Любовь в кавычках

Бежать за тобой или от тебя? 

Беги – беги – беги

Они все мне говорили, 

что нельзя таких любить

А я взял и полюбил,

На свою голову дебил. 

 

 

      Движущийся поезд начал сбавлять свой ход, вдалеке, за окном, начинают виднеться гаражи, склады. Легкий летний ветер качает листву на макушках многовековых деревьев, а в сам вагон потихоньку пробирается аромат железной дороги. Москва, Казанский вокзал, конечная.         Позади оставался аромат материала - вагонка, которой оббиты терраса и кухня в деревенском доме. Шелест луговой травы на полях, пение птиц в лесу. Новые одноклассники, учителя, школа, старые потрёпанные учебники. Всё это осталось позади. Впереди столица, друзья, родной дом и как не печально старые проблемы, которые она до сих пор не может забыть и отпустить, хотя стоило бы.           Кажется, что Катя Шульц ждала этих каникул словно манну небесную. Когда ты живёшь в городе тебе надоедает его серость и обыденность, ты пытаешься вырваться на каникулы или в отпуск на свежий воздух, загород. А когда ты житель захолустья всё с точность, наоборот. Странно, не правда ли?         Раньше Шульц называла столицу ни как иначе чем – бетонные катакомбы, а теперь прожив полгода в глуши, без стабильного интернета, стабильной сотовой связи и старых друзей, хотя были ли у неё эти друзья? Предатели были, а друзья нет, но сейчас не об этом, она наконец вернулась домой, а не в эти самые загазованные, бетонные катакомбы, будто из ссылки, не меньше. В одночасье и каменные джунгли вновь стали родным домом. На часах всего каких – то шесть утра, а у Шульц уже Наполеоновские планы на сегодняшний день, да и на все каникулы.          За всё время своей ссылки ей так и не удалось вымолить прощения у мисс Ледышки. Абонент стабильно продолжал игнорировать любые Катины попытки дозвониться или дописаться. Страница в социальной сети тоже была удалена. Она не дала даже шанса постараться объясниться. Хотя за что Катя извиняется уже в течении полугода, и сама до конца не понимала. Это была тайна покрытая мраком. Каждый не отвеченный звонок или сообщение приводили к зарождению чёрной, непомерной обиды к этой женщине в добром, неосквернённом сердце Кати Шульц.           Сама того, не осознавая она злилась на Карину, потому что та растоптала её. Она словно бульдозер проехала по всему тому доброму и светлому, что выстраивалось между ними. А может и вовсе ничего не выстраивалось? Кате было удобно верить в то, что такая женщина как Каренина, холодная, равнодушная, с принципиальными тараканами в голове, могла увидеть в ней, серой, никому ненужной, забитой мышке хоть какую-то исключительность. А было ли это так на самом деле? Бог его знает.          С самой же Карениной всё намного сложнее, Катя никогда не понимала, что твориться у этой женщины в голове, а теперь и подавно. Безумно хотелось верить, что их ссора произошла из-за какого – то глупого недопонимания. Не хотелось верить в то, что дорогой тебе человек – предатель и трус, но чем больше проходило времени с момента их ссоры, чем больше не отвеченных sms было отправлено на телефон Карениной, тем вера Кати становилась слабее.           В голове всё чаще всплывали фразы их последнего личного диалога, и не смотря на то что Катя восприняла его слишком эмоционально, Карина была как скала, не преклонная в своих взглядах и суждениях.    - Катя, не нужно больше подарков!   

- Ты обидела Елену Анатольевну. 

 

Прощай…

        В свете последних событий складывалось впечатление, что ей просто воспользовались, а потом выкинули, за ненадобностью. Шульц ощущала себя носовым платком или половой тряпкой, просто изжившей свой срок пользования. Обидно. Хотелось поговорить, накричать, разобраться в том, что же произошло и узнать наконец, почему от неё в одночасье отвернулись без объявления войны. Непонимание поступков этой женщины угнетало, хотелось выть и лезть на стену от боли, словно она не шестнадцатилетний подросток, а раненый зверь.           Не очень радужная картина, не правда ли? Но как вы понимаете, от реальности сложно сбежать. Не сложно только в том случае, если ты готов подсесть на сильные галлюциногенные, заработать алкоголизм или познать все прелести наркомании, вот тогда да, сбежать от реальности действительно не сложно. В свои шестнадцать, Катя не была готова к познанию таких жертв. 

 

Было бы ради кого… 

 

Зерно обиды посажено, и оно пустило свои корни. 

        Нет, ненависти там не было. Как бы Шульц не старалась её ненавидеть это оказалось очень сложно сделать, у Кати не получалось. Даже после всех прегрешений, оправдывала поступки Карениной, в первую очередь перед собой, и дорожила ей, возможно это и было главной ошибкой Шульц.         Она просто не хотела со мной прощаться, ей было сложно, она испугалась, что я уеду в другой город и мы не сможем общаться.          Так Шульц оправдывала поступки Карениной, но с каждым днём, она всё сильнее ощущала на себе удары судьбы и понимала, что это всего лишь самовнушение.          Приезд домой был словно таблетка обезболивающего. В первые минуты проведённые дома Кате показалось, что эти полгода просто были сном. Нет, она не жалела, что уехала, но в её жизни был фактор – Каренина и от этого, и без того нелегко принятое решение о переезде, давило на Катю словно мёртвый груз.         Катя решила для себя, что это лето должно пройти как-то особенно. Она приняла для себя решение, что сделает всё возможное и невозможное чтобы помириться с Кариной. Это было очень важно, жизненно важно, не взирая на всю боль и обиды, Катя решила, что если Каренина с ней поговорит и они всё выяснят, то Шульц простит её не задумываясь.          Возможно, это было слишком инфантильное решение, но представьте себе, как бы вы поступили на её месте. Мне кажется, что также. Когда тебе шестнадцать лет, ты переносишь любую потерю, как потерю всей своей жизни. Возможно, это и была потеря всей жизни. Давайте разбираться.          Шульц часто вспоминала своё театральное фиаско, с него всё началось… И по закону подлости, закончилось всё так же, но обычным фиаско…           Она пыталась найти ответы на свои вопросы, которых с каждым днём в её голове становилось всё больше и больше, но ответов не находилось ни на один из них, например:  

      Почему эта женщина зацепила Катю? 

        На вид она была молода.         Приятная внешность также не обошла её стороной.          Она определённо знала, как поставить себя в обществе.     

 

Какой чёрт её тогда дёрнул ринуться за Карениной в вагон? 

         —Ты говорила, что сегодня не будет весело? Ну это мы ещё посмотрим, - лечу к открывающимся дверям вагона, в который входит Каренина.         Кажется, время остановилось, замерло и больше никогда не возобновит свой бег, когда я по чистой случайности, влетая в вагон, практически уткнулась носом в спину Карины Николаевны, прямо в её чёрный, как смоль, полушубок.         Мои действия далеко не были похожи на спонтанное решение, больше на спланированную акцию бунта.   

В какой момент всё так кардинально изменилось? 

        Они возненавидели друг друга с первых секунд общения, это было видно в неприкрытой войне взглядов, у каждой в глазах горело чёртово адское пламя, оттуда можно было прикуривать, главное не обжечься, пламя было бесконтрольным.         Повернувшись и посмотрев ей прямо в глаза, я озвучила свой вердикт, он звучал так, словно я не попросила это место, а забронировала его, без права снятия брони без моего согласия на то, - Я хочу сесть рядом с Кариной Николаевной.  

Ненависть равняется дружба? Или же наоборот…

 

      Вопросы затуманивали рассудок, не давали трезво оценивать ситуацию. Катя боялась признаться себе в глубокой привязанности, взявшейся из воздуха к совершенно не знакомой, чужой женщине.          Хотя странно, не правда ли? Она никому не боялась открыто рассказывать о их дружбе с Карениной, она никому не боялась признаться, что до чёртиков хочет помириться с этой женщиной, но, когда возникали глупые вопросы: А зачем тебе это? Просто забудь и живи дальше. Катя еле сдерживала гнев. Она не знала ответа и на этот вопрос, а от количества раз сколько ей его задавали он начал казаться ещё более раздражающим.          Словно в ретроспективе в голове крутились образы, обрывки каждой их встречи. Вспоминались слова, сказанные в суете буден, которые утопали в шуме школьных коридоров. Вспоминались взгляды глаза в глаза, которые, как что – то личное и сокровенное хранили теперь только стены кабинета на третьем этаже, а также сердца и души обеих.          Катя не могла понять ещё кое-что, как она сумела попасть в этот переплёт, что послужило предпосылками для дальнейших её душевных страданий?          Она устала и физически, и морально. Она изматывала себя каждый день, головная боль стала постоянным спутником Шульц, но её это не останавливало. Она дотошно и щепетильно перебирала все воспоминания в своей голове и пыталась найти тот злосчастный момент, когда всё вышло из-под контроля.          А теперь барабанная дробь и главный вопрос. А было ли это всё когда-нибудь под контролем? О каком контроле может эти речь, если все взаимодействия с Карениной сводились к ощущениям, что, ты общаешься не с человеком, а с ходячим торнадо, цунами.          Какая речь может идти о справедливости и каком – либо разбирательстве в их отношениях, если они всё это время были как на пороховой бочке?          Когда у Карениной не было настроения даже Шульц боялась к ней подходить. Каренина замыкалась в себе, начинала игнорировать Катю, агрессия и раздражительность преобладали над всеми положительными эмоциями, казалось, что в такие моменты душа Карениной становилось не меньше, чем чёрной дырой.          Слоняясь по коридору затихшей школы, Шульц не могла найти себе занятие. Сейчас она безбожно прогуливала остаток урока Истории, спрятавшись на третьем этаже, надеясь на то, что её не заметят.           До звонка, оповещавшего о конце урока, оставалось буквально две минуты. Постучавшись и открыв дверь кабинета Карины, Катя просунула голову в дверной проём.          Раздражённым взором на неё уставилась Каренина, видимо в ожидании, когда же Катя оповестит её о причинах своего визита, а помимо неё ещё приблизительно двадцать пять детей.          Стушевавшись, Шульц потупила глаза в пол и тихо пролепетала себе под нос, - Карина Николаевна, я хотела забрать тетради нашего класса, вы их проверили уже? – Она медленно подняла глаза и начала рассматривать детей, который так же с нескрываемым интересом смотрели на неё. Видимо за этим занятием Катя упустила что-то очень важное, потому что в следующую секунду она вздрогнула от громкого крика Карениной, - Повторяю ещё раз, у меня урок, зайдите позже!         Шульц в испуге и смятении быстро закрыла дверь с обратной стороны и для пущей достоверности отскочила от неё на несколько шагов назад, мало ли что. Давно на неё Каренина так не смотрели и не кричала, Катя уже было начала задумываться над тем, где же она провинилась перед женщиной, но как оказалось рано.          Настроение её менялось так же быстро обратно, прямо в пропорциональную сторону. Она могла обижать словами людей, в том числе Катю, но через пять минут её эмоциональное состояние стабилизировалось, и она выходила из кабинета мило улыбаясь человеку которого обидела.          Прозвенел звонок и дети понурив головы, раздражённые и уставшие выходили из кабинета Карениной, когда все покинули класс, в дверном проёме появилась сама Мисс ледышка, в руках у неё была стопка тетрадей класса Шульц, это она поняла так как её тетрадь лежала поверх всех, а сама Каренина мило улыбалась, сложилось впечатление, будто это не она накричала на неё две минуты назад. Катя была шокирована такой сменой настроения.          Кажется, с этой женщиной никогда и ничего не было под контролем, да и не могло быть. Она сама открыла дверь в жизнь Шульц с ноги, подняла все эмоции маленькой девочки ворохом и так же быстро исчезла. А спросила ли она саму Катю, хочет ли она этих чёртовых качелей и болота неопределённости? Нет. Со стороны Карениной это был голый и ничем не прикрытый эгоизм.          Шульц вспоминала слова матери, которые когда-то были сказаны между делом, но ударили по ней словно это были не слова, а ножи, они били в самую душу.          - Что ты так вцепилась в эту Карину Николаевну? Она тебе что, мать родная? Нет. На ней свет клином не сошёлся.         Смотря себе под ноги и утирая очередные выступившие слёзы Кате ничего не оставалось кроме как прошептать, - Я не знаю! Я просто хочу с ней общаться…          Это было помешательство, безумие и порой Светлане Алексеевне действительно казалось, что пора сдать дочь в психиатрическую больницу. А может эта женщина околдовала её маленькое дитя? Ведьма! Такое прозвище отныне носила Каренина при упоминании в разговорах, но только не в присутствии Кати.

***

When you get older, plainer, saner,

will you remember all the danger

we came from?

Burning like embers, falling tender,

longing for the days of no surrender

years ago,

and will you know?

So smoke 'em if you got 'em ‘cause it's going down.

All I ever wanted was you.

I'll never get to heaven 'cause I don't know how.

Let's raise a glass or two...

      Время не щадит никого и бежит слишком быстро, никогда не знаешь, когда твой намеченный план на десять лет жизни вперёд пойдёт ко дну. Планы Шульц не были так далеки, но то, что два дня её каникул в Москве уже прошли не по намеченному ей сценарию, это факт.       Лучшая и, наверное, теперь единственная подруга Шульц нашла себе парня и их общение с каждым днём всё быстрее и быстрее сокрощалось до критического минимума.       Катя не злилась она прекрасно понимала, что она не центр вселенной и всё внимание подруги, да и семьи, не может концентрироваться только на ней, а посему молчаливо и смиренно принимала факт появления парня у Филиной.       Перспектива гулять втроём тоже особо не улыбалась. Есть Дима и Стеша, есть их любовь, есть дружба Шульц со Стешей, а вот самой Шульц там нет, она прекрасно понимала, что быть пятым колесом в телеге не её вариант.       В силу большой любви к подруге, Шульц не хотела мешать устройству её личной жизни, а посему уже почти отчаявшись провести лето с горячо любимой подругой, сидела и ждала у моря погоды, ровно до того момента пока её мобильный телефон не оповестил о новом сообщении.       Стефания Филина       Ну что, мы сегодня отмечаем твой приезд в родные пенаты?       Екатерина Шульц       Конечно отмечаем! Надо только ещё сигареты купить, когда за Blazer пойдём.       Стефания Филина       Оки, я скоро буду выходить к тебе. Где будем тусить? Опять в подъезде белобрысой кашёлки?       Екатерина Шульц       Ну а где ещё? Это единственный подъезд, где нас не палят, так что только там. И сразу скажу, опережая твои намерения поиздеваться надо мной, к ней моё решение сидеть именно там, никак не относится.       Стефания Филина       Ну конечно! Рассказывай мне сказки! Димы сегодня со мной не будет, но оно и к лучшему, проведём наконец время вдвоём.       Екатерина Шульц       Супер, одевайся и выходи, жду тебя. Я сейчас морду лица накрашу и тоже готова.       Со Стешей Шульц познакомилась год назад. Кажется, год — это так мало, для того чтобы проверить дружбу на крепость и стойкость, на самом деле нет, всё зависит от того, через сколькое прошла ваша дружба.       Стеша была на несколько лет младше самой Шульц, но это не было причиной для отказа от их дружбы. Филина за этот год стала для Кати, наверное, намного больше, чем просто друг.       Девушки называли друг друга сёстрами, что стало для них самих непечатной истинной. Они верили, что их связь намного крепче, чем просто дружеская, она была намного ближе, родственной.       Их взаимоотношения не заканчивались на простых посиделках дома за чашкой чая или же в старом подъезде за бутылкой чего покрепче. К слову говоря, раньше девочки ни разу не выпивали вдвоём, решение отметить праздник с бутылкой горячительного пришло спонтанно, лишь по той причине, что два дня назад был ровно год их дружбе.       Катя красила ресницы тушью и вспоминала первый день знакомства с Филиной. Вот, кажется, прошёл всего лишь год, а вспомнить действительно было что.       В тот день у Шульц было ужасно паршивое настроение, довольно затяжная ссора с Карениной давала о себе знать. Настроение на ежедневной основе было не в наилучшем состоянии, упадок сил, агрессия на окружающих.       Сегодня первый день лета. Шульц шла по улице рядом с домом Карениной, непонятно на что она надеялась, приходя сюда каждый день в течении последних трёх недель их вражды, видимо надеялась увидеть её.       В кармане, местами потёртых, рваных джинсов завибрировал мобильный телефон, оповещая о входящем сообщении. Достав устройство из кармана и посмотрев на пока ещё не потухший дисплей, Катя удивилась тому, что там было написано. Сообщение от Сизиной гласило следующее.       Екатерина Сизина       Привет. Не хочешь прогуляться сегодня?       Катя отвлеклась на посторонний шум за пределами её сознания. Посмотрев по сторонам, она нашла источник звука. Чуть поодаль от Шульц стояла группа подростков из её же школы, двое девушек и пара парней, они были на несколько лет младше Шульц, она это знала наверняка. Ребята громко дискутировали на какую-то видимо жизненно важную тему, но с того расстояния, на котором находилась Шульц было плохо слышно о чём. Быстро напечатав ответ, Катя двинулась в сторону подростков.       Екатерина Шульц       Привет. Давай, я как раз у твоего дома, буду гулять в детском парке, приходи.       Девушка с длинными волосами и скейтбордом в руках, что-то громко доказывала смуглому парню, весь вид этого мальчика кричал о том, что он считает себя Царём и Королём положения.       - Филина, ты толстая, стрёмная и постоянно всего боишься, так что прекрати выпендриваться, курить она будет, конечно! Ты будешь рассказывать эту хрень кому-нибудь другому и… - Договорить парень не успел, его прервал голос, быстро приближающийся к ним.       - Филина, будешь? – Катя призывно протягивала пачку сигарет и надменно взглянула на парня, который заметно притих.       - Слушай, а ты случайно не из старших классов? – спросил парень, потупив взгляд в грязно – серый асфальт.       - Ну не совсем из старших, а с начала года буду из девятого класса, но думаю для тебя малыш и это уже показатель, что я взрослая тётя. Я смотрю ты здесь мою подругу обижаешь?       - Да больно мне надо её трогать, - заметно распетушился и повернулся в сторону своих парней, - Пошли отсюда парни, Филина у нас теперь с тётками преклонного возраста общается, не интересно с ней.       Парни развернулись и ушли, в глазах девчонки напротив Катя видела большую благодарность за сделанное, хотя, по сути, как считала сама Шульц, она не сделала ничего сверхъестественного.       В тот день подруга Стеши ушла очень быстро, Катя так и не поняла по какой причине, но как ей показалось, миниатюрной, темноволосой девочке Лизе, до боли не понравилось то, насколько её лучшая подруга мило ворковала с Шульц.       - Слушай Кать, а действительно, дай мне сигарету, пожалуйста.       - Так, тормози! Я, конечно, прикрыла тебя перед этими придурками, но это же не значит, что я буду учить тебя в действительности курить.       - Ну я же не прошу тебя учить меня, я всего лишь прошу у тебя сигарету.       - Ооокей, - протянула Шульц, - Но при одном условии, чтобы дальше не было никаких недопониманий. Я просто дала тебе сигарету, курить не учила и не принуждала к этому, это на будущее.       - Да, хорошо, я тебя поняла.       Шульц протянула Филиной сигарету, обе прикурили и неспеша двинулись в сторону детского парка, в котором Катю уже должна была ждать Сизина.       - Привет, познакомишь? – Сизина с не поддельным интересом рассматривала спутницу Шульц, с ног до головы оценивая ту, как казалось самой Сизиной, взрослым взглядом.       - Ага, привет ещё раз, Катя — это моя знакомая Стефания, тоже учится в нашей школе, Стефания — это Катя, моя одноклассница, знакомьтесь, - Шульц тяжело вздохнула, - Теперь мы можем двинуться хоть в какую-нибудь сторону?       Девушки прогуляли на протяжении полутора – двух часов, но по истечению этого времени двоих из этой весело – депрессивной компании начал сильно напрягать оптимизм и синдром всезнайки в Сизиной, а посему негласно было принято решение слинять от неё куда подальше.       - Так жалко, что вы уходите. Кать, а твоя мама случайно не справится сама?       - Извини, маме нужна помощь с тяжёлыми сумками, так что нам со Стефанией пора бежать, увидимся!       Шульц махнула на прощание рукой и развернувшись на пятках двинулась в сторону своего дома, не забыв при этом прихватить с собой новоиспечённую подругу.       - Боги, у неё такое самомнение раздутое, как ты с ней учишься в одном классе?       - Ты знаешь, это нарциссизм. Её самовлюблённость кажется чрезмерной, той которая не соответствует действительности, но как я думаю, это всё от того, что её ни во что не ставят в нашем классе. Кстати, вот и мой дом, мы пришли.       - Слушай, наверное, моя просьба покажется странной, но давай обменяемся номерами? Может как – нибудь ещё пообщаемся?       - Okey, записывай.       Это был день начала их дружбы, и пусть по приходу домой Катя подумала, что эта девочка слишком приставучая, но всё же ей понравился сегодняшний день.       Услышав звук очередного входящего сообщения, Шульц покосилась одним глазом на экран смартфона и при этом пыталась докрасить второй, без вреда для последнего, стараясь не попасть противной щёточкой от туши себе в глаз. Попытки не увенчались успехом, а посему она плюнула на это дело и всё же открыла диалоговое окно.       Стефания Филина       Я уже у твоего подъезда, ты скоро?       Екатерина Шульц       Стеш, у меня идёт дикая война с тушью, я из-за тебя не могу накрасить второй глаз, если хочешь поднимайся ко мне, ну или жди там.       Стефания Филина       Уже поднимаюсь, не убейся там до моего прихода.       Закрыв наконец диалоговое окно и продолжив войну со злосчастной тушью, Шульц наконец удалось докрасить второй глаз, а посему можно считать, что она уже готова к сегодняшнему покорению своего района. Давно она не выходила в свет, пора бы растрясти это болото.       Звонок в дверь приятно порадовал, Стеша не обманула о том, что уже поднималась. Открыв дверь с широкой улыбкой на устах Шульц произнесла, - Ну что, ты готова покорять сегодня мир?       - А мы точно говорим только о бухиче на нашем непримечательном районе? Я смотрю ты то готова! Только мир ли ты покорять собралась?       - Боже, твои шуточки меня доведут когда – нибудь, что ты опять имеешь ввиду? У меня просто хорошее настроение сегодня, это что, противозаконно?       - Шульц, я слишком хорошо тебя знаю, за последние полгода у тебя не было и дня с хорошим настроением, а сегодня мы надвигаемся прямиком на запретную территорию твоей блонди и у тебя оно хорошее?       - Филина, не начинай, это всё в прошлом, я тебе уже говорила и не раз. Хватит, мне всё равно, если хочешь вообще к её подъезду близко не подойдём.       Даже внутренний голос Шульц проснулся от такого наглого вранья       - Слушай, ты себе – то хоть не ври, всё равно ей. Ты можешь врать матери, сестре, подруге, но себя и меня ты не обманешь, мы с тобой оба знаем правду.       - Ну конечно, ты же у меня всевидящее око, как я могла об этом забыть?! Только промах вышел, Ваше Всевидешество, ты ошибаешься и сегодня мне действительно всё равно!       - Земля вызывает Шульц! Приём! Меня слышно?! – Активно жестикулируя перед лицом у Шульц Филина пыталась вывести Катю из внезапного транса, - Так мы идём или всё? Накрасились и можно со спокойной душенькой дома сидеть?       - Да идём-идём, а тебе я смотрю так и не терпится уклюкаться в зюзю, да? – Ну может же она хоть немного поехидничать?       - Ну конечно, особенно в такой замечательной компании уклюкаться, мне всегда будет в радость!       Смотря на Филину, Шульц ощущала безмолвную готовность всегда поддержать подругу, подставить плечо, а в глазах, будто неоновыми буквами бежали строки, которые когда-то написал Андрей Дементьев.

Улыбнись…

Тебе идет улыбка.

Радость из нее мне сотвори.

Я поймаю золотую рыбку,

И желанья сбудутся твои.

Правда, я пока еще ни разу

Золотую рыбку не ловил.

Просто все мы жили в мире сказок,

Этот мир мне и поныне мил.

Хочется порою впасть в наивность,

Словно жизнь лишь только началась.

Золотая рыбка оказала милость —

Приплыла сама к истоку синих глаз…

      Солнце слепило глаза, тёплый ветер порывами дул в лицо. Погода была идеальной и сопутствовала долгим прогулкам на свежем воздухе. Хоть зелени в столице осталось не так много, но эти маленькие зелёные островки, которые всё же сохранились посреди шумного мегаполиса, отдавали тем самым спокойствием, которого так не хватало Шульц.       Говорят, что гармония — это внутреннее состояние, в котором человек проживает, ощущает свои события, независимо от внешних обстоятельств и окружающих людей. Независимо от ярких событий или их отсутствия. В случае Кати Шульц это было не так, она обрела свою гармонию только благодаря внешним обстоятельствам и девушке, которая шла сейчас рядом с ней рука об руку.       Я не думала о том, что ждёт меня впереди, слепо шла на встречу с этим днём, шла и улыбалась, на душе было спокойно, хотела бы я ощущать это спокойствие как можно дольше, но всё ли будет так безоблачно?       Девушки поднимались в лифте на самый последний этаж высотки, с которого открывался прекрасный вид на город. Руки уже были оттянуты тяжестью пакета с купленным недавно алкоголем. Казалось, что ничто не может омрачить этот радостный день.       Незаметной тенью проскользнув мимо жилых квартир, Шульц в компании с Филиной прошли на общий балкон и начали разгружать свою увесистую ношу, потихоньку доставая всё на грязный пол.       Да, конечно, так себе импровизированный столик, но что поделать, это вам не ресторан, с дорогим односолодовым виски, пианистом в углу и свечами на столах.       Да ладно вам! Перестаньте, прошу! Вы мне морали читать ещё будете? Вы что, сами не были подростками, курящими за гаражами и распивающими в чужих подъездах ESSA?       Что вы ожидали услышать? Что мы без рубля в кармане пойдём сразу в ресторан «Небо»? Или в Итальянский VIP ресторан «Assunta Madre»?       А что так глазки забегали? Не надо мне глаза квадратные делать! И не надо мне тут строить из себя безгрешных моралистов.       Делая первый глоток изрядно дерьмового пойла под названием «Blazer» и доставая телефон из кармана джинсов, с намереньем сделать первое на сегодняшний день селфи, Филина проговорила, - Господи, как же хорошо, слушай, а оно и не такое крепкое, - протянула бутылку Шульц.       - Ну давай, сейчас посмотрим, крепкое оно или нет, - Шульц взяла в руки пластиковую бутылку и с видом почётного Сомелье́, хлебнула из неё как заправский алкаш.       Хватило ровно одной секунды чтобы алкоголь обжог гортань, а после оставил за собой тепло и истому, разливающуюся по всему телу. У напитка было ярко выраженное послевкусие чистого спирта, но это не остановило Катю, а раззадорило ещё больше, ведь спиртосодержащее пойло уже успело дать чувство расслабленности и окрылённости.       Сделав ещё пару глотков, но уже маленьких, Катя приняла более расслабленную позу, облокотилась спиной на бетонную стену сзади себя и прикрыла глаза, возвращая назад пластиковый сосуд.       - Да, - на выдохе проговорила Шульц, - Ты была права, не такое уж и крепкое пойло.       Час, за душераздирающими разговорами и бутылкой в руках, пролетел незаметно для обеих девушек. К тому моменту, как алкоголь начал брать бразды правления над их разумом в свои руки, в полутора литровой бутылке не осталось и капли.       Адреналин играл и бурлил в крови, начало появляться желание совершить какой-нибудь до безумия сумасшедший поступок. Музыка играла из колонки настолько громко, что превышала все допустимые нормы по децибелам шума. Складывалось обманное впечатление, что принятая доза алкоголя слишком мала, до такой степени мала, что жизненно необходимо совершить повторный набег на продуктовый ларёк.       Трезвость и здравомыслие давно покинули юные тела и учитывая этот факт было не удивительно, что единственным, как они на тот момент считали, верным решением, было всё же сходить ещё за одной бутылкой, эту мысль и озвучила Филина.       Не твёрдой походкой двигаясь в сторону Шульц и прикуривая сигарету, Стеша постаралась перекричать громко играющую музыку, - Кать, пойдём ещё за одной сходим, от этой вообще не горячо не холодно.       - Ну давай, сейчас пойдём, - Шульц, после очередного дикого танца, присела обратно на пол, в туже расслабленную позу, капалась в телефоне и выпускала в голубое небо кольца густого дыма.       Алкоголь странная вещь, у кого – то он вызывает приступы дикой эйфории, которая накрывает с головой, а у кого – то наоборот, приступы дикой депрессии. Шульц не знала к какой категории она сама относится, но на данный момент появилось дикое, непреодолимое желание, выложить на свою страничку грустные строки, которые бетонной плитой легли на её сердце и душу.       Быстро напечатав «Тяжело потерять не самого человека, а побороть чувство, что он когда-то был твоим» Шульц закинула свой телефон куда подальше в портфель, чтобы ни в коем случае не появилось желание кому-либо звонить.       Она вспомнила стих, который написала не так давно в маленьком блокнотике. Шульц посвятила этот стих Карениной, казалось он выражал все её эмоции.

Мы между не было, не стало,

Слезой на пол пустого зала,

Всё слышу отголоски пустых фраз,

Всё это было не про нас.

По перекрёсткам бродим тихо,

По переулкам не спеша,

Роятся мысли, снова дико,

Осталась я совсем одна.

      - Ну что, мы идём? Лично я готова к новому заходу, - Проговорила Шульц туша бычок о всё тот же несчастный пол.       - Идём, мы сюда возвращаться будем?       - Да. Или ты предлагаешь заявиться с бутылкой ко мне или к тебе домой и выпить с нашими предками на брудершафт?       - Конечно нет.       Несмотря на то, что этот самый ларёк находился в расстоянии через одну станцию метро и ещё десять минут пешком, девушки преодолели это расстояние слишком быстро.          Возвращение в крепость Карениной было не менее весёлым. Всё так же громко играла музыка из колонки и девушки подпевали ей изо всех сил. Шульц просто выплескивала вместе со своим криком накопившееся отчаяние, а Филина поддерживала подругу как могла.         - Нет мира без тебя, нет жизни без тебя, - Прокричала что есть мочи Филина, стараясь попасть в слова.           - Нет солнца без тебя, и неба без тебя… - Шульц старалась не отставать от подруги, - А теперь вместе!

 

Если б не было тебя, погасли б все на свете звёзды, 

Если б не было тебя, то целый день дожди и слёзы. 

 

День или вечер, я не замечу, это не вечно. 

Я не отвечу, но всё равно ты знай: 

 

Нет мира без тебя, нет жизни без тебя, 

Нет солнца без тебя, и неба без тебя. 

Разбиты зеркала, разбиты все мечты, 

В осколках только я, в осколках только ты.

 

      Подходя к заветному подъезду, музыку конечно же пришлось выключить, чтобы в момент, когда они захотят переступить порог подъезда на них, бабушки не вызвали полицию.          Лавочные, ворчливые старожилы и так смотрели на девушек косо. Хотя чему удивляться, два явно не трезвых подростка, совершают набег на их подъезд. Тут было бы чего испугаться, удивительно, что после таких косых взглядов они ещё не поинтересовались в какую квартиру направляются девушки.          Хотя знаете, на этот случай всегда был готовый ответ. Шульц неизменно и без страха в глазах называла номер квартиры Карениной и ей было совершенно плевать, если кто-то действительно пойдёт и проверит, ведь любой мог усомниться в её словах, но по неведомой всем причине, Кате было совершенно всё равно на это.          По уже знакомому и такому избитому маршруту они поднимались на самый верхний этаж крепости Карениной. Озираясь по сторонам и проходя на общий балкон, они опять начали располагаться на привычном для себя месте, разложили пачки сигарет вместе со спиртным опять на полу.          Пока Филина включала колонку и подбирала плейлист, который бы играл сейчас, Шульц открывала очередную бутылку.          Самое интересное, что, проходя сюда девушки очень внимательно осматривались по сторонам, они боялись быть замеченными и того, что после этого их вышвырнут из подъезда.          Теперь задаёмся вопросом, где логика в их действиях? Потому что при всех своих страхах они не боялись включать колонку на всю мощь и кричать до срыва голосовых связок. Логика отсутствует напрочь. Но кому это интересно?         Второй по счёту полутора литровый сосуд живительной жидкости улетал со стремительной скоростью. Если бы в книге рекордов Гиннеса был бы отдельный абзац по скорости выпитого алкоголя, поверьте, они бы установили первый мировой рекорд, а потом кто-нибудь из Российских подростков точно установил бы новый рекорд и каждые две недели, приходилось бы записывать новую цифру. Потому что предыдущий рекорд был бы опять побит.          - От бутылки почти ничего не осталось, поэтому я считаю пора танцевать, - Уже двигаясь в такт с полившейся музыкой из колонки проговорила Филина.          - Бляяя, я походу в говно, но давай танцевать, - Шульц закатила глаза и посмеиваясь над самой собой попыталась более-менее трезво держаться на ногах, - Включай, благословляю на рейв!         Музыка полилась из колонки, и Шульц достала телефон, чтобы начать снимать репортаж о их времяпровождении. В момент, когда видео уже начало записываться Шульц решила, что ей жизненно необходимо покурить и стала искать свою электронку.          - Где мой iJust? Ёптааа – Заплетающимся языком проговорила Катя.         - Слушай, надо было ещё две таких брать! – Стеше не хило дала в голову ударная доза алкоголя и ей хотелось продолжения праздника.          - Ну да, надо было, - Усмехнулась Шульц, понимая, что у неё есть большие сомнения, хочет ли она выпивать ещё.  

Ты это услышишь ночью из проезжающей мимо машины. 

Я слушаю это так громко, что меня чуть прав не лишили. 

По ночному проспекту плююсь бензином и еду на красный. 

Машина забита кентами, спартанцы едут на танцы.

 

      Спиртное в крови у обоих девушек превышало все допустимые нормы и Шульц это прекрасно понимала. Катя пыталась сконцентрироваться изо всех сил, пора было приводить себя в порядок и не только ей, но и Филиной.          Хотя всё что видела сейчас Шульц, смотря на свою подругу, так это до ужаса пьяного подростка, которого отрезвить будет слишком сложно, это задача вообще кажется невыполнимой.          Филина танцевала и кричала строки из трека, так словно она вообще не задумывалась над тем, что им обеим скоро по домам и им пора бы трезветь. 

 

Мы не знаем команды «Отбой!» Уже утро, но мы тут толпой. 

Саундтрек безумному Максу. Тимати, Лири, Сэнди — за мной! 

Мы уходим в отрыв до завтра. Музыка — катализатор! 

Я пробую на вкус жизнь, в жизни я дегустатор.

 

Благословляю на рейв!

        - О, - Катя перевела камеру мобильного на Стешу, - Я смотрю ты уже благословляешь.          - Да я-то благословляю, только не поняла почему ты этого не делаешь до сих пор! - Засмеялась Стеша, всё так же прыгая под неумолимый бит.         Шульц всё так же держала в руках телефон, а запись видео всё продолжалась. Она подошла к перилам балкона и перегнулась через них, при этом громко крича, будто пыталась докричаться до самой Карениной.          - Шо, мы благословляем на рейв, слышь ты! – Как бы она не пыталась сконцентрироваться, выпитый алкоголь давал о себе знать.          Шульц даже не пыталась скрыть тот факт, что с поступившим к ней в кровь спиртным, наружу выползла и обида на Карину, в момент этого пьяно – яростного крика Катя даже не задумывалась над тем услышит ли её Каренина. Хотя где-то на подкорке всё равно понимала, что до женщины ей не докричаться.

***

      Каникулы – это время отдыха только для детей, что же ждёт учителей в этот период времени? Готова поспорить, что вы никогда не задумывались над этим вопросом. Это время планирования учебных часов, педсоветы, заполнение вороха никому ненужной документации, вот что значит для учителей слово «каникулы». Это такой же ежедневный труд, без продыха и отдыха.       Только середина недели, а Каренина уже ощущала себя ужасно истощенной. Она устала и морально, и физически. Хотелось плакать, но Карина же взрослая девочка, через месяц стукнет тридцать восемь годиков, поэтому надо держать планку, а посему скрипя зубами она ходила на работу и ночами молилась всем богам чтобы не сдохнуть и дожить до отпуска.       Вот они все жестокие реалии трудящихся людей. Взрослые они ведь кто? Большие дети, которым так же хочется отдохнуть, побольше поспать, посмотреть телевизор, в конце концов съездить в отпуск.       Каренина вышла на общий балкон и наконец-то вдохнула полной грудью, до скрежета зубов хотелось курить. Закончился ещё один тяжёлый, трудовой день, настроение было хуже некуда.       Летучка опять не задалась, последние полгода ей часто достаётся по голове от руководства. Где и когда она успела растерять всю свою собранность она понятия не имела, но ей очень хотелось вернуться к привычному ритму.       Складывалось ощущение, что она просто потеряла вкус к жизни. Наверное это не нормально, но она старалась вернуть всё в привычное русло изо всех сил, только сил не хватало и где их взять на это она тоже не знала. Так что, пока что ничего не получалось и суть всей проблемы Карина не видела или не хотела видеть.       Дмитрий Иванович Менделеев говорил: «Вся гордость учителя в учениках в росте посеянных им семян» только вот Каренина не наблюдала в последнее время никакого роста семян в своих учениках.       То ли дело было в том, что она обучает каких-то неразумных, капризных и ни к чему не приспособленных амёб, не имеющих никакого желания обучаться чему-то новому, то ли она сама размякла донельзя. Эти удручающие мысли посещали её всё чаще. Вдыхая свежий воздух, Карина желала только одного – повеситься.       Мысли всё чаще возвращались к Шульц, Каренина хотела выгнать её из своей головы, но с прискорбием осознавала, что это был единственный в её рабочей практике ребёнок, который тянулся к знаниям не ради красной отметки в виде цифры пять в дневнике, чтобы выполнить прихоть родителей, или ради того, чтобы подмазаться к педагогу.       На подсознательном уровне она понимала, что скучает по этому маленькому сгустку энергии, который делал её счастливее. Катя приносила много эмоций в серые школьные будни Карениной. Даже если она не всегда приносила ей положительные эмоции, это не отменяло того факта, что она раскачивала Каренину, она не давала ей чахнуть.       Будь то стены школы или стены дома, когда Карина сидела и писала сообщения ей, каждый раз улыбаясь мигающему экрану, когда приходило ответное послание. Эта маленькая девочка пыталась добиться её расположения не ради оценки, а из человеческого, искреннего желания общаться.       Скучала по Кате не только Карина, но и Сашка. Смотря на свою дочь Каренина понятия не имела как ей объяснить, почему в один день Шульц присутствовала в их жизни, а на следующий она уже пропала без вести и не объявляется слишком долго. Наверное, и никогда не появится.       К сожалению, так устроена жизнь. Нам часто приходится терять то, что мы любим и то, что нам дорого. Ещё вчера ты смотрел близкому человеку в глаза, а потом что-то пошло не так, не по написанному тобой сюжету и вот, человек уже отдалился от тебя.       Только как не крути, на подкорках сознания она прекрасно понимала, что сама виновата в том, что Шульц не присутствует в их жизни, она сама прогнала её, наговорила гадостей и это было не обосновано. Только вот как объяснить это восьмилетнему ребёнку Каренина не понимала.       Как не самый презентабельный вариант она видела только одно оправдание своему поступку перед дочерью – твоя мама полная дура. Карина понимала, что это слабое оправдание, но ничего более умного, а тем более правдоподобного ей в голову не приходило.       Траурные размышления Карениной прервал женский крик, фраза была довольно громкой, но из-за играющей музыки, она услышала только часть фразы. Карину как будто обухом по голове ударили, она стояла с удивлённо открытым ртом и широко раскрытыми глазами, а в голове как будто эхом о стенки черепной коробки бился знакомый голос.

…cлышь ты!

      Эти властные нотки, которые за километр отдавали флёром подростковой обиды Каренина узнала бы из тысячи, даже знакомых голосов. Она любила и ненавидела этот голос одновременно. Она боялась эту девушку настолько сильно, насколько желала её присутствия в своей жизни. Она узнала Шульц.       Возможно, это было слишком импульсивным поступком для взрослой женщины, но из-за охватившей её паники, Карине не было дела до анализа своих поступков. Она убежала с балкона, словно маленькая девочка. Только когда она закрыла дверь своей комнаты истерика начала потихоньку отступать.       Каренина подошла к книжному шкафу и взяла первую попавшуюся книгу в руки. Ей жизненно необходимо было отвлечься. Как оказалось, это был томик Эдуарда Асадова. Карина пыталась изо всех сил вчитываться в строки перед глазами, попытки были тщетными, ровно до того момента пока ей на глаза не попались строки стихотворения «Голос».

Твой голос из приемника звучит

Задумчиво и чуточку печально.

И чем-то дальним, трепетно-прощальным

Он заново мне душу бередит.

И ведь не надо, ну совсем не надо!

А вот влетел, хоть радуйся, хоть злись.

Звеня, заполнил все. И так он рядом,

Что хоть рукой сейчас его коснись!

За окнами, на темной ветке клена,

Как дятел, дремлет месяц молодой.

И облака, потягиваясь сонно,

Собравшись в круг, застыли над рекой…

А ты поешь… Ты словно угадала,

Что я сижу настороженно-нем.

«Зачем тебя я, милый мой, узнала?»

А в самом деле, для чего? Зачем?

Зачем рвались и назначали встречу

И между нами протянулась нить?

Я сам сейчас, наверно, не отвечу,

Не все на свете можно объяснить.

Аккорды скрипок стройны и упруги,

А голос твой то пламя, то зима…

И вдруг упала огненная вьюга:

«О нет, не рождены мы друг для друга!»

Ну вот ты и ответила сама.

1969

      Каренина громко захлопнула книгу и со злостью откинула её в дальний угол большой, двуспальной кровати. В первую очередь она злилась на себя, злилась за то, что она такая трусиха. Она злилась на Шульц, будто та не могла найти другого места для развлечений. Она злилась на Полонскую, за то, что из-за неё Катю выгнали из школы. Она злилась на своё руководство, которое поддержало Свету – малолетнюю преступницу, а не Катю.       Она очень сильно злилась. Это ужасное чувство ярости поглощало её с каждой секундой, туманило разум и застилало глаза пеленой. Решив заварить себе чай и попробовать хоть немного успокоиться, Каренина посмотрела на себя в зеркало, пригладила растрепавшиеся волосы руками и собрала заколкой их в маленький хвост. По дороге на кухню она заглянула в комнату к дочери, убедилась, что та играет и прошла на кухню, чтобы поставить чайник.

***

      - Стеша! Ну твою же налево, вставай давай, - Устало потирая переносицу проговорила Шульц.       Катя была не многим трезвее Филиной, но по крайней мере у неё не возникло спонтанного желания организовать себе спальное место на холодном бетонном полу, чего, собственно, нельзя было сказать о Стеше.       Стефания, девушка с таким благородным именем, сейчас лежала на бетонном полу подъезда и не подавала никаких адекватных признаков жизни помимо нечленораздельного мычания и пьяных стенаний.       Шульц нутром чувствовала, что вся эта ситуация не закончится добром. Она уже успела пожалеть тысячу раз о том, что приняла решение устроить этот алкогольный променад.       Она понимала, что нужно что-то делать. Телефон надрывался от звонков родителей, но она не знала, как объяснять маме и бабушке, где они пропадают со Стешей так долго. Отговорка о долгой прогулке перестала действовать на Нину Никитичну ещё сорок минут назад.       - Филина, подъём! Доброе утро уже давно настало!       - Мхм, - Стеша перевернулась на другой бок и сладко засопела.       Шульц была в культурном шоке от происходящей ситуации. Одна уйти домой она не могла, совесть не позволяла бросить подругу в одиночестве, в подъезде, где ползают наркоманы и бомжи.       Ситуация была критичной, на Катю вместе с головной болью обрушилась накатывающая истерика. В её планы не входило, чтобы подруга упивалась в сопли.       Усталость брала верх над ситуацией и у неё так же, как и у Филиной начинали закрываться глаза. Только разница между этими обеими была колоссальной. Катя чувствовала на себе тяжёлый груз ответственности и за себя, и за подругу. На тот момент она понимала, что это непосильная ноша для шестнадцатилетнего подростка, но по-другому Шульц, к сожалению, не могла.       - Филина! – Взмолилась Катя, - Я прошу тебя, давай позвоним твоему Диме, и он нас заберёт отсюда.       - Нююю, - Стеша на секунду открыла глаза и попыталась сконцентрировать пьяный взор на Шульц, - Нееет, - Ехидно посмеиваясь снова закрыла глаза.       У Шульц заканчивалось терпение, складывалось впечатление, что подруга просто над ней издевается. Жаркое танго на её нервной системе, конечно, было бы прекрасным вариантом, но только в том случае, если бы Катя не была такой вспыльчивой.       - Что значит нет? – Нервно провела ладонями по лицу, - А поднимать мне тебя как прикажешь?!       - Никааак, я сплю, - протянула Филина, cловно маленький капризный ребёнок.       Из кармана Шульц опять заиграла раздражающая мелодия звонка, говорящая о том, что она в полной жопе, она решила просто проигнорировать, но жопой чуяла, что дома ей прилетит по первое число.       Душещипательный разговор за бутылкой алкоголя тоже не прошёл бесследно, старые раны опять начали ныть, болеть и кровоточить. Каренина находилась сейчас на расстоянии вытянутой руки, но в то же время была до невыносимого далеко. Это убивало хуже спиртного, отравляющего кровь и разум.

Катя разблокировала телефон и нашла одну из недавних заметок:

Я больше не могу играть, постой!

Ведь это не любовь,

У нас с тобой кровавый бой,

В твоих глазах смятение и боль,

Ну а во мне лишь только алкоголь.

      Тяжело вздохнув, Катя отложила телефон в сторону и посмотрела на спящую подругу. Музыка давно стихла и флёр веселья испарился. Шульц решила, что стоит продолжить своё бесперспективное занятие будить Стешу.       - Так, Филина, я тебя, конечно, очень сильно люблю, но либо ты сейчас берёшь телефон и звонишь своему Диме, чтобы он нас забрал из этого грёбанного подъезда, либо я нахер иду к Карениной в квартиру звонить, пусть помогает тебя поднимать, тем более что лично я из-за неё сучки набухалась, - Принять ударную дозу алкоголя в виде лекарства от душевных ран уже не казалось такой гениальной затеей.       Казалось, что Шульц уже и забыла слова, которые говорила в начале дня. Катя упорно хотела себя переубедить в том, что она отпустила ситуацию с Карениной. Как говорят часто люди, прошла любовь, завяли помидоры. Да только видимо ничего не завяло.       - Да иди уже Кать, а я тебя здесь подожду, - Полусонно, в пьяном бреду проговорила Стеша и перевернулась на другой бок, лёжа прямо на холодном, бетонном полу.       Ну и что мне теперь делать? Если она даже не очухалась после упоминания училки. Я раньше думала, что любой адекватный подросток давно бы испугался, если бы ему грозили тем, что его пьяного увидит препод. Теперь я понимаю почему она моя подруга, такая же на всю голову отбитая, как и я.       - Филина, твою налево! Я же сейчас реально к Карине пойду, ты это понимаешь? Она училка школы, в которой ты учишься пока ещё, не забыла? Акстись!       - Мне параллельно, иди, она всё равно сюда не придёт! А я посплю.       Терпение Шульц лопнуло, как надутый воздушный шарик от соприкосновения с иголкой. Импульсивность действий всегда была её пороком.       Я не знаю откуда во мне проснулась решимость, видимо страх за подругу, которая распласталась в пьяном умате на бетоне был намного сильнее алкогольного опьянения, но я понеслась со всех ног на этаж Карениной, прямиком к её квартире, даже не задумываясь о том, что дверь ведущая к квартирам жильцов может быть закрыта и я туда элементарно не смогу попасть.       Она бежала со всех ног вниз по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку. В крови играла гремучая смесь из пока что не выветрившегося алкоголя, обиды и страха.       Влетая на этаж, я и не надеялась в реальности отыскать там Каренину, но я надеялась встретить хоть одного взрослого человека, который поможет мне поднять это пьяное тело и хотя бы вывести из подъезда, но нет, судьба опять сыграла со мной злую шутку.       Или она мне в очередной раз послала подарок? Даже спустя шесть лет, я не нашла ответа на этот вопрос…       На общем балконе, который соединял пожарную лестницу и выход на этаж к квартирам жильцов стояла сама Мисс Ледышка, в зубах зажата сигарета, в кулаке спрятана красная зажигалка. Твою мать! Кажется, я попала… Но как же она мило смущается, даже вон сигарету спрятала, чтобы я не имела возможности увидеть её.

***

Я так хочу найти силы отказаться от тебя, но не могу.

У меня не получается.

Умом я всё понимаю, но сердце тебя не отпускает.

      Один…она потушила окурок о стенки жестяной банки и бросила его внутрь.       Да куда же ты убежала невыносимое дитя?       Два…она подошла к двери ведущей на пожарную лестницу.       Что же у тебя там произошло?       Три…она открыла дверь и прислушалась к звукам в поисках занозы, в заднице и сердце.       Долго же ты мне душу мытарить ещё будешь?       Четыре…она двинулась на голоса, раздающиеся откуда-то с верхних этажей.       Неужели ты стала такой чёрствой и бездушной из-за меня?       Пять…она нашла её…       А вы стали непростой штучкой Екатерина Шульц!

***

      Выпив чашку горячего чая Каренина, успокоилась. Она отпустила мысли о Шульц, которые вновь так внезапно посетили её голову и теперь пыталась сосредоточится на чём-то более приятном.       Она посмотрела на циферблат настенных часов, время показывало шесть часов вечера. Карина заглянула в комнату к дочери. В помещении работал телевизор, который отбрасывал блики света на мирно сопящую дочь.       Каренина потихоньку пробралась в комнату, чтобы не разбудить ребёнка, собрала по полу разбросанные игрушки, подняла дочь с пуфа и перенесла её на кровать, выходя в коридор она так же тихонько прикрыла дверь и решила сходить покурить, а потом наконец-то заняться работой.       Выйдя в коридор и дойдя до общего балкона Каренина открыла пачку сигарет и прикурила, мысли роились в голове словно стая пчёл, на повестке дня была работа и нерадивые ученики. Память услужливо воспроизвела недавний крик Шульц и Карина поморщилась, ей не хотелось бередить душу.       Услышав, что дверь с пожарной лестницы открылась Каренина высунула голову из-за дверного косяка, который разделял коридор ведущий к квартирам и балкон, и взглянула на пожаловавшего гостя.       Все мысли о работе вмиг улетучились из светлой головы, она спрятала сигарету вместе с зажигалкой в кулак норовя прожечь нежную кожу бычком, но её это мало волновало.       А может ещё есть время убежать? Она вроде меня не заметила. Так ладно, успокоились, она всё равно сейчас голову поднимет, бежать некуда. Стоп, да она же пьяна!       Шульц поднимает голову и Каренина увидела целый букет эмоций на этом ещё юном, но таком уже, повзрослевшем за полгода лице. Она видела смятение, злость, страх. Весь вид Шульц кричал о том, что ничего хорошего и жизнерадостного сейчас не выйдет из её уст.       - Мне плевать, как Вы теперь ко мне относитесь, мне плевать, что Вы сейчас с сигаретой, но мне нужна Ваша помощь! – Катя практически задыхалась от накативших эмоций.       Каренина не ответила ей, она с тревогой наблюдала за Шульц и от шока не могла вымолвить ни слова. Карина действительно хотела что-то сказать, очень - очень хотела, но в горле запершило от пережитого стресса, губы пересохли, а в груди закололо.       Она развернулась и вышла в коридор для того, чтобы потушить бычок и немного успокоиться, всё что происходило на балконе она слышала словно сквозь вату в ушах.       «Твою мать!» выкрикнула Шульц, а затем последовал грохот, с криком «Сука!» она выбила дверь с ноги, чтобы выйти обратно на пожарную лестницу, а потом все звуки смолкли.

***

      - Ну и ты прикинь, влетаю я на этаж, а там Каренина, я ахренела, честное слово! – Шульц изливала душу, уже проснувшейся, но всё ещё лежащей на полу Стеше.       Посмеиваясь Филина проговорила, - Ну а чего ты хотела, ты же за ней и побежала, - тяжело вздохнув Стеша попыталась встать, но ничего не вышло, алкоголь никак не хотел выветриваться, и голова всё ещё была затуманенной.       Шульц достала из рюкзака электронную сигарету и запарила, после встречи с Кариной трезвость резко настигла её, но в то же время снова захотелось схватиться за бутылку.       - Иди ты в баню, я из-за тебя туда побежала, а так на кой чёрт она мне нужна? Тоже мне, фифа какая, развернулась и ушла! Да ну её на хер! Не хочет помогать, не надо, курица белобрысая… - Продолжать и дальше зверствовать Кате не дали шаги, которые подкрадывались к ним.       Шульц повернула голову в сторону крадущихся шагов и насторожилась, боясь, что это бомж или наркоман. Лучше бы это был один из них.       Смотря нечитаемым взглядом на Шульц, на лестничной клетке стояла Каренина. Катя была в бешенстве, ведь ещё пару минут назад она думала, что Каренина не желает иметь с ней никаких дел, а теперь стоит в героической позе, словно спаситель, герой всея Руси, пришла спасать бедных сирот.       Закатив глаза, Шульц отвернулась от Карины и бросила презрительное, - О! Какие люди в Голливуде!       Филина в очередной раз попыталась оторвать голову от лестницы, но, как назло, ничего не получалось, с тяжёлым вздохом она спросила, - Какие?       - Сама Карина Николаевна собственной персоной!       - Да ладно, кашёлка твоя пришла? — С иронией и явным неверием в происходящее спросила Филина.       Каренина молча поднялась дальше по лестнице и подошла к девушке с намерением поднять пьяное тело подростка. Она аккуратно взяла её под руки и начала приподнимать, дабы не навредить той.       - Блин Шульц, отвянь от меня, я же сказала, что пока никуда не пойду!       - Так это и не я тебя поднимаю, дурья башка, так что ты поаккуратнее в выражениях, - со зловещей ухмылкой на лице проговорила Катя, продолжая парить в дверной проём.       Филина в испуге открыла глаза в секунду протрезвев от увиденного. Она сама поднялась на ноги и посмотрела не верящим взглядом на педагога. Переведя взгляд на Шульц она как бы спрашивала не галлюцинация ли это или может приведение? Катя на всё это лишь беспечно пожала плечами.       Спускаясь вниз по лестнице на этаж Карениной ни одна из троих, не смела и слова проронить. Молчание было тягостным, каждая думала о своём.       Катя злилась, она чувствовала себя не менее паршиво чем Стеша, да и сама позвала Каренину на помощь, но почему-то эта эгоцентричная женщина сейчас нежно придерживала за талию её подругу, а не саму Шульц.       Дойдя до лифтов всё в той же гробовой тишине Каренина нажала на кнопку вызова, а когда один из них открылся они прошли втроём внутрь, и кабина двинулась на первый этаж.       Филина выглядела очень подавленной и испуганной из-за произошедшей ситуации. Она переводила нечитаемый взгляд с Карениной на Шульц и обратно, пока у Кати не слетели предохранители и она не произнесла, при этом театрально разведя руками:       - Смотри, Филина, теперь можешь гордиться! Сама учительница русского языка и литературы, Каренина Карина Николаевна, везёт тебя пьяную до первого этажа, - так же театрально и наигранно, выделяя интонацией названия предметов.       Стеша опустила стыдливый взгляд в пол, при этом не преминув возможностью тихо хихикнуть в кулак, Каренина перевела разочарованный и обозлённый взгляд на Катю, но всё так же не проронила ни слова, молча прожигая дыру в Шульц.       Несомненно, Катя ощущала как в ней прожигается дыра, размером с Антарктиду, но она пыталась изо всех сил показывать своё равнодушие и хладнокровие.       Двери лифта открылись и девушки двинулись к двери ведущей к выходу. Покинув наконец злосчастный подъезд все трое, выдохнули с облегчением, но ненадолго.       Пора было прощаться, ведь напряжение нарастало с каждой секундой всё больше, было невообразимо странно и неловко находиться друг с другом рядом.       От раскалённых взглядов Карениной и Шульц друг на друга Стеше было неловко, она ощущала себя третьей лишней в этом тандеме двух воюющих душ.       Переведя взгляд с Кати на Филину, Каренина спросила без каких-либо эмоций на лице, - Всё в порядке? тебе полегче стало?       - Да, спасибо большое, - Она потупила взгляд, - Мне уже лучше.       - В таком случае, всего доброго, - Карина развернулась и пошла обратно в подъезд, так и не посмотрев больше в сторону Шульц.       Вот и наступил момент облегчения для обеих сторон, но облегчение ли это было?       Филина двинулась с Шульц в сторону детской площадки, нужно было присесть и перевести дух. Недавно пережитые шокирующие события сделали своё дело. Обе девушки были не в себе после пережитого стресса.       Стеша ещё не отошла от алкогольного опьянения, а посему сильно пошатывалась. Лавочные старожилы, сидевшие в нескольких метрах от девушек, покосились на них и начали громкое обсуждение, которое никак иначе чем старческий маразм Шульц не могла назвать.       Как жаль, что многие представители старой гвардии забывают о простом, человеческом понятии - этика. Они говорили ужасные вещи, не вдаваясь в подробности происходящего. Что для этих престарелых перечниц есть человеческая душа? Они оскорбляли, унижали, касались погаными ручонками самого святого – семьи. Они словно ненавидели и презирали Филину совершенно не зная её.       Стеша не выдержала такого давления и накричала на бабушек, совершенно не заботясь о них, как и они о том, что нанесли ей эмоциональное потрясение, она прекратила все попытки сдерживать неконтролируемый поток слёз.       - Зай, ну успокойся, всё хорошо, просто старые маразматички, чего ты на них внимание обращаешь? – Шульц приобняла подругу за плечи и начала успокаивающе поглаживать по спине.       - Да они же ничего не знают! – Воскликнула Филина, - Они же понятия не имеют с каким монстром заспиртованным я живу! Моя мать – чудовище! Ей никогда не было дела до моего воспитания.       - Так, тебе нужно успокоиться, нужно выпить валерьянки, пойдем ко мне домой, и мы тебе накапаем там?       - Нет, не пойду, нужно сейчас!       - Ну, где я тебе её возьму сейчас? – Взвыла Шульц, - Пошли ко мне!       - У Карениной! – У Филиной начиналась натуральная истерика.       - Боги! Я не пойду к ней ещё раз! Ты ведёшь себя, как капризный ребёнок!       - А ты ведёшь себя, как моя мать!       Катя разозлилась не на шутку от такого сравнения, голос стал жёстким, приказным и проговорив, - А ну живо вставай и за мной!, - Шульц двинулась в сторону подъезда Карениной.       Филина не ожидала такого напора и агрессии от своей подруги, она в шоке поднялась с лавки и поплелась за Шульц, как провинившийся котёнок. Катя рывком открыла подъездную дверь и двинулась в сторону лифтов. Ей безумно хотелось, чтобы сегодняшний день закончился и этот кошмар, связанный с Карениной тоже.       Кабина лифта открылась на нужном девушкам этаже, и Катя без колебаний ткнула на кнопку дверного звонка нужной ей квартиры. Ждать долго не пришлось, меньше, чем через минуту дверь квартиры открылась, словно Каренина всё это время сидела под ней и ждала их возвращения, и она с агрессивным выражением лица махнула головой словно вопрошая, что нужно?       Видя, что Карина на взводе Катя тоже не стала особо церемониться и абсолютно недружелюбно, с презрением и улыбкой похожей на оскал бросила, - Валерьянка есть?, - По выражениям лиц обеих читалось только одно, они ненавидели друг друга, всеми фибрами души.       Каренина всё же вышла к обеим девушкам, противореча всем эмоциям, которые она транслировала. Возможно, это было сделано из чисто рациональных побуждений, ведь она взрослый, разумный человек и не могла оставить детей в опасности, а может быть, потому что она до сих пор действительно беспокоилась об этой противной девчонке - Шульц. Эти рассуждения так и повисли в воздухе.       - Что у тебя стряслось? Пост алкогольное состояние? - Подойдя к Филиной с лёгкой, ироничной улыбкой спросила Каренина.       Стеша на эмоциях вывалила Карениной всю историю своей жизни, без утайки, но с большими прикрасами. Она рассказывала о том, что её мать изверг, она не то, что не расстаётся с бутылкой водки, она спать с ней ложиться. Рассказывала, как мать её бьёт, водит в дом мужчин.       Шульц облокотилась на стенку между лифтами и медленно сползла по ней на пол, она парила электронку и думала о своём пока не услышала то, что разговор между двумя девушками медленно, но верно начал перетекать в ненужное ей русло.       - Слушай, хорош здесь курить, - С наигранным возмущением проговорила Каренина смотря на осунувшуюся Шульц, она обратилась к Кате так, словно они давние друзья, у Шульц затеплилось от этого в груди, и она убрала электронку куда подальше, но всё так же молчала.       Она не осмелилась поднять взгляд на Карину или же проронить хоть звук, возможно будь Шульц более храброй, она бы посмотрела Карениной прямо в глаза, но она трусиха, поджала хвост и боялась шелохнуться или подойти к этой статной, холодной женщине.       Несмотря на то, что Карина без каблуков была сантиметров на пять ниже самой Шульц она всё равно была выше её, странно правда? Но это было действительно так, она была выше по статусу, положению, силе характера, в общем во всём.       - Да, Катюх хватит! – Поддакнула Филина.       - Ой, да не курю я уже, отстаньте обе, - Катя тяжело вздохнула и вернулась к своему увлекательному занятию – разглядыванию стен.       - Не обращайте на неё внимания, она сегодня просто какая-то бука. Карина Николаевна, на самом деле Катя очень сильно по вам скучала и хотела поговорить.       Внутри Шульц опять вcпыхнул огонёк ярости, она, конечно, понимала, что у Филиной сегодня день откровений, но почему эти откровения касаются её чувств, которые она испытывает к Карениной.       Почему Стеша не может просто заткнуться и пойти с Катей домой, а не стоять здесь и делиться с Кариной всей Катиной жизнью, которая к слову говоря Карениной не интересна, так думала Шульц.       Закатив глаза, она произнесла, - Пффф, ага, скучала, ты кому это рассказываешь? Ей это всё не интересно! И вообще мы сюда пришли по другому вопросу.       Карина взглянула ещё раз на маленькое исчадье ада и обратилась к Стеше, - Пойдём поговорим, вон там, - Махнула рукой в сторону общего балкона.       Девушки скрылись на общем балконе, а Шульц всё так же осталась у лифтов, она не хотела подслушивать, но ноги как будто сами пошли в ту сторону, максимальное что она могла услышать, это были обрывки фраз, но ей было и этого достаточно.       Сначала Катю бросило в жар, потом в холод, голова начала кружиться от таких невообразимых открытий. В глазах встали слёзы, а по чугунной голове словно били кувалдой, а она всё прокручивала на репите столь короткий, но такой важный для неё диалог.       - Почему вы перестали общаться с Катей?       - Мне дали распоряжение, поэтому и перестала, - Катя никогда не слышала голос Карениной таким отрешённым.       - Какое распоряжение? – непонимающе переспросила Филина.       Помедлив секунду, Карина всё же ответила, - Перестать общаться с Катей и начать общаться со Светой.       Выйдя с балкона девушки ещё о чём-то разговаривали, но Катя особо не вслушивалась. Она видела, что Карина истощена и измотана, а вот Филина, наоборот, стала намного трезвее, чем когда они пришли сюда, а посему можно было собираться и уходить домой.       Дверь в квартиру Карениной открылась и оттуда высунулась немного взъерошенная, маленькая, светлая макушка. На Сашином лице отобразилась детская, чистая, искренняя радость и у Кати защемило в груди, она безумно скучала по этой маленькой девчушке и поэтому робко улыбнулась ей в ответ. Идиллия была прервана, когда Карина, подойдя к ребёнку что-то шепнула дочери на ухо и закрыла обратно дверь.       Пора прощаться, это понимали все, день был изматывающим. Катя не хотела уходить, но ноги сами её несли к лифту, а губы будто не в её власти сами собой произнесли слова прощания и только сердце болело и рвалось к той, что стояла и провожала их таким же печальным взглядом.

***

      - Что ты делаешь? – Прошептала Шульц, изменившимся голосом, задыхаясь от накативших эмоций и возбуждения.          - Мне казалось тебе нужно отвлечься, да и мне тоже, - Поцелуй в губы был со вкусом табака и дешёвого пойла, но таким нежным и чувственным, что Катя абсолютно отдалась этим ощущениям.          Она видела жадность и голод в глазах напротив, она чувствовала страсть и желание, которые исходили от девушки, и она не могла её сейчас остановить даже под угрозой смертной казни.          Катя прикрыла глаза и полностью отдалась тем ощущениям, которые ей приносили эти сладострастные губы, целующие сейчас шею и ключицы. Отдалась тем рукам, которые так крепко и уверенно держали её за талию.          Она желала этого контакта, она хотела забыть Каренину, предложить ей собрать задницу в горсть и выйти из её головы. Шульц не хотела, чтобы Карина присутствовала в её голове в столь интимный момент, но она будто нарочно, не желала оттуда уходить. А в голове, всё звучала фраза, которая злила и призывала не останавливаться: «Мне дали распоряжение…»          Катя занималась безрассудством и прекрасно это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Она желала только одного вытравить из своей головы услышанные фразы, уничтожить в груди всё то, что заставляет сердце биться чаще при виде этой женщины.          Если тебе дали распоряжение, значит и я даю сама себе распоряжение: Отключить тормоза.         Одежда улетала со стремительной скоростью с хрупкого тела Кати, сначала была снята оборона в виде клетчатой рубашки, следом за ней улетели футболка и джинсы. Так же стремительно и осторожно Филина спускалась нежными поцелуями сначала до груди, потом до пупка Шульц.          Катя не хотела прекращать это безумие несмотря ни на что, границы были стёрты, стереотипы рушились на глазах, а желание забыться в чужих руках становилось невыносимым.          - Тебе нравится? – Стеша провела ребром ладони по чувственной точке, сквозь ткань трусиков и Шульц издала стон.          Катя задыхалась, не могла говорить и всё что ей оставалась – чувствовать. Она чувствовала, что плавится, умирая от таких нужных ей сейчас прикосновений.          - Очень, сделай так ещё раз, - Прерывистый выдох и последующий за ним стон послужила неким сигналом, что можно двигаться дальше.          - Как сделать? – Филина приподнялась на локтях и нащупала на спине Кати злосчастную застёжку, ещё одна преграда была сорвана к чертям.          Она выцеловывала ведомые только ей узоры на груди у подруги, а руки будто живущие собственной жизнью спускались всё дальше, всё нежнее.          - Потрогай, проведи, мне это нужно, - Шульц извивалась, она горела и желала сгореть в этом огне заживо, иначе ради чего всё это затевалось.          Последний элемент одежды улетел в небытие, осторожно проведя по влажным складкам, Стеша оказалась довольна проделанной работой. Резко и без предупреждения введя два пальца и не давая привыкнуть к новым ощущениям стала набирать темп…          Это была агония. Катя сгорела, а всё что осталось от неё это пепел. Возможно, когда-нибудь она переродится в прекрасного феникса.