Непарная пара

*54.1* Перед палатой Огрупа совершенно неожиданно обнаружился пех-капитан Трой. После «совместной» организации поисков Анири отнесла его появление в разряд неприятных сюрпризов. Ей показалось, что сосед испытывал сходные чувства. Мелькнуло на его лице что-то эдакое. Но утверждать однозначно она не взялась, поскольку недоуменное удивление, отразившееся на его лице при виде чайника, стерло следы других эмоций. Вслух пех-капитан ничего спрашивать не стал. Поздоровался как обычно, а затем обратился к врачу со словами, что его-то он как раз и искал. Слово за слово завязался разговор о противоожоговых мазях. Вспыхнувший изначально интерес Анири быстро сошел на нет, поскольку, судя по словам лекаря, в распоряжении Лиары уже имелось самое эффективное (по совместительству самое дорогое) средство. Поэтому, оставив мужчин в коридоре, девушка пошла к Огрупу. В палате, вроде как, ничего не поменялось, за время ее отсутствия. Она подошла к краешку кровати, и прошлась взглядом по темным разводам на лице больного, осознавая бессмысленность умывания перед мытьем. Изначально, ей просто захотелось разрушить неуместные посиделки: отнять у «жирующих», чтоб отдать «бедствующим». Стоящий на столе чайник стал единственным предметом, подходящим на роль «богатства». Попутно мелькнула мысль подхлестнуть ответственность медиков, устроив шоу «Сама герцогиня ухаживала за ним!» В отсутствии зрителей играть спектакль не хотелось. С другой стороны, боевичка чувствовала, что действительно задолжала Огрупу. По большому счету, она спихнула первокурсника на окружающих и практически ничего не сделала для выполнения задания Бзышеве. Вздохнув, она присела на край кровати и, смочив салфетку, пиналась аккуратно протирать лицо первокурсника, невольно вспоминая слова декана. «...Вы, милая герцогиня, судите о человеке по делам, а не по происхождению. Понимаете, что если тебе изначально больше дано, то и спрашивать нужно больше. К тому же образование для вас путь к саморазвитию, а не ступень в карьерной лестнице и уж тем более не статусная метка для повышения собственной ценности. Единственное, чему вам стоит научится, это побуждать людей расти и расширять свои горизонты. Вот поэтому я даю вам это поручение...» И вот теперь это «поручение» лежит в коме... – Да уж, теперь тебе не до саморазвития и расширения горизонтов, – негромко произнесла боевичка, продолжая стирать грязь, – сейчас все сузилось по простого «выжить бы» ... Огруп, вполне естественно, ей не ответил, и мысли девушки плавно соскользнули в философскую плоскость. Она сформулировала аксиому, что смертельная угроза низводит мировоззрение до уровня инстинктов. Доказала лемму об ограниченности кругозора тех, кто находится в перманентном поиске пропитания. Обосновала свою открытость новому и желанию реализовать себя. Вот только ее теория не давала объяснения, почему в равных условиях лишь единицы ищут возможность расправить крылья, чтоб взлететь, в то время как большинство вцепляется в имеющееся, придумывая причины не двигаться вперед. Открывшаяся дверь прервала самозакапывание магички в глубины философии. В палату вошел фельдшер с ведром воды, а следом за ним уборщица, со стопкой белья. Последняя, бросив боязливый взгляд в сторону поднявшейся на ноги герцогини, быстро сгрузила свою ношу на столик и поспешно вышла в коридор. Мужчина же в противоположность ей, двигался с неторопливой обстоятельностью. Подойдя ближе, он поставил ведро у кровати, после чего, слегка вытянувшись проинформировал Высочество, что господин лекарь задерживается, а потому велел начинать без него. Анири кивнула в ответ и отошла к окну. Фельдшер проверил у больного пульс на шее, затем на обеих руках, после чего аккуратно снял накидку с Огрупа и взялся за проверку пульса на ногах. Магичка хоть удивилась такой скрупулёзности, тем не менее никак не прокомментировала. Мужчина вытащил из стопки принесенного белья клеёнку и вознамерился подсунуть ее под больного. В принципе, он вполне мог справиться самостоятельно, но Анири все равно не смогла остаться безучастной. Когда они закончили, в палату снова вернулась уборщица. В правой руке кувшин с горячей, судя по поднимающемуся пару, водой, левой прижимает к себе тазик, в котором мотылялись кусок мыла и мочалка. Увидев герцогиню, женщина замялась было на пороге, но брошенное фельдшером суровое «Проходи, давай!» заставило ее войти и начать подготовку к мытью больного. Отойдя в сторону, Анири какое-то время наблюдала за неслаженной работой парочки, а затем, решив не давить своим присутствием, вышла из палаты. Она не видела смысла задерживаться в лечебнице. Лучше прийти позже с проверкой, а еще лучше организовать регулярные визиты ребят с факультета, чтоб держать медперсонал в тонусе. Да и парням нужно прочувствовать «своих не бросаем» на деле. За порогом лечебницы девушку ожидало по-прежнему ярко-синее небо и неопределенность, что делать с оставшимся свободным временем. Солнышко уговаривало побездельничать, ответственность напоминала о делах, однако окрик «Курсантка Дорогежинская!» не дал разгореться их конфликту. Рефлексы вбитые за годы учебы выполнили «Кругом!» и «Смирно!». Анири уставилась «поедающим взглядом» на догоняющего ее пех-капитана. – Вольно, – скомандовал тот, подходя ближе, и вроде как смутился, – я вроде как несколько превысил полномочия, окликнув Вас... На лице магички отразилось удивление. –... поскольку хотел переговорить в частном порядке. По-соседски. «По-соседски» намекало на равенство. Для курсантки это звучало как повышение, но вот для герцогини было очень похоже на оскорбление. Видимо мужчина тоже осознал, что несколько перегнул палку, и поэтому поспешно добавил: – Я, конечно, Ваше высочество, ни в кое-мере не претендую на что-либо панибратское, просто вопрос... он такой... хм... личный. – Вы меня заинтриговали, господин Трой, – снизошла герцогиня, в свою очередь «мстя» капитану гражданским обращением. Судя по мелькнувшей в глазах соседа искре, удар достиг цели, но тон его голоса не изменился: – Я хочу попросить вашего разрешения навестить вашу уважаемую кухарку. – Зачем? – настороженно спросила Анири. – Ну... поинтересоваться ее здоровьем. – Я вам и так скажу ¬¬– она вне опасности. – Это-то я и так знаю, – протянул пех-капитан, – все ж земля слухом полнится. Но мне ее саму спросить хочется. – Зачем? – Эк вы, Ваш высочество, – с укором произнес мужчина, но, увидев, что девушка ждет ответа, пояснил, – нравится она мне. Вот поддержать хочу ее. Анири почувствовала, как в ней шевельнулась ревность: – А земля не полнится слухом, что Лиара как бы не свободна? – Да мелькало что-то эдакое, – согласно кивнул пех-капитан, – но я ж не за спиной вашей к девушке подкатываю. И коль есть у вас отношения третьим влезать не собираюсь. – Что же вы тогда делаете? – Внимание девочке оказываю. Ей ведь полезно знать, что мир не забыл о ней. А то ведь сидит в четырех стенах, никого не видит. – Если бы, – невольно пробурчала Анири, невольно вспомнив о Мияни. – Что? – озадачено спросил пех-капитан. – Не верю я вам, – «пояснила» девушка, – есть у вас какой-то другой интерес. Вот только какой? – Простой, ваше высочество. Ведь я вам тоже не верю. Верней, не верю, что у вас там всерьез и надолго. Вот кончите Академию... – И брошу девушку? – Или вас заставят ее бросить, – не смутился собеседник. – Кто заставит? – Служба. Иль семья ваша. А может и сама Лиара. Ведь она баба простая. Ей стабильность нужна. Чтоб на земле твердо стоять, хозяйство иметь, да чтоб опереться на кого было. – А я значит, ничего такого дать не могу? – Ну с богатствами у вас проблем нет, и осыпать ими вы девицу сможете щедро, – признал мужчина, – да только что вы за это с нее потребуете? Таскаться за вами? Так она от этого собой быть перестанет. А сами вы тоже не готовы на привязи у ее кухни сидеть. От такого довода пех-капитана романтические чувства вполне могли покрыться сетью трещин сомнений. Но вот удар по договорным отношениям превратился практически в безобидный пшик... Если, конечно, не считать вспышку злости в душе девушки. Впрочем, внешне Анири не проявила своих чувств, лишь спокойно поинтересовалась: – И в момент нашего разрыва, вы выскочите вперед, на лихом коне? – Без лошадей обойдусь. Просто дам ей то, о чем она мечтает: простую надежную жизнь с уверенностью в будущем. – Понятно... То есть вы тот, кто готов подбирать пользованный товар? – спросила Анири, стараясь побольней «ущипнуть» неожиданного поклонника Лиары. Мужчина нахмурился. – Не гоже, ваше высочество, так о людях говорить, – осуждающе произнес он, – любой человек ошибиться может и ненароком свернуть не туда. – То есть я ее ошибка? – Вы ее сказка. – Однако?! – совершенно искренне удивилась магичка. – Сказка, вскружившая голову. Такая и опытному мужику голову задурит, а уж неопытной молодухе и подавно. – Да вы пех-капитан романтик! – Дак почти все по молодости романтики. Но большинство выздоравливает. Анири хмыкнула, а затем пошла напролом: – Ну если вы излечились, тогда объясните какого духа вы мне сейчас все это наговорили? Взбесить, что ли, хотели? – Взбесить, по правде, я вас позавчера хотел, когда поиски снаряжали. Но вы, ваше высочество, оказались на высоте. В общем дали понять, что несмотря на си... на то, что не мужчина, вы воин. Ну я и веду себя с вами как с... гм... честно. Говорю, что нравится мне Лиара. И когда вы разбежитесь, возьму ее себе. В чем и прошу помочь. Анири шумно втянула в себя воздух сквозь зубы: – Честно ведете себя? Да такой грязной игры, наверное, еще свет не видывал: вы объясняете мне ущербность моих чувств, как бы не подозревая, что тем самым оскорбляете! Впрочем, пех-капитан, должна отдать дань вашей смелости-наглости. При вашем статусе пойти на конфликт с герцогиней... Хотя, подождите... ведь стоит мне повлиять на вашу судьбу, так я сразу заработаю клеймо капризной девицей, мстящей неугодному преподавателю. Ловко! Кто ж вас надоумил разыграть такую партию? – Если вас хоть чуть-чуть заботит судьба девушки, вы должны мне позволить с ней пообщаться, чтоб она сама разобралась в чем ее счастье! – продолжал гнуть свое мужчина, проигнорировав заданный вопрос.