Непарная пара

*18* Погода начала портиться буквально на следующий день после состоявшегося чаепития у герцогини. Природа, словно решив напомнить, что каникулы остались позади, сильными дождями загнала даже самых неугомонных студентов в классы и библиотеки. Спустя пять дней казавшиеся нескончаемыми ливни сменились промозглыми туманом, который изголодавшаяся по суши душа Лиахима восприняла как божественный дар. Шагая домой после занятий, он буквально наслаждался, что не приходится прорываться сквозь водяные потоки, швыряемых в лицо ледяным ветром. А ведь еще вчера... А уж позавчера... А позапозавчера... Постепенно его воспоминания подобрались к «изначальной» грозе, а от нее невольно скользнули к самому чаепитию, которое, к его тайному разочарованию, прошло без эксцессов. Даже появление двух дополнительных участников, ожидаемого Огрупа и, совершенно неожиданного, преподавателя химии Иртсимека, не создало никакой деструктивной силы. Собственно первому из них ребята из группы магички на правах репетиторов дали задание понять, чем отличается беседа с городскими барышнями от болтовни с деревенскими девками, попутно добавив, что если по его вине чаепития прекратятся, то он может забыть об участии в их команде. Угроза произвела должное впечатление. Однако в гораздо большей степени на парня подействовало угощение. Привыкший к простой сытной пище Огруп испытал сначала эстетический, а потом вкусовой шок. Как он сказал в конце, в академию стоило поступить, уже только за то, чтоб попасть на чаепитие с такими волшебными вкусностями. Девочки польщенно похихикали, а парни зачли ему урок. А вот какими судьбами принесло на порог герцогини ее соседа-химика никто из хозяев так и не понял. Вернее, никто не поверил его словам, что он от усталости после тяжелой поездки просто перепутал дороги. И почему-то от той же самой усталости, увидев в доме праздник, не озадачился проверкой адреса, а пошел разбираться с наглыми гостями. В свою очередь, Лиахим был уверен, что кто-нибудь из родителей девочек обязательно пришлет человека для проверки «чаепития». Поэтому, увидев на пороге цивильно одетого мужчину, интересующегося их вечеринкой, настойчиво пригласил его к столу, чтоб тот лично убедился, как все чинно и благородно все организовано. Позже, узнав, кто с удовольствием уминает сытные сэндвичи (все же для парней нужно что-то повесомей воздушных печенюшек), он решил, что химик просто нашел место, где можно быстро поесть после дороги. Анири же считала, что даже нелюдимому раздражительному ученому порой нужна компания, точнее, аудитория для выслушивания его едких замечаний в адрес студентов, коллег, академии, учебных планов, финансирования, ученых и науки в целом. Иртсимек, по ее словам, просто жаждал добраться до чьих-нибудь ушей. И как ни странно, он нашел желаемое в лице Энты. Сбежавшая от них Мияни сказала, что лично ей чуть дурно не сделалось от преподавательской ядовитости в сочетании с именами и химическими названиями. А вот Энта в некотором роде получала удовольствие, поскольку собеседник не только не сбегал от ее прямолинейных замечаний, но и горячо их поддерживал. В общем все прошло настолько благополучно, что даже Лиахим, тихо мечтавший найти причину для прекращения подобных посиделок, не смог ни к чему придраться. В итоге чаепитие стало вехой…после которой началась обыденная жизнь. В училище девочки словно забыли о нестандартной личной жизни их старосты. В университете же все, кто стремился познакомиться с новой кухаркой герцогини либо уже организовали встречу, либо, отложил до наступления погожих дней... А там, как надеялся Лиахим, новость о кухарке-любовнице герцогини потеряет свою остроту, уступив первенство каким-нибудь свежим новостям студенческой жизни. На постоянной же основе он встречался с Русом, да Огрупом. Первый, мокрый и перепачканный, появлялся с продуктами вскорости после прихода Лиахима домой. Однообразно как бы шутил, пытался вызвать сочувствие причитаниями по поводу мытарств под дождем, затем намекал то ли на свою крутизну, то ли ум, после чего согласовывал заказ на следующий день и уходил. Огруп появлялся значительно позже и всегда в сопровождении кого-то из одногруппников Анири. Лиахим, как правило в это время уже занимался готовкой, из-за чего математические объяснения наглядно иллюстрировались продуктово-рецептурными примерами, а усердная качественная работа стимулировалась перекусом в конце урока. Огрупу всего один раз хватило остаться без еды, чтоб начать ответственнее относиться к занятиям. Сопровождающий же как правило не дожидался окончания занятия. Лиахим не спрашивал подробностей о причинах конвоирования, но подозревал, что ноги росли из попытки какого-то остряка окрестить Огрупа сыночком герцогини. Саму девушку подобные насмешки совершенно не трогали. Подчиненные же боевички отреагировали довольно своеобразно – официально присвоили ее подшефному звание «сына полка». В принципе, они магичку и до этого нередко в неформальной обстановке называли мамочкой, как признание ее командирских заслуг, что вполне укладывалось в военные обычаи (с поправкой на пол, разумеется). Теперь же, по словам зама Анири Стирка, любой насмешничающий по поводу материнства боевички, только подчеркивал ее заслуженный высокий статус. Для Лиахима такое объяснение ничего толком не объяснило, но желание вникать в детали не возникло. Хотят следовать своим традициям, пусть следуют. Однако кое-что озадачивало, поскольку никакие обычаи-традиции не предусматривали прозвищ для кухарки командира. Тем не менее его не обошли вниманием, и с подачи заводилы-острослова Китча одарили Лиахима званием нянюшки. Теперь любой из группы Анири, появляясь по какой-либо причине у них дома, обязательно забегал на кухню со словами: «Нянюшка, что вкусненького у тебя есть?». Решив, что подобное обращение играет на руку его прикрытию, Лиахим взялся отрабатывать роль ворчливой, но заботливой кухарки, и буквально за пару дней втянулся в игру. Теперь дорогу к дому он невольно начинал с планирования готовки для Огрупа, его сопровождающего и, естественно герцогини... Хотя с ней-то Лиахим был менее заботливой и менее кухаркой, демонстрируя ворчливую неуживчивость. Впрочем, он подозревал, что Анири не только чувствует наигранность его поведения, но и усталость от этой роли. Однако изменению его поведения препятствовала суровая реальность под названием «модное женское нижнее белье» ... Лиахим тяжело вздохнул. Долгое отсутствие женской ласки в жизни бывшего графского наследника само по себе было сильным испытанием, которое усложнилось соседством «впритирку» с девушкой, соответствующей лицом и телом, его вкусовым предпочтениям. Но он справлялся. Даже после ночных откровений, когда Анири открылась совершенно с неожиданной стороны, ему удалось придушить в себе все порывы томящейся мужской души. И тут такой подлый удар. А ведь казалось, за годы своего совсем непуританского юношества он вдоволь насмотрелся-напробовался всякого разного как у элитных профессионалок, так и у продвинутых любительниц, однако оказался совершенно не готов к модной штучке. Причем сами из себя нательные штанишки ровно ничего не представляли. Простая тряпка... Ну не совсем простая – дорогая, мягкая шелковистая, но никаких вышивок или кружев. Ни малейшего намека на вычурность. Вот только длина штанин очень короткая. Буквально на три пальца опускались ниже их соединения. Но в целом очень незатейливо. Тем не менее, Анири в них выглядела абсолютно завораживающе. Шибало в разы сильней, чем от явления той же магички голышом. Вернее, когда девушка, выскочив из ванной комнаты за забытой пижамой, заметалась по спальне, Лиахим, без усилий привычно сконцентрировавшись на получении эстетического удовольствия, не испытал никакого дискомфорта. Однако с торчевыми штанишками отработанный за два года метод не срабатывал. Наверно из-за того, что проклятая тряпка, прикрывая «заветное», не давала наслаждаться простым созерцанием, а, подчеркивая форму, будоражила воображение. В пальцах реально начинался зуд от желания огладить-залезть-сорвать. Мало того, Лиахим с испугом ловил в себе какие-то уж совсем дикие, можно сказать, животные порывы, типа, не заморачиваясь сниманием, зубами в клочья растерзать несчастные штаники... После таких идей остатки разумности буквально молились на «просто оцепенение». Сама же Анири списывала реакцию «любовницы» на ее ретроградный консерватизм. Поэтому при наличии времени и желания всячески агитировала за новинку, стараясь продемонстрировать удобство-практичность-гигиеничность. К огромной радости Лиахима, с каждым днем у нее становилось все меньше и меньше свободного времени, а усталость существенно притупляло желание. Однако такое «счастливое совпадение» не решало проблемы полностью. Требовалось что-то более надежное и, конечно, постоянное. Только ничего толкового не придумывалось. Точнее, ничего не придумывалось, кроме регулярного расслабления в «веселом доме», то есть совершенно неприемлемый в его нелегальном положении вариант. Разве что повезет найти не желающую огласки любительницу, но как и где ее искать?.. Легкий поворот дороги открыл вид на мостки через канаву, которые в его направлении быстрым шагом пересекла укутанная в плащ-накидку женская фигура. Отсутствие развилок гарантировало их встречу, что при наличии определенного рода фантазии можно было трактовать ответом на мысленный вопрос. В голове, вызвав мрачную усмешку мелькнула череда картинок на манер сказочных лубков о том, как он хватает девицу и, затащив в кусты, решает свои проблемы. Роль плохиша в них была настолько гротескной, что даже его внутреннее неприятие насилия почти «промолчало», лишь фыркнуло о последствиях длительного воздержания. В тоже самое время у Лиахима возникло ощущение, что в дурной фантазии прячется какая-то довольно рациональная идея. Однако поиски пришлось отбросить, поскольку до идущей навстречу девушки оставалось совсем небольшое расстояние, и паранойя скрывающегося потребовала на всякий случай повторить самозаговор. «Я Лиара Вереск. Мужиковатая совершенно некрасивая девушка-сирота, – привычно вбивал он в себя с каждым шагом, – я смирилась с будущим одиночеством. Моя цель-мечта – суперпопулярная кофейня, где помощники и клиенты заменят мне семью. Моя мечта – это то, что движет меня вперед!.. Я Лиара Вереск...»