Euphoria

Чонгук поднял голову вверх, подставив лицо под воду. Веки задрожали от упругих струй. Голова была полна мыслей, но в то же время совершенно пуста. Он смутился, но был рад выразить Тэхёну свои сожаления о прошлом. Нет, всё же это было не оправдание с его стороны — он просто должен был об этом сказать, вот и всё. Он намыливал тело, стараясь игнорировать странные реакции на собственные прикосновения. Тэхён как будто что-то сделал с ним. Растревожил. Разбудил. Теперь каждая клетка тела стала гиперчувствительной. Чонгук прошёлся мыльными руками по бокам, по бёдрам, намылил ягодицы, коснулся пальцами между ними и тут же ощутил, как его охватывает возбуждение — он вспомнил, как яростно Тэхён брал его в машине и как он сам терял голову. Одно дело когда в тебе вибратор и совсем другое когда член — горячий, мягкий и твёрдый одновременно. Чон негромко простонал и обхватил свой стояк. Он хотел себя остановить, но был не в состоянии. Всё тело словно звенело. Он бездумно, будто в трансе, двигал рукой, а перед глазами мелькали воспоминания минувшего вечера. Как Ким входил в него, дразнил, как довёл до того, что Чонгук сам умолял его. Даже сейчас он отчётливо помнил горячее дыхание у виска и как язык Тэхёна прикасался к полосам на спине. Чонгук почувствовал как задрожал в руке член и вскрикнул, выстрелив короткой струйкой на кафель. Это было какое-то безумие. Он словно заражён, вот только чем? Страстью, похотью или странным влечение к незнакомому человеку? Нет, он ни в чём не виноват. Он вынужден подчиняться. Тэхён трогает его там, где… В общем, это просто реакция здорового организма. Думать так, гораздо удобнее. Чон чересчур усердно тёр голову полотенцем так, что она закружилась, он был зол на себя. Мало того, что его трахнули в лимузине, так теперь он ещё и подрочил на это. Чонгук протёр ладонью запотевшее зеркало и устало посмотрел на своё раскрасневшееся лицо. — Да что с тобой происходит? Сон был такой приятный. Всё тело окатило прохладой, пробежали мурашки, приподнимая волоски. Тёплое, слегка влажное прикосновение к щиколотке, под коленом, бедро, ягодицы. Горячие ладони раздвигают их в стороны и он чувствует как горячий, мокрый язык проходится по промежности. — А-а-а-а! — Чонгук выгибается, вздрагивает от собственного стона. И… Понимает, что это не сон. Он словно между мирами. Глаза открыты, но кругом абсолютная темнота, которая не даёт ощутить реальность в полной мере. Кровать вдруг прогибается под чужой тяжестью, щёлкает выключатель ночника на стене. Чон щурится и оборачивается. Тэхён сидел на коленях оседлав его ноги. Он чуть привстал и Гук повинуясь то ли желанию, то ли молчаливому приказу повернулся на спину. Ким протянул руку и провёл кончиками пальцев от шеи до живота, пересчитав пальцами кубики пресса. Чонгука прошило возбуждением и он проклял себя за то, что лёг спать голым. Он приподнялся и сел поудобнее, но Ким не двигался. — Ну же, чего ты ждёшь? — он спрашивал без улыбки, глядя Чонгуку прямо в глаза. В голове звучал упрямый голос, что-то вроде: «Не дождёшься». Но рука сам потянулась потрогать чужое тело, твёрдую грудь, упругий плоский живот, чуть ниже и наконец зацепить резинку боксеров и потянуть её вниз. Тэхён всё так же продолжал ничего не делать, лишь слегка помогая, заведя руку назад и стаскивая ткань с ягодиц. У Чонгука дрожали руки, когда он пытался стянуть бельё любовника ещё ниже. Ким потерял терпение и встав с кровати, быстро снял бельё, снова вернувшись в изножье. Наконец Тэхён наклонился, в попытке поцеловать и остановился в пяти сантиметрах от лица Чона. Тот прикрыл глаза, приподнял голову, но ничего не происходило. Он открыл глаза, Ким был всё так же близко, опалял лицо горячим дыханием и ждал. Внутренний голос опять протестовал, продолжал бороться, не желал сдаваться из чистого упрямства. Чонгук смотрел на Тэхёна, при свете ночника его глаза были чёрные, бездонные, а ресницы отбрасывали причудливые тени под ними — он был красив как дьявол. Гук спустился взглядом ниже, на приоткрытые полные губы и не мог больше сопротивляться. Чонгук робко касался губ Тэхёна своими и утягивал его в поцелуй. Он с удовольствием смаковал губы Кима, его язык. Хозяин дома не напирал, не давил, лишь отвечал, давая Чону полную инициативу. Чонгук разорвал поцелуй, посмотрел поплывшим взглядом на Тэхёна и, вконец осмелев, прикоснулся пальцами к припухшим, раскрасневшимся губам. Сейчас всё было по-другому. Чон был возбуждён и сослаться было совершенно не на что. Ким ещё не прикоснулся к его члену, ничего не засунул в него — никакой физиологии. Чонгук просто хотел его, он завёлся лишь от одного взгляда, лёгкого прикосновения, поцелуя. Сейчас сказка про принуждение к сексу не работала. — Чего ты хочешь? Ну же, давай, — голос Тэхёна был такой спокойный, мягкий, поощряющий. И Гук словно под гипнозом взял голову Кима и наклонил к своей груди. Позволяя себя целовать, покусывать. Он не мог сдержать стонов и, поборовшись с сомнением пару секунд, положил руки на плечи Тэхёна и надавил, принуждая того опуститься ниже. Чонгук подкидывал бёдра и его перетряхивало — адвокат упирался носом в пах, а его глотка судорожно сжималась. — А-а-а. О, боже! Тэхён чуть поднял голову, его глаза слезились, а губы растягивались в похабной ухмылке, такие припухшие и мокрые от слюны. Чон даже не понял как в нём оказалась пара чужих, смазанных пальцев. Ким натягивал презерватив и мило улыбался так, будто они просто пара, давние любовники. Гук совершенно без стеснения подхватил свои ноги под коленями и прижал их к груди. Тэхён двигался в нём медленно, не разрывая взгляда, и в этот момент Чонгук не выдержал, ему хотелось быть ещё ближе. Он обхватил голову Кима и поцеловал его глубоко и страстно, чувствуя в ответ глухие, низкие стоны и нарастающую силу толчков. А дальше мир рассыпался на куски. Они оба тяжело дышали, глядя друг на друга. И Тэхён вдруг улыбнулся. Смешок был забавный, шумный, с присвистом от загнанного дыхания и Чонгук не удержался — тоже ответил улыбкой. Ким завалился на спину, кажется говоря что-то о том, что это было потрясающе, но Чон этого не услышал. Он чувствовал себя подтаявшим мороженным и был даже не в состоянии говорить. Тэхён встал с кровати и Чонгука неприятно кольнуло: неужели он вот так вот просто уйдёт, особенно после такого близкого и как бы это ни парадоксально звучало, интимного секса? Ким, светя пятой точкой, ушёл в душ. В его душ. И Гук попытался удержать уголки губ, которые бессовестно поползли вверх. Просыпаться было очень странно. Чон чувствовал на себе тяжесть чужой руки и это была вовсе не женская изящная ручка. Рука лежала поперёк тела, смуглая, сильная и по-собственнически его обнимала. Ночью, выходя из душа и глядя как Ким развалился на его кровати, Гук думал, что не заснёт. Но как только голова коснулась подушки, его тут же вырубило. Он смотрел на красивое, спокойное умиротворённое лицо Тэхёна и думал: каково это, просыпаться с ним каждый день? По идее, он должен был испытывать чувство дискомфорта ну или хотя бы неловкости. Но ничего этого не было, наоборот — всё ощущалось пугающе нормально. Так, будто он полжизни только и делал, что просыпался с Тэхёном, посапывающим под боком. — Заварим рамён или приготовить что-то посерьёзнее? — Что? — Чонгук так погрузился в свои мысли, что не заметил пробуждения Кима. — Не знаю как ты, а я страшно голоден. — И ты будешь для меня готовить? — Чон не удержался и съязвил. — А почему нет? Ты же, вроде как, мой гость, — Тэхён спустил руку вниз и прошёлся рукой по паху Чонгука. Чон физически ощутил как начали гореть его щёки и помолился, чтобы его лёгкая утренняя эрекция не превратилась в устрашающий стояк. Он и так уже сбился со счёта, сколько кончил за последние два дня. Но определённо больше, чем за предыдущие пару месяцев. — Ну так что? — Ким хитро сощурился, явно уловив замешательство Чона. — Я думаю, лапша подойдёт. — Такая хорошая погода, даже странно. Чонгук сказал это не для того чтобы что-то сказать, заполнив неловкое молчание. А потому что действительно последние двадцать минут пялился в окно пережёвывая пищу. Удивительно, но даже молчать с Тэхёном было комфортно, он не заглядывал в глаза, в ожидании каких-то слов от визави, не задавал дурацкие вопросы, а просто также молча наслаждался едой. — И не говори, наконец-то закончились дожди. — У тебя красивый сад. — Ну, я бы не назвал это садом… — Неважно, всё равно красиво. В центре Сеула перестаёшь замечать присутствие дикой природы. — Может, вина? — Что? Сейчас? — Гук машинально глянул на наручные часы. — А что? Час дня — самое время для вина. Нужно выпить за такую погоду. У меня есть бутылка Шато-Лафит Ротшильд, ты же не собираешься от такого отказываться? — Тэхён улыбнулся и вздёрнул бровь. Через пару минут Ким вернулся из винного погреба, обтёр бутылку от пыли и откупорил. Взяв бутылку и два бокала, направился к чёрному входу, что выходил в сад. — Пойдём, я покажу тебе кое-что. Когда они проходили плотную стену высоких кустарников, Чонгук понял, куда они направляются. Тэхён обошёл огромный валун и сел на скамейку. Гук в нерешительности остановился рядом. — Присаживайся. Что ты так смотришь, думаешь я собираюсь тебя разложить прямо на этом камне? — Тэхён, посмеиваясь, наполнял бокалы вином. Конечно Чонгук думал не об этом. Он думал, стоило ли признаваться хозяину дома, что он уже тайком был здесь и как его потряс этот уютный уголок природы? — Это моё любимое место. Здесь так… — Умиротворённо, — Чон взял протянутый бокал и присел рядом. — Пожалуй, да, — Ким глубоко вздохнул и откинулся на спинку скамьи. — Ты давно купил этот дом? — Три года назад, думаю, отчасти из-за этого сада. — У тебя был хороший агент. — Агент? О, нет. Ты помнишь аджосси с которым я работал в университете? — Ким повернулся к нему и хитро прищурил глаза. — Ну? — Оу, садовник! Конечно, такой занятный был старик. — Да, Чен Джун Со. Мы с ним сдружились. Он напоминал мне деда, да и он ко мне привязался. Иногда мне нелегко было в Ёнсе и он меня поддерживал. Чон мельком взглянул на Тэхёна, боясь опять увидеть отголоски презрения и обиды, но нет — Ким расплылся в милой улыбке, вспоминая старика. — Когда все уезжали домой на летние каникулы, я иногда приезжал к нему. Сюда. — Серьёзно? — Гук был искренне удивлён. — Мы вообще считали, что у него нет дома и он всю жизнь прожил в университете. — Знаю. Он сам смеялся и рассказывал, какие про него ходят легенды. Самая популярная, что он родился в подвале под лабораторией. Мы славно шутили с ним на эту тему. — Удивительно, — Чонгук огляделся вокруг, — он был садовником и, в общем-то странно, что он не тронул этот парк и маленький сад у дома. — Он постоянно говорил, что надо бы кусты прорядить и кроны подровнять, дорожку оформить, возможно сделать несколько клумб, а потом, вздыхая, сокрушался, что тогда исчезнет волшебство. — Думаю, в этом он был прав. А что насчёт дома? — Чон протянул бокал для очередной порции вина. — Несколько лет назад аджосси умер, детей у него не было, а племяннику дом был не особо нужен и я его купил. Конечно, пришлось постараться чтобы восстановить, но оно того стоило. — Абсолютно согласен! — Чонгук произнёс это так эмоционально, что Ким удивлённо на него посмотрел. Смутившись, Гук уткнулся в бокал. Вино они допивали в молчании. Первые пару минут Чон хотел что-то сказать, но передумал. Зачем? Ведь и так было хорошо. Он не спеша обвёл взглядом поляну и прищурил глаза пытаясь разглядеть что располагалось за ней, в полумраке. — А что там дальше, за поляной? — Небольшой пруд. Представляешь, — Ким улыбнулся, — я там даже уток видел. — Он вдруг резко встал, поставил бокал на скамью и кивнул. — Пойдём! — Что? Куда? — Зачем спрашивать, если можно посмотреть! Они прошли поляну, обогнули заросли бамбука, пару грушевых деревьев и вышли к пруду. Он был на удивление чистый и куда больше, чем думал Чон. Он ожидал что-то мутное, покрытое кувшинками, но нет. Водная гладь была чистой и сверкала, отражая лучи солнца сквозь крону каштана растущего рядом. На дальнем берегу покачивались заросли камышей, а вот ближний край пруда был декорирован «поясом» из бетона вперемешку с камнями. Пока Чонгук разглядывал местность, Ким скинул мокасины со стоптанными задниками и прошёлся по мягкой траве к берегу. Присел на каменистый край, поддёрнул вверх штанину джинсов и опустил в воду одну ногу. — Тёплая. Наверное ещё не до конца прогрелась, но, думаю, уже можно. — Что можно? — Гук смотрел с недоумением. Тэхён поднялся, его улыбка была просто нереальной — широкой, искренней, а глаза горели хитрым огнём, как у заговорщика. Он начал торопливо расстёгивать джинсы. Стянул до колен, дальше пытался сделать это одними ногами, а руки уже торопливо сдирали футболку. — Ты с ума сошёл? — до Чона не сразу дошло, что задумал хозяин дома. — Да ладно тебе, когда ты такое вытворял в последний раз? — ни секунды не раздумывая, Тэхён снял и трусы. — Это неразумно, чуть глубже вода наверняка холодная, — Чонгук стыдливо опустил взгляд хотя уже, кажется, успел изучить каждый сантиметр достоинства. — И что? Чего ты боишься? Мой дом и горячий душ в двух шагах! С этими словами Ким со всей дури бросился в воду, поднимая россыпь брызг, которые разлетелись на несколько метров, словно осколки. — Давай ко мне! Вода нормальная! — Тэхён фыркал, смеялся и тряс мокрой головой. Гук замер в нерешительности. Его пугала не холодная вода, а этот милый парень, которого он вдруг обнаружил. Тэхён пугал своей двойственностью. То он закрыт, сосредоточен, властен. А теперь вдруг так смешлив, раскован и даже нежен. И эта ночь… Эта ночь была другая. Чонгук вдруг понял, что она была последней. По их договору, должно пройти трое суток и последние истекали сегодня в шесть вечера. Он взглянул на часы — почти два. Значит, осталось четыре часа. Всего четыре часа. Он постоял ещё несколько секунд, а потом плюнул на всё и стал торопливо раздеваться. Поначалу он решил остаться в нижнем белье, но когда обнаружил что Ким перестал плескаться и неотрывно смотрит на него, Чонгук передумал. Он, глядя на Тэхёна, медленно снял боксеры, улыбнулся и разбежавшись, влетел в пруд «бомбочкой», окатив Кима волной. Чон действительно забыл, когда последний раз так поддавался детству. Да ещё и с человеком, с которым в принципе это было не очень-то уместно. Но он давно не ощущал такого комфорта. Они плескались, ныряли и брызгались словно первоклашки. Плавали наперегонки и вот тут Чонгук испытал огромную гордость — он плавал быстрее Кима. Тот пыхтел позади, раздувая ноздри и загребая длинными руками, словно винтовой теплоход, но догнать Чона так и не сумел. При этом всё время щурил глаза и подозрительно смотрел на Гука, как будто тот знал какое-то заклинание. Чонгук лишь усмехался, радуясь, что хоть где-то пригодилась его одержимость спортзалом. — Всё, пора на берег! — Это случайно не из-за того, что я быстрее плаваю? — Гук не мог перестать улыбаться. — Нет. Это из-за того, что твои губы уже синие и выглядит это не очень. Тебе нужно в горячий душ, ты выглядишь как посиневший цыплёнок перекормленный стероидами. Уже одеваясь Чон понял, что вода действительно была довольно прохладная. У него постукивали зубы и нос был холодный как у собаки. До дома они шли молча, улыбаясь и наслаждаясь хорошим настроением. После горячего душа Чонгук оделся и пошёл вниз. Они договорились с Тэхёном, что как большие мальчики приготовят себе ужин. Легко сбегая по лестнице, Чон поймал себя на мысли, будто всегда по ней и спускался. Вдруг вспомнилось, как три дня назад он по ней поднимался — голый, униженный, с огромной тяжестью стыда. По крайней мере, так казалось. Неужели прошло всего три дня? Будто несколько месяцев или лет. Ким уже был на кухне и доставал из холодильника мясо. На нём был растянутая чёрная футболка, шорты и… фартук с розочками. — О, Господи! Мне глазам больно! — Чонгук театрально зажмурился. — Обязательно передам твои слова аджуме, это её фартук. — Она?.. — Ну, что-то вроде экономки. Она приходит три раза в неделю, убирает и готовит, потому что считает, что я безрукий чёрт. Невыносимая женщина! — Мда, действительно, — Чонгук улыбнулся, ему вдруг захотелось посмотреть на женщину, которая способна противостоять Тэхёну, с его-то тяжёлым, жёстким взглядом. — Давай, — Ким бросил овощи в раковину, — руководи. Это же ты вроде умеешь готовить. — Ну, свинина практически готова, её нужно просто бросить на сковороду. Думаю, ты с этим справишься. — Надеюсь. Ещё бы сковороду найти, и будет идеально. Ким хмурился и рыскал по всем шкафам, приговаривая, что аджума шпионка, попрятавшая всю посуду. Гук подхихикивал и старательно мыл листья периллы. Тэхён проверил в верхнем шкафу над его головой, а закрывая дверцу вдруг неожиданно тесно прижался к нему со спины, обдавая жаром тела. Не сдержавшись, Чон даже охнул. Ким зарылся носом в его затылок, поводил по волосам, вдыхая их аромат. Чонгук опёрся руками о край раковины, шумно сглотнул и сам прижался к чужому телу. Длинные пальцы легли на талию, с нажимом прошлись по животу, груди и снова вернулись на талию. Тэхён поцеловал его в шею и провёл влажными губами до самого уха. — Чёрт, если так пойдёт, мы сдохнем от голода, — его голос был такой хриплый и низкий, что у Чонгука свело низ живота, а в паху сладко заныло. — Т-точно. Приготовили они всё довольно быстро, точнее Ким бросил мясо на сковороду и ушёл, а Чону пришлось разбираться самому. Тэхёна отвлёк телефонный звонок, как Чонгук понял: что-то насчёт работы. А вернувшись, начал усиленно помогать, активно накладывая рис в тарелки. Ели они молча, потому что вернулась неловкость. Ким что-то спрашивал, но Чон отвечал невпопад и тот бросил эту затею. Да, ему снова было неловко, а всё потому, что он ясно осознал, как ему хотелось, чтобы Тэхён взял его. Прямо там, у чёртовой раковины. Задрал рубашку, облизал спину и вошёл бы в него, шепча грязные словечки на ухо. Да ещё этот дурацкий стол. Гук сидел уткнувшись в тарелку на том самом месте, где Тэхён отсасывал ему и это был лучший отсос в его жизни. Позже они пили чай и Чонгук порадовался отступившей эрекции. Теперь соображалось гораздо лучше. Он даже спросил Кима, как у него появилась экономка. Адвокат же в свою очередь расспрашивал о работе. Они оба понятия не имели зачем говорят о таких вещах, учитывая, что это было не свидание, а последние минуты договора. — Так в чём состоит твоя работа? — Ну, если простым языком. Я провожу переговоры, стараясь приманить толстосумов и уговорить их хранить деньги именно в нашем банке. — И, надо полагать, у тебя хорошо получается? — Меня недавно повысили, поэтому да, думаю я хорош. — Да, ты хорош, — Ким поймал его взгляд и улыбнулся. Они переглядывались несколько секунд, пока Чонгук случайно не глянул на стену с часами. Тэхён проследил за его взглядом и обернулся. — Шесть часов. — Да. — Ну, что же, Чон Чонгук, — Ким улыбнулся, — действие договора истекло. Ты волен делать что угодно. — Я, наверное, вызову такси. — Так сразу? — Тэхён нахмурился. — Ну, не вижу смысла тянуть. — Да, действительно, — Ким достал телефон из кармана, — иди за вещами, я сам вызову. Всё-таки ты мой гость. Чон спустился с сумкой, неловко переминаясь с ноги на ногу и криво улыбнувшись пошёл к двери, он уже почти взялся за ручку. — Стой! — Чонгук вздрогнул и обернулся. Он замер как вкопанный, а Тэхён подошёл к нему, притянул к себе за шею и поцеловал. Резко, даже грубо вторгся языком в рот, изучая, мучая и покусывая губы. Чонгук жарко отвечал, постанывая в его рот и думая, что хотел показать Ким этим поцелуем. Что он всё ещё способен управлять Гуком, подчиняя себе его рот, тело, ощущения или просто пытаясь остановить, задержать? Чонгук так и не додумал эту мысль. На улице просигналило такси и они прервали поцелуй горячо и загнанно дыша друг другу в губы. Гравий гремел под ногами, шумно обозначая каждый шаг. Чонгук чувствовал, как у него горит затылок и причина этому тяжёлый взгляд тёмных глаз. Смешно, он шёл сюда как на эшафот, а в итоге… Ведь прошло всего лишь три дня. Только три дня. Он вспомнил, как однажды Джису развила псевдотеорию, что когда ты проводишь время хорошо и с по-настоящему близким человеком, оно летит быстрее, хочешь протянуть мгновения, задержать, но не получается. Бред. Или все-таки нет? До такси оставалось несколько метров, что бы ни было, но он должен был сказать. Когда-то в университетские годы он промолчал, но сейчас, он взрослый человек и должен отвечать за свои поступки, чувства, эмоции. Нужно быть правдивым, по крайней мере с собой. — Знаешь, — Чон бросил сумку в такси, повернулся и повторил уже громче, — знаешь, я хочу, чтобы ты знал. Я рад что проиграл! Он сел в машину и назвал водителю адрес. Через минуту Чонгук обернулся, но дом, сказочный сад и его странный хозяин уже были далеко позади. Было непонятное ощущение тоски, а внутренний голос истошно вопил что-то вроде: «Ну как же так! Не должно всё так закончится!». И время опять словно растянулось.