Непарная пара

*53* Основатели академии не видели необходимости основывать лечебницу на ее территории. Подразумевалось, что студенты целительского факультета будут получать практические знания под руководством опытных наставников в приюте «Надежды» при храме Благих Духов. Однако со временем уровень травматизма на боевом факультете, привел к пересмотру «экономически целесообразного» решения, вынудив тогдашнее руководство выделить небольшие фонды на лекарские услуги. Целители посчитали плату унизительной. Боевики добавили чуть-чуть, наняли отставного военного фельдшера и нашли пару комнат, организовав в своем корпусе пункт первой помощи. Несколько взрывных происшествий у химиков и пара массовых отравлений в студенческой столовой улучшили финансирование, позволив лечебнице постепенно разрастись до размеров небольшого двухэтажного флигеля со штатом из трех фельдшеров (как правило нанимаемых из отставных военных) и двух врачей. Медики организовали круглосуточное дежурство с расчетом, чтоб днем в будний день пациентов ожидала пара тандем врач-фельдшер. В остальное время, как правило наличествовал только кто-то один. Целительский факультет по-прежнему не считал лечебницу своей вотчиной, но теперь его профессура хотя бы не сильно ее чуралась и даже отзывалась на просьбы о помощи. Случались подобные призывы довольно редко, поскольку с серьезными проблемами в лечебницу, где работали недавние выпускники, люди старались не ходить. По мелочам же типа простуды или несварения забегали довольно регулярно. Правда боевики появлялись на пороге лечебницы чаще с травмами, чем с соплями, но тоже не слишком серьезными. Ими как правило занимались дежурные фельдшера. Порой пострадавшему приходилось задерживаться на ночь, в исключительных случаях на две, после чего молодость брала свое, и они отправлялись получать новые ссадины, ушибы, переломы. Таких же тяжелых больных с неясными перспективами как у Огрупа в лечебнице никогда раньше не лежало. С ним просто не знали, что делать. Врачи осмотрели, но лечения как такового не назначили. Консультант с целительского факультета ограничился констатацией, что готовых универсальных рецептов нет, а за требующие денег и времени исследования сейчас никто с бухты-барахты не возьмется. С фельдшера вообще спрос невелик. Заглянул разок утречком, чтоб убедится в отсутствии изменений – уже благо... О таком положении дел Анири была ни сном, ни духом. Поэтому одиночество Огрупа ее неприятно удивило. Особенно в свете того, что на всем втором этаже больше никого не было. Вид больного ей тоже не понравился: болезнь болезнью, но парня как минимум нужно помыть. Герцогиня, с детства слышавшая короткие притчи семейного врача о чистоте и здоровом образе жизни, восприняла грязные разводы на лице лежащего как свидетельство недобросовестного лечения. Кроме того, в ней жила уверенность, что любая хворь вызывает озноб, поэтому тонкая простынка, служащая одеялом-покрывалом, выглядела в ее глазах синонимом издевательства. А когда она обнаружила, что под накидкой Огруп абсолютно нагой, то окончательно взъярилась от проявленного неуважения по отношению к ее подопечному... Пылающая гневом герцогиня, выскочив из палаты, бегом спустилась вниз. В приемной, где по идее должен сидеть ожидающий пациентов фельдшер, никого не обнаружилось. Кабинет врача тоже стоял пустым. Единственной живой душой оказалась дородная уборщица, драившая пол в одной из смотровых. Откровенно опасаясь рассерженной высокородной, она сразу без утайки рассказала о какой-то стеклянной фиговинке, которую даже пальцем не трогали, а уже увидели разбитой. Ответ на вопрос «Где все?» женщина постаралась подменить обещанием, что обязательно купит такую фигульку на рынке. Боевичка шумно втянула воздух, замерев, досчитала до пяти, отбрасывая «подальше» мысль он убийстве толстой идиотки... Уборщица все поняла «правильно» и обреченно рассказала о мужчинах, любящих посидеть на заднем дворе, после чего со сварливой мстительностью брякнула об их любви пропустить стаканчик другой в рабочее время. Ей еще хотелось добавить о некоторых творимых в больнице пошлостях, но магичка, сверкнув жутким взглядом, потребовала указать, где дверь, и, получив ответ, исчезла из комнаты. В небольшой беседке, построенной практически впритык к выходу из здания неспешно чаевничали сухощавый длинноволосый парень лет двадцати пяти с приземистым плотно сбитым пожилым мужчиной с коротким ежиком седых волос. Тем не менее занятые смакованием весьма похабной байкой сотрапезники не замечали появления герцогини ровно до тех пор, пока она, встав у входа, громко не откашлялась. Не отошедший от истории молодой с удовольствием прошелся липким взглядом по фигуре визитерши и открыл было рот, собираясь предложить излечить поцелуем все ее царапинки. На его счастье пожилой, будучи отставным военным, не только умел читать, нашивки на униформе магички, но и был в курсе происходящего на боевом факультете. Он мгновенно сообразил, кто пожаловал в гости, поэтому сразу пнул под столом собеседника, после чего, поднимаясь, выдал: – Добрый день, ваше высочество! – Я пришла узнать о самочувствии курсанта Огрупа, – не здороваясь, произнесла магичка тоном снисходительного одолжения, соблаговолив остановить свой взгляд на встававшим вслед за более опытным товарищем молодом человеке, признавая в нем врача. – К сожалению, ничем не могу порадовать, – ответил тот, стараясь продемонстрировать легкое вежливое участие, приличествующее общению между дворянами. Ему хотелось еще вставить что-нибудь куртуазное, с расчетом обратить внимание «высочества» на себя как на мужчину, но, чувствуя неуместность такого шага, он сумел удержаться и закончил банально-профессиональным: –...состояние больного по-прежнему стабильно тяжелое. – И какие перспективы? – осведомилось «высочество» с выражением нулевой заинтересованности. – О перспективах говорить пока затруднительно, поскольку необходимо понаблюдать за больным. Проанализировать динамику... – с многозначительным умным видом напустил туману врач вместо короткого «Без понятия». На этом, по его представлениям, стоило закончить обсуждение, больного, но у девушки оказался в запасе еще один вопрос: – А какое проводится лечение? Молодой человек сдержал снисходительную усмешку и пояснил «глупенькой»: – Поскольку времени прошло слишком мало, то у нас еще не накопилось достаточно данных, для определения лечения… – То есть больной валяется в кровати просто так, – перебила врача магичка. – Нет, что вы! Мы следим за его состоянием... – Как именно следите? – в голосе герцогини зазвучал метал, ставший для мужчин сигналом, что визит этой высокородной занозы добром не кончится. Молодой врач сделал попытку надавить авторитетом знающего профессионала, обрушив на девушку поток медицинской терминологии, да только наткнулся на требование показать записи. Отмазаться врачебной тайной не получилось – боевичка на память озвучила несколько пунктов из армейского устава, дающих ей право доступа к медицинскому делу ее прямого подчиненного. Но записей она все равно не получила, по причине отсутствия этих самых записей. Тогда магичка перешла к вопросу об одежде подчиненного. Вернее, к отсутствию даже намека на нее. Объяснение, что так проще ликвидировать последствия естественных потребностей больного, «высочество» отмело ссылкой на закон о хранении чести и достоинства лиц, находящихся на излечении... Собственно, сам закон, по мнению практически всех медиков, был прекрасным примером пустобрехательства, поскольку не требовалось большого ума, чтоб объявить все свои действия врачебной необходимостью. Вот только «высокородная стерва», подчеркнув разницу между удобно и необходимо, сумела так извернуть разговор, что стандартный подход дал сбой. Несколько растерявшись, неискушенный в дебатах врач, не придумал ничего лучше, как ляпнуть о невозможности причинить хоть какой-то ущерб чести и достоинству при отсутствии оных. Правда, увидев потемневшие глаза герцогини, он быстро осознал свою промашку и испросил прощения за неуместную шутку, но тут же все угробил, начав объяснять определенную нечувствительность людей низкого происхождения. Пожилой фельдшер нутром почувствовал, что ярость внешне спокойной герцогини вполне может хлестнуть по нему как по соучастнику. – Ваше высочество, помилуйте! – взмолился он, поспешно перебивая «юнца-идиота», – и я, и господин лекарь… мы ведь только ж заступили! Вчерась весь день другие дежурили! Мы просто не успели исправить все что они напортачили! – Прямо с утра не успели? – холодно осведомилась магичка, взглянув прямо в глаза. – Прям с утра у нас была кучка мелких дел, с которыми вот только разобрались. И вот только присели, чуток дух перевести, – «честно» признался мужчина, сбалансировав ложь и правду. – А вот мне вроде как послышалось другое...– безжалостно острый взгляд боевички воткнулся в сухощавого медика. Тот дернулся, словно почувствовал пронзивший его удар, но промолчал. – Что вы, ваше высочество, – продолжил фельдшер, – господин лекарь просто пытался оправдать наших коллег. Они люди-то неплохие и специалисты дельные, хотя могли не по умыслу упустить чего-нить. – Странную уж очень защиту избрал господин лекарь защиту, – процедила магичка, не отрывая взгляда от врача. – Ну так не всяк способен сказителем быть. Господин лекарь врачевать учился, а не языком гладко молоть. Так что простительно, ежели без умысла слова не те подобрал. Анири вновь посмотрела фельдшеру в глаза: – Без умысла? – Без умысла, – твердо произнес мужчина, всем своим видом выражая: «Провинились, но исправим. Отслужим.» – Понятно... И долго у вас еще перерыв продлится? – Так уже закончился... – Хорошо, – боевичка вошла в беседку взяла со стола салфетку, а затем чайник. Мужчины недоуменно переглянулись. – Я жду, что вы немедленно организуете купание Огрупа, – девушка ожгла медиков таким взглядом, что даже не знавший службы лекарь вытянулся по стойке смирно, – организуйте одежду. Можно просто длинную рубаху. Как минимум срам прикрыть. Уборщицу на сегодня подрядить во временные сиделки. Все понятно? – Так точно, – рявкнул фельдшер. – Дозвольте сначала больного посмотреть, – произнес врач и под скептическим взглядом герцогини пояснил, – убедиться в отсутствии противопоказаний. Магичка дала просьбе пару мгновений повисеть без ответно, а потом, скомандовав «За мной!», вышла из беседки.