в последний раз, не удержавшись, он прошёлся и по ягодицам. Тэхён отбросил плётку и отвязал шпагат от ножки кровати. Он накрутил верёвку на руку, заставляя Чона прогнуть голову назад. Ким не мог дольше терпеть, поэтому наклонившись, он отключил игрушку и просто дотрахал ею Чонгука, в несколько резких движений, доведя того практически до агонии. Тэхён расстегнул джинсы и поглаживая член любовался открывшимся зрелищем. Чонгук выглядел бесподобно. Его била мелкая дрожь, спину украшали розовые, вздувшиеся полосы, анус пульсировал. На ягодицах проступили чёткие отпечатки ладоней, а на головке члена повисла капля семени, не успев присоединиться к сиротливой лужице на ковре. Ким дёрнул за верёвку, заставляя Чонгука развернуться к себе лицом. Чон неловко подползал на коленях — не очень-то удобно было разворачиваться со связанными руками. Тэхён едва коснулся головкой члена чужих губ, как почувствовал, что его накрывает. Он перепачкал Чонгуку щёку, подбородок, несколько капель попали и на грудь. Но этого было мало. Тэхён поводил головкой по губам. — Оближи. Ну же, оближи губы. И Гук подчинился. Он медленно облизал губы, чувствуя чужой вкус. — Чонгуки, посмотри на меня. Его передёрнуло от того, что его назвали по имени. Это вызывало дискомфорт, звучало слишком лично, но всё же он поднял взгляд. Ким смотрел на перепачканное спермой лицо Чонгука, его заломленные брови, лихорадочно горящие глаза и, кажется, готов был кончить ещё раз. Тэхён, не разрывая взгляда, погладил его по щеке, провёл большим пальцем по губам и улыбнулся. Наконец-то Чонгук смотрел ему в глаза. Но печально было то, что Гук так и не узнал его. Тэхён сам не знал почему, но ему вдруг захотелось опуститься на колени рядом с Чонгуком. Обнять его, поцеловать, прикусить кожу на шее рядом с кадыком, почувствовав как тот дёрнется. Провести ладонями по спине, ощутив кончиками пальцев хаотичный рисунок, исследовать его, словно старинную лепнину. Но он сдержался. Во-первых, негоже было потакать своим подростковым фантазиям, а во-вторых, он натолкнулся на взгляд Чонгука как на стену. Тот смотрел с плохо скрываемой ненавистью. Ким ухмыльнулся: даже получив удовольствие, этот выскочка посчитал, что его унизили. Ну что же, в этом он был абсолютно прав. Тэхён чуть наклонился взглянув на спину, и убедившись, что не причинил вреда, освободил руки и отвязал верёвку от ошейника. — Второй этаж. Комната с зелёной дверью. И, — Тэхён помедлил. — Ошейник не снимай. Чонгук обнял себя руками, будто это спасало его от наготы, поджал губы и молча вышел из комнаты. Договор был на три дня, и все эти дни Чонгук должен был оставаться в особняке Тэхёна, в его полном распоряжении. Но винить некого — он сам на это согласился. Не видел выхода. Ему была невыносима мысль, что кто-то узнает о его проблеме. Слабости. Пороке. Чонгук ненавидел себя за это. И Ким Тэхёна тоже. Он пугал его. Странный человек, которого он видел всего трижды, до сегодняшнего дня. Чонгук открыл зелёную дверь и обомлел. Эта просторная комната полностью соответствовала его видению идеального жилья. Кровать, рабочий стол, комод из светлых пород дерева, неброские обои в бежевых тонах, портьеры приглушённого зеленоватого оттенка, в тон двери - минималистично и роскошно. На полу лежал мягкий ковёр щекотавший ступни, и позволивший ощутить Чонгуку, что он стоит посреди всего этого совершенно голый, не считая ошейника. На лице вдруг вспыхнул румянец — он понял, что забыл сумку с одеждой в холле на первом этаже. Пока он осматривал что можно на себя накинуть, чтобы сбегать за вещами, в дверь постучали. Чонгук ответил что-то нечленораздельное, но за дверью была тишина, и как показалось Чону он услышал отдаляющиеся шаги. Он осторожно открыл дверь и оказался прав — за дверью никого не было. Лишь его сумка с вещами. Принимая душ, Чонгук морщился от лёгкой боли — отметины на спине саднили, пришлось сделать воду попрохладней. Но чувствуя боль, он невольно вспоминал и другие ощущения. Как кончал, едва ли не в беспамятстве, и накрыло его именно в тот момент, когда он понял что связан и абсолютно беспомощен, а его оргазмом фактически владеет другой человек. Или как Тэхён кончил, лишь взглянув на него. Это порождало смуту в душе. Он не мог понять, понравилось ему то, что произошло сегодня, или нет, но он точно мог сказать, что такого не испытывал никогда. Не то чтобы раньше было плохо. Нет, у него был секс и с девушками. С Джису, пожалуй, даже не плохой. Она очень милая, беззаботная, с ней всегда легко. Легко и просто… даже слишком. Когда Чонгук вышел из ванной комнаты, за окном уже наступили сумерки. Вода в душе была почти холодной, но Гук всё равно весь горел. Он прислонился лбом к прохладному стеклу окна. Сад всё ещё был виден. Такой прекрасный сад. Не то что в доме его родителей, где с лёгкой руки матери всё сплошь усеяно клумбами с цветами всевозможных расцветок. Здесь всё было по другому. Кто-то приложил свою руку, но не тронул его первозданную, дикую красоту. К дому вела тропинка из мелкого гравия, по обеим сторонам коротко стриженная трава, две клумбы в форме ромбов в которых, вместо привычных магнолий и тюльпанов, был посажен скромный агапантус сине-лилового оттенка. Ближе к краю дома находились три внушительных валуна в окружении крошечных ромашек. Правда Чонгук не был уверен что это ромашки. А после камней начиналась тёмная стена из высоких кустов, плавно переходящая в небольшие деревья и всё это уходило за дом. Почему-то вдруг захотелось выйти через чёрный ход и посмотреть что там делается на заднем дворе. Как будто там его взгляду откроется сказочный лес. Чонгук дотронулся кончиками пальцев до ошейника. Должно быть он нелепо выглядит в спортивных штанах, футболке и в этом аксессуаре. Если бы его увидели в таком виде знакомые, он бы умер от стыда, но здесь и сейчас… Гук так и не смог идентифицировать свои ощущения. Таких двойственных чувств он не испытывал никогда. С одной стороны внутри Чона всё ещё барахталось чувство протеста — как же так, он приличный, целеустремлённый человек, построивший хорошую карьеру, имеющий друзей, девушку и вдруг кто-то нацепил на него ошейник, словно на пса. Но с другой стороны, Чонгук даже себе до конца не мог в этом признаться, тонкая полоска кожи снимала с него обязательства. Как будто во всём этом он не виноват — это всего лишь обстоятельство. И как же хорошо было на время отпустить себя, не думать ни о чём. Не решать, не руководить, просто позволить это сделать другому человеку. Задумавшись, Чонгук вздрогнул — тихий и деликатный стук в дверь и голос за ней, прозвучали как выстрел. — Я заказал ужин, можешь спуститься в столовую или взять ужин сюда. Почему-то Чонгук ожидал что-нибудь изысканное, но на столе в столовой стояли две тарелки с кимбапом. Первым желанием было схватить тарелку и убежать наверх, но Чонгуку показалось это глупым поступком, трусливым. К тому же не хотелось ещё больше ощущать себя пленником, запираясь и жуя в комнате, словно мышь в норке. Чон взял в руки палочки и сглотнул полный рот слюны. До этого момента он и не предполагал насколько голоден. Тэхён не спеша наполнил пару бокалов вином, один подал Чонгуку и уселся напротив, жадно поглощая пищу. — Так почему карты? Вопрос прозвучал не в тему, неожиданно, но, по сути, Ким Тэхён был единственным человеком с которым он мог говорить об этом, поэтому Чонгук не увидел ничего плохого в том, чтобы ответить. — Не знаю. Просто когда-то играл в покер, а потом, года два назад, сыграл на деньги и… — Не смог остановиться? — Да, — Гук был удивлён, голос Тэхёна был сочувствующим. — Я думаю, это от скуки. Твоя жизнь пресная, скучная и ты искал острых ощущений. — Ну знаешь, вот на работе… — Я говорю не от твоей работе. Там, как и везде — конкуренция, дрязги, интриги. А о жизни в целом. — У меня нормальная жизнь. — Нормальная — работа, спортзал, дом. Но тебе не хватает адреналина. Ты слишком здравомыслящий, сосредоточенный, осторожный, поэтому на наркотики не сядешь, в плохую историю не влипнешь, а тут карты подвернулись под руку. Вот ты и выбрал себе будоражащее и, вроде как, безопасное развлечение. — Ага, развлечение, — Тэхён почти коснулся его души и это было неприятно. В глубине души он это знал. Ему действительно иногда было скучно. Они часто ходили с Джису в рестораны, к друзьям, пару раз отправлялись на Чеджу. Это было мило и весело, но как-то… мало волнующе. А иногда, он вообще ничего не чувствовал, словно жил не своей жизнью. Просто двигался по инерции с натянутой улыбкой. — Тебя надо почаще встряхивать и тогда вся эта ерунда будет тебе не нужна. — Думаю, после всего этого к картам я больше вообще не подойду. И не нужно мне никакое… встряхивание, — разговор начал приносить Чону неудобство и, вытерев рот салфеткой, он допил вино, как бы давая понять, что собирается уходить. Тэхён встал и чуть рванул на себя стол, а Чонгук так и остался сидеть с пустым бокалом в руках. Ким медленно подошёл и втиснулся в пространство между Гуком и столом. Он забрал у Чонгука бокал и отставил его, а затем наклонился, собираясь поцеловать. Это было так неожиданно, Чон попытался отклониться, но Тэхён потянул за ошейник и он был вынужден поднять голову. Хозяин дома целовал медленно, давая возможность прочувствовать каждое своё действие. Пока Чонгук мучился между разумом и желанием ответить на поцелуй, он сам не заметил как его язык оказался во рту Тэхёна. Ким сам разорвал поцелуй, он выпрямился и Чонгук смутился, потому что его глаза оказались на уровне ширинки и он непроизвольно сглотнул, понимая, что за этим последует. Тэхён медленно расстегнул ремень на брюках, спустил их вместе с боксерами и его покачивающийся член практически сам коснулся губ Чонгука. Гук поднял глаза и его словно разрядом прошило от затылка до поясницы — никто и никогда не смотрел на него с такой похотью и желанием. Губы сами собой приоткрылись и в рот скользнула головка. Чонгук плотно сжал губы и закрыл глаза чувствуя, как член скользит вглубь и наружу. У Тэхёна было потрясающее самообладание — он доходил ровно до той точки, которую Чон мог принять, не испытывая дискомфорта и рвотных позывов. Чонгук вдруг понял, что скользит языком по члену, доставляя Тэхёну дополнительное удовольствие. Зачем он это делает? Он собирался быть гордой куклой, которую используют, и ничего не делать, принимая свою судьбу с трагическим лицом. Но, в итоге, мало того что сам получал удовольствие, так ещё и пытался доставить его своему мучителю. Гук ощутил, как его погладили пальцами по закрытым векам. Он открыл глаза и его пробрала дрожь. У Тэхёна почернели глаза, взгляд словно у одержимого и он протолкнул член чуть глубже. Чонгук непроизвольно сглотнул и почувствовал, как в глотку выстрелила тёплая струя, а где-то сверху он услышал гортанный рык. Чон даже не успел подумать, как всё проглотил не поморщившись и еле сдержался, чтобы не облизнуться. Пару минут Тэхён пытался отдышаться, а потом вдруг резко дёрнул Гука за ошейник заставляя его подняться со стула, стянул с него штаны и велел сесть на стол. Чонгуку было очень неловко — он ёрзал голым задом по столу, пытался поставить на край пятки, но они всё время соскальзывали, а держать ноги на весу было неудобно. Он бы так и мучился, пока Тэхён просто не положил его ноги себе на плечи. Несколько секунд он ничего не делал, просто склонился над пахом и смотрел Чонгуку прямо в глаза. Тому было стыдно, потому что он был возбуждён и чем дольше Ким ничего не делал, тем сильнее он возбуждался. Тэхён своим бездействием как будто говорил: «смотри, тебе нравится, ты заводишься даже от моего взгляда». В конце концов Тэхёну надоело и он смачно облизнувшись насадился на плоть. Чонгук охнул, а Ким заработал ртом. Чонгуку хотелось громко стонать, закрыть глаза, откинуть голову назад, но он был не в состоянии оторваться от такого действа. Верхняя губа Тэхёна припухла и покраснела, язык скользил по члену, а его взгляд то и дело возвращался к нему и именно в эти моменты Чон не мог сдерживать стоны. Он был почти на грани, в паху скопилось такое напряжение, что можно было осветить полгорода. Тэхён, видимо, это почувствовал, он плавно спустил ноги со своих плеч, подхватил их руками под коленки и приподнял. Гук почувствовал как задница отрывается от стола, а член глубже проскальзывает во влажное тепло. Чонгуку показалось, что его вырубили на пару минут. Перед глазами темнота, всю нижнюю часть тела, как будто сводило судорогой, в голове стоял плотный туман, сквозь который он ощущал как Ким продолжает его ласкать. Затем Тэхён не церемонясь опять дёрнул его на себя за ошейник, и они оказались лицом к лицу. Он целовал Чонгука властно, но нежно. Его губы были перепачканы семенем Чона, но во время такого поцелуя это, почему то, казалось ерундой. — Вот это, — Тэхён широко улыбнулся, — я называю — встряхнуть. Спокойной ночи. Он отошёл к другому краю стола, залпом допил вино в бокале и удалился в свою комнату.