Euphoria

На удивление Чон спал крепко, лишь под утро в сознание ворвались тревожные обрывки разговоров, глухие стоны, смутное чувство стыда, пока всё это не поглотил яркий солнечный свет. Чонгук жмурился, уворачивался, но не задёрнутая с вечера штора дала карт-бланш лучам света, которые ослепляли даже сквозь крепко сомкнутые веки. Он с трудом открыл один глаз, который тут же заслезился, — часы показывали двадцать минут одиннадцатого. Чонгук проспал почти десять часов, последний раз с ним такое было в прошлом году, во время отпуска. Гук потянулся, ясно ощущая все последствия вчерашнего вечера. Больше всего он ожидал тупую боль в пояснице и заднице, но оказалось, что болит всё, кроме этих мест. И ещё спина. Она не просто болела, её пощипывало и покалывало, а стоило вспомнить каким образом он получил эту боль, почему-то сразу же сладко заныло в паху. Чонгук перевернулся на живот и стянул с себя одеяло. Так стало ещё хуже, по спине лёгкой щекоткой прошёлся прохладный воздух, а вот давление на пах увеличилось. Сгорая от стыда, Чон пару раз потёрся членом о простыню, невольно вызвав у себя глухой стон, а затем резко соскочил с кровати и пошёл в душ, надеясь, что холодная вода снимет возбуждение и принесёт облегчение спине. После душа, не удержавшись, он повернулся спиной к зеркалу. Он ожидал увидеть ужасные раны, но вместо этого его спину украшали ярко-розовые хаотичные полосы, которые контрастировали с его бледной спиной. Чонгук улыбнулся: это напоминало ему картину художника-абстракциониста. Чон натянул джинсы, белую футболку и остановился в ступоре у двери. Он не знал что делать, куда пойти и как вообще обращаться к хозяину дома. Но потом решил, что после вчерашнего уже невозможно в принципе испытывать какой-либо стыд, стеснение и вопросы, связанные с этикетом. В доме была абсолютная тишина. Чонгук прошёл на кухню и там его ожидала записка, прикрепленная к дверце холодильника. В ней говорилось, что Ким отбыл по неотложным делам. Гук может приготовить себе еду или заказать — весь дом в его распоряжении. Сам Тэхён будет к шести вечера, и именно к этому моменту Чонгук должен быть готов. Готов. От этого невинного слова его бросило в жар. Как будто в записке было написано «я буду трахать тебя в шесть вечера». Чонгук открыл холодильник, тот был забит до отказа. Чон решил, что приготовит себе омлет с овощами. Он любил готовить, но обычно у него не хватало на это времени. Поставив на стол дымящийся пестрящий красками омлет и чашку кофе, Чонгук замер. В памяти невольно вспыхнул вчерашний вечер, как он содрогался на этом столе в оргазме, кончая Тэхёну в самое горло. И как в тот момент на него смотрели бездонные карие глаза. Почему его так заводит этот человек? Да, безусловно, Тэхён подарил ему новые острые ощущения в сексе, но разве дело только в этом? Почему его перетряхивало от каждого его прикосновения, даже если это прикосновения плети? Прошло всего несколько часов, а его чувства трансформировались от страха до вожделения и любопытства. И этот взгляд, он будто раздевал. Хотя нет, не раздевал, скорее, сжигал одежду, проникая под кожу, прямо в душу. Чонгук собирался его ненавидеть, по крайней мере, должен был, но никак не получалось. Что касалось договора, так тут Чон винил только себя, — сам предложил это. Он знал что будет, но ему было легче пережить нынешний позор, чем тот, что маячил на горизонте. Ну не мог он спокойно признать, что у него была зависимость от игры. Это было ещё унизительнее, чем прокричать на весь мир, что ты алкоголик или наркоман. И Чонгуку казалось, что уж лучше быть ими, ведь на организм действовала «химия», и человек вроде бы не отвечал за свои поступки. А в игре? Он был слабаком, просто слабаком, и никто из знакомых или сослуживцев не должен был об этом узнать. Покончив с завтраком, Чон прошёл в библиотеку. Ему было интересно, что читает Ким Тэхён, чем увлекается. Библиотека разительно отличалась от общего стиля дома, где преобладал минимализм, она была в мрачном готическом стиле. Вся мебель из тёмной древесины — величественные, загадочные шкафы почти под самый потолок, бронзовая фурнитура, в некоторых шкафах стёкла были оформлены витражными вставками. Пол из каменной мозаики, в центре комнаты располагалось огромное кресло с массивными деревянными ручками и кованными ногами, обитое бордовым сукном. Обычно такие мрачные места отталкивали людей, но Чонгуку показалось здесь очень уютно. Захотелось взять какую-нибудь книгу, залезть в кресло с ногами, как в детстве, и забыть о времени. Чон наугад открыл первый шкаф. На верхней полке стояли какие-то энциклопедии, а остальные семь полок занимали юридические словари, различные книги по адвокатуре, справочники по искусству речи, практической риторике, профессиональной этике и так далее. В общем, всё то, что нужно адвокату. Первоклассному адвокату. Об этом Чонгук и так уже знал.

* * *

Он узнал о профессии Кима в их первую встречу. Мужчина, который проиграл Чонгуку, посоветовал не играть с Тэхёном, поскольку тот не стеснён в средствах, дьявольски умён и что он адвокат, который вроде как не проиграл ни одного дела в суде. И пусть он выглядит своим парнем, но когда дойдёт до дела — вонзит зубы как акула, до самой печёнки. Предостерегая Чона, горе-игрок скорее наоборот, — лишь разжёг его азарт. И когда Тэхён предложил сыграть, Чонгук даже не колебался, проигнорировав острый взгляд и хищную ухмылку. В первый раз адвокат всё время проигрывал, уступив лишь пару раз, и Чон чувствовал себя богом, глядя в эти хитроватые глаза. Когда они встретились через неделю, всё повторилось, но Тэхён уже выигрывал чаще. Это было похоже на схватку, а не на игру, он чувствовал, что не может остановиться — они играли до тех пор, пока Ким сам всё не прекратил. А в следующую встречу, к своему удивлению, Чонгук был повержен. Он ничего не соображал, они играли несколько часов, а сам Тэхён словно играл с его разумом. Чонгуку казалось, что он вот-вот выиграет, но нет. Когда он очнулся, то проиграл целое состояние. Тэхён потребовал всё до последней воны. Мозг Чонгука лихорадочно заработал, перебирая варианты, но его не спас бы даже переезд к Джису — его крошечная квартирка не стоила тех денег, что он проиграл. Обращаться к родителям он бы не посмел. Они гордились им, и он не собирался их разочаровывать. Тогда Чон подумал о кредите, но этот вариант казался самым худшим. Если бы он взял кредит в своём банке, об этом обязательно узнал персонал или высшее руководство, поползли бы слухи и рано или поздно всё бы раскрылось, а он бы умер от стыда. На секунду пришла спасительная мысль взять деньги в другом банке, но и тут была проблема — стажируясь и строя карьеру, Чонгук работал во многих банках. И если бы его где-то узнали… В тот момент Чонгук возненавидел себя, Кима и своего приятеля, который однажды познакомил его с этим тайным миром больших ставок. Его буквально сковало от страха и безысходности, он чувствовал себя в ловушке. Чонгук сидел и надирался в баре, и вот тогда появился Он, направляясь к нему мягкой вальяжной походкой, словно акула, разрезая сигарный дым и спиртные пары своим плавником. — Итак, ты выпишешь чек или наличными? — его лицо было холодным и спокойным, но всё равно казалось, что он ухмыляется. — Ага, наличными, — Чон горько улыбнулся. — Может, натурой возьмёшь? — Ну, — задумчиво протянул он, демонстративно оглядывая Чонгука с ног до головы, — может и возьму. — Что? — Гук поперхнулся и вытер подбородок салфеткой. — Ты рехнулся? — Почему? У тебя есть наличные? — Нет. — Ты можешь выписать мне чек? — Нет. — Как я посмотрю, вариантов у тебя не особо много, а я предлагаю один. — И всё же это не выход. — Давай так, ты можешь расплатиться с долгом за три дня. Чонгук в недоумении и растерянности промямлил что-то про то, что у него есть девушка, но казалось его даже не слушали. — Всё, что тебе нужно будет делать, это подчиняться и заниматься сексом три дня. Как по мне, так не самая плохая альтернатива. Подумай, — Ким дал ему визитку и пару дней на раздумья. Чон просидел в баре почти всю ночь, а утром позвонил Тэхёну, не давая себе шансов протрезветь и передумать.

* * *

Увидев, содержимое второго шкафа, Чонгук улыбнулся — здесь явно была собрана коллекция из детства и юношества. Чонгук отметил, что большинством книг из этого ассортимента зачитывался и он сам. Заметив книгу Лафкравта, он почему-то вспомнил загадочный тёмный лесок на заднем дворе, который видел прошлым вечером в окно и решил, что лучше взглянуть на него до прихода хозяина дома. Дверь чёрного хода обнаружилась в столовой. Выйдя на улицу, Чон тут же уткнулся в крошечный огород. На грядке два на два метра росли пучки какого-то салата, лука, тимьяна — это всё, что он смог узнать. Наверняка их посадила приходящая кухарка. Следом расположился небольшой подстриженный газон, скорее всего здесь в солнечные дни ставили шезлонг. Чонгук прошёл довольно плотную стену из разнообразных кустарников, максимально длинные доходили ему до шеи. За ними стояли деревья, несмотря на неухоженность и диковатость сада, Чонгук разглядел извилистую дорожку и старался идти по ней, замечая, как сгущаются тени. Деревья были довольно редко посажены, но огромные кроны разрослись и скрывали свет. Через несколько метров он снова упёрся в плотно посаженные кустарники и пройдя через них вышел на небольшую поляну. На ней стояла кованная скамейка, а возле неё огромный каменный валун. Чонгук обошёл его, проведя кончиками пальцев по прохладной поверхности и присел на скамейку, ощущая себя героем какой-то мистической истории. Он сидел уже минут двадцать, слушал пение птиц и просто улыбался, предаваясь покою. Наверно, это было прекрасное место для размышлений и некой релаксации. Чонгук вдыхал чистый воздух, рассматривал светлую поляну и тёмные мрачные тени за ней и думал, как этот сад похож на своего хозяина. Сочетая естественность, загадочность, тайну и ощущение опасности, даже тревоги. Чон сам толком не мог описать все чувства, которые вызывал в нём Тэхён. Так ли это важно, ведь осталось ещё два дня. Два дня, и больше ему не надо будет об этом думать. К шести вечера Чонгук принял душ, подготовил себя, попутно придушив стыд, и устроился на кухне с чашкой чая, ожидая своей участи. Он честно пытался убедить себя, что испытывает ужас и чувство какого-то дискомфорта, но, по правде говоря, ничего этого не было. Да, у него тряслись руки, зашкаливал пульс и вообще нервы были на пределе, но виной тому были другие чувства. Он испытывал лишь любопытство и вожделение. Эта неизвестность сводила с ума. Что же придумал Тэхён? Что сделает с ним? Какой ураган эмоций унесёт его сегодня? Чонгук так погрузился в свои мысли, что не расслышал как подъехала машина и вздрогнул, когда хлопнула входная дверь. Ким заглянул в столовую, он улыбался и казался немного задорным, это очень смущало. — Оу, ты здесь. Ты ел? — Днём. — Отлично, тогда съездим поужинать. У тебя есть с собой костюм? — Да, я… — Ммм, — Тэхён выхватил чашку из рук Чонгука и хлебнул. — Чай? Мне нравится, — и, прежде чем Чон что-то успел сказать, он скрылся на лестнице. Чонгук посидел ещё минут пять и пошёл наверх. Он как раз пытался заправить рубашку в брюки, когда услышал как открывается дверь. На пороге стоял Тэхён, он сменил строгий костюм на более неформальный и избавился от галстука. Он загадочно улыбался и что-то держал в руках. — Подожди, у меня есть для тебя игрушка. Он развернул Чонгука к себе спиной, спустил с него брюки, вместе с боксерами и задрал рубашку, заставив её придержать. — Тебе когда нибудь говорили, что у тебя потрясающий зад? — Тэхён провёл кончиками пальцев по ягодицам и прикоснулся губами к шее. Он прошептал на ухо Чону что-то ещё, но тот не расслышал. Чонгук почувствовал лишь горячее дыхание и поплыл, чудом удерживая себя от необузданного желания прижаться спиной к чужой груди. На краю сознания он услышал как щёлкнул колпачок и проворный палец скользнул в анус. Ким вставил в него какой-то девайс, судя по всему, маленький — Чонгук не чувствовал никакого дискомфорта. — Вот так, ты умница, — Тэхён сам натянул его бельё, брюки и даже помог заправить рубашку. — Я… я хотел спросить, — Чонгук нерешительно повернулся. — Да, пока мы будем ужинать в ресторане эта штука будет в тебе. — Это я понял. Я о другом, — Чон свёл вместе края воротника рубашки, — его видно. — А-а-а, тебя смущает ошейник. Не волнуйся, я же не последняя сволочь, — Тэхён нехорошо ухмыльнулся, — и, в отличии от некоторых, не издеваюсь над людьми. Почему-то его последняя фраза прозвучала как-то горько и Чонгук собирался подумать над этим, но все мысли улетучились, когда Ким подошёл к нему вплотную, посмотрел в глаза и с лёгкой улыбкой расстегнул ошейник, щекоча пальцами кожу и рассылая мурашки по всему телу. Гук был так благодарен, ему бы кусок в горло не полез, если бы посетители ресторана заметили, что висит на его шее. Он одними губами прошептал Тэхёну «спасибо». А тот вдруг неожиданно обнял Чонгука, так нежно, без агрессии. В его объятиях чувствовалась поддержка — было так спокойно, уютно и через несколько секунд Гук понял, что сам прижимается к Киму. — Ну всё, бери пиджак и спускаемся вниз. Увидев перед домом лимузин, Чонгук немного опешил. Тэхён проследил за его взглядом и улыбнулся. — Да, иногда я пользуюсь их услугами, особенно если веду важное дело. Таким образом я экономлю кучу времени — пока мы стоим в пробках, можно разрешить массу вопросов, — они сели на заднее сиденье и Тэхён открыл мини-бар, изучая его содержимое. — Таких вопросов как, например, по делу братьев Мин? — Чонгук сам не понял, зачем ляпнул о том, что поведал ему один из игроков в покер. — Оу, да я смотрю ты в курсе? — Ким удивлённо приподнял бровь и повернулся к Гуку. — Я мало знаю, но точно уверен, что братья Мин — плохие люди. — А никто и не спорит. Знаешь, обычно всех моралистов я посылаю как минимум к чёрту, не привык ни перед кем оправдываться, но тебе, так и быть, объясню. — Если не хочешь… — У меня хорошее настроение, поэтому слушай. Мин далеко не ангелы, но у них были свои принципы, чего нет у других обвиняемых. В общем, у меня был выбор, и я его сделал, как говорится: «Ex malis eligere minima oportet».* Чонгук улыбнулся — последний раз он слышал латынь, когда ещё был студентом. Он принял из рук Тэхёна бокал с бренди и с удовольствием вдохнул пряный аромат. Он вообще не собирался спрашивать Кима про его работу, ему было плевать какие он вёл дела. Просто сегодня Тэхён был таким необычно улыбчивым и милым. Это вызывало некоторую неловкость и что-то такое, что не передать словами. Чонгук как будто пытался испортить ему настроение — с угрюмым, загадочным и даже жутким Ким Тэхёном было проще, он держался и сам держал на расстоянии, а сейчас… — Тебе удобно сидеть? — Да, вполне, — Чонгук покраснел от того, что Ким поглаживал его по бедру и волновался о его заднице. В ресторане был лёгкий полумрак, ненавязчивая музыка и мало посетителей, последнее обстоятельство очень порадовало Чонгука. Они заняли самый дальний столик. Сделали заказ. Чонгук выбрал что-то овощное и рыбу, Тэхён, кажется, тоже самое. Чон нервничал, был рассеян, всё фокусировалось на тёмных глазах, что так пристально за ним наблюдали. Как будто что-то должно произойти, однако Чон был не в курсе, что именно. Он понял в чём причина, лишь когда принесли их заказ. В тот момент когда официант ставил перед ним тарелку, Чонгук почувствовал сильную вибрацию в анусе, от неожиданности он ойкнул и вздрогнул ухватившись руками за стол. Официант всполошился: — Всё ли в порядке? — Да-да, всё в порядке. Он посмотрел на Тэхёна, тот игриво улыбался и совершенно спокойно попивал вино. — Почему ты не ешь? — О-очень смешно. — Так легче? — Ким нажал на маленький чёрный пульт и сбавил обороты. — Да, с-спасибо. Но Чон ошибся. То что поначалу казалось облегчением, теперь сводило с ума. Он не мог нормально есть и пить — вибрация растревожила все нервные окончания, он чувствовал как нарастает возбуждение. Когда у него на лице выступила испарина, Тэхён сжалился над ним и выключил игрушку. — Поешь спокойно, а то ты какой-то нервный, — и Ким рассмеялся, причём так задорно, что Чонгук сам невольно улыбнулся. Спустя пару бокалов вина он расслабился и даже осмелился задать Киму вопрос. — Ты всегда хотел стать адвокатом? — Думаю, да. — Наверное видел несправедливость и мечтал что-то сделать, послужить обществу? — Чонгук чуть откинулся на спинку стула — так давление на ягодицы было больше и он мог чувствовать «игрушку», это было приятно. — Ну, не совсем так, — протянул Тэхён, затем громко рассмеялся. — Я просто насмотрелся в детстве фильмов, так приятно было видеть, как там торжествует справедливость. И тоже захотелось словесно загонять людей в угол, а ещё мне казалось, что мне чертовски пойдёт деловой костюм, — Ким поморщился, он не хотел быть настолько откровенным. Видимо, слишком расслабился. — Но?.. — Но и этого хватило, чтобы добиться цели. — Где ты учился? — Чонгук чувствовал, что его понесло — алкоголь и возбуждение кружили голову и он терял контроль, задавая всё больше вопросов. — В Ёнсе. — Правда?! Я тоже там учился! — Я знаю. Чон тут же почувствовал как изменилось настроение Тэхёна. Ощущение было как перед страшной грозой. Появилось чувство тревоги, все волоски на теле встали дыбом, захотелось втянуть голову в плечи. Ким прищурил глаза, заиграл желваками и улыбнулся. — Я поступил на год раньше тебя. Не помнишь меня? — Нет, — совершенно искренне ответил Чонгук. — А вот я тебя помню. И твоих дружков тоже. — Что? Я не поним… — Мне дали стипендию, но не полную, я ведь не отпрыск богатых родителей, к тому же из провинции. Пришлось искать подработку и мне повезло, я нашёл место в самом университете и стал помощником садовника. Что, неужели не помнишь «грязного фермера»? Он вспомнил. Резко и неожиданно, вытесняя алкогольный хмель, в голову ворвались университетские годы, замелькали перед глазами, словно выцветшие фото. Он не помнил самого лица Тэхёна — никогда не смотрел — лишь силуэт. Высокий, с широкой спиной, лёгкой сутулостью и тёмные длинноватые волосы, вечно закрывающие лицо. И друзья Чонгука, словно стадо гиен, лающие на больного льва. Его друзья смеялись над ним. Почему-то побаивались, но смеялись, зная, что он не ответит, боясь потерять стипендию. А ведь, пожалуй, Ким мог бы им врезать. Они называли его «тупым, грязным фермером», глупо подхихикивали, говоря, что ему позволяют здесь учиться, только из-за того, что он на ура справляется с копанием в земле. Желали ему убираться назад, в свою забытую богом деревню. Все они не давали Тэхёну прохода, как будто поставили себе цель — отравить его существование. Чувствуя за спиной поддержку в виде солидного счёта в банке, мнили себя элитой. От них доставалось всем провинциалам, но Киму больше всех. — Ну, вспомнил? — Да. Извини, я не узнал тебя. — Ну ещё бы. Ты ведь никогда не смотрел мне в глаза, — Тэхён снова прищурился, взгляд стал колючим. — Ты не понял, я не… — Послушай меня, Чонгук, всё это ерунда. Прошлое. О нём не стоит вспоминать. Мы вообще здесь по другому поводу, — и ухмыльнувшись, он снова включил пульт. Гук от неожиданности громко охнул и тут же прикрыл рот рукой. Тэхёна обдало жаром — сейчас стон Чонгука был так похож на тот, что он слышал много лет назад. Прикрыв глаза и слушая еле сдерживаемые полу вздохи Чона, он погрузился в воспоминания. В ту жаркую ночь летних каникул, когда большая половина студентов разъехалась по домам и он хоть на время смог вздохнуть спокойно. Он брёл в библиотеку мимо жилого крыла, пустых тёмных комнат, и услышал какую-то возню, сдавленный шёпот. Дверь была приоткрыта на жалких пару сантиметров, но ему хватило и этого. При свете ночника два парня целовались и ласкали друг друга. И один из них был Чонгук. Затем студент чуть подтолкнул Чонгука, перегнул через тумбочку и Тэхён услышал шлепок, весьма характерный — так соприкасается кожа. Ещё один. Парень шлёпал Чонгука ладонью по ягодицам, и при сильном ударе тот застонал. Это был самый сладкий звук, что Тэхён когда либо слышал. Чонгук стонал, прикусывал губы, а парень прижимался к нему, целовал его спину, зарывался пальцами в волосы. Тэхён силой воли заставил себя уйти с того представления. Он в смятении и сильном возбуждении изменил маршрут и направился в свою комнату, где погрузив руку в штаны предался фантазиям стараясь не растерять образ парня, так страстно стонущего от лёгкой порки. Позже, ему стало противно от самого себя. Нет, вовсе не потому что он подрочил на парня, а потому что это был один из этих мерзких щенков, которые ставили под угрозу его образование. Тэхён открыл глаза. Чон сидел и дрожал всем телом, отчаянно вцепившись в бокал с вином, словно в спасительную соломинку. Его большие глаза лихорадочно блестели, а губы пересохли от горячего дыхания. Чонгук был на грани обморока он чувствовал, как возбуждённый член упирается головкой во влажную от предэякулята ткань трусов. Больше всего ему сейчас хотелось от души поёрзать на стуле, вволю постонать и заключить член в плотное кольцо пальцев. Мышцы ануса так расслабились, что Чонгук не мог избавиться от мысли заполучить в себя что-то посерьёзнее той игрушки, что была в нём. Например, Тэхёна, который смотрел на него не мигая. Под его тяжёлым жадным взглядом хотелось спрятаться, но в то же время не было сил сдвинуться с места. Он словно ощупывал и ласкал его глазами. Чонгук не выдержал и облизал пересохшие губы. Ким вздрогнул, как будто очнулся, кивнул официанту и попросил счёт. Когда они вставали из-за стола Тэхён включил пульт на полную. Чон чуть не взвыл, у него подкосились ноги и Ким придерживая повёл его к выходу. Тэхён открыл дверь лимузина и практически втолкнул Чона в машину, залез следом и прикрыл дверь. Чонгук неловко переминался на коленях пытаясь развернуться. — Стой так, — Гук обернулся, но Ким развернул его голову. — Смотри вперёд. — Но там… — Стекло тонированное, тебе не о чем беспокоиться. Водитель за перегородкой нас не услышит, можешь быть спокоен. Тэхён помог снять ему пиджак и, не дожидаясь пока расстегнёт рубашку, стянул её через голову. Полюбовался на спину, провёл руками, вызвав у Чонгука дрожь. Заставил расставить ноги пошире, чтобы самому вклиниться между ними, удобнее устраиваясь на коленях позади Чона. Чонгук ощущал, как Ким целует его спину, как расстёгивает нервными пальцами пояс и как стягивает брюки вместе с бельём, оголяя зад. Краем сознания Чонгук отметил, что лимузин чуть качнуло — видимо тормознули на светофоре. Тэхён прижался к нему со спины и Чонгук распластался грудью по спинке сидения. Светло серая кожа обивки приятно холодила разгорячённое тело, делая соски ещё более чувствительными. Ким медленно поводил губами по шее Чона, склонив голову, оставил несколько кусающих поцелуев на плече, с нажимом провёл руками по его бёдрам, бокам и остановил ладони на прессе, поглаживая подрагивающий низ живота. Чонгук постанывал и неосознанно прижимался к Тэхёну. Тот давно выключил пульт, но всё равно было ощущение, что в нём что-то дрожит, вибрирует. Каждое прикосновение Тэхёна вызывало мурашки, тело было словно наэлектризовано. Тэхён пробежался кончиками пальцев по паху, будто дразня и обхватил член Чонгука чуть сдавливая. Тот протяжно застонал и тут же осёкся, боясь что водитель услышит. Над ухом прозвучал смешок и на секунду он почувствовал прохладу спиной — Ким отстранился, включил музыку и заодно пододвинул ближе тюбик с лубрикантом. — Так тебе будет спокойней? — горячее дыхание щекотало висок. Чонгук был лишь в состоянии промычать. Щёлкнул колпачок, и его члена коснулись скользкие пальцы. Тэхён доводил кулак к самому основанию, а потом медленно, с нажимом вёл к головке. Второй рукой он водил по груди Чона, лениво пощипывая соски. Чонгук не мог удержаться, он всё сильнее прижимался задницей к паху Кима, ощущая его стояк. — Ты хочешь меня? — Тэхён коснулся губами уха, подцепил языком мочку и прикусил зубами, заставляя Чона содрогнуться всем телом. — Да-а-а-а! — Возможно в другой момент Гук бы устыдился своего ответа, но явно не сейчас. Тэхён ухватился за плаг, пошевелил и надавил им на внутреннюю стенку, заставив издать Чона подобие всхлипа. Сделав игрушкой несколько фрикций он наконец вынул её и отклонился. Анус был чуть приоткрыт, Тэхён облизнулся и протолкнул в отверстие сразу два пальца. Сфинктер тут же судорожно сжался вокруг них, а Чонгук толкнулся навстречу, пытаясь насадиться на пальцы. — Ты хочешь меня? — повторил Тэхён. — Да-а-а, — музыка играла достаточно громко, но Чону казалось что он слышит только хриплый шёпот Тэхёна, он заполонил собой всё пространство салона, как будто других звуков не существовало. — Чего конкретно ты хочешь? — Ким протолкнул пальцы глубже и чуть согнул их. — Я, — Гук застонал и опустил голову, уткнувшись лбом в спинку сидения. — Ну же, говори, — Тэхён следом наклонил голову и прихватил Чонгука зубами за загривок, помечая, словно животное. — Я-я хочу, чтобы ты вошёл в меня, — Чон чуть прогнул поясницу давая понять, что пальцев ему явно недостаточно. — Правильный ответ. Тэхён вынул пальцы, раскатал презерватив и распределил по нему лубрикант. Надавил Чонгуку на поясницу, заставляя сильнее прогнуться и приставил член к дырке, введя лишь головку. Чонгук недовольно застонал, пытаясь поддаться назад, но Ким не дал ему такой возможности. Он положил руки Чона вперёд, заставляя его распластаться, а сам вцепился в спинку сидения по обеим сторонам от тела Чонгука. Гук попытался обернуться и в этот момент Тэхён рывком ввёл член по самое основание. Чонгук немилосердно сжался, вскрикнул и застонал, тут же расслабляясь. Ким почти полностью вынул член и опять резкий рывок до конца. И снова бессвязные стоны в ответ. Чонгуку казалось, что он в параллельной реальности, он никогда не чувствовал подобного, казалось каждая клетка пропитана удовольствием. То, что он ощущал в университете было лишь бледной тенью тех ощущений, что он испытывал сейчас. Он весь горел, был словно в бреду. Единственным желанием было чтобы Тэхён не переставал двигаться в нём, жёстко, с размахом, до шлепков, до неприличных хлюпающих звуков. Ким сделал ещё пару толчков. — Так? Тебе нравится? — Тэхён чуть покрутил бёдрами и снова вышел из него. — О, боже, да-а-а! — Чонгук неосознанно погладил, вцепившиеся в кожаную обивку руки Кима, положил свои ладони поверх его побелевших костяшек. — Ещё, пожалуйста. И Тэхён исполнил его желание. Он прижался к спине Чонгука, зарылся носом в волосы на его затылке и яростно, словно одержимый, двигал бёдрами. Чонгук не слышал музыки, приглушённых звуков улиц, он слышал лишь тяжёлое горячее дыхание, которое опаляло его затылок. Чувствовал как саднит спину от пота, как скользит и трётся его член по коже сидения. Ощущений было так много. Он отчаянно толкался бёдрами навстречу, еле поспевая за его бешеным ритмом. Рука сама собой потянулась к паху. — Если ты прикоснёшься к себе, я свяжу тебе руки, — голос Тэхёна был такой низкий, хриплый. Почему-то именно эти властные слова стали последней каплей, которые бросили его за черту. Чонгук застонал, выгнулся и ощутил как рука Кима обхватила его член, словно выдаивая до конца. Он плотно сжал Тэхёна мышцами ануса, чувствуя ответную дрожь. Тот протяжно застонал и обессиленно повалился на него, прижимая своим телом. Чонгук тяжело дышал, сердце билось о грудную клетку словно загнанный зверь. Он зажмурил глаза, почувствовав как губы Тэхёна прикасаются к основанию шеи, плечу. Как его торс берут в кольцо тёплые руки. Чонгук подался порыву и чуть не откинул голову назад, пытаясь положить её на плечо Киму, но вовремя одумался. Ещё чего не хватало! Послышался шелест упаковки с салфетками, лёгкие заботливые касания. Это бережное обращение смущало, Чонгук явственно ощутил как полыхают щёки. Позже Тэхён помог ему с брюками и рубашкой, подал бутылку воды и вот за это, Чон действительно был благодарен. Ехали они минут пятнадцать, Чонгук не мог перестать прокручивать в голове произошедшее. Прикрыл глаза, чтобы не смотреть на Кима, не хотелось видеть его эмоций. Он чувствовал как голова тяжелеет, несколько раз боролся с резкими кивками, выныривая из дремоты, пока широкая ладонь не наклонила его голову к чужому плечу. Больше Чонгук ни о чём уже не думал. Он проснулся от лёгкого толчка — лимузин остановился у дома. Вылезая из машины, Чон удивился своей слабости, и подрагивающим ногам. Вечер, пожалуй, был слишком насыщенный. Пока они шли по дорожке к дому, шурша мелким гравием, Чонгука не оставляло чувство какой-то недосказанности. И только когда они вошли в дом он вспомнил их разговор в ресторане и как пытался всё объяснить Киму. Хотя, скорее, оправдаться. — Видимо, ты устал, — Тэхён улыбнулся, дёрнув лишь одним уголком губ. — Да, я хотел бы выпить чаю и подняться к себе. — Пожалуй, я тоже не откажусь от чашки. Они молча вскипятили воду, молча заварили чай. Чонгук наполнил две чашки, так и не зная как вернуться к тому разговору. Он уже хотел бросить эту затею, в конце концов послезавтра они, возможно, никогда не увидятся и никаких объяснений ни ему, ни Киму уже не надо, столько лет прошло. Но почему-то ему казалось очень важным всё рассказать. Они вышли из столовой с чашками в руках, Чон подошёл к лестнице, собираясь подняться, а хозяин дома направился в сторону библиотеки. — Тэхён?.. — Ким вздрогнул и обернулся, даже не пытаясь скрыть удивление. Чонгук прекрасно понимал его, он сам удивился не меньше. Было очень странно ощущать на языке его имя. Ведь за эти два дня, даже про себя он звал его лишь «Он». — Тэхён, — даже во второй раз услышав своё имя, Тэхён не смог удержать бровь, и она удивлённо взмыла вверх. — Я хотел сказать. Тогда, в Ёнсе, я не смотрел тебе в глаза не потому, что презирал. Мне… мне было мучительно стыдно. За своих друзей и их отвратительное, мерзкое поведение. И за себя, потому что ничего не предпринимал. Чонгук смотрел как сменяют друг друга эмоции на лице Тэхёна, как он прищуривает глаза, что-то обдумывает, но решил не дожидаться его ответа. Чон сказал всё, что хотел. — Доброй ночи, — и он трусливо сбежал наверх.