без промаха.

то, чего кэйа ждал и боялся, все же случилось. его опасения подтвердились. каэнри'ах объявил войну.

я стреляю без промаха, либо сейчас, либо больше уже никогда.

мондштадт не был к этому готов. стоял обычный солнечный день, на улице было оживленно, дети беги от места к месту, громко смеясь и снося какие-то стойки на своем пути, пока их родители извинялись за доставленные неудобства и пытались поймать маленьких негодников. в воздухе витала умиротворенная атмосфера, когда разведка доложила о том, что на город идёт целая армия(?) хиличурлов и прочих тварей во главе с магами безднами. бездонное количество.

и я покидаю дом свой, убегая из города.

мондштадт не был готов. никто не был готов. беспорядочная суматоха, крики, страх, паника — все слилось в единый гул. кэйа выскочил из штаба, призывая свой меч, и стремглав понесся к воротам, чтобы оценить обстановку; его единственный открытый глаз расширился от ужаса, что предстал перед молодым капитаном. страшное зрелище. никто опомниться не успел, когда в город уже вломились, будто стадо, полчища уродливых монстров, сметая все на своём пути, будь то ребёнок, застывший от ужаса, или просто прилавок с различными фруктами. 'один в поле не воин, если только ты не из снежной', — вспомнил чьи-то слова альберих и отступил. надо было срочно найти магистра, она знает, что им делать. она должна знать, не зря же она на этой должности. кэйа и сам знал, что дальше будет, но обсудить это все с давней подругой все же стоило. залетая обратно в штаб, уже успев по пути убить парочку тварей, капитан столкнулся с ноэлль, в глазах которой тоже застыл смертельный ужас. — капитан, это война? — ее голос дрожал, хотя альберих не мог не отметить, что сама она стояла ровно и держалась молодцом. 'если мы переживем этот ад, она обязана будет стать рыцарем' — пообещал себе синеволосый. — да, ноэлль, началась война, но тебе нужно постараться сохранять спокойствие. мы сейчас пойдем к магистру и посоветуемся, хорошо? — кэйа приподнял уголки губ, создавая лживое подобие спокойствия, хотя у самого внутренности сжимались в клубочек. горничная кивнула, и развернулась, говоря, что полезнее она будет явно не тут. мужчина кивнул и толкнул дверь. сразу же находя блондинистую растрепанную голову голову и максимально сосредоточенные глаза. кэйа сразу отмечает неглубокие порезы на щеке и ожог на руке. значит, она была снаружи и видела все, что было. в чем кэйа был лучшим, так это в умении быстро становиться серьезным, поэтому эмоции тут же утихают внутри, а на их место встает холодный разум, тут же начиная что-то продумывать и просчитывать. стремительная резня.

***

мондштадт не был готов. когда действующий магистр выбежала на главную площадь, сердце ее застыло от ужаса. это ее город, который она поклялась защищать, так почему же сейчас она стоит и просто смотрит, как его медленно вырезают? нет, не такого она хочет для города свободы. она не допустит этого. глаза начинают судорожно бегать по местности, ища синие волосы, и она находит. он бежит в штаб, значит, он бежит к ней. она ему нужна или же у него что-то уже родилось. осталось добежать. взять свой страх в кулак и запихнуть его куда подальше. джинн призывает меч и разрубает напополам бегущего на нее тараном хиличурла. следующим шагом она отправляет ему подобного клинком ветра далеко и надолго. ярость и адреналин смешиваются в крови, и к тому моменту, когда она добирается до штаба, руки ее в крови. быстро перемахнув лестницу, она врывается в свой кабинет и прислоняется спиной к двери, пытаясь набрать полную грудь воздуха, но паника поднимается из живота и не дает получить желанное количество воздуха. кое как приведя себя в порядок, она начинает расхаживать из стороны в сторону, но альберих, как и всегда, не заставляет ее долго ждать, толкая с ноги дверь и заходя. — встретил ноэлль в коридоре, вроде как успокоил, поэтому она отправилась помогать другим. что ты успела уже увидеть? — не здороваясь проговорил капитан, заглядывая в глаза. — ад на земле, а ты? — я примерно то же самое. у нас есть какие-то варианты? гражданских надо увести, надо лишь придумать как. — надо сражаться. пусть все гражданские уйдут в собор, если не хватит места, то в штабе разместим. а пока что надо сражаться. — верно, джинн. защитим свой дом, у нас нет времени на страх. альберих уже ступил одной ногой за пределы кабинета, но его остановил тихий вопрос подруги: — он вернется? он уже должен был узнать, что случилось. — я не знаю, джинн, у меня нет времени думать о нем. у меня есть работа, и я собираюсь ее выполнить. если у тебя есть возможность, отыщи дилюка. лишний пиро носитель нам не помешает.

***

мондштадт не был готов. прошло уже сколько? часов пять с начала войны? для людей, что беспрерывно сражались это время, все произошло как по щелчку. гражданских почти всех упрятали, улицы выглядели пустыми и безжизненными. и везде кровькровькровькровькровь. и ни одного тела умершего монстра. только кровь.

город, где более не верят в чудеса.

они все выкладывались на полную, даже дети, которые лишь недавно получили свои глаза бога, но этого, к сожалению, оказалось недостаточно. первой была фишль: безжизненное юное тело не выдержало десяток стрел в себе. громкий крик беннета был слышен отчетливо. видя в его руках уже мёртвое тело, кэйа тихо садится рядом, разрешая дать себе минутную передышку и попрощаться как подобает человеку. он смотрит в пустой зеленый глаз, который больше не будет гореть жизненной энергией, и через силу закрывает его, обещая себе, что он отомстит. они все будут гореть в аду, а он будет смеяться. беннет упивается горем, не в силах что-то сказать или даже поднять глаза. словно маленький ребенок (коим он и является), он трясет девочку, лелея надежду, что она сейчас встанет. не встанет. альберих знает это. но так дело идти не может. — вставай и отнеси ее в собор. барбара позаботится о ней. ты тоже останься там, залечи раны, потом возвращайся. все будет хорошо, беннет, а теперь иди, — выдавливает капитан, помогая мальчику встать и поднять тело мертвого друга. юный искатель приключений смотрит безжизненными глазами и молча благодарит. синеволосый смотрит вперед и хватает меч. живыми не выбраться. второй ушла диона: лёд бесполезен против льда и она знала это, но все равно пошла, и никто не смог помочь ей. перед смертью она успела лишь обернуться к кэйе и улыбнуться, прежде чем массивный митачурл снес её голову топором. альберих до конца жизни будет помнить её раскрытые глаза и полуулыбку. голову он так и не нашел. лишь попросил накрыть ее тело чем-то, чтобы никого не пугать, и унести. не успел. сердце сжалось и остановилось на секунду. даже на слезу времени катастрофически не хватало, как бы сильно он ни старался. все эти смерти неизменно подкашивали старших. мужчина просто не представлял, как он будет смотреть в глаза их родителям.

***

это то, за что капитан никогда в жизни себя не простит. не досмотрел, не додумал; эта хрупкая на вид девушка, но такая сильная духом, закрыла его собой, в очередной раз не дав умереть. но это было последнее, что она успела сделать.

её черед — удача крутит барабан.

солнце уже давно село, свет был лишь благодаря факелам, с которыми ходили некоторые чудовища, что было и на руку рыцарям, и в то же время нет. обзор был плохим, люди гибли просто потому что не видели или не успевали среагировать. кэйа, не теряя ни минуты, вовсю убивалубивалубивал. за тех, кто уже не сможет встать и открыть глаза, за тех, кто не сможет радоваться жизни, за тех, кто умер на его глазах. это возмездие. это жажда чужой крови. он блокирует удар мечом, попутно выпуская лед, но не успевает среагировать. только слышит свист летящей в него стрелы. но успевает она. стрела пронзает сердце насквозь, а девушка все еще стоит и улыбается. кэйа впервые за долгое время кричит, чувствуя, что внутри все умирает. джинн улыбается искренне, как будто ничего и не происходит, а потом падает на колени, и вот-вот уже готова встретиться лицом с землей, но альберих ловит ее и чувствует, как слезы катятся из глаза. — я опять не смог, — все, что вылетает изо рта. — не говори чушь. ты бы тоже так поступил. кэйа чувствует, как силы ее покидают, и ничего не может с этим поделать. — кэйа, можно я лягу поспать? обещаю, завтра мы втроем пойдем на тренировку. ты дилюку не говори, но я считаю, что ты быстрее капитаном станешь, чем он. не скажешь? кэйа смотрит на ее глаза, что практически смотрят в никуда, детскую наивную улыбку, и заставляет себя сделать то же самое.

я менял местами горе и радость, но не стал счастливей.

— что ты, конечно не скажу. ты, главное, отдохни только. а завтра пойдем тренироваться. джинн незаметно кивает и закрывает глаза. это конец.

***

в таком темпе проходит неделя. за неделю кэйа потерял еще одного значимого для себя человека. розария любила ходить с ним в 'долю ангелов', чтобы пропустить стаканчик-другой. теперь розария покоится... да нигде она не покоится, даже пепла от ее тела не осталось. альберих бесконечно устал, устал нести на себе этот груз, устал каждый раз получать донос, что его знакомых и товарищей вырезают. как же он устал. сил не осталось. они еле держат оборону города, и капитан судорожной ищет пути, чтобы увести всех из этого проклятого богом места.

где фантомы памяти скитаются без повода.

кэйа не спит ночами, выходя в дополнительные патрули, потому что сны не дают ему покоя. фишль, диона, розария, джинн — все это настигает страшнейшим кошмаром, что не дает уснуть. потому что все они мертвы. альбедо находит его стоящим около городских ворот, смотрящим бездумно вдаль, словно там, где-то на краю мира, есть ответы на все его вопросы. но увы, жизнь не блещет чудесами, и самих чудес не существует. они стоят в тишине, потому что слова не нужны. у каждого свое бремя, и озвучивать его не стоит. спустя мгновение альбедо вытаскивает небольшой пузырек и протягивает альбериху. тот всего лишь поднимает бровь в вопросительном жесте. — я знаю, что ты практически не спишь. это антидепрессант со снотворным эффектом. первую неделю по половине таблетки, эффект будет где-то шесть часов. потом я вернусь, и ты расскажешь мне об ощущениях. если что-то будет беспокоить, сразу найди меня, я что-нибудь придумаю. — спасибо, альбедо, — кэйа принимает пузырек и задумчиво крутит в руках. — нет никаких вестей от мастера дилюка? его помощь бы не помешала нам. — мастер дилюк? ох, архонты.. то, что рагнвиндр вообще существует, кэйа как-то.. забыл? да, наверное забыл, ведь не до него было, когда действующий магистр умерла, а на ее место негласно встал альберих. 'интересно, он живой еще?' — проносится в мыслях и угасает, потому что предположение кажется капитану до абсурда глупым. конечно живой, куда он денется. — ну так? — честно, друг мой, понятия не имею, где носит нашего мастера, — вялая улыбка появляется на лице кэйи, и перед глазами встают различные воспоминания до того момента, как их судьбы разделились. — мне кажется, я знаю, потому что он идет прямо сюда? — вопрос в голосе алхимика был слышен так же отчетливо, как и утверждение. — не говори ерунды, дружище, он же.. — кэйа теряет дар речи, как только видит феникса, что сжигает на свое пути всех и вся. рагнвиндр все же жив. дилюк живой. — проклятье, пошли на помощь, его обошли со спины, — кидает альберих, и вместе с алхимиком кидается в сторону огня. умертвив всех тварей, что были в поле зрения, все без слов двинулись к городу. дилюк поджимал губы, видя, что стало с городом. ад наяву.

***

то, что дилюк вернулся, было весьма своевременно и удачно, ведь кто откажется лишних рук и помощи? да и капитану стало немного легче,стоило увидеть красную макушку. дойдя обратно до ворот, кэйя сдал пост другому рыцарю и отправился не в штаб, а в свою крохотную квартиру, по дороге надеясь, что от нее хоть что-то осталось. на удивление, в том районе, где он жил, все практически осталось на местах. да, стекла разбились, где-то что-то выбито, но в целом терпимо. он заходит к себе и тут же скидывает одежду, проверяя раны. сначала идет в душ, смывая грязь, которой несколько дней, отмывает засохшую кровь, и выходит в спальню, держа чистые бинты и различные пузырьки с мазями. к ним же он добавляет и свои новые таблетки, которые ему любезно сделал алхимик. он встает перед зеркалом, осматривая то, что на его теле останется навечно: новый вертикальный шрам от брови до щеки на левом глазу, многочисленные порезы, колотая рана, место, куда попала стрела — да он счастливчик просто. но как только руки тянутся к бинтам, раздается стук. он уже знает, кто это.

жизнь – это клетка и клетка и клетка.

зайдя в полуразрушенную квартиру альбериха, аловолосый кашлянул, чем и обратил на себя внимание, тут же вглядываясь в знакомое лицо. повязка, на удивление, все еще была на месте. интересно. на торсе и груди практически не осталось живого места. но живой. — дилюк, — синеволосый кивает в знак приветствия, тут же возвращаясь к обработке ран. — кэйа. рад видеть тебя живым. незаметная улыбка проскользнула на лице старшего, но тут же исчезла.

и если я сегодня жив, то значит дальше пушка по рукам.