Virtu бьёт Fortune

В сущности, все, что объединяло их — это тишина. Молчание, в котором они уже все сказали друг другу, или не собирались ничего говорить никогда, до самого порога.

***

Мирабелла Локсли взошла на борт «Фортуны», которую Барбара упрямо именовала «Фурией», оглядела ряды на удивление прилично выглядящих мужчин и позволила пока незнакомому ей мужчине помочь ей с багажом. — Добро пожаловать на борт, — «мама» осталось несказанным, и Мирабелла обернулась к дочери, думая, что она ожидала там увидеть, в глубинах её опаленного солнцем и морем лица. Опаску, что кто-то из экипажа свяжет ее, уверенную в себе, безрассудную, мощную женщину, капитана, с этой накрахмаленной леди? Страх, что репутация Мирабеллы, графини Локсли, навсегда будет разрушена, если хоть кто-то узнает, что ее дочь не вышла замуж за какого-то лорда в Новом Свете, а, презрев все законы и порядки, скиталась на корабле, как последняя?.. Но в лице Барбары не было страха, только спокойное удовольствие от происходящего. Они виделись в последний раз… когда? Семь лет прошло. — Предлагаю, для начала, отобедать? — Барбара кивнула кому-то из экипажа, подавая знак сервировать стол, прошла дальше к корме и махнула матери рукой, приглашая пройти в кают-компанию. — Прошу, — она пропустила женщину перед собой, зашла следом, и дверь за ними закрылась. — Садитесь, мама, — предложила Барбара, сама опускаясь во главе стола. — Как вам океанический бриз? — Освежает, — медленно процедила Мирабелла, складывая руки на столе перед собой. — И не только меня, — глаза ее гневно блеснули, выдавая обуревающие женщину чувства. — Раз уж вы так свежо выглядите для мертвой, дорогая дочь. — Да, — Барбара нахально усмехнулась, и не думая скрывать довольство. — Один испанский адмирал предпочел не упоминать некоторые нюансы нашей встречи наивной общественности, — она осеклась, вскинув на мать глаза, и продолжила уже спокойнее: — Но, думаю, вам не очень интересно будет слушать об этом. — Почему же, — Мирабелла заставила себя сказать это доброжелательным тоном, который, кажется, не подействовал: Барбара молчала все оставшееся время до появления кока с обедом.

***

— Эта женщина — мать Бобби, — сообщил Лорд, намазывая паштет на хлебный разлом таким густым слоем, что высились настоящие горы. — Давай, ешь, — Мышь неловко приняла подношение и вгрызлась в ароматный бутерброд. — И не хотел бы я, — продолжил прерванную мысль Лорд, — оказаться под раздачей, когда у них произойдет критическое недопонимание. — Мне казалось, у Бобби напряженные отношения с отцом, а не с матерью, — осторожно заметила Мышь и осторожно взглянула вниз, на далекую палубу. Там пока все было тихо и безмятежно. — Как тебе сказать, — Лорд задумчиво посмотрел наверх, так и не нашел никаких подсказок и решил действовать прямо. — Я знаю отца Бобби, дона Нейра, получше многих, и он тот еще подарок небес. Нелегко, видишь ли, быть дядей Её Величества Королевы Испанской, у которого способности к ношению короны побольше будет, чем у родственников. Он в Новый Свет ушел только чтобы двор к смуте не привести, потому что настроения там царили соответствующие… Вот он и создал себе новое царство в новом месте, и держит его в железном кулаке, а это дорогого стоит. Но что я о нем знаю наверняка, так это что он, впервые только увидев свою дочь, встал перед ней, закрыв от всего мира. Такие, как он, кровью и великой любовью вообще не разбрасываются… — А леди Локсли?.. — Мышь, пораженная догадкой, даже забыла про еду. — Леди Локсли, — согласно кивнул Лорд и налил Мыши ликера. — Она, думаю, самой себе своего давнего, может, единственного промаха не простила. Родить дочь от испанского гранда, что могло быть хуже? И стоило только Бобби намекнуть на желание покинуть родное гнездо, как леди Локсли уже смотрела ей вслед с балкона. — А ты расскажешь, как вы познакомились? — с любопытством поинтересовалась Мышь, облокачиваясь назад. Ликер приятно кружил голову, вкусная еда и вовсе нагоняла дремоту. — А расскажешь, чем ты Роксвелу так не угодила? Девушка нахмурилась, но после махнула рукой: — Пустое, — она вздохнула, с тоской посмотрев на бутылку, и Лорд, хмыкнув, долил ей. — Хватит того, что он мертв, а вспоминать ей — только былое ворошить. Они молчали. Мышь думала о том, что сердце до сих пор умудрялось болеть пронзительно и стучало гулко, как в лихорадке, стоило ей вспомнить его. Лорд думал о том, что некоторым историям лучше было оставаться нерассказанными. О том, как при дворе кто-то узнал, что у короля есть бастард. О том, как Дон Нейра ради своей племянницы поклялся убить его. О том, как один из капитанов Дона перехватил его уже далеко на востоке, за мысом Доброй Надежды. О том, как тщеславно захватил британское судно, чтобы забрать груз и сторговать пленных. О том, как Барбара Локсли выкупила его жизнь на дуэли, отсудила его у Бога, у Морского Дьявола, фортуны и судьбы, и у своего отца единственно силой воли. Нейра отдал его своей дочери, и он даже не знал, за что — об этом они никогда не говорили. Бобби внизу, монотонно раскачиваясь на стуле, думала, как сказать матери (и стоило ли говорить), что ее дела с Англией были окончены. Леди Локсли, избегая смотреть на дочь, наслаждалась кофе и думала, как попросить у дочери (и стоило ли просить) встречи с ее отцом. Дон Нейра, через пол-мира от них, снаряжал флот, чтобы приструнить английских каперов и ждал, что его дочь однажды ответит ему согласием — ведь когда-то она поклялась подумать.