The Riddler, Who Can't Solve the Riddles

Мизуки вновь смотрел на Цукасу, который продолжал анализировать ситуацию. Кажется, что это уже происходило раньше. Разве нет? Акияма точно помнит, что что-то подобное словно уже случалось с ним. Всё шло... как будто по чёткому сценарию. Но у Мизуки не получалось чётко ухватиться за собственные воспоминания. Вместо этого он просто сжимал нож в кармане своего платья. У того не было причин, не так ли? Всего лишь одно резкое действие, и всё это наконец закончится. Сначала Тенма, затем Акияма — и живых больше не останется. Некому будет разгадывать загадки. Наверное, того и боялся Цукаса. — Ну так кто же преступник, Мизуки? — поинтересовался блондин, лучезарно улыбаясь. — Ты ведь знаешь ответ, не так ли? Акияма слушал его молча. Всё повторялось вновь и вновь. Хотя, может, это было всего-навсего каким-то наваждением? Не могли же события повторяться заново. Тем не менее, Мизуки казалось, что каждое движение, даже каждый вдох он уже когда-то и где-то видел. Быть может, во сне? Или же это люди и называли «чувством дежавю»? — Подумай сам, мне поверят больше, чем тебе, — продолжил юноша. — Всё-таки я здесь детектив. — Детективы обычно ищут настоящих преступников. — Верно! Так вот, я уверен, что уже нашёл его. Мизуки вытащил нож. В этот раз нужно было атаковать куда быстрее и ловче. На миг Акияме даже показалось, что он сможет вонзить лезвие в грудь или даже живот. И именно это мгновение испугало парня до такой степени, что глаза распахнулись в ужасе. «Нет, стой, я не хочу делать этого—». К счастью, Цукасе удалось увернуться от холодного оружия. Вскоре оно выскочило из дрожащих рук Мизуки словно само по себе. — Зачем ты бросил нож? — поинтересовался Тенма, оценивающе глядя на друга. На это ответа не последовало. Акияма и сам не понял, зачем сделал нечто такое. Разве он не собирался только что убить блондина, дабы поставить во всём деле окончательную точку? Нужно ведь было всего-навсего избавиться от единственной оставшейся вживых жертвы. Однако даже на это у Мизуки не хватило сил. — А мог ведь убить меня, — продолжил Цукаса. Вот только ни в голосе, ни во взгляде у него не было и капли злости. Даже сейчас он оставался всё тем же добрым сэнпаем, как и делал всегда. — ...фу-фу, теперь обвинений будет достаточно? — вдруг поинтересовался Мизуки, вмиг сменив шок на фальшивую улыбку. — Убийства и ещё одно покушение на убийство. Как думаете, детектив-сан, грозит ли мне смертная казнь? Тенма молча пытался отыскать что-то во взгляде своего дорогого друга. Он медленно моргнул, после чего прикрыл глаза. «Здесь я играю детектива. Но, увы, не я один. Имеется ещё один, который может обречь Мизуки на подобную участь... — Цукаса проследил за тем, как сверкает лезвие ножа в лучах солнца, исходящих из окна. — Мизуки хочет взять все обвинения на себя. Даже понимая, что с ним случится, он всё равно...». Вдруг хитрая ухмылка сама по себе дрогнула на лице подростка, заменяя нежное, тёплое выражение лица чем-то более холодным. — О чём ты говоришь? Ты-то совершенно не причём. — Цукаса-сэнпай, та девушка не врала, когда звала тебя «замечательным»~ — хихикнув, подметил Акияма, пока сам поставил руку себе на талию. — Пытаешься всех оправдать, всех спасти, всех осчастливить... — Да. Потому что только звезда способна на такое. Вдруг Тенма выпрямил спину и гордо заявил: — И только звезда будущего способна на такой чётко продуманный план, ха-ха!! — улыбка – искренняя или нет, было не очень понятно – озарила его лицо. Обычно он выглядел таким лишь, когда ставил шоу вместе со своими друзьями. — Всё это совершил я! Как настоящая звезда, исключительно я способен на такое! — Цука– — Так что, я повторю свой вопрос ещё раз, Мизуки, — он внезапно подошёл к Акияме ближе. Достаточно близко, чтобы они оба могли глядеть друг другу в глаза. Лишь на миг у длинноволосого подростка перехватило дыхание. — Кто же преступник? Ты ведь можешь назвать его имя, да? Тебе всего-то стоит назвать моё им— *** Акияма открыл глаза, но образ вокруг не поменялся. Цукаса всё ещё стоял рядом. Часы застыли на двенадцати утра. Как жаль, что даже нельзя узнать, сколько прошло времени. Мизуки попытался понять, было ли это прошлым, настоящим или даже будущим. Тенма крутил в своей ладони винный бокал. «Я так и знал, что он обманул меня, — подумал подросток, хмурясь от досады. — Бокалов всё-таки было два. Но находился ли яд сразу в обоих?» Мизуки осторожно коснулся ткани своего платья. Нож всё ещё лежал там. Тут же холодный выступил у него на лице. «Что? Но как? Разве он не упал, когда я пытался атаковать Цукасу-сэнпая? — в ужасе спросил сам у себя Акияма. — Что происходит? Почему всё повторяется уже в третий раз?» — Всё ещё молчишь, Мизуки? На тебя это непохоже, — с какой-то чересчур актёрской грустью произнёс блондин, выдыхая. — Обычно мы с тобой общаемся весело и легко. Что случилось сейчас? Парень не ответил. Вместо этого он всё ещё пытался понять, что происходило. Разве только что Цукаса не доказывал, что являлся преступником? Только что... он был так близко. Как в старые времени, когда пытался помочь поправить бант на голове или же дарил что-то, или же когда просто говорил — всё-таки дистанцию этот юноша соблюдать не умел совершенно. Точнее, не видел в этом нужды. А и вправду, зачем? Будущая звезда должна быть для всех и сразу. — Почему бы мне не задать тебе ещё пару вопросов, Мизуки? Или же загадать одну интересную загадку? — спросил Тенма, склонив голову вбок. И Акияма узнал это движение, потому что уже видел его. — Почему один из гостей пил отравленное вино в одиночестве в своей комнате? «Всё повторяется. Его слова повторяются, — осознал юноша, понимая, что его лицо явно выражает сейчас невероятный страх и смятение. — Я ничего не понимаю. Я ничего не помню. Почему, почему, почему–» — Хм-м, — детектив не обратил внимания на молчание друга и потому продолжил говорить: — В комнате гостя был один бокал отравленного вина. Почему же он выпил его? Разве не думал, что в этом очевидно есть подстава? «Прекрати. Хватит. Цукаса-сэнпай, пожалуйста, хватит. Почему ты говоришь все те слова... из моего воспоминания?» — Бокал был один. Я это прекрасно знаю– — Это ложь, — наконец выдавил из себя Мизуки, что заставило Тенму искренне удивиться. Но после юноша расплылся в довольной улыбке: наконец он не был единственным, кто разговаривал. — Их было два. — Да ты что, правда? Хочешь мне сейчас сказать, что гостя обманули? — А что если заставили? Почему ты никогда не думаешь об этом?.. — пытаясь перевести дыхание, спросил Акияма. Совсем чуть-чуть, но диалоги менялись. Это хорошо. Тем не менее... кто-то словно переписывал всю их историю заново. Мысль о нечто подобном пугала. Неужели только Мизуки в курсе происходящего? Почему Цукаса не боится, даже не подаёт вида? Может, он просто ничего не знает? Тогда... как ему следует сказать о таком? — Человеку было суждено умереть в любом случае, — ответил Тенма, легонько пожав плечами. Он только хотел продолжить, но Акияма перебил его: — Ему было отведено время... которое после встало, как и эти часы. Не так ли? — а после парень сощурился. — Ты ведь это хотел сказать? Цукаса внезапно поставил один из бокалов на стол. Второй находился прямо возле Мизуки. Какое-то время оба смотрели друг другу в глаза. Эмоции у Тенмы, как и всегда, были очень насыщенными. Всё-таки, будучи актёром, он приучил себя преувеличивать многие чувства, дабы публике были более ясны переживания персонажа. Искренний шок — вот, что сверкало на лице подростка. Но ещё больно он изумился, когда внезапно Акияма потянулся к бокалу, что стоял рядом с ним. — Нет, погод– Но Мизуки в момент поднял бокал и со всей силы кинул его на пол. По поместью раздался практически оглушительный звон, пока в то же время осколки разлетелись чуть ли не во всевозможные стороны. Выражение лица Цукасы сменилось и он словно хотел сказать что-то ещё, но не успел. Акияма моргнул вновь. Опять то же место, то же поместье, те же часы, что встали на цифре двенадцать. В кармане всё ещё присутствовала тяжесть ножа, а винный бокал... стоял целый как ни в чём не бывало. Глаза Мизуки расширились от искреннего ужаса. Он кое-как воздержал себя от того, чтобы упасть. Нельзя, ещё рано. Всё-таки сейчас в приоритете был Цукаса, который вновь улыбался и который вот-вот был готов огласить себя преступником уже в четвёртый раз. *** — Я не шучу, Мизуки!.. — воскликнул подросток, отчаянно выдыхая. — Всё, что я сказал – чистейшая правда. Тем не менее, его лучший друг из средней школы всё ещё продолжал радостно смеяться. Настолько задорный смех даже причинял боль в какой-то степени. Ну почему никто не хотел ему верить? Подруга детства и вовсе сказала, что нужно уже давно было сходить провериться у врача. И что она вообще имела ввиду под этим? Она, конечно, говорила не со зла, но в любом случае... было достаточно обидно. — Руи, ты меня в могилу сведёшь, — пошутил Акияма, утирая слёзы от смеха. — Ну, то есть, ты итак вроде планируешь это сделать. Ты же хочешь убить всех в своём сценарии. — Именно, Мизуки. Это я и хочу сделать, — парень вновь потряс стопку листов в своих руках так, словно действительно на миг стал сумасшедшим. Что ж, он всё-таки был Камиширо Руи, ему уже не привыкать. — Однако, сама история не позволяет мне этого сделать!.. Что-то мешает мне перейти к моменту, где ты должен убить Цукасу-куна. — Хе-е~ какой же герой у тебя получаюсь, фу-фу. Защищаю любимого Цукасу-сэнпая до самого конца! «Любимого?.. — на секунду задумался Камиширо, отводя взгляд в сторону. А после совсем ненадолго глянул на собственные черновики. — Нет, я, конечно, могу преувеличивать сейчас, но что если...» — Мизуки, слушай, а ты... ты никогда не думал, что однажды случится такое, что... — на миг Руи запнулся, но после сумел продолжить: — Тебя вдруг станет двое? — Э? Типа как... раздвоение личности, что ли? — Хм-м, я бы не так это назвал. Скорее, это как если бы... ты существовал здесь и в ещё одном, другом мире. Одновременно. Улыбка Акияма внезапно стала сходить на «нет». Он внимательно посмотрел на выражение лица своего друга, а после нервно постучал ногтями по лавочке. Прошло пару секунд, а Камиширо всё ещё не спешил говорить: «я шучу, конечно же, не ожидал, что ты всё-таки поведёшься на такую шутку». Да и мешки под его глазами говорили о том, что он совсем не спал. Возможно, страх не позволял. Внезапно Мизуки стало не до смеха. — О-ой, Руи... ты сейчас серьёзно? — Серьёзнее некуда, Мизуки, — покивал подросток, а после протянул Акияме последние листки. Они явно были помятыми: словно Камиширо долго, мучительно и настойчиво стирал что-то ластиком. И всё-таки последняя фраза Цукасы всё ещё твердила о том, что он хочет выставить себя преступником. — ...ты ведь не хочешь, чтобы сэнпай играл роль убийцы, не так ли? Друг загнанно покивал, а после устало отвёл взгляд. Мизуки задумался, а после быстро вытащил из своей сумки карандаш. За пару секунд он написал одну фразу от своего лица: «Истинный преступник – я, Цукаса-сэнпай. Потому, прошу, прекратите врать». Акияма искренне надеялся, что это поможет. Однако... Вмиг рядом с этой фразой стали появляться новые иероглифы. «Врёшь лишь ты, Мизуки. Жертва не может являться преступником, ты разве не слышал?». Акияма в ужасе откинул лист вместе с карандашом как можно дальше от себя. — Мизуки? Мизуки, что случилось?!.. — тут же спросил испуганный Руи. — Бумага... слова... они появились сами по себе! — боязливо указывая дрожащей рукой на лист бумаги, прошептал Мизуки, а после забрался на скамейку всем телом. — Я это не писал! Клянусь... клянусь, не писал! — По... появились? Сами по себе? «Такого ещё не происходило, — подумал Камиширо, поднимая листок с пола крыши. — До этого слова просто менялись на другие. Раньше история не пыталась... писать себя сама». — Руи, ты действительно не врал мне! — воскликнул Мизуки в панике. — Но... даже если ты не врал, если это правда, я всё равно не могу понять... как это происходит? Твоя бумага, что, проклята? — Я... — парень приложил сжатый кулак к своим губам – он часто так делал, когда задумывался о чём-то. — Не думаю, что дело в каком-то проклятье. Меняются исключительно диалоги или эмоции. Всё остальное остаётся на месте. — Хочешь сказать, что меняется лишь всё, что как-либо связано с персонажами? Точнее, э-э... нашими ролями. Камиширо взглянул на лист бумаги. Его изменения, в отличие от Мизуки, уже не удивляли. Ну, то есть, уже не так сильно. Конечно, Руи очень хотелось разобраться во всём этом феномене, поэтому он не спал всю ночь. Вместо того, чтобы быть как все нормальные люди и получать здоровый восьмичасовой сон, подросток изучал, как именно персонажи стараются изменить ход событий в истории. После нескольких попыток переписать сюжет заново, с самого первого же слова, Руи пришёл к выводу, что ни Цукаса, ни Мизуки (из сценария) не хотят следовать изначальному сюжету. И из-за этого своего нежелания они оба переделывают историю на свой лад, как хотят. Звучало ли это безумно? О, ещё как. Если о чём-то такои услышит школьной психолог, то проблем Камиширо не обобраться. Но, если это всё видел ещё и Акиямв, то сомнений нет: Камиширо не сходил с ума. Слова и вправду менялись сами по себе. Будто персонажи в сценарии вели какую-то свою отдельную жизнь. Руи не планировал давать им чересчур много эмоций, а уж тем более какой-то драматичной предыстории. Всё-таки они являлись всего-то ролями для будущего шоу. Наделять их собственным разумом в планы великого режиссёра ну правда не входило. — Именно это я и хочу сказать, Мизуки, — выдохнул наконец подросток. — И что... будешь делать? Напишешь новый сюжет для шоу? Руи взглянул на свои листки вновь. А после вспомнил восторженные лица друзей, которые были невероятно рады тому, что им придётся поставить детективное шоу. Больше всех, конечно, радовался Цукаса, ведь в одной части он мог похвастаться умением игрой на фортепьяно. Камиширо уже всем столько наобещал... было бы немного нелепо отменять всё по такой безумной причине. — Никак нет, — хмыкнул Руи. — Наоборот, я попытаюсь разобраться во всём этом получше. Может, даже проведу пару экспериментов над персонажами в сценарии. — Э-экспериментов? Что-то мне не по себе от выражения твоего лица, хе-хе... — честно произнёс Акияма, пока сам, нервничая, наконец спустил ноги со скамьи. — Уж прости, фу-фу. Я сегодня совсем не выспался. Сам себе режиссёр ухмыльнулся ещё раз, но уже более тайно. «Неважно, сколько времени это потребует, я продолжу переписывать историю вновь. Мы можем перенести детективное шоу на другой день, и сначала поставить что-то другое, — Руи кивнул, а после сжал собственные черновики крепче меж ладоней. — Я выясню, почему Мизуки и Цукаса-кун так сопротивляются оригинальному сюжету. И почему они оба вообще по-настоящему ожили в мире этой истории. У этого же явно должна быть причина...» *** Мизуки вновь стоял напротив Цукасы. Казалось, этот день вовсе не желал заканчиваться. Впрочем, постепенно Акияма даже стал привыкать к такому раскладу. Тела на полу больше не пугали его, а ощущать тяжесть металла в собственном кармане стало нормально, после уже примерно пятнадцатого повтора того же самого дня. Лишь одно беспокоило юношу: догадывался ли обо всём Цукаса? Он ведь был таким хорошим «детективом». Вдруг подросток, на самом деле, был в курсе происходящего. Мизуки, правда, не спешил спрашивать подобный вопрос, боясь, что он может натворить таким путём. Чем дольше Акияма смотрел на блондина, тем больше понимал: юноша играет. Он действительно всего-то притворяется, потому что не может такой человек быть убийцей. Совершить массовые убийства Цукасе не под силу, несмотря на всё, что он о себе говорил. — Только звезда будущего может быть способна на столь продуманный план, Мизуки!! — подросток словно гордился собой. Неужели, вправду думал, что такими глупостями сможет напугать лучшего друга и заставить его убежать? Даже и так... бежать отсюда было некуда. В любом случае всё повторится вновь, как только Мизуки откроет глаза вновь. Пока что на его голове туго была затянута повязка. — Возможно, ты говоришь правду, Цукаса-сэнпай, — произнёс Акияма, хмыкнув. — Но почему я должен тебе верить? Этот вопрос искренне удивил Цукасу. Надо же, у истории наконец появилась развилка событий. — ...а как же можно не верить будущей звезде? Неужто сомневаешься в моей репутации? — вдруг с яркой улыбкой спросил Тенма, склонив голову вбок. — Никак нет, сэнпай. Всего-то хотел узнать твою точку зрения. Возможно, даже услышать о каких-нибудь догадках. — А зачем тебе догадки, Мизуки? — продолжил спрашивать подросток, пока сам ловко забрался на край стола. Обычно он так себя не повёл бы, но, кажется, его ноги просто уже устали от постоянной ходьбы из одной стороны в другую. — Уже ведь итак ясно, что настоящий преступник — я. Акияма старался смотреть на Тенму как можно дольше, дабы запомнить все черты его лица. Хотя бы его улыбку, что сейчас ещё выглядела достаточно нежной и доброй. Ведь вскоре это событие сменится тем, что происходило уже двадцать четыре раза. Мизуки невольно хмыкнул. Следующее быть двадцать пятым по счёту. И явно не последним.