Virtu бьёт Fortune

Дон Нейра задумчиво разгладил ладонью так и норовящий сложиться обратно лист плотной гербовой бумаги, переданный ему от Дона Коса. Пространное письмо, в котором тот еще раз выражал глубочайшее раскаяние из-за потерянного короной золота, и смел надеяться, что теперь, после того, как долетевшие до Нового Мира слухи о кончине Счастливицы Бобби были развеяны его братом, добравшимся до испанской земли, ему позволено будет просить корону снарядить флот для поимки мерзкой преступницы, портящей кровь всем испанским адмиралам и Его Величеству разом. Дон Нейра еще раз провел по бумаге рукой и бесстрастно вскинул голову наверх, к расписанному потолку, откуда на него со строгой нежностью взирала Дева Мария. У нее, вопреки канонам, были пышные золотистые волосы, рассыпанные нимбом вокруг ее белоснежного лица. Падре, если бы знал, чье это лицо, не одобрил бы, но Дону Нейра было безразлично мнение святого отца в отношении одного конкретного вопроса. Хватало уже того, что когда-то давно он промолчал, не протянул в момент прощания руки, проявил благородство, за которое корил себя не первый год. Может, оно и необходимо было, это благородство, но, черт возьми, черт возьми! Дон Нейра вложил письмо, вновь идеально сложенное, в шкатулку, на стопку похожих по содержанию писем, на мгновение замер, чувствуя, как с самого дна в его руку просилось то самое первое письмо, жалкий клочок бумаги, на котором оставил следы ее страх, выраженный в скупых каллиграфических строках, на котором когда-то был аромат чайных роз, не то настоящий, не то призрачный… Дон Нейра сморгнул наваждение и захлопнул шкатулку, чтобы не было соблазна. Мирабелла смотрела на него с потолка укоризненно.

***

Мышь с трудом перевернулась на бок и почувствовала, как вода, до этого сдавившая легкие, хлынула наружу, склизкая и теплая, как кровь. Первые вздохи дались ей с трудом, после стало легче, а в лицо ударил направленный луч света: — Эк вас, мил-человек, потрепало-то, — кто-то помог Мыши сесть, после незнакомец поцокал языком и, видимо, убрал фонарь, потому что стало темнее и девушка смогла разлепить глаза, разъедаемые солью. — Деревяшку-то выпусти, — с незлой насмешкой посоветовал мужчина и Мышь скорее увидела, чем почувствовала в своих спазматически стиснутых пальцах плавник, за который она зацепилась и смогла выплыть. Пальцы не слушались, Мышь беспомощно и подслеповато посмотрела по сторонам и незнакомец, вздохнув и бормоча себе под нос ругательства, принялся отдирать ее от дерева — палец за пальцем. Мышь обязательно бы поблагодарила его, но голоса словно не осталось, и она только дышала сиплыми рывками, не в силах выдавить из себя даже легкий стон. — Что же, мил-человек, пора нам и честь знать на это берегу, — мужчина подхватил Мышь подмышки и, подцепив фонарь пальцем, поволок их за собой через паутину темных улиц и подворотен. В каком-то повороте Мышь повело, и она потеряла сознание.

***

— Ну ты, мил-человек, конечно, спать и горазда, — девушка открыла глаза под брюзжание и первым почувствовала запах ясного бульона. — Давай, давай, нечего тут… а то не успеешь заскочить на какое маломальски приличное судно, так и останешься здесь зимовать. Снова. Бульон рухнул в желудок, смывая привкус водорослей и тины, глотать было больно, но голод оказался сильнее. — Спасибо, — прохрипела Мышь и сразу же закашлялась. — Вот уж, — мужчина отмахнулся. — Твоя капитанша целую зиму, как стояла здесь, платила мне золотом. Что уж я, не знаю, как быть благодарным? — Вы Седой Ул? — осенило Мышь, но дальше она ничего не смогла сказать, потому что ей к губам мужчина ткнул кружку с супом. — Поменьше болтовни, побольше дела, мил-человек. А я пока суть да дело сторгуюсь с Угрюмым Диком, чтобы он, значит, тебя с собой и забрал. Седой Ул вышел, захлопнув за собой дверь, и Мышь осталась давиться бульоном. Угрюмый Дик, капитан китобойного судна, возвращавшегося домой в конце сезона, согласился довезти ее до Дублина и там высадить, все было лучше, чем оставаться в дыре, из которой Бобби с таким трудом ее некогда вытащила. Седой Ул вручил ей денег, хотя Мышь и пыталась отказаться или хотя бы отдать ему свой кулон — последнее, что ей оставило море, но мужчина только покачал головой и насмешливо прокаркал: — Уж не знаю, что там нес этот парень, с которым ты пришла, но удачу так на деньги не поменяешь, мил-человек. Так что уж изволь, может, замолви словечко за меня и моих сыновей перед Морским Дьяволом, или Фортуной, или с кем там у тебя приятельство.

***

У Мыши был план — разыскать Леди Локсли. После, возможно, она собиралась уладить незавершенные дела с Роксвелом, но эти мысли казались, несмотря на уместность, почти кощунственными. В случае неудачи… что же, в случае неудачи следовало устроиться на корабль, идущий до Нового Мира и просить защиты и работы у Дона Нейра. Она сошла на берег в Дублине. Обернулась, чтобы получить первое представление о месте, в котором оказалась. И глаза в глаза столкнулась взглядами с Счастливицей Бобби.