Непарная пара

*15* Валяющийся в прихожей рюкзак герцогини навел Лиахима мысль, что она вернулась домой незадолго до него. Второй мыслью стало осознание, что несмотря на от природы медленный рост волос на лице, ему следует депилятором пользоваться чаще. На третью мысль его уже просто не хватило – мозг взорвался, поскольку с криком «Любимая!» повисшая на шее девушка впилась в губы Лиахима. Правда она тут же оторвалась и сквозь зубы прошептала отрезвляюще-требовательное «Играем!», но оно не исправило нанесенный разуму ущерб. Руки зажили своей жизнью, охватив плотнее девичий стан. В нос ударил небожественный аромат пота и грязи, но покореженное внезапной близостью сознание, просмаковав его естественность, все равно пришло в голодно-радостное возбуждение. Глаза сфокусировались на ее губах, чей вкус остался маняще нераспробованным... До исправления этой вопиющей несправедливости оставалось полмгновения, когда в голову неожиданно вбуравился мужской голос: – Надеюсь при мне вы не будете вытворять непотребных безумств? Рык собственника, завибрировавший в горле Лиахима, остался невыпущенным, только из-за того, что Анири, резко развернувшись в его объятьях первой дала ответ стоящему в дверях гостиной вторженцу: – С каких это пор, Най, легкий приветственный поцелуй любимой в своем доме стал считаться непотребством? – Слишком внезапной любимой, – подчеркнуто холодным тоном произнес гость, складывая руки на груди. Лишенный каких-либо ярких украшений темно-синий френч придавал его осуждению налет монументальности. – Тебе-то какое дело до нашей внезапности? – Мне есть дело до всего, что касается твоей безопасности. С чего вдруг такая внезапная любовь? Приворот? – Чего-нибудь пооригинальнее не смог придумать, чем эти прабабушкины сказки? – Ну, конечном сказки. И вещества, облегчающие внушение – это тоже сказки, да? – Най, может тебе переаттестацию пройти, а? Вроде спец по наркотикам, которым ты как бы являешься, должен знать, как ведет себя человек под дозой. – Вот как специалист, я тебе и замечу, что индивидуальная реакция на хорошо известные вещества не такое уж редкое явление. А еще есть колдуны-кустарники, которые такого намешать могут, что табун химиков с дипломом не разгребет. – То есть, то, что я веду себя, как всегда, и глаза как у лягухи не выпучиваются, тобой не учитывается? – Мной учитывается все. В том числе и то, что твоя кухарка не выпускает тебя из рук. Лиахим, только в этот момент осознал, что по-прежнему прижимает девушку к себе, удерживая ее за талию. Он тут же поспешил ее выпустить. Однако Анири успела поймать его пальцы. – Это-то тут причем? – спросила она, демонстративно складывая руки «любимой» у себя на животе и накрывая их своими ладонями. – Через физический контакт, внушение легче. – Физический контакт с чем? С тазобедренным суставом? Най, ты в своем уме такое говорить? Или ты считаешь, что я подобно светским клушкам приду в трепет от слова «внушение», сразу забыв об экспериментах Тускаска? Или сам о них забыл? Так сходи к исследователям-менталистам, они тебя просветят и об ограниченности внушения, и о том, что руки при внушении нужно держать поближе к мозгу, а не к заднице! – Тебе напомнить о других экспериментах, в которых оказывалось влияние на внутренние органы? – Най, я поражена до глубины души. Ты столько всего накрутил только для того, чтоб сказать, что я думаю не тем местом. – Обычно такое говорят мужчинам, – буркнул Лиахим, одновременно пытаясь доказать себе обратное. Анири сумела взглянуть на него через плечо: – Правильно. А влюбленные девочки вообще не думают, поскольку у них мужская думалка отсутствует. Но это мы с тобой попозже без посторонних обсудим, – она нежно погладила «возлюбленную» по руке, – вот только как нам быть с Наем? Может ему крови накапать на проверку? – А стоит ли? – проворчал Лиахим. – Почему нет? – Ну хотя бы потому, что твой Най... – Для тебя...– резко «каркнул» гость, и видимо, осознав, что прозвучал «не по-человечески», слегка закашлялся, вроде как прочищая горло. Он даже легко постучал себя по груди, изобразив «досадную неприятность». Необманувшиеся зрители в ответ продемонстрировали вежливое сочувствие. – Для тебя, кухарка Лиара, – гораздо более спокойным тоном произнес мужчина, – я не какой-то Най, а маркиз Иискам. – Прошу прощения, ваше сиятельство, – с положенным смирением в голосе произнес Лиахим, но при этом не делая даже попытки выпустить из своих рук герцогиню, – наша встреча произошла столь стремительно, что у меня не было возможности узнать ваше имя и титул, – после чего снова посмотрел на Анири, – ящерка, дело в том, что господин маркиз, которого ты называешь Най... Названный громко скрипнул зубами, а в глазах магички мелькнуло радостное одобрение. –... не учел более простых вариантов. Например, я шантажирую тебя. – Чем ты можешь меня шантажировать? – Не знаю, но согласись, шантаж в сотни раз проще организовать, чем влиять на твои действия с помощью неизвестных веществ, да еще ментально воздействуя на твои внутренние органы. – Пфы, – фыркнула герцогиня, почти полностью, разворачиваясь к «любовнице», – это уж точно! – Другой вариант, – вошел во вкус игры Лиахим, – господин маркиз вполне мог предположить, что ты просто дурачишь его... Довольно острый ноготь девушки незаметно для стороннего наблюдателя впился в руку, недобро предупреждая о границах дозволенного. Одновременно Анири, картинно похлопав глазками, произнесла с обидой: – Ты не веришь в мои чувства? – Ну кто тебе такое сказал? – ответил Лиахим, а затем неожиданно для себя чмокнул девушку в нос. Мгновение спустя, увидев огромное удивление в глазах магички, он уверился, что все сделал намеренно. Оно конечно, не тянуло на полное отмщение за подставу с обниманием, но хотя бы слегка утешало тем, что «огрызнулся в ответ». – Мы ведь не говорим о вере в чувства, а только говорим о возможности предположить, – произнес он с невольной игривостью. Однако боевичка уже справилась с удивлением и подхватила игру: – И конечно, он не мог предположить, что мне может быть просто одиноко. Лия, это так несправедливо с его стороны! Маркиз громким хмыканьем привлек к себе внимание и, поймав взгляд девушки, саркастически поинтересовался: – Тебе одиноко? Той, что разгоняла всех и вся, рыча, чтоб оставили ее в покое, одиноко? Анири снова развернулась к гостю: – Важно не сколько людей тебя окружает, а сколько тебя понимает. – То есть она, – короткий взгляд в сторону Лиахима, – тебя понимает? – Да, – Анири подтверждающе кивнула головой. – Эта...– маркиз несколько замялся, ища вежливое, но одновременно принижающее слово, – эта... – Девушка, – подсказала герцогиня. – Кухарка, – выкрутился мужчина, – даже ученица кухарки, и она тебя понимает? – Представь себе. – Не представлю. Вы совершенно не совмещаетесь для какого-то понимания. Все равно что в пару сапогу взять тапок. – И то, и другое обувь. – Но ходить в такой паре практически невозможно. Это совершенно непарные вещи. – Да, вот такая мы непарная пара. – Я скорей поверю в наркотики или, как сказала твоя непарная, в желание позлить меня. – Другого от тебя и не жду. – Что, даже не будешь доказывать, как я не прав? – Зачем? Ты ведь все равно не поверишь, какая Лиара замечательная. Как приятно просто посидеть рядом с ней, ощущая ее надежность и защиту. Как весело дурачиться вместе с ней, не боясь, что она подумает что-то не так. Что ей можно, не скрываясь, все-все рассказать, и что даже если она несогласна, то все равно будет со мной. И как приятно, когда она заботится о тебе. И что в разы приятнее заботиться о ней. Только, повторюсь, ты не поверишь-не поймешь. Твое же мнение о наших с ней отношениях меня совершенно не волнует. Потому что это мой внутренний мир, а не твой. Почувствовав, что именно сейчас Анири действительно нужна поддержка, Лиахим крепче прижал Анири к себе, и ощутил, как она доверчиво прижалась к нему, легким пожатием руки обозначив благодарность. С другой стороны, в нем бушевали порывы гневно оттолкнуть ее от себя: слишком болезненно зацепило то, что, прикрываясь им, говорилось не о нем. С точки зрения разума рассказывающая о своей Джассе Анири поступила абсолютно правильно. Но ее слова разбудили в нем эмоциональную жажду услышать подобное о себе. Или чтоб у него самого появилось основание сказать подобное... Он сам еще не разобрался чего ему хочется больше. Зато отметил с иррациональной мстительностью, что его желание сфокусировано не на герцогине, а на некой абстрактной девушке. Подозревая, что на его лице может отразиться что-то неуместное, Лиахим слегка опустил голову, укрывшись волосами девушки от случайных взглядов. Анири говорила, а он слушал и выкристаллизовывал совершенные грани своей мечты. Все же остальное уходило на второй план. Девичье тело под его пальцами по-прежнему дарило приятное волнение, но уже хотелось чувств, а не просто физических ощущений. В нем усилилось ощущение временности отношений с герцогиней, значительно остудив влечение к ней. Маркиза, по-прежнему стоявшего в дверях гостиной, высказанное магичкой тоже не оставило равнодушным. Его глаза сверкнули злобной жестокостью, а лицо словно заострилось, придав ему схожесть с готовым к нападению хищником. Еще мгновение и он вцепится в жертву... Однако его голос прозвучал очень ровно: – Похоже, ни о какой рациональности речь не идет. – Ты сам любишь поучать об иррациональности чувств. – Но они не должны отменять разум! Появилась у тебя потребность целовать ножищи кухарки – целуй в свое удовольствие. Однако твой разум должен забить тревогу из-за внезапности появления такой потребности. – Мой разум в курсе как появились мои нынешние потребности. – Да? Так расскажи. Успокой меня. – Зачем? Моя жизнь, чувства и уж тем более тайны совершенно не предназначены для твоего утешения-успокоения. Ты, безусловно, мой давний знакомый и присматриваешь за мной по просьбе семьи, но, по сути, ты совершенно посторонний человек... Хотя нет, я отношусь к тебе гораздо лучше, чем к случайному постороннему. Но не более того. – Что ж... – маркиз слегка сместил взгляд, надевая маску отрешенной от происходящего озабоченной задумчивости, – похоже у тебя нет никаких аргументов, способных успокоить меня... – Все, как всегда, Най: ты слышишь, что хочешь услышать, но не то, что я тебе говорю. Мужчина никак внешне не отреагировал на реплику герцогини и закончил свою мысль: –...Я остаюсь при своем мнении. Однако вынужден отступить, так как сейчас тебя не переубедить. Ты просто не способна критически осмыслить происходящее. Соответственно, диалог становится бессмысленным. Жаль, но... – он посмотрел прямо в глаза Анири, – Прошу простить, но я не останусь на ужин. Понадоблюсь – ты знаешь, как меня найти. Не говоря больше ни слова, он пересек холл, и, кивнув, вышел из дома.