Весло в песке

      Темнота стелилась, словно густой туман, утешая и одновременно вызывая удушье. Если не считать тихого эха потасовок и разговоров, доносившихся из караульной, в камере царила тишина. Когда мои глаза привыкли к тонким лучам света, проникающим через решетку окна, я начала различать очертания раковины и унитаза.              Как я оказалась тут, в этой камере? В этой тюрьме?              «В этом мире?»              Быть может, я нагрешила в прошлой жизни, нанесла такой непоправимый ущерб, что сам Бог захотел вынести мне приговор. И вот теперь я здесь, в этой тьме. В ореоле собственного краха. Все это уже слишком. Все эти игры, предчувствие гибели на каждом шагу и постоянное беспокойство о том, не стану ли я следующей. Уверенность, которую я ощутила по прибытии в этот мир, после победы в первых нескольких раундах, сгорела вместе с Пляжем, давно обратившись в пепел. Все, что мне оставалось, — лишь мрак. И провальные отношения с человеком, который толком не понимал, что такое любовь.              Пальцами я провела по правой руке, нуждаясь в капле утешения от кольца, которое я неизменно носила, лишь тогда обнаружив, что его нет.              «Что? Мое кольцо!»              Я похлопала по карманам, пытаясь найти единственное, что у меня осталось в этом мире. И тут я вспомнила. Я сняла его сразу после ссоры с Чишией в мебельном магазине. Казалось, все случилось так давно. В тот день я была настолько зла на него, что положила кольцо на прикроватную тумбочку, чтобы не потерять. На следующее утро, когда Чишия исчез, я так испугалась, что он присоединился к игре в Бубны, что без раздумий бросилась его искать.              «Кольцо я так и не надела».              Почему я до сих пор этого не замечала? Чишия, безусловно, заметил. От него ничего не ускользало. Должно быть, он считал меня ужасным человеком, раз я забыла о единственном подарке, который он мне преподнес. Холодные слезы катились по моим щекам, капая на колени.              Я ничего не сделала правильно. Я никогда не была настолько неправа.              — Что со мной творится? — я пыталась сдержать рыдания, но у меня ничего не вышло. — Я больше не могу.              Мое лицо скрылось в ладонях, и мне хотелось спрятаться от собственных ошибок. Но я думала лишь об этой игре, о том, как я осталась одна, окруженная предательством. Меня больше не волновало, услышат ли остальные мой громкий плач. Какое это имело значение, если через час я буду мертва? В этой камере время потерялось, и с каждой секундой моя жизнь стремительно неслась навстречу смерти…              Капля упала мне на шею.              Влага стекала по лопаткам. Затем появилась еще одна капля, на этот раз липнущая к коже. Я медленно подняла голову к потолку. Темная, текучая жидкость стекала по моему подбородку и шее, и хотя я чувствовала металлический привкус на губах, я не могла оторвать взгляд.              Девочка-подросток. Подвешенная к потолку, с волосами, разметавшимися вокруг лица, словно ветви ивы, каждая прядь покрылась коркой крови. Из распахнутого в ужасе рта на пол камеры капала свежая кровь. А ее красные, заплаканные глаза были прикованы к одной точке.              Ко мне.              Из моего горла вырвался крик, я все смотрела и смотрела, не в силах избавиться от тяжести ее взгляда. Затем она будто потеряла форму, ее тело обмякло и устремилось ко мне. Я поджала колени к груди, спрятав лицо и заткнув уши дрожащими ладонями.              «Хватит! Оставьте меня в покое!»              Мои пальцы запутались в волосах, вырывая их с корнем. Я пыталась сосредоточиться на боли.              «Это не реально, не реально, не реально, не реально, не реально…»              А дальше — тишина.              Она замолкла. Я заставила ее замолчать. После нескольких ударов сердца в полном безмолвии я наконец подняла голову. Кроме темной глади голого бетона ничего больше не было. Мое сердце заколотилось, а дыхание стало поверхностным, когда я попыталась отогнать призрак своих преступлений. Задыхаясь от кашля, я вытерла слезы тыльной стороной ладони.              «Ее больше нет. Не ищи ее».              Я встала и нащупала раковину, используя ее как опору для того, чтобы привести себя в вертикальное положение. Брызги прохладной воды на лицо немного помогли, смывая реальность происходящего, даже если я все еще чувствовала, как что-то капает, капает, капает… Дрожащие пальцы сжали края раковины, когда я заткнула слив пробкой и позволила ей наполниться. Я уставилась в воду, не сводя глаз от черного контура своего отражения. Все не по-настоящему. Это ничем не отличалось от того, что случилось в ванной в мебельном магазине. Зеркало моей собственной вины. Я бормотала одни и те же мысли снова и снова, как мантру, накрывая себя одеялом спокойствия.              «Нужно мыслить ясно».              Смерть этой девушки была не напрасной. Она послужила моему собственному выживанию, и даже если мое сердце все еще пребывало в шоке, а тело готово было сдаться, самое меньшее, что я могла сделать, — так это убедиться, что ее смерть не была напрасной.              «Мне нужно справиться. Нужно выжить, ради нее и ради себя».              Очевидно, что надеяться на Чишию — напрасная затея. Да я и не собиралась. Нет, на этот раз я должна была придумать собственное решение. Но какое?              Вода в раковине блестела в тусклом свете, струившемся свозь решетку окна. Может, я смогу использовать его и создать камеру-обскуру? Я посмотрела на слабо освещенную воду, и мое сердце сжалось. Разумеется, ничего не выйдет: углы просто не подходили для чего-то подобного.              «Так что же еще мне оставалось?»              Я взглянула наверх, заметив блеск перегоревшей лампочки. Если бы я разбила ее, взяла осколок и направила его прямо над раковиной, появился бы шанс увидеть масть в воде. Однако…              

«ЗАПРЕЩЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ — ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОТРАЖАЮЩИХ ПРЕДМЕТОВ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ СВОЮ МАСТЬ».

             Всякая надежда, которая еще теплилась во мне, испарилась. Правила были предельно ясны, а это означало, что воспользоваться лампочкой для того, чтобы в отражении разглядеть масть, было совершенно невозможно. Несмотря на отсутствие света, вода создавала рябь на потолке. Может быть, если я слегка наклонюсь назад над раковиной, я смогу…              «Нет. Я просто загорожу свет».              Но должно же было быть хоть что-то. Я не могла просто сдаться и ждать, пока смерть заберет меня.              Я вспомнила игру, обстановку, правила, каждого из игроков. Для Валета все с самого начала складывалось идеально: группа распалась, пары ополчились друг на друга, а прямо перед тем, как я оказалась в этой камере, я заметила, что Уруми и старик тоже исчезли. Должно быть, погибли в предыдущем раунде. Это здорово сужало круг подозреваемых. А что еще происходило? Я вступила в партнерстве с Бандой и Эндзи, а Чишия общался со мной через печенье…              Печенье.              «Печенье!»              И тут меня осенило. Я упустила одну деталь, которая все это время была у меня под носом. Даже то, как мои партнеры внезапно отвернулись от меня, то, когда они приступили к своему плану… Теперь все это стало ясным как день. Я не могла не рассмеяться, удивляясь, почему я не заметила этого раньше.              Эта информация… Придется к ней прибегнуть, если я хочу выбраться отсюда живой и здоровой. Я прокрутила в голове все, что знала до сих пор, решая, как лучше распорядиться этим знанием. В конце концов, у меня оставалось не так много времени. Если моя догадка верна, он скоро придет ко мне. Оставалось только ждать.              И я ждала. Сидя в темноте своей камеры, я мысленно репетировала речь на японском, продумывая несколько заготовленных предложений, чтобы не ошибиться. Я всматривалась в крошечное окошко двери, и ждала, ждала, точно зная, что в конце концов он появится.              «Должен был появиться».              И точно, прошло, наверное, пятнадцать — нет, двадцать — минут, когда по блоку камеры зазвучали шаги, становясь все громче и громче. Я встала и стала ждать у двери, пока через маленькое окошко не показалось знакомое лицо. Он сразу же заметил меня.              — Банда.              Его взгляд по-прежнему вгонял меня в дрожь. — Ты ждала меня.              Я не ощущала уверенности в своем японском, но даже если бы я перепутала пару времен, смысл все равно передался бы. Если я буду говорить небольшими предложениями, все будет в порядке.              — У меня было предчувствие, что ты навестишь меня до конца раунда.              После нескольких минут молчания он произнес: — Забавно, что все остальные были так сосредоточены на тебе, что не задались вопросом о том, что мы солгали тебе о масти. Страх поистине ослепляет. Ты, наверное, думаешь, что я — Валет.              Его слова пронзили меня холодом. И то, как он ронял их — таким низким, ровным тоном, как будто ему нравилась паника и хаос этой игры… Мне пришлось подавить свой страх.              — Я знаю, что ты не Валет, даже если ты мне солгал.              — Почему ты так говоришь?              — Потому что по какой-то причине, — сказала я, — я нужна тебе живой. Не знаю точно почему, но мы оба знаем, что это правда.              — Понятно, — впервые его глаза сверкнули холодным весельем. — Но даже если ты говоришь правду и ты не Валет, кто скажет, что ты не одна их этих граждан? Ты единственная в этой игре, кто не совсем вписывается, и не только потому, что ты иностранка. Возможно, я хочу, чтобы ты осталась в живых, потому что это может быть занятно — достать информацию об этом мире.              Я постаралась сохранить покерфейс. Прочесть между строк не составило труда. Если судить по мертвому выражению его лица, он, вероятно, наслаждался мыслью о пытках. Собравшись с силами, я ответила:              — Идея интересная, но я не одна из граждан.              — Тогда так, — сказал он. — Если ты не гражданин, и не Валет, тогда почему я должен заботиться о том, чтобы сохранить тебе жизнь?              И вот оно, мое финальное предложение. Моя сделка.              — Потому что я знаю, кто Валет.              Что-то изменилось в его поведении. Лишь на долю секунды, так что я чуть не пропустила этот момент. Но это значило, что я застала его врасплох. Другими словами, Банда еще не выяснил личность Джека. Преимущество было за мной.              — Это еще не все, — продолжила я. — Я знаю о твоем тайном партнерстве с господином Ябой.              Банда слегка усмехнулся:              — Никакого тайного партнерства у меня с ним нет.              — Нет, есть, — я приблизилась к окну, пока не оказался лицом к лицу с Бандой. — И тебе следует знать, что Валет на него нацелился.              В течение нескольких долгих секунд он хранил молчание. Я видела, как он обдумывает сказанное, пытаясь понять, говорю ли я правду или лгу ему в лицо. Однако у него не было другого выхода, кроме как выслушать меня. Яба был его безотказной защитой, запасным планом на случай, если Эндзи солжет ему. И без меня в качестве партнера, он не мог потерять Ябу. Если бы он позволил мне умереть, Валет нацелился бы на Ябу, и Банда остался бы без страховки. Точно так же, если бы он ушел сейчас и позволил Валету убить Ябу, ему пришлось бы оставить меня в живых в роли запасного соратника.              — Как ты узнала, что мы партнеры? — тихо спросил Банда.              Я покачала головой. Мне нужно было что-то осязаемое взамен.              — Сначала скажи мне масть.              — Нет.              — Сперва скажи мне масть, — я твердо стояла на своем, — а потом я тебе расскажу.              Он тихонько хмыкнул, на его губах заиграла легкая улыбка. — С тобой непросто, — сказал он. — Повернись.              «Да!»              Я развернулась на пятках и откинула волосы назад, демонстрируя ему свой ошейник.              — Пика.              Вернув волосы на место и снова повернувшись к нему лицом, я наконец-то ответила на его вопрос, медленно проговаривая слова, чтобы не споткнуться на сложных для произношения и непривычных словах.              — Я заметила это с самого начала, — сказала я. — Каждый раз, когда ты выходил в туалет, я встречала Котоко в одиночестве. Если она оставалась одна, значит, Яба тоже был в туалете. Он никогда от нее не отходит, и я уверена, что ей не разрешается разговаривать с кем-то еще.              Банда медленно кивнул:              — Занимательно. Но ты пока не сказала мне, кто же Валет, и как именно он нацелился на Ябу.              Я снова покачала головой:              — Я расскажу. Только не сейчас.              Банда подошел к окну вплотную, и его темные глаза впились в мои, выискивая хоть что-то. Я выдержала его взгляд, не желая отступать. Я не позволю ему взять эту сделку в свои руки. Не дам ему управлять мной.              

«ЧАС ПОЧТИ ИСТЕК. ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЙДИТЕ В КАМЕРЫ».

             Банда проигнорировал объявление, сохраняя самообладание. Казалось, мы зашли в тупик, пока он наконец не вздохнул.               — Расскажешь в следующем раунде, — сказал он. Затем, отступив от двери, он ушел.              Я испустила протяжный вздох. Пусть он не был гангстером или хотя бы громилой вроде Агуни, Банда внушал страх сам по себе. Одному Богу известно, чего он хотел от меня, но сейчас это не имело значения. Пока я нужна ему живой, я могу использовать это в своих интересах.              Пока я расхаживала по камере взад-вперед, пытаясь стряхнуть с себя нервное напряжение, новая тень внезапно заслонила свет из окна.              — Правда, что ты можешь быть Валетом?              Шелест знакомого голоса всколыхнул во мне что-то, но после всего, что произошло в этой игре, я не почувствовала ничего, кроме неприязни. Я повернулась, увидела хитрую ухмылку Чишии, и мне захотелось врезать ему прямо по лицу. Мне потребовались все мои силы и внутреннее спокойствие, чтобы не накричать на него в ту же секунду. Пользы от этого было бы мало.              — Я не Валет, — сказала я, прекрасно отыгрывая свою роль, как раз в тот момент, когда Ободок и Очки вошли в камеру, кидая нервные взгляды на меня и Чишию.              — Хм, — он наклонил голову с тем же знающим выражением. — Если ты не Валет Червей, тогда ты наверняка одна из тех граждан. Может, Валет Пик?              Хотя присутствие Чишии пришлось весьма кстати для того, чтобы подтвердить мою масть, я абсолютно и полностью не нуждалась в его участии.              — Какая разница, — пробормотала я. — Просто оставь меня в покое.              

«ПРИШЛО ВРЕМЯ ВЫСКАЗАТЬ СВОИ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ. ПРОШУ ВСЕХ ПРОЙТИ В КАМЕРЫ. ПО ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ В КАМЕРУ, ПОЖАЛУЙСТА».

             Чишия окинул меня пристальным взглядом. Необходимости в нем не было. Его тайное послание уже дошло до получателя, и мне не нужно было, чтобы он смотрел на меня вот так, свысока. От этого становилось только больнее.              Все, что я смогла выдавить из себя в ответ, так это:              — Пожалуйста, присмотри за Иппэем. Не жертвуй им.              Чишия выглядел слегка позабавленным. И даже не удостоив меня ответом, он ушел искать пустую камеру.              Одно дело — ударить в спину меня, но Иппэй не заслуживал того, чтобы его так использовали. Несмотря на то, что мы были знакомы совсем недолго, я уже видела в нем чистое добро. Он заслуживал победы, возвращения домой и возможности насладиться свободой и лучами солнца на своем лице.              Я прислонилась к раковине, терпеливо ожидая.              

«ПОЖАЛУЙСТА, ОЗВУЧЬТЕ СВОЮ ДОГАДКУ».

      

      Меня утешала уверенность в том, что я переживу хотя бы этот раунд.              — スペード, — сказала я. Пика.              Ожидание в темноте показалось мне гораздо более сюрреалистичным, но, конечно, гудок прозвучал довольно скоро. Замок издал скрежещущий звук, показывая, что что-то блокирует дверь снаружи. Чтобы убедиться в этом, я проверила ручку. Как и ожидалось, она осталась запертой. Однако я услышала скрипы из других камер и шепот, когда другие игроки выходили и осматривали свое окружение. Через окошко в двери я разглядела Ябу, Котоко, Банду, Эндзи, Чишию и Иппэя.              «Очки и Ободок..?»              Должно быть, они солгали друг другу. Теперь, когда они вышли из игры, прошло не так много времени, прежде чем Валет сделал свой ход. В конце концов, когда в игре останется всего несколько сильных партнеров, ему придется перейти в наступление, чтобы закончить игру.              Но я ничего не могла поделать прямо сейчас. Все, что мне оставалось, — так это ждать возвращения Банды. В этой темной камере времени не существовало, но за ее пределами оно подходило к концу.