Учитель

*** Чан и не подозревал, что может быть таким. Нежным. Заботливым. Любящим в конце концов. Но с этим омегой Чан сам себе не перестает удивляться. Его кидает из стороны в сторону, то вверх, то вниз, то вообще куда-то вбок, как на каком-то непонятном аттракционе. И, к собственному удивлению, это Чану нравится. Чану нравится осторожно прижимать к себе спящего омегу в такси, Чану нравится подниматься в свою квартиру не в одиночку, нравится, когда истинный его, пусть и неосознанно, но крепко обнимает, пока Чан помогает тому улечься на своей кровати. Если бы несколько месяцев назад кто-то сказал Чану, что он с таким удовольствием будет возиться с пьяным юным созданием, то альфа черта с два бы поверил. Но вот он тут, как влюбленный дурак, любуется, как Хван пускает слюни на его подушку. Хотя почему как? Бан и есть влюбленный дурак, круглый и безнадежный. Как давно он готовил себе завтрак? Кажется, месяца три назад. Но сейчас он чуть ли не впервые в жизни старается сделать всё как можно более правильно, и речь не только о яичнице. Да, он позволил себе слабость, приблизился к омеге, потому что устал сражаться с самим собой. И если с пресловутой предначертанностью, хоть и трудно, но всё же можно бороться. То, что делать с собственными искренними чувствами? Чан сделал шаг навстречу, но следующий шаг он отдаст юноше, тот сам должен решить, нужен ли ему такой истинный. Бан думает, что вряд ли, но у Хвана может быть другое мнение. Чан хочет надеяться, что оно будет другим. Впервые за долгое время он хочет надеяться хоть на что-то хорошее. Хван Хенджин очень похож на "что-то хорошее", он уже делает Чана лучше. Даже растрепанный с похмелья, со слегка смазанным сценическим макияжем, этот омега кажется Чану самым очаровательным созданием на свете, а от хриплого "Мистер Бан" прилично так ведет от возбуждения. Наверное, всё же стоило принять подавители, так как собственный усилившийся запах начинает першить где-то в горле. - Доброе утро. - сдуру ляпает Чан, только потом понимая, что для парня оно никакое не доброе. Потому тут же исправляется, опуская на поверхность стола воду с обезболивающим. - Выпей, станет полегче. И пока Хван с жадностью глотает "спасительную жидкость", Чан заставляет себя заняться завтраком, хотя от соблазнительной картины сложно оторвать взгляд. Хочется от души долбануть себя сковородкой, так как от собственного всё ещё усиливающегося аромата уже начинает тошнить, но пугать своими действиями Хвана не хочется, так что сковородка осторожно опускается в раковину, а тарелки с яичницей на стол, пока Чан молча продолжает отчаянную борьбу с собственными феромонами. - А... - мило, по мнению Бана, смущается юноша, старательно отводя взгляд, пока не останавливает его на своей тарелке. - Я... не напиваюсь... так... обычно. - произносит он, кажется, яичнице, заставляя Чана невольно улыбнуться. - Извините, за неудобства. - Ничего страшного. - не думая выдает Чан, продолжая улыбаться как идиот, хотя и чуть сбавляет яркость своего "идиотизма", когда омега всё же поднимает взгляд. - Со всеми бывает. Чан продолжает любоваться удивленным выражение прекрасного лица, округлившимися глазами, приоткрытыми пухлыми губами, что сейчас вызывают не самые невинные мысли, вплоть до того момента, как первые слезы стекают по слегка припухшим щекам, а с манящих губ срывается первый всхлип. - Ей. - тут же подрывается с места Чан, инстинктивно желая защитить, помочь. - Что случилось? Хван? - сердце сжимается от боли. Неужели он уже успел чем-то обидеть парня? То есть, наверняка, успел. Но чем? Что он может сделать? Что он должен сделать? Чан хочет заглянуть в глаза. Надеясь "прочитать" ответ? Возможно. Но больше, чтобы убедиться, что всё не слишком плохо. Хотя, что в их случае считать плохим? А что хорошим? Чан не знает, но всё же тянется рукой к острому подбородку уже мокрому от слёз. Но в тот же момент юноша подскакивает словно ужаленный. "Я ему настолько неприятен?" проносится тут же в голове Бана, но закончить эту мысль альфа себе на дает. Сейчас важнее убедиться, что с парнем всё в порядке. Собственные комплексы подождут. Омега останавливается у входной двери, Чан в паре шагов позади. - Я... - шепчет парень сквозь слезы. - Я не могу... Чего он не может? Видеть Чана? Находиться рядом с ним? Чувствовать его прикосновения? Альфе страшно даже предположить. Слишком больно от любого из вариантов. Да, он обещал себе смирится с любой болью от этого мальчишки, но никто не говорил, что это будет легко. - Мне нужно время. - срывающимся голосом, наконец, вырывает Чана из мыслей его омега, после чего сам вырывается из его квартиры. Время. Ему нужно время. Чан готов отдать этому парню всё время мира, не только своё. Но для чего?