The Riddler, Who Can't Solve the Riddles

Парень крепко сжимал нож в кармане платья. Наверное, в этот раз Тенма уже раскусил то, что у его друга есть при себе оружие. Но ничего, в этот раз драться Мизуки не собирался. — Цукаса-сэнпай, я ещё раз повторюсь: ты не можешь быть преступником, — повторил Акияма, выдыхая. Нельзя дать всему начаться вновь уже в тридцать девятый раз. Надо хотя бы попытаться исправить ситуацию в этот раз. Блондин с интересом оглядел нервозность, что так и была чёрным по белому написана на лице его друга. Даже забавно, что из них двоих именно Мизуки стал переживать больше всех. Он же не делал ничего плохого, он в этой ситуации — невинная жертва. Подросток был в этом уверен, потому что будущая звезда не может сомневаться в своих догадках. А если Мизуки невиновен, то остаётся лишь один человек, который подходит на роль убийцы — Цукаса. — Знаешь, чем дольше будешь выгораживать преступника, тем больше плохих последствий будет после, — вдруг усмехнулся светловолосый. — А ведь мог помочь мне найти все улики, что помогут при суде. «О... о каком суде он говорит? — изумился Акияма. Почему-то возникла мысль, что Цукаса и вправду сходит тут с ума, или же уже сошёл. — Хотя нет никаких доказательств, что я сам не сумасшедший. Ведь вся эта ситуация продолжает повторяться у меня на глазах уже который раз». — Улик нет. Ты и сам это знаешь. Ты же ведь умная великая звезда, сэнпай, — хихикнул Мизуки, стараясь отвлечь парня хотя бы немного. На Тенму всегда очень хорошо влияли комплименты. Как бы он не отнекивался, говоря, что «так легко его не купишь», стоило похвалить его лишь раз – и он уже был, так сказать, весь в вашем распоряжении. Цукаса, прикрыв глаза, гордо задрал подбородок и покивал. Возможно, его удастся убедить в том, что именно ему стоит бежать отсюда, пока не поздно. Акияма не знал, что случится при таком исходе. Возможно, он откроет глаза в сороковой раз, и ситуация не поменяется совсем. А, возможно, Тенма наконец будет в безопасности. — Ты же был здесь со мной. Мы смотрели вместе и ничего не нашли. — Погоди-погоди-погоди! — заторопился прервать его блондин. — Что-то обязательно должно здесь быть. Что-то, что ты предъявишь полиции, когда они появятся. — Цукаса-сэнпай, ты просто придумываешь абсолютный бред сейчас, — в ответ Мизуки лишь улыбнулся, что заставило подростка неловко отвести взгляд в сторону. — Лучше стоит прекратить представлять вещи, которых не существует. Тенма осмотрелся. Тела людей, часы, что встали, всё тот же отчего-то грязный пол и улыбающийся Акияма. Неужели, тут и вправду ничего нет? Они оба действительно старались смотреть везде до этого, даже у берега моря. Но не нашлось даже какого-нибудь бутылька с ядом или, к примеру, предмета убийства тех людей, что оказались в воде. Мизуки хитро улыбнулся, когда заметил искреннее замешательство Цукасы. Давно пора ввести его в это состояние. Даже если это неправильно, это — единственный способ спасти его. — Но ты же говорил что-то про винные бокалы! Видишь, ха-ха, что-то всё-таки есть, — хмыкнул парень, победно улыбнувшись. — Я никогда не говорил подобного, сэнпай. — Что?.. Но ты же, ты же... — О, да ладно, сэнпай, хватит уже преувеличивать, — посмеялся Мизуки, сложив руки у себя на груди. Было неприятно говорить что-то такое, словно в рот ему пихнули кучу грязи с противными червями. Но именно это помогало вывести Цукасы из его убеждений о том, что преступник — он. С чего он вообще это взял? И чего бы добился, если бы полиция и суд действительно после признали его убийцей? Акияма не хотел даже думать о том, что случится с ним самим, если сэнпай внезапно исчезнет из его жизни на целое десятилетие. А, может, и вовсе навсегда. — Ты просто плохо всё запомнил, — продолжил Мизуки, пожав плечами. — У тебя же, увы, очень плохая память, Цукаса-сэнпай. — Что ж, тут ты прав... и всё-таки ты должен мне поверить, что преступник — я. Это точно не можешь быть ты! — И почему же ты так уверен в этом? Тенма сжал губы в тонкую линию и, чуть нахмурившись, отвёл взгляд. У него не имелось доказательств ни за, ни против, что лишь усложняло ситуацию. «Но если я не придумаю что-нибудь... то Мизуки может пострадать». — Хорошо... — выдохнул парень, а после ярко улыбнулся. — Может, тогда ты поверишь мне, если я скажу, что убил преступника? Акияма в шоке разинул рот. «Что за игры он пытается со мной вести? — с искренним сомнением подумал он, прищурившись. — Очевидно же врёт. Неужели, думает, что я поведусь на что-то подобное?» — Всё ведь произошло на твоих глазах, Мизуки. Преступник стал убивать людей, и я решил стать героем, что остановит преступления. Именно так и поступают звёзды, — гордо пояснил Цукаса, хмыкнув. — Только, увы, я сам стал преступником. — Чт... ты... ты врёшь, — в шоке моргая, произнёс одними губами подросток. — Вовсе нет. Я убил настоящего преступника и взял себе его роль. Акияме искренне стало плохо. От всех этой лжи его уже начало воротить. Ну почему Цукаса был таким? От чего же, несмотря ни на что, старался помочь остальным людям? Мизуки смотрел на него с сочувствием, пока думал: «почему ты так отчаянно стараешься навредить себе каждый раз? И почему думаешь о других больше, чем о себе?». У любого человека может сложиться впечатление, что Тенма — самовлюблённый человек. И, на самом деле, это было правдой. Но лишь самую малость, потому что по-настоящему Цукаса переживал за окружающих его людей. Особенно если они были ему как-либо дороги. Мизуки вздрагивал, когда смотрел на отсутствующую руку блондина, потому что знал: это его вина. И вина желания Цукасы помочь всем и каждому. Если бы им не двигал этот чёртов комплекс спасателя или, скорее, бога, который всем и всегда может прийти на помощь, то ничего из этого не случилось бы. Тенма всё ещё бы играл на фортепьяно и радовал публику прекрасными, изящными мелодиями. Ничего не случилось бы. Никто здесь не умер бы. Быть может, приходить сюда вообще было ошибкой. Отчего-то Акияме захотелось смеяться. Их двоих словно кто-то проклял. Цукаса вынужден будет брать на себя вину каждый раз, пока его наконец не осудят и не убьют. А Мизуки, не желая видеть подобного исхода, продолжит открывать глаза и видеть перед собой всю ту же ситуацию вновь и вновь. Всё того же доброго, хорошего и светлого сэнпая, которому приходится играть злодея. Но должен же быть способ найти настоящего преступника. Неважно, мёртв или жив он. Мизуки должен найти разгадку этой тайны и снять с Цукасы проржавевшее насквозь проклятье. Акияме кажется, что единственный выход из ситуации — навредить сэнпаю. Всего-то задеть ножом, оставить хотя бы какую-нибудь царапину, дабы полиция поняла, что он – несчастная, едва выжившая жертва. В кармане холодное оружие всё ещё ждёт своего череда. Но отчего-то Мизуки, вытащив нож, отчего-то направляет его прямо на своё горло. Глаза Цукасы распахиваются в искреннем шоке, он что-то кричит, но отчего-то звука нет. Зато подросток внезапно слышит чей-то незнакомый голос. — Чёрт, и снова сюжет поменялся!.. Это какой-то кошмар... Акияма моргает, когда видит перед собой юношу за письменным столом. А после неуверенно спрашивает: — Извините... кто вы? *** Руи, честно, не хотел верить своим глазам. Нет, конечно... конечно, друзья говорили, что ему следует спать больше и он сам виноват, что не послушал их. Но кто мог вообще предугадать, что однажды невозможное станет возможным? Перед ним стоял Мизуки. Точнее некто, кто ужасно похож на него, словно точная копия. В чёрном платье и со слегка испуганными глазами Акияма внимательно разглядывал подростка перед собой. Значит, это точно не мог быть настоящий друг Камиширо. Тогда— — Ты... неужели ты... — от ужаса у Руи даже пропали все слова. Персонаж ожил и попал в реальный мир? — Говорила же мне мама: «пей витамины, ешь овощи, они полезны для мозга»... почему я никогда её не слушаю? Мизуки в чёрном платье изумлённо моргнул, а после неловко перевёл взгляд на стол. Он весь был засыпан какими-то бумагами. «Надо же, какой занятой человек, — подумал подросток, слегка улыбнувшись. — Только выглядит довольно усталым. Меня немного пугают его мешки под глазами». — Меня зовут Акияма Мизуки, — представился юноша, слегка поклонившись. — А... ах да, прошу прощения за мои ужасные манеры, — сонно ответил ему режиссёр, кивнув. — Я – Камиширо Руи. — В таком случае, будем знакомы, Камиширо-сан. Руи чувствовал себя неловко. Но в то же время ужасно заинтриговано. Персонаж ожил? И может дышать, даже говорить? Это же нереальный феномен. Вот только никто, кроме, возможно, реального Мизуки не поверит во весь этот бред. Но Камиширо не спешил утверждать себя пойти и наконец выспаться. Наоборот, ему хотелось продолжать изучать. — Я так понимаю, что ты тут по делу, — произнёс подросток, лениво ухмыльнувшись в своей привычной манере. — По поводу дела с Цукасой-куном? Мизуки в шоке распахнул глаза, но после вмиг подбежал к директору. Было глупо ждать чего-то от совершенно незнакомого человека, и всё же... — Вы что-то знаете, Камиширо-сан? Вы поможете мне? — в надежде спросил он. — ... — Руи выдохнул, а после с небольшим сочувствием посмотрел на ожившую роль собственного сценария. — Боюсь, я ничем не помогу. Это дело придётся раскрыть тебе самому. Акияма разинул рот, но после лишь разочарованно выдохнул. «В целом, чего я ожидал? — подумал он, покачав головой. — И всё-таки... откуда он знает про Цукасу? И про это некое дело? Неужто... он и есть тот второй детектив, о котором говорил сэнпай?» — Камиширо-сан, я прошу прощения за глупый и повторяющийся вопрос, но... не могли бы Вы сказать, кто Вы? — Все вопросы имеют место быть, — губы Руи почему-то расплылись в усмешке. — Я всего-то обычный директор, что помогает ставить актёрам ставить шоу. Ничего более, Мизуки. — Ох... вот как. Директор, значит, — пробормотал подросток, после чего неловко опустил взгляд вниз. «Шоу... точно, Цукаса-сэнпай ведь актёр. Он говорил, что выступает с кем-то и что кто-то помогает ставить ему каждое шоу, — рассудил про себя Мизуки, смерив каким-то уж чересчур оценивающим взглядом незнакомца. — Хотя... нет, наверное, я просто преувеличиваю. Камиширо-сан навряд ли имеет ко всему этому какое-либо отношение. Я ведь даже не до конца знаю, кто он и... где я вообще нахожусь в данный момент». — Камиширо-сан, и всё-таки, — продолжил Акияма. — Не могли бы Вы дать мне хотя бы одну подсказку? — Подсказку, хм? Что ж, дай-ка подумать... Парень с замиранием сердца ждал ответа. Он очень надеялся на что-то хорошее. Неважно, если подсказка не будет иметь смысла — Мизуки обязательно его разгадает. — Если хочешь всё прекратить, тебе просто надо убить Цукасу-куна, — спокойно, даже немного ответил Руи. — Э? Чт-что это значит? Камиширо-сан?!.. Но в этот момент Мизуки моргнул вновь. И тут же увидел перед собой Цукасу. Всё тот же особняк, все те же люди, вся та же радостная улыбка. Акияма попытался анализировать слова юного директора. Убить? Ему действительно придётся убить? Неужто истинный преступник всё-таки Мизуки? *** — Ру-у-уи, — протянул Тенма прямо над ухом своего друга. — Ну что? Как там продвигается написание сценария? Высокий парень осмотрел стопку бумаг, а после устало упал лицом на парту. По классу разнёсся крик «что, всё настолько плохо, что ли?!», но все остальные ученики уже привыкли к подобному — никто даже и глазом не моргнул. Блондин попытался вырвать листы из уставших рук своего напарника. В этот раз (в отличие от предыдущих на репетициях немного другого шоу) подросток даже не стал сопротивляться. Цукаса пробежал глазами по некоторым строчкам, а после попытался отыскать последние листы. Они отчего-то повторялись. Вскоре Тенма осознал, что «последних» листов с одними и теми же словами имелось больше, чем тех, что повествовали о самом начале истории. — Руи, ты, что, копированием решил позаниматься? — искренне изумился парень, пытаясь найти в написанном. — И почему «я» утверждаю, что являюсь преступником? Разве ты не планировал убить «меня» или что-то вроде того? — Именно это я и планировал... — устало ответил ему друг, который, кажется, вот-вот был готов расплакаться. — Ничего не понятно. «Ну и странный, — подумал про себя блондин, ещё раз пытаясь внимательно вчитаться в самые последние строки. И вдруг между них он увидел невероятно мелкий текст, что был написан... другим почерком? Словно это писал не Камиширо. — Чего? «Спасти Цукаса-сэнпая. Я должен спасти Цукаса-сэнпая»? Это ещё что такое...» — О-ой, Руи, ты, что, делал какие-то пометки поверх основного текста? — спросил Тенма. Это заставило друга наконец-то подняться с парты. Он взял листы и оглядел их. Однако ничего не заметил. — О чём ты говоришь, Цукаса-кун? Я ничего не вижу... — Э?! Как это? Вот же, смотри... — блондин вновь покопался в листах и попытался найти что-то похожее на тот мелкий почерк. И надо же, удача! — Вот, тут написано: «Цукаса-сэнпай, я спасу тебя». Руи, ты всё-таки хочешь окончить историю на хорошей ноте? Ха-ха, это даже лучше! Так мы наверняка заставим всех зрителей улыбаться. Но Камиширо всё ещё не понимал, что за чушь его друг нёс. Как бы он ни старался вглядываться в текст, он не видел ничего. Ни единой строчки, даже хотя бы простого слова. «Что происходит? Бумага, что, и вправду проклята? — про себя уже на грани какой-то паники и одновременно искреннего увлечения этой мистикой подумал юноша. — Или же... сама история? Всё-таки вчера я видел Мизуки. Не могу быть уверен, было ли это галлюцинацией или нет. Тем не менее–» — В любом случае, Руи, надеюсь, что сценарий всё-таки выйдет отличным, — продолжил Цукаса, а после помахал на прощание. — Ну а будущей звезде уже пора! — Правда? У тебя какие-то планы? — Ха-ха-ха! Конечно!! Сегодня у меня очень-очень важная встреча с моим дорогим кохаем, Акиямой, поэтому вынужден удалиться! Камиширо удивлённо моргнул, а после перевёл взгляд обратно на свои листы бумаги. Правда, сейчас его волновало почему-то не то, что видел его друг, а слегка... странный вопрос: «с каких это пора Мизуки и Цукаса-кун стали так близки?»