Учитель

*** Ладно, прогуливать занятия мистера Бана, может и не лучшая идея, но Хенджин не готов с ним встречаться ни морально ни физически. Так как хрен его знает, как его организм теперь поведет себя рядом с этим альфой. Который ему вроде как и нравится, ведь сразу понравился, но истинность и бесячесть физрука портит всё. Абсолютно всё. Самым первым портится настроение. Особенно, когда на Хенджина словно мухи начинают "слетаться" все те альфы, что до этого его в упор не замечали, даже те, что постоянно издевались над его "отсталостью". Черт бы их побрал, эти феромоны. Спасением, как и всегда, становятся танцы. Лишь растворяясь в музыке и движениях, Хенджин забывает обо всех проблемах, забывает о том, что он омега, что он старший сын и брат, на которого постоянно давят своими ожиданиями, он остается просто самим собой - Хваном Хенджином. Он даже почти забывает про своего "истинного учителя". Почти. Ведь теперь даже музыка напоминает об этом альфе. Ведь Хенджин, сам того не желая, теперь чувствует больше, гораздо больше, чем понимает. Учитель Ли хвалит, говорит, что Хенджин стал лучше чувствовать музыку и передавать эмоции, даже предлагает дать рекомендации для поступления в его университет. Его брат, что занимается с ними, и с которым Хенджин вроде как подружился, тоже неожиданно начинает подбадривать больше обычного. Феликс, конечно, в принципе, добрый, но видимо Хенджин выглядит слишком уж жалко. Оно и понятно, он уже которую неделю нормально не спит, да и питается через раз. Как ещё умудряется нормально учится, загадка. Ведь все мысли то и дело возвращаются к "противному мистеру Бану". Иногда настолько позорно хочется его просто увидеть, что Хенджин почти сдается, хотя каждый раз, даже просто заметив его фигуру вдалеке, убегает так быстро, что только пятки сверкают. Если бы были соревнования или нормативы по "забегам от бесячего истинного", Хван Хенджин был бы чемпионом. Когда он начинает скучать по мистеру Бану, Хенджин сам не понимает, понимает только то, что его сердце готово вот-вот разорваться на части от непонимания всего того, что с ним происходит. Даже родители замечают, что с ним "что-то не так", благо от них удается отболтаться волнением перед предстоящим выступлением и сильными нагрузками в школе. Больше они не лезут, а вот Чонин всё и сам быстро понимает, малыш то умный и догадливый, от него не отболтаешься. Правда, на то он малыш и умный, что первое время сам не лезет, видимо ждет инициативы от Хенджина. Вот только с этой самой инициативой у Хвана старшего основательные проблемы, он понятия не имеет, как начать подобный разговор даже с самим собой не то, что с кем-то другим. Выступление с танцевальной группой подкрадывается как-то незаметно, хотя Хенджин едва ли вообще что-то замечает. Он намеренно старается не замечать ничего, кроме того маленького списка, что составил в своей голове. Танцы, учеба, дом. Всё, лишь бы не думать о мистере Бане, вот только не думать о нем не получается. Даже в клубе перед выходом на сцену Хенджину кажется, что он видел учителя в зале. Вот только ему не кажется. Как только он выходит на сцену, его взгляд сталкивается с пронзительным взглядом истинного. Тот стоит в самом центре толпы, но Хван видит только его, он танцует только для него, он танцует так, как никогда в жизни не танцевал. Хенджину кажется, что он летает, то едва касается пола, то падает на него, словно хочет разбиться. Когда музыка заканчивается, мир внутри парня взрывается, когда Хенджин видит, как мистер Бан разворачивается и скрывается в толпе. Хенджин ему не нужен. Он не нужен собственному истинному. Он столько от него бегал. А зачем? Чтобы узнать, что и не надо было? Сердце рассыпается, как и сам Хенджин, что моментально скрывается закулисами, не обращая никакого внимания на овации зала. Хенджин уже давно привык, что его не воспринимают как равного, обзывают дефектным, неправильным, слишком ярким, неудобным, не таким. Ему уже давно не больно. Тогда почему сейчас ему хочется умереть? Из-за того, что это его истинный? Или из-за того, что это мистер Бан, который ему действительно нравится? Да, как бы Хенджину не хотелось это отрицать, он смирился с тем фактом, что "бесячий учитель" ему на самом деле нравится, очень нравится, и Хвану уже почти всё равно, в истинности тут дело или нет. Слишком больно. Хенджина словно магнитом тянет к бару. Спиртное ведь приглушает боль? Так? Хван никогда не был ни пай мальчиком, ни заядлым фанатом алкоголя, но светлых мыслей в голове нет, как и светлых чувств в сердце, так что сегодня лучший день, чтобы напиться. Он высокий, а в "боевом макияже" для выступлений выглядит старше, так что документы у него даже не спрашивают. Когда перед Хваном уже стоит приличное количество пустых стопок, а голову уже конкретно "ведет", он ощущает руку на своей талии и тут же разворачивается, чтобы дать в морду нежданному ухажеру, настроение как раз для того, чтобы подраться. Вот только занесенная для удара рука безвольно опускается, когда Хенджин видит лицо своего истинного прямо перед собой. И вместо удара... Хенджин обнимает мистера Бана, едва ли не плача. Он так скучал, даже по бесконечным замечаниям, что ему самому перед собой стыдно. Хенджин почти уверен, что его сейчас оттолкнут, потому прижимается как можно крепче, утыкаясь носом в шею "любимого бесячего учителя", пытаясь впитать и запомнить его аромат как можно лучше, хотя вряд ли Хенджин когда-либо сможет его забыть. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, Хенджина обнимают в ответ, осторожно гладя по спине. От шока Хван отодвигается и удивленно смотрит на мистера Бана, что не выглядит ни злым, ни равнодушным, скорее обеспокоенным. Хенджин с трудом фокусирует взгляд на глазах, обводит зрением идеальные скулы, крупный нос и "спотыкается" на губах, что с первого взгляда, с самой первой встречи, не дают ему покоя. Хван нервно сглатывает и, пока внезапная смелость не отпустила, касается желанных губ своими, и этот поцелуй пьянит сильнее, чем весь алкоголь, что уже в Хенджине, вместе взятый. Поцелуй заканчивается даже толком не начавшись, потому что Хенджина "вырубает", он чувствует лишь крепкие руки, что продолжают держать его, и гул голосов вокруг, что постепенно затихает.