Mousetrap

Вечер. Тяжелый рабочий день уже подошел к концу, осталось только убраться в студии, расставить по местам аппаратуру и подготовить съемочную площадку для записи завтрашнего шоу. Последним занимаются Бан Чан и Сынмин, это работа по их части. Хан не знал куда себя деть, он уже все сделал, но просто сидеть пока все остальные еще чем-то заняты он не мог себе позволить. Поэтому он ходил по коридорам, заглядывая в студии и кабинеты предлагая свою помощь, которая, как оказалось, уже никому не нужна была. В кармане завибрировал телефон. Бинни: Срочно подойди в третью студию звукозаписи. Мне очень нужна твоя помощь.

Хан:

Уже бегу.

Ну он конечно не побежал, а просто пошел быстрым шагом. Эта студия находилась почти в конце коридора, ее обычно использовали для качественной записи инструментов, поэтому она находилась дальше всех остальных. Но сегодня в этой студии никто не работал, интересно, что Чанбину там так срочно понадобилось. Дверь была приоткрыта, подходя ближе Хан заметил, что и свет там не горит. Он заглянул в щель, куда помещалась его голова. Темнота вырви глаз. — Чанбин, — позвал Хан, и приоткрыв дверь сильнее, переступил порог студии оказываясь полностью внутри. Он клацает свет, но тот не включается. Хан подумал, может пробки выбило или лампочки перегорели, хотя все четыре, одновременно, вряд-ли могли. — Нет его здесь. Свали отсюда, — Хан немного вздрогнул от неожиданности грубого тона из глубины студии. Но потом тяжело вздохнул, этот голос невозможно спутать с чем-либо другим. Ли Минхо — заноза в его заднице. По чужому дыханию, которое он слышал теперь более четко, Хан понял где именно сидел недруг и вглядывался в темноту, которую совсем немного пронизывал свет из коридора, попадавший в студии через приоткрытые двери. Хан уже хотел было огрызнуться старшему в ответ, но резкий хлопок и кромейшая тьма, лишенная даже того крошечного освещения, заставили его немного подпрыгнуть на месте от неожиданности и осмотреться по сторонах, хоть он ничего и не видел. Сделав шаг к двери Хан подергал за ручку, но дверь оказалась заперта. — Эй, откройте, — Хан стучал кулаком в дверь, так как в этой комнате была очень хорошая звукоизоляция. — Выпущу вас, когда помиритесь, — с той стороны послышался голос их общего друга — Чанбина. — Бинни, не смешно. Открывай, — Хан не переставал дергать ручку двери, он не брал с собой ключи от этой студии, поэтому дверь мог открыть только Чанбин, который запер их снаружи. — Вы задолбали собачиться постоянно. Посидите, погово... — его речь прерывают, а Хан рядом с собой чувствует легкий ветерок от внезапно, казалось бы, пролетевшего мимо Минхо. — Эй, Чанбин, открой сейчас же, — тон Минхо был далеко не доброжелательный, его вывести из себя очень легко и когда он выйдет отсюда Чанбин очень рискует получить, как минимум, несколько убийственных взглядов, — Ты знаешь, что с тобой будет, когда я выйду? — Хочу отсрочить свою участь, поэтому до завтра, — за дверью больше ничего не было слышно. Хан стоял в полном непонимании, бегая глазами по темной комнате и пытался зацепить свой взгляд хотя бы на чем-то, но вокруг все тонуло в темноте. Он даже не понимал, где сейчас находится Минхо. Не понимал пока не услышал сильный удар над ухом о дверь, рядом с которой все еще топтался, не зная куда отойти. Минхо ударил кулаком о железную дверь выругавшись: — Чертов Со Чанбин, тебе же не поздоровиться потом, — неприятный скрип потной ладони сползающей по железной двери исходил откуда-то справа. — Блять, а ты не мог нормально с ним поговорить, а не запугивать сразу. Он бы нас выпустил, а сейчас реально может уйти домой, — компания Минхо для Хана не особо приятна. Эти парни рассорились давно и Хан даже не помнит из-за чего. Помнит только, что из-за своей гордости никто не пришел мириться. И не смотря на то что они работают в одной компании, ссора затянулась уже на долгий период. Общих друзей и сотрудников начинало бесить, что эти двое ведут себя как дети передавая, что-то друг другу через третьих людей, вместо того чтобы пообщаться лично. Работать с ними в одном помещении стало просто невозможно. Если бы напряжение имело физическое тело, то оно бы вытеснило всех кто находится в одной комнате с этими двумя, занимая все пространство вокруг них. Никто и не знал, что у парней настолько велика собственная гордость. Раньше они такими не были. Раньше они хорошо общались, много времени проводили вместе, иногда даже походили на парочку, этим их часто дразнили друзья и коллеги. В какой момент все пошло не так никто точно не помнит, просто в один день они стали худшими врагами. — Если такой умный, почему сам то не поговорил? — голос Минхо отдалялся куда-то вглубь студии, видимо его глаза уже привыкли к темноте и хоть что-то могли видеть. Хан же все еще стоял на месте у двери. — Потому что ты, идиот, влез в наш диалог. Я бы с ним договорился. — Ну так побеги и договорись, — неприятное цоконье вылетело меж зубов Минхо. — Ты реально идиот, — медленно, маленькими шагами, с вытянутыми вперед руками, Хан тоже пошел дальше по комнате. Где-то слева должен быть достаточно большой диван. Он шуркал ногами по деревянному полу. Кстати очень красивому деревянному полу, они выбирали его всем отделом для этой студии. — Ноги поднимай, а то как инвалид какой-то передвигаешься, — впридачу с легким смешком прозвучало это важное замечание от Минхо. — Завались, придурок, — Хан наконец-то нащупал рукой быльцу дивана и уселся к ней впритык. В бок ему толкнулись чужие ноги. Сквозь тьму Хан все же начал видеть более четко, глаза привыкали. Минхо разлегся на весь диван, вытянув свои ноги вдоль, так что они достали до Хана, — По компактнее, ты здесь не один, — младший одним движением скинул чужие ноги. — Не нравится? Пол свободен, — но Минхо все же согнул ноги в коленях занимая теперь только половину дивана, условно поделив его таким образом на две. Хан устало вздыхал. Не так должен был закончиться вечер. Сейчас он должен уже быть дома и принимать душ перед сном, так как день и правда выдался напряженным, работы было предостаточно на сегодня. Но вместо желанного отдыха он сейчас сидит в одной комнате с этим хамлом, так ещё и без света. — Ты че там плачешь уже? — ох уж этот его язвительный тон. Хан перевел взгляд на силуэт, который было еле видно во мраке комнаты. — Как я раньше не замечал, что ты такой мудила, Ли Минхо, — неужели он это сказал. Так давно крутилось на языке. Возможно не именно это слово, но что-то похожее. Парни пытались вообще не встречаться даже взглядами, не то что разговаривать друг с другом. — Это я то мудила? — Минхо поменял позу, Хан почувствовал это по тому как шевелиться диван под ними, — Ты хоть помнишь, что тогда случилось? — Не помню конечно. Сколько времени прошло. Ты начал относиться ко мне как дерьму и получил то же самое взамен. Разве не так? — Хан сдерживался и говорил спокойно, все-таки у него нет возможности просто встать и уйти. — Ты реально ничего не помнишь? — Джисон почувствовал резкое тепло прижавшегося чужого бедра к своему. Минхо подсел очень близко. — Ты больной? Что я должен помнить? — Хан нервно сглотнул и попытался отодвинуться, но лишь сильнее вжался в быльцу дивана. Он уже и забыл как это, когда Минхо находиться так близко. Раньше они часто обнимались, и сидели очень близко друг к другу, закидывали друг на друга ноги, особенно, когда смотрели очередной фильм у кого-то из них дома, Минхо любил бить его по заднице и просто мельком прикасаться, иногда даже настолько невесомо, что можно было почувствовать только как воздух щекотал. И когда случилась это необъяснимая ссора, Хан честно признался самому себе, что тоскует по этой тактильности. — Отодвинься. Мне не комфортно, — Хан попытался раздвинуть ноги, чтобы хоть так то выделить себе побольше места. — А той ночью ты, блять, не жаловался, — Хан почувствовал как матрас под ним прогнулся сильнее. Слишком резко. Минхо чуть ли не спрыгнул с дивана и скрылся в темноте комнаты, так, что даже его силуэт Хан больше видеть не мог. — Да о чем ты, черт возьми? На что я должен был жаловаться? — Хан наконец расположился на большей площади дивана, раставив ноги и обперевшись на них локтями. — Правда не помнишь, что мы с тобой чуть не переспали на день рождения Хвана? — Минхо слышал искриннее негодование в голосе младшего. Неужели это правда. Хан растерялся. Ту ночь он и правда не помнил. Абсолютно ничего. Он не знал, что ему сейчас ответить на это Минхо. Было ли это на самом деле? Если да, тогда изменения их взаимоотношений становится понятнее. — Ты злишься на то что я творил той ночью? — Нет, Хан, — Минхо запустил пятерню в свои волосы, но Хан не мог этого видеть, он услышал лишь нервный смешок. — Я злился, потому что решил, что для тебя это ничего не значило и что ты просто замял эту ситуацию своим молчанием и вел себя как ни в чем не бывало. Вот почему я злился, — звучало откуда-то сверху и очень близко. Минхо уже стоял рядом. — Если бы я помнил, мы бы точно с тобой об этом поговорили, — это было сказано очень тихо, но спасибо хорошей звукоизоляции, которая обязательна для этого помещения, и которая помогла Минхо услышать все что пробормотал Хан. Некоторое время он стоял над младшим молча, не знал, что говорить дальше. Получается все это время его неоправданной злости было потраченно зря? Почему он так ухватился за свою гордость? Можно ведь было и раньше поговорить. Его волосы по прежнему мягкие. Минхо опустил свою руку на макушку Хана перебирая русые волосы между пальцами. Джисон слегка приподнял голову в надежде взглянуть Минхо в глаза и увидеть, что там творится внутри него, но вместо ответов увидел лишь лицо застелянное мраком комнаты. — И что бы ты сказал мне, если бы помнил об этом? — сейчас Хан явно чувствовал теплоту в его голосе, ту которой не было в его сторону уже долгое время. Сейчас он точно не ошибался. — Что я хотел этого, — то-ли вопрос, то-ли ответ, Хан сам не понял. Он не думал, к чему приведет этот разговор, не знал чего от него хотят и что ему сказать. Будь в этой комнате свет, его лицо залилось бы краской от взгляда Минхо. Хан уверен. Тишина в ответ начинала напрягать, поглаживания по голове не прекратились, но молчаливо стоящий, почти впритык, парень не предвещал ничего хорошего. Может Хан поторопился сказав всю правду. Он ведь на самом деле не помнил, что было той ночью, но услышав рассказ Минхо, знал, что такому сценарию есть место быть. Он действительно не раз представлял себе их поцелуй. Сначала ради интереса, потом из-за необъяснимого желания и очередных прикосновений старшего. Но после дня рождения, отношение Минхо к Хану стало абсолютно противоположным, поэтому что уж было тогда обсуждать? — И все еще хочешь? — он перешел на шепот. Горячий шепот, который ударил в ухо, когда Минхо наклонился. Из-за чего нутро Хана буквально сжалось, а коленки дернулись ближе друг к друг. Хан проглотил последние слова, чтобы снова дышать, но Минхо делал только хуже, — Ну же. Скажи что-нибудь, Ханни, — и как он может так быстро менять интонацию в голосе и свой настрой в разговоре. Младший перевел взгляд в сторону пытаясь наткнуться на глаза Минхо. Будь здесь не темно, он бы на это не решился. Но сейчас какое-то странное чувство внутри него берет вверх и он поворачивает голову и до ужаса явно ощущает чужое дыхание около своих губ. Смелости хватило лишь на это, поэтому Хан продолжает молчать. — Я могу тебе напомнить как это было, раз ты действительно не помнишь, — следующее, что Хан почувствовал, помимо бешенно бъющегося сердца, это горячую ладонь на его груди, которая слегка надавливала, заставляя его отклоняться назад до самой спинки дивана, — Если ты сейчас ничего не скажешь, я остановлюсь, — голос все ближе, чужое тепло все ощутимее собственным телом. Хан будто действительно разучился говорить. Глупо пялится в тёмный силуэт возвышающееся над ним и поддается ему же. А Минхо ждет и довольно долго. Молчание затянулось на несколько минут. Он хотел что-то услышать и на самом деле сейчас не важно, что именно. Важно продолжить диалог. Нельзя закончить его на такой неразъяснимой ноте. — Я..я… — от образовавшегося в горле кома из слов и переполняющих чувств, голос Хана вздрогнул, — Я хочу, чтобы ты напомнил, — неужели столько усилий может уйти на пару обыкновенных слов. В ответ странное предыхание, будто сдержанный смешок или ухмылка с характерным выдохом. Хан не разобрал. Сейчас он безвольно лежал, облакотившись на спинку дивана и отдавался чувствам, пытался расслабиться, но вся эта ситуация лишь заставляла нервничать. Успокаивало лишь спокойное дыхание над ухом и теплая рука скользящая от груди, где покоилась раньше, вниз по телу. Хан не видел, но чувствовал, что лицо Минхо совсем близко и он сделал это. Поцеловал его. Наклонившись чуть вперед припал прямо к его губам. Минхо ждал лишь первого шага от него, чтобы потом перехватить инициативу на себя. Он помнил поцелуй с той ночи, если быть честными, сотню раз прокручивал в своей голове, когда Хан был раскованее и старший смог уловить манеру его поцелуев, чтобы сейчас сделать все как надо. Он помнил, что сначало нужно медленно, поочередно пробуя верхнюю и нижнюю губу, при этом нижнюю немного посасывать, только потом можно было начинать двигаться быстрее, когда Хан наконец-то сложит свои руки на шее старшего углубляя поцелуй и пуская в ход язык. До этих обмениваний слюнями еще далеко. Хан любил облизывать чужие губы, очень медленно, а когда доходил до уголков губ оставлял там легкий поцелуй, после возвращаясь к обычному. Минхо завораживала такая его легкость поцелуев, хотелось даже усадить его на колени и просто целовать наслаждаясь. Его рука очень медленно скользила вдоль тела младшего, огибая тонкую талию и опускаясь на бедро с легким нажимом. Минхо чувствовал как от этих прикосновений Хан подрагивает сжимая ноги. — Поговорим об этом? — спросил старший в перерыве между поцелуев, который они сделали, чтобы набрать побольше воздуха, он не хотел торопиться. — Просто продолжай, на разговоры у нас ещё будет время, — и откуда взялась в Хане эта смелость, голос даже не дрогнул. Шепот был низкий, полон желания, которое носилось по всему телу, доставая до каждой нервного окончания. Минхо улыбнулся, Хан почувствовал это из-за откровенной близости их лиц. — Я люблю разговаривать в процессе, поэтому не надейся просто отлежаться, — резко он вернулся к мягким и желанным губам, не давая сказать ответ. Этим словам нет возражений, это скорее предупреждение. Хан смирился, хорошо. Одну руку Минхо держал на затылке Хана вовлекая в более глубокий поцелуй, а вторую завел на внутреннюю часть бедра, чувствуя напряженность в теле младшего. Он невесомо скользнул пальцами под подол футболки, задевая образовавшийся в штанах Хана бугорок возбуждения. И не остался без отдачи, услышав в поцелуе сбитый вздох. Тёплыми пальцами он блуждал по рельефу Ханового живота, изучая всевозможные имеющиеся изгибы, пока не дошел до маленьких сосков. Он осторожно прошелся подушечкой указательного пальца по твердой бусинке и чувствовал как грудь младшего вздымалась все чаще от каждого последующего прикосновения. — Минхо.., ты... — Хан прервался на приглушенный вздох и забыл, что хотел сказать. — Ты можешь быть громче, Ханни, эта комната утаит любые звуки, — старший перехватил его под лопатки и уложил на диван горизонтально, нависая сверху, — Я хочу слышать тебя и как тебе приятно, — неожиданно Минхо сжал сосок между пальцев. Голова Хана теперь запрокинута назад, а из приотрытого рта вылетел наконец-таки полноценный, не скрываемый стон. Сейчас в его голове творилась полное неразбериха. Он мог думать лишь о теплых руках, которые вытворяли с его телом, что-то неизвестное для Хана на этот момент, что заставляло так отзываться на чужие прикосновения. Его тело будто стало совсем не его. Он перестал себя контролировать, разум отдался ощущениям и руки Хана поползли по широкой спине старшего, ведя пальцами вдоль позвоночника, пока не добрались к краю футболки и не проникли под нее. Приятное тепло ощущалось на подушечках пальцев, которыми он изучал крепкую спину, иногда оставляя царапины, когда Минхо снова сжимал его сосок, а после легко обводил пальцем. Они все ещё целовались, Минхо ловил своим ртом сбитые стоны младшего, заставляя дышать тяжелее из-за столь долгого поцелуя, от которого наполнять легкие воздухом доводилось чаще. Хан потянул края чужой футболки вверх, наравясь ее снять. Разорвав поцелуй и приподнявшись над телом младшего Минхо снял футболку. Руки Хана сразу же расположились на его торсе. Он водил рукой по рельефу живота, который хоть был плохо виден из-за темноты, но ощущался очень хорошо. Он скользил пальцами вверх от пупка, огибая напряженный пресс, когда дошел до груди обвел сосок, не прикасаясь к нему совсем. Дальше палец упал во впадину ключиц и рука поскользила выше к безупречно нежной шее. Хану так нравился кадык старшего. Он приподнялся и мокро поцеловал его, обхватывая губами. Замерший Минхо наблюдал за столь развратной картиной, из-за темноты он мог лишь представлять себе выражение лица Хана. Он был уверен, что глаза младшего стали больше, в попытках рассмотреть чужое тело, а брови были опущеными. Хан снял с себя футболку, откинув ее куда-то в глубь студии и снова потянулся к чужой шее. Поцелуями он спускался до лобжинки меж грудей, проводя там языком. В ответ он услышал одобрительный глубокий вздох, а мышцы живота напряглись еще сильнее. Руки Хана спускались по спине до поясницы и до краев джинс. Нащупав пряжку ремня он начал ее расстегивать, и оторвашишь от чужого тела, поднял голову на возвышающегося над ним Минхо. — Презерватив и смазка у тебя есть? — возбуждение сыграло свою роль и завсегдалое смущение Хана просто расстворилось в темноте. — Я не собирался тебя трахать, Ханни, — рука Минхо прикоснулась к пухлой щеке. Он гладил ее большим пальцем, — Точно не здесь и не при таких обстоятельствах. — Тогда что ты.. — его перебили и руки Хана, не успевшие расстегнуть ремень, остановились. — Удовольствие можно получить и без проникновения, — Минхо уложил младшего обратно на диван и принялся рассцеловывать чужое тело, не забывая играть языком с сосками, которые как оказалось были сверх чувствительными. Это заводило Минхо еще сильнее. Он расстегнул ремень и стянул с Хана штаны до колен, возвращаясь к его губам и возобновляя поцелуй. Пока руки младшего перебирали мягкие темные волосы с фиолетовым отливом, рука Минхо спустилась к кромке его трусов. Он игрался, водил пальцем под резинкой несколько секунд, прежде чем запустить под неё руку полностью и накрыть возбужденный член младшего. Ханова рука на чужом затылке на секунду сжала мягкие волосы, живот его напрягся еще больше, а в поцелуе можно было разобрать тихое поскуливание. — Твоя чувствительность слишком возбуждает, — Минхо проговорил это в самые губы, когда его рука начала гладить член младшего по всей длинне, наблюдая как отзывается на ласку его тело. Старший опустился ниже, пересев чуть дальше на ноги Хана. Он выцеловывал выступающие тазовые кости, пока медленно стягивал с младшего белье. Аккуратный возбужденный член прижался к животу, когда почувствовал свободу от лишней ткани. Рука Хана все еще оставалась в волосах Минхо, только уже на макушке. — Ты безумно красивый, Ханни, — горячее дыхание обожигало низ живота. Минхо наклонился к паху младшего и размашисто провел языком от основания до самой головки и обвел ее цепляя уретру. На языке остался солоноватый привкус предэякулянта, несколько капель которого скопились у краев уретры, — И вкусный, — добавил после этого старший, пока Хан пытался не сойти с ума от ласк и смущение, которое на долю секунды хотело вернуться, когда Минхо сделал ему комплимент. Старший обхватил рукой горячий член Хана, чувствуя всю его текстуру в своих ладонях. А Хан наблюдал, давясь, таким нужным ему сейчас, воздухом. Он пытался рассмотреть эту невероятно пошлую картину в темноте, но кроме силуэта в районе своего паха, ничего не видел. И это сводило его с ума, он не видел выражения лица Минхо, что он делает и что собирается сделать в следующую секунду. Он мог только чувствовать своим телом, которое сейчас было до невозможности чувствительным и податливым. Именно поэтому мышцы его живота невольно сократились, когда почувствовали вокруг своего члена тепло. Минхо взял в рот почти полностью и сразу. Не церемонясь начал насаживаться на член, водя языком между всех венок, которые только мог почувствовать. Запрокинув голову назад Хан даже не пытался сдерживаться. Из его рта вылетали тяжелые вздохи вместе со стонами, которые прирывались, только лишь когда он сглатывал скопившуюся слюну. Во рту было холодно и сухо, а вот на члене совсем наоборот, теплый влажный рот, который приятно ублажал. Минхо втягивал щеки продолжая двигаться по всей длинне, перебирая в руках Хановы яички и ненароком цепляя мизинцем сухое сжатое колечко мышц. Как же Минхо жалел, что их оставили здесь без света и он не мог взглянуть на стонущего парня снизу и разглядеть его шикарное тело и лицо: приоткрытый рот, который издавал такие дурманящие стоны, сожмуренные глаза и сдвинутые к переносице брови. Хан почувствовал резкий холод, когда Минхо выпустил его член изо рта, но тепло вернулось, когда он накрыл своей ладошкой член сверху и начал массировать головку с легким нажимом, а пальцами другой руки сжал кольцом у основания. — Минхо.. ах ...это.., —Хан пытался сказать, но его перебивали собственные стоны. — Что, Ханни? Что ты хотел сказать? — низкий голос еле доносился до Хана. У него звенело в ушах, ноги с каждым последующим движением начинали дрожать сильнее, мышцы его живота безперерывно сокращали, пока его легкие пытались набрать побольше воздуха, а тело оставаться на месте и не подпрыгивать на диване. — Это так приятно, — настолько, что Хану хотелось убежать от этих ласк и одновременно подставляться под них, чтобы получить большего. Получить желаемую разрядку, которая была так близко, но Минхо сдерживал ее кольцом из пальцев у основания. Он не останавливался, продолжая доводить Хана, массируя головку и на несколько секунд переходя от нее ко всей длинне члена и возвращаясь назад. — Поиграй с сосочками, Ханни, — младший терялся в пространстве, руки его не слушались. Он вёл ладонью вверх по содрогающемуся телу, пытаясь добраться до собственной эрогенной зоны. Когда он нащупал твердую бусинки, сжал ее между пальцев и немного оттянул. Делал так как ему нравится. Так как делает обычно, когда доставляет себе удовольствие сам. Минхо как-будто знал это. Знал, что Хану сейчас нужно и направлял, так как тот не думал вообще не о чем. Он только чувствовал. — Я сейчас... ах ...Минхо, пожалуйста, — пытки продолжались, но Хан был уже так близко к финалу. — Ну же Ханни, скажи это, — тон казался издевательским, но таким безумно возбужденным и с легкой хрипотой. — Я сейчас кончу, — выпалил он перед тем как схватиться свободной рукой, которая не теребит сосок, за быльцу дивана под головой. Удовлетворенный ответом Минхо разжал пальцы у основания и хватило буквально несколько круговых движений по головке члена, чтобы Хан кончил. Ноги сильно задрожали, Минхо обхватил одно его бедро свободной рукой оставляя на нем поцелуй. Младший излился ему в руку, а несколько капель попали на собственный живот. Пока Хан приходил в себя, старший наклонился к его пупку слизывая капли спермы. Как же пóшло, мог подумать Хан, если бы сейчас его это волновало. Все что он мог это изнеможденно лежать на диване, пытаясь восстановить дыхание. Минхо оставался в ногах у Хана пока тот полностью не успокоился и не поднял на него голову. — Как ты? — он поглаживал бедра младшего, которые еще немного подрагивали. — В порядке, — Хан потянул Минхо на себя, чтобы тот лег рядом, — Это было хорошо. — Просто хорошо? — младший мог поспорить, что на лице Минхо сейчас красовалась довольная улыбка. — Ладно, это было ахуительно, — он глубоко выдохнул и уложил голову на плече старшего, — А как же ты? — У нас еще будет время, — Минхо игрался прядями на макушке Хана, — Теперь мы можем поговорить? — Да, — очень неуверенно звучало, потому что смущение младшего возвращалось, — Только давай сначала оденемся. Если Чанбин придет — будет неловко. Минхо утвердительно кивнул и потянулся на пол за своими и Хановыми вещами. Натянув футболки, а младший и штаны, они поудобнее расположились на диване. Минхо сидел, а Хан уложив голову на его коленях, протянул свои ноги вдоль дивана. — И как давно? — первым нарушил молчание Минхо. — Что? — Как давно я тебе нравлюсь? — рука Минхо перебирала складки ткани футболки на теле Хана. — Не помню. Я не заметил когда это случилось. — он поднял взгляд на Минхо, хоть и не мог видеть его глаз, но так хотелось, — А ты? Почему так завелся после той вечеринки? Мог же просто напомнить мне. — Ты продолжил вести себя со мной точно также, после вечеринки и я не знал стоит ли начинать разговор. Подумал, что ты хочешь это забыть. Хан нашел руку Минхо на своей талии и сжал её, он хотел ответить, но громкий поворот ключа в замочной скважине, который разбил тишину в студии и идиллию после секса, заставил парней отпрянуть друг от друга на разные уголки дивана. Открывшаяся дверь озарила студию ярким желтым светом из коридора. А из дверного проема в комнату падала тень. — Помирились? — Чанбин держался за двери, чтобы в случае отрицательного ответа закрыть их ещё ненадолго. Парни переглянулись. Хан был немного испуган. Не знал, что ему сказать Чанбину сейчас. Минхо понял его расстерянный взгляд и ответил: — Да. Договорились завтра встретиться в кафе и все детально обсудить, — в подтверждение Хан закивал головой глядя на друга стоящего в дверном проеме. — Ух ты, ты даже не дернулся на меня, — удивленно усмехнулся Чанбин, — Почему я раньше вас тут не запер, — спросил он сам у себя растянув губы в тонкую линию, — Ладно, идем домой, поздно уже. — Он отталкнул дверь полностью приглашая друзей на выход. Минхо встал первым и направился за покидающим комнату Чанбином. Следом за ними пошел Хан. — Теперь я точно не забуду, — шепнул он Минхо, до того как они переступили порог студии.