Euphoria

Чонгук просидел дома весь следующий день, то и дело вращая в руках визитку адвоката. Он пытался что-то анализировать в своём поведении и в поведении Тэхёна, но всё это летело к чертям — в голове роились приятные воспоминания. Даже то, что Ким надел на него ошейник в первый день уже не казалось дикостью, а чем-то возбуждающим, как будто он хотел его не унизить, а просто подчинить, присвоить себе — сейчас эта мысль была приятна. И никак не выходил из головы их последний проведённый вместе день. Он не был похож на договор. В Тэхёне как будто что-то переключилось, он вдруг оказался не жестоким человеком, а отличным парнем, весёлым, интересным, даже милым. Чонгук не мог отделаться от мысли, что теперь его жизнь словно разделена на «до» и «после». Эти чёртовы три дня перевернули его жизнь, они были самыми лучшими и эмоциональными. Да, в первый день он испытал стыд. Пожалуй, самый сильный в своей жизни, но в то же время это позволило ему открыться — стать раскованнее, прислушаться к своим желаниям. А самое главное, он что-то начал испытывать к Тэхёну, хотя сейчас он точно не мог дифференцировать свои чувства. Но вот кем он был для Кима? Игрушкой? Человеком, которому он, по воле случая, смог отомстить за былые обиды? А может вообще никем? Перед самым отъездом ему показалось, что Тэхён не хотел его отпускать, что он был расстроен и зол, но, возможно, Чону просто это показалось, и он был всего лишь развлечением для обеспеченного адвоката. Жаль, как жаль, что они больше никогда не увидятся. Сотовый он отключал, поэтому пришлось проверить автоответчик. Его никто особо не терял. Босс поинтересовался, уладил ли он семейные обстоятельства, а Джису оставила несколько сообщений в надежде, что его командировка окончится побыстрее. Джису… С этим надо было что-то делать. Теперь ему ещё тяжелее будет её, не то чтобы обманывать, скорее лицемерить. После этих трёх дней Чонгук не сможет больше выдавливать из себя улыбки и всем своим существом излучать счастье. Джису этого не заслужила. Она была ему дорога, чтобы так поступать с ней. Отпустив её, он даст ей шанс найти того, кто по настоящему полюбит её и не будет как Чонгук, прятаться от себя в коконе фальшивой идиллии. Раньше можно было убедить всех, включая себя, что ему хорошо, комфортно и так может продолжаться всю жизнь, но после всего этого… Эти дурацкие три дня показали, насколько можно быть живым и как себя чувствовать с совершенно незнакомым человеком. Разговаривать, смеяться над какой-то мелочью или сгорать от желания, забывая обо всём на свете. Она пришла вечером. Чонгук нарочно говорил по телефону взволнованно, пытаясь подготовить, чтобы она поняла — предстоит серьёзный разговор. Когда Джису вошла, по её выражению лица Чон понял, что ничего особо объяснять не придётся. Что ж, она всегда была достаточно мудрой. Именно за это он уважал и ценил её. Она была умной, сдержанной, умела вовремя отступать, если чувствовала, что ему нужна свобода. Но самое главное — она никогда не опускалась до скандалов. Однако, разговаривая с ней, Гук чувствовал себя обманщиком, умалчивая истинную причину, лишь уклоняясь ничего незначащими, избитыми фразами. О том, как всё остановилось — они слишком привыкли к друг другу; о том, что это всего лишь дружба и они не испытывают чего-то волнительного. Джису слушала молча, поначалу её взгляд был довольно растерянный, затем она собралась и, натянуто улыбнувшись, кивнула. Чонгук пытался извиняться, но она просто положила ему руку на плечо, как бы успокаивая. Возможно, она была с ним согласна, а может, ей просто было больно и обидно, и она не желала слышать его оправдательный трёп. В любом случае, у него не хватило бы духа выяснять это. После её ухода Чон почувствовал себя последней сволочью. Потянулись скучные будни. Чонгук работал как проклятый — так было легче забыться и ни о чём не думать. Однако стоило ему остановиться, лишь задуматься на один миг, — и снова всплывали те чудные мгновения, которые будоражили голову, путали мысли и наполняли тело истомой. Лишь иногда, стоя под душем и лаская себя, он вспоминал самые ошеломляющие моменты, которые дарил ему Тэхён Но в его голове крутились не только откровенные сцены. Очень часто Чон вспоминал его голос, его взгляд, тяжёлый, прибивающий к полу или прищуренный, озорной, где-то даже детский. Красивое лицо. Губы, которые кривились то в наглой ухмылке, то в широкой искренней улыбке. А иногда, пока он пытался заснуть в своей ненавистной квартирке, фантазия Чонгука убегала за горизонт и он раздумывал, какими могли бы быть их отношения. В своей голове он выстроил идеальный баланс. В жизни, он бы хотел того Тэхёна, который был с ним в последний день, потому что именно он показался Гуку настоящим, а вот остальное менять не хотелось. Тот Тэхён, что был с ним в постели и сводил его с ума, более чем устраивал. Ну, пожалуй, кроме одного. В своих фантазиях Чон представлял что иногда он был сверху. Ему до ужаса хотелось узнать, как бы менялось от страсти лицо Тэхёна, если бы Чонгук его ласкал — ощупал и зацеловал каждый участок тела, как входил бы в него, доводил до пика. Хотел бы слышать его сорванные стоны на сильных толчках или почувствовать как он цепляется за его плечи во время оргазма. Три недели пролетели почти незаметно, они заключили отличную сделку, заполучив себе весьма состоятельного клиента. Точнее, его заполучил Чон. Именно поэтому его повысили — босс ни разу об этом не пожалел. У Чонгука был талант к переговорам, когда наступала пора давить сомнения клиентов, на амбразуру кидали именно его. Он вызывал доверие — молодой, энергичный, с честным лицом и оленьими глазами. Его босс часто шутил, что с таким невинным взглядом он мог бы стать священником. По традиции они отмечали сделку в лучшем ресторане. Здесь был почти весь отдел, «обмывали» премиальные. Чон улыбался, смущённо принимал поздравления и успешно прятал скуку. Он посматривал на своих подвыпивших коллег, увлечённо обсуждающих какую-то ерунду, когда его отвлёк зазвонивший телефон. Он поднял трубку, не глядя на номер. За последние полчаса ему звонили с поздравлениями его секретарь и несколько коллег из другого отдела. — Слушаю? — Надеюсь, к картам тебя больше не тянет? — Не… нет, — Чонгук чуть не подавился. Он боялся, что больше никогда не услышит этот голос. Его определённо не тянуло к картам. Его притягивал этот голос. Такой глубокий, завораживающий, насмешливый. Чонгука бросило в жар, во рту моментально пересохло и он довольно шумно отхлебнул из бокала. — Я помешал? — Нет-нет, мы тут празднуем сделку, заключили договор. — Полагаю, в этом и твоя заслуга? — Ну да, помнишь, я же в этом хорош, — Чону стало душно, он ослабил узел галстука и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки. — О, да. Ты хорош, — в голосе почувствовалась улыбка. — Жаль, что твою шею не украшает одна деталь, — и снова смешок. Чонгук замер. Что? В голове вдруг прояснилось — он только что оголил шею. Нет, не бывает таких совпадений. Гук закрутил головой по залу на все триста шестьдесят градусов. Он натолкнулся на этот взгляд как на стену. Чонгук почти физически ощущал горящие глаза Тэхёна на своём лице и теле. Ким сидел в углу за одиночным столиком, словно хищник, притаившийся в засаде и с лёгкой ухмылкой, держал трубку возле уха. Чонгука буквально накрыло от эмоций. Он чувствовал возбуждение, радость, ноги тряслись от выброса адреналина, он был весь охвачен эйфорией. И, Господи, как же он скучал. Чон ощущал себя малолетним придурком, потому что ничего не мог толком сказать. Просто сидел, держал телефон возле уха и улыбался так, что лицо грозило вот-вот треснуть. Он залюбовался, с Тэхёна слетела его ухмылочка и он увидел ту самую улыбку из их последнего дня — широкую, добрую, искреннюю. А потом, длинные пальцы потянулись к шее и отогнули ворот водолазки. Чонгук не мог поверить своим глазам… На Тэхёне был тот самый ошейник, который он нацепил на него в первый день. Чонгук тут же ощутил как его член упёрся в ширинку брюк — Хочешь отыграться? — хриплым, многообещающим голосом. Тэхён наконец сбросил звонок, подмигнул и улыбаясь, медленно пошёл на выход. Гук низко кланялся, жал руки, объяснял, точнее лгал, что ему надо отлучиться из-за семейных обстоятельств. Извинялся, что не может остаться. Он действительно не мог остаться. Ну как тут можно продолжать что-то отмечать, когда сладкие фантазии Чонгука вот-вот станут реальностью.