Лёд в золотых оковах

      Положение в скором времени приняло горизонтальный характер. Кэйа действовал медленно. Его губы уверенно, но совсем не резко и грубо сминали чужие, мягкие и прелестные. Тепло распространялось по телу Альбедо, словно кровь по сосудам, позволяя его чувствительности раскрыться на полную. Алхимик расцветал в руках Альбериха, будто нежнейший цветок, окутанный заботой трепетного садовника. Тело парня невольно ныло и извивалось под напором партнёра, который старался ни в коем случае не принести дискомфорт. Цель же была “показать чувства”, а именно “любовь” была в приоритете.       Кэйа осторожно спустил с плеч принца мела накидку, откладывая её куда-то на спинку кровати, а после спустился к рубашке, с некоторыми затруднениями цепляя пуговицы, что не хотели поддаваться и расстёгиваться. Чем больше оголялось тело под ним, тем сильнее Альберих возбуждался. Признаться честно, он не раз представлял нечто подобное, во всех красках и подробностях видел яркие сны с участием Альбедо, отчего происходящее и сейчас казалось забвением, очередной мечтой, которой не суждено стать явью. Однако капитан вновь и вновь убеждался, что лицо Альбедо перед ним настоящее, искреннее и действительное, а тепло под ладонями живое и натуральное.       Алхимик едва сдерживал себя. Откровенно говоря, он никогда не испытывал таких ощущений. Кто бы знал, что люди чувствуют что-то подобное? Так ярко рецепторы восприятия парня ещё ни разу не работали. Ему казалось, что Кэйа выворачивает Альбедо наизнанку, вытаскивает из него всё сокровенное и скрытое, невиданное ранее ни им самим, ни кем-то другим. Сейчас учёный представал в своём настоящем амплуа, полностью доверялся партнёру и позволял рассмотреть себя полностью. Такая возможность доступна отнюдь не каждому, можно сказать, что Альберих – единственный человек в этом мире, что видит его настолько откровенным, открытым и чувствительным.       Тело непривыкшего Альбедо сгорало в сладостной жаровне, будто бы в костре. Кэйа казался пожаром, несмотря на свой крио глаз бога. Его взгляд походил на завороженный, он восхищался алхимиком полностью, с ног до головы, каждым волоском на его голове, каждой частичкой в нём. Это чувство рождало что-то странное внутри. Учёный даже замер, ощущая нечто ужасно тёплое в груди, сжигающее изнутри. Пугающе, таинственно и непонятно.       Замешательство Альберих считал по эмоциональным аквамаринам, притормаживая и зависая на вытянутых руках над партнёром:       – Что случилось, Альбедо, милый? – заботливо зашептал Кэйа, наклоняясь к лицу парня и слегка касаясь кончиком носа чужого. – Тебя что-то напугало?       – Н-нет… – обеспокоенно, с тяжёлым дыханием протянул Альбедо, беспомощно пытаясь понять, что сейчас происходит внутри его груди. Сердце стучало ещё быстрее, не так, как раньше. Создавалось ощущение, будто в нём кое-что изменилось, – я.... не понимаю, что происходит…       – Что именно ты чувствуешь? Опиши это, – успокаивающе попросил капитан, покрывая щёки нежными поцелуями.       – Я… мне тепло… жарко…       – Это нормально, когда телу жарко при-       – Нет, я не об этом… – довольно резко перебил алхимик, перебирая пальцами уже обнажённых рук, что были в крепкой хватке чужих.       – Оу, а о чём же тогда? – Кэйа заинтересованно отстранился на некоторое расстояние, всматриваясь в лицо алхимика, чтобы понять эмоции партнёра.       – Мне… тепло в груди. Я чувствую, как стучит сердце, но не так, как раньше… Оно так… ощутимо и быстро это делает, что я не понимаю… – потерянно прошептал Альбедо, взгляд которого устремился на капитана в ответ.       Какое-то время парни сверлили друг друга глазами и лежали в молчании. Альберих пытался подобрать слова для объяснения, а учёный терпеливо ждал этих самых ответов, надеясь разобраться в своих ощущениях. На губах Кэйи расцвела тёплая улыбка, с которой он подарил любовнику ласковый поцелуй в губы:       – Мне кажется, что ты себя недооценивал. Ты не псевдочеловек, дорогой Альбедо. Сейчас, я думаю, ты открыл для себя… полный спектр возможностей твоего тела и разума, как у настоящего человека, – голос растекался плавно, тянуще, будто вязкий сладостный мёд. Альберих не знал, точно ли определил состояние учёного, но был уверен наверняка, что он сейчас чувствует то же самое, что и сам капитан.       Альбедо был действительно шокирован словами Кэйи. Можно даже сказать, что он не до конца их понял вообще:       “– Как… настоящий человек?” – не веря собственному голосу в голове, подумал принц мела, вновь обращаясь к собственным ощущениям. Чувство в груди только усиливалось, казалось, будто внутри что-то освободилось, вырвалось из оков многовековой ледяной темницы. В нём что-то… оттаяло? Учёный совершенно не был уверен, что правильно определил состояние тела, но это даже могло походить на правду в его случае. Он же создан искусственно, неизвестно, что создатель установила в него для обеспечения жизни.       В момент осознания Альбедо задышал иначе, более часто и резко. Он жадно хватал ртом воздух, пыхтел носом. В глазах отражалось удивление от изобилия накативших мыслей и чувств. Альберих немного забеспокоился, поэтому наклонился к лицу возлюбленного, внимательно всматриваясь в красивые черты:       – Всё хорошо? – шёпотом побеспокоился он, ласково коснувшись кончиком носа щеки Альбедо, чтобы сильнее ощутить его прекрасный пшенично-ванильный запах. Кажется, он разгадал третий оттенок аромата партнёра, что казалось удивительным и приятным.       – Д-да, – слегка ошалело раздаётся ответ, перед тем, как дрожь во всём теле алхимика доходит до Кэйи, – думаю… ты прав…       – Насчёт чего?       – Насчёт того, что я человек со спектром эмоций.       – Оу, могу радоваться своей маленькой победе?       – Ммм… – неоднозначно промычал Альбедо, застав собеседника врасплох.       – И как мне это понимать? – поднимаясь, возмущённо спросил Альберих в попытке заглянуть в чужие глаза, в которых играли удивительные эмоции. В них было в основном смущение, но среди него слегка мерцали искорки-хитринки. – Ты что-то задумал?       – Ничего особенного, тебе кажется.       – И чего же ты тогда хочешь? – выгибая аккуратную бровь в вопросе, предложил капитан кавалерии.       – Хочу продолжить наш эксперимент, – уверенно, с несвойственной игривостью протянул Альбедо, чуть сильнее сжимая ладони партнёра в своих, – мы же вроде как только начали.       Чужая ухмылка выглядела необычной на вечно ровном, безразличном лице. Сейчас алхимик выглядел совершенно иначе. Он и до этого казался Кэйе соблазнительным, но в данный момент, создавалось ощущение, что учёный осознал своё положение в его глазах и умело пользовался этим. Альбедо представал до ужаса сексуальным. Капитан его хотел, возжелал с такой силой, с которой ранее никогда не смотрел на него. Чувство страсти было более острым и напряжённым. Невольно пересохло во рту, отчего Альберих шумно сглотнул, собирая всю свою выдержку. Он не хотел набрасываться на алхимика, хотя так хотелось. Он же сейчас открыто провоцировал своего партнёра, разве нет? Поражающая перемена в личности. Однако не только она поменялась. Атмосфера в комнате стала горячее и душнее. Казалось, что одежда только мешала, стесняя движения и только сильнее сдавливая тела.       Собравшись с мыслями, что разбежались от одного вида Альбедо, Кэйа наклонился к его лицу и нежно прикусил нижнюю губу любовника, заигрывая:       – Конечно же… Это только начало, милый Альбедо, – низким баритоном прорычал Альберих, выпуская руки учёного из плена и продолжая оголять чужое тело.       Единственное, что капитан кавалерии не захотел снимать из всей одежды, так это утеплённые чулки, что, оказывается, носил его партнёр. Он, конечно, подозревал, что принц носит нечто подобное, так как на Драконьем хребте очень холодно, но кто же знал, что это выглядит чертовски горячо. Они изящно обхватывали бёдра значительно выше колена и красивым ровным шлейфом струились до кончиков его пальцев. Из-под них игриво проглядывалась нежная кожа Альбедо, однако соблазн оголить его полностью был бесповоротно подавлен желанием оставить всё в таком эротичном положении.       Вскоре алхимик остался только с одним предметом одежды, представляя взору Кэйи своё тело. Некоторая неловкость не позволяла ему полностью раскрепоститься, потому ноги сомкнулись, в смущении сжимая колени. Лицо выражало неловкость. Оно покрылось розоватыми пятнами на щеках и переносице. Альберих довольно улыбался. Такая реакция возбуждала лишь сильнее, хотя мужчине уже давно было неудобно в своих тесных брюках. Однако собственный комфорт не был в данный момент в приоритете. Хотелось лишь касаться нежной кожи, оставлять на ней лёгкие следы и только больше исследовать доступное тело:       – Не зажимайся, мой милый, – с теплотой раздалось над ухом перед тем, как капитан отстранился и позволил себе сесть перед сдвинутыми ногами Альбедо. Он ласково прошёлся кончиками пальцев по левому колену, плавно поднимая ладонь и прикасаясь к оголённому бедру. Кэйа стиснул податливую мягкую кожу в руке, чувствуя чужие дрожь и непрекращающийся жар, – кажется, тебе это нравится…       – Н-не знаю, – неуверенно раздалось следом, однако голос прервался на тонкий стон, когда ладонь партнёра направилась выше, прикасаясь к лобку.       – Не знал, что такая метка у тебя ещё и здесь, – игриво подметил Альберих, обратив внимание на золотистый ромб на теле возлюбленного и уверенно, хоть и слегка, надавив на него большим пальцем, – где же они у тебя ещё есть?       – Тебе так интересно?       – Безусловно, – пальцы скользнули ниже, немного нагло идя по спинке вставшего от ласк члена. Волна возбуждения целым цунами растеклась по телу алхимика. Это ощутил и капитан, ласково усмехнувшись, – ну же, где ты ещё их скрываешь?       – Н-на пояснице есть… и… на лопатке… слева… – едва сдерживая томное дыхание, что то и дело срывалось на постанывания, пробормотал Альбедо. Ему пришлось немного раздвинуть ноги под напором Кэйи, чем последний и воспользовался, устроившись между ними.       – Умница, – гортанно прорычал рыцарь, наклоняясь к животу любовника и прокладывая влажную горячую дорожку поцелуев. Он шёл вниз, останавливаясь между сочных ножек и слегка подхватывая их снизу, чтобы приподнять и уложить себе на плечи. Альберих сначала с нежностью прикусил кожу на внутренней стороне бедра, а затем стал оставлять небольшие красноватые следы, которые вскоре превращались в небольшие синяки-кровоподтёки. Возбуждающее зрелище. А ещё милая реакция, сопровождающаяся отчётливыми стонами и мелкой дрожью, казалась Кэйе бесконечно сексуальной, – вижу, тебе нравится… Но, думаю, кое-что тебе больше понравится.       Альбедо не стал что-либо говорить, потому что просто не успел. Партнёр уверенно коснулся горячим влажным языком эрегированного члена, что всё внутри стянулось в тугой ноющий узел. Алхимик зажмурился от не бывалого ранее удовольствия, что темноту разбавили разноцветные звёздочки и дымчатые пятна. Но это было лишь начало.       Дальше Альберих аккуратным движением обхватил головку губами и плавно, невероятно осторожно и тянуще медленно опустил голову до конца, уткнувшись носом в лобок любовника. Дыхание прекратило своё существование для учёного. Оно сбилось напрочь, застыло на мелком вдохе. Воздуха не хватало, появилось чувство приятного, эйфорического удушения. Сердце бешено колотилось, будто выпрыгивая наружу с каждым движением Кэйи, чьи руки продолжали нежно оглаживать и сжимать бёдра принца мела. Цель капитана заключалась в донесении до незнающего учёного всей прелести ощущений, которые могут испытывать и испытывают в действительности, показании, что он любой, какой угодно человек, но точно не фальшивый. И, по всей видимости, у Альбериха всё получалось как нельзя лучше, ведь партнёр так дрожал под ним, изгибался в спине, показывая всю изящность своего тела, и ужасающе страстно стонал. Кэйа и подумать не мог, что тихий, спокойный и безразличный голос Альбедо становится таким возбуждающим и горячим, когда он даёт волю эмоциям, не зацикливаясь на стереотипах и принципах, касающихся его самого.       Неожиданно для себя рыцарь считал усилившуюся дрожь алхимика и замер, как во рту разлилось горячее, тугое и слегка сладковатое семя. Альберих ожидал чего угодно, но не этого. Внутри внезапно возникло желание прильнуть к возлюбленному и завладеть им полностью, попробовать его всего и узнать всё о нём. Альбедо и так принадлежал ему сейчас, буквально находился в его руках, но какая-то детская тяга к присвоению взыграла в груди, к счастью, ненадолго. Капитан отстранился и вульгарно облизнулся, наблюдая милейшее личико алхимика, что предстало перед ним во всей красе. На лбу выступила лёгкая испарила, волосы немного выбились из короткого хвостика, щёки интенсивнее порозовели, будто бы спелые закатники или наливные яблочки. Так и тянет зацеловать их, однако Альберих умело себя сдерживал, предпочитая отдаться ласкам партнёра и лишении себя самого предметов одежды.       Альбедо не испытывал ранее удовлетворения и возбуждения таких масштабов. Да, бесспорно, биологически он понимал природу этих процессов, но никогда не представлял, что они настолько яркие и великолепные. Грудь беспорядочно вздымалась и опускалась от резкого дыхания и беснующегося сердца. По телу разнеслось облегчающее тепло, разжигающее в венах и артериях пожар. В крови танцевал коктейль из гормонов и нейромедиаторов, создавая чувство блаженства и безмерно волнующей неги.       Но Кэйа не останавливался. Это понимал даже несведущий Альбедо. Они не перешли ещё к самому главному. Лёгкое беспокойство зародилось в душе, но парень не мог придаться ему. Не мог же он отрицать, что и сам бы хотел продолжить? Дойти до самого вкусного в сегодняшней ночи? Это бы была откровенная ложь, а врать для учёного было непростительно.       Альберих ненадолго отклонился в сторону, куда-то в сторону нижнего шкафчика прикроватной тумбочки, где обычно лежат личные вещи, не помещающиеся в верхний раздвижной ящик. Но что такое он ищет? Капитан не заставляет себя долго ждать, выпрямляясь обратно и позволяя себе вновь нависнуть над возлюбленным с интересным предметом в руке. Аквамарины засверкали в сумраке любопытством, потому рыцарь поспешил объяснить:       – Трение – не очень хорошо в нашем случае, – с лёгким смешком произнёс Кэйа, открывая небольшой флакон с характерным хлопком пробки и сразу выливая вязкую прозрачную жидкость из него себе на ладонь.       – В каком это смысле? Трение всегда будет и-       – Милый Альбедо, ты же не хочешь потом страдать от травм там? – интерес возник на лице рыцаря, который растёр прохладную субстанцию между пальцев.       Альбедо невольно отвёл взгляд в сторону, явно поняв, что именно имел в виду партнёр. Ответ напрашивался сам, потому не нуждался в озвучивании.       Ладонь сначала спустилась между бёдер алхимика, а затем зашла немного ниже, уверенно касаясь анального прохода. Лёгкий холод вызвал очередную волну мурашек у учёного, но Кэйа не останавливался, проталкивая средний палец внутрь. Он понимал, что первые ощущения не из приятных, поэтому старался действовать нежно и аккуратно, постепенно и медленно, растягивая напряжённые мышцы однообразными движениями. В скором времени пальцы уже с лёгкостью вдвоём и втроём скользили внутри любовника:       – И… откуда у тебя такая вещь? – возмутился принц мела, не сдерживая томных придыханий.       – Оу, ради тебя пришлось поднапрячься и через связи в Ли Юэ добыть такой ценный продукт, – с хитрой ухмылкой протянул Альберих, считая, что можно было бы уже и начать.       Он вновь вылил часть жидкости на ладонь и распределил её по своему возбуждённому члену, после приникая к партнёру и пристраивая головку к разработанному анусу. Капитан медленно толкнулся внутрь, припадая к губам Альбедо. Двигался он лишь до того момента, пока не вошёл полностью. Кэйа представлял, как такое может быть болезненным, потому не продолжал, предпочитая замереть и позволить алхимику привыкнуть.       Учёный же испытывал многообразие ощущений. Было больно, приятно, ново и интересно. Микс из чувств не давал в полной мере осознать, что доминирует. Кажется, боль. Однако не так неприятно, как могло бы быть. Тянущее острое покалывание внизу живота не давало покоя первые пару минут, а затем наступил порог, когда настало наслаждение. Хотелось большего, что внутри всё начало стонать и зудеть. Альбедо слегка сжал бёдра, обхватывая ими рыцаря и прижимая его к себе ближе:       – Больно, Бедо? – ласково раздалось прямо в ушко мягким шёпотом.       – Сейчас нет… – также тихо раздалось в ответ вместе с горячим поцелуем в щёку, – можешь начинать… Мне невероятно приятно…       Слова были усладой для Кэйи. Он и мечтать не мог, что алхимик будет доволен их опытом, причём настолько. Возбуждение только возросло, из-за чего Альберих начал движение немного резче, чем хотел, но недовольства это не принесло никому. Молодые люди наслаждались окутывающими их ощущениями, отдаваясь порыву страсти и близости. Альбедо практически не сдерживал голоса, иногда лишь замолкая в поцелуе, а капитан вновь оставлял на коже возлюбленного несильные укусы и синеватые засосы.       Спустя какое-то длительное время рыцарь решил немного подразнить любовника, потому, осторожно прикусив бортик чужого уха, прорычал:       – Давай немного поиграем. Хочу поменять положение, – после этих слов Кэйа уверенно перевернулся на спину, усаживая Альбедо на себя. Он придерживал партнёра за колени и ляжки, хитро всматриваясь в чужое лицо, – не хочешь сам поучаствовать в эксперименте?       Алхимик сначала потерялся в пространстве, потому зажмурился, чтобы прийти в себя. Чуть погодя, он приоткрыл глаза, обнаружив себя возвышающимся над самодовольным Альберихом. В его стиле, не иначе. Принц мела некоторое время обдумывал предложение партнёра, а затем потянул руки наверх, уверенно стягивая с волос резинку и распуская непослушные волосы. Простое движение, а выглядело всё равно сексуально:       – Разве это не очевидно? – с нажимом и несвойственной усмешкой протянул Альбедо, немного приподнимаясь, чтобы вновь заполнить себя членом Кэйи и снова ощутить фейерверки удовольствия внутри. Положение позволяло ему проникать глубже и доставать до самых сокровенных мест, будто пронзать насквозь. Но принц мела бы соврал, если бы сказал, что это неприятно.              Время потеряло счёт, потому, когда парни соизволили “окончить опыты”, они не знали, сколько сейчас на часах. За окном уже царила ночь, потому вопрос о точности отпал сам по себе. Можно сказать с уверенностью, что сейчас поздно.       Альберих наблюдал за любовником, что доверительно улёгся на нём, прижимаясь к груди щекой. Теплота растекалась в каждой клеточке тела, а на лице невольным образом появлялась улыбка, нежная и любящая:       – Удовлетворён экспериментом? – нарушил тишину Кэйа.       Альбедо задумчиво замычал в ответ, проводя кончиками пальцев по плечу капитана:       – Результаты идеальны, – в своём стиле ответил он, – такой ответ исчерпывающий?       – Не особо. Меня всё ещё волнует вторая часть нашего уговора, – признался Альберих, прикрыв глаз, – не уверен, что тебе будет она приятна.       Алхимик приподнял голову и, не обдумывая долго, придвинулся к партнёру, поцеловав рыцаря с максимальными чувствами, что мог вложить в это действие:       – Я плох в выражении чувств и мыслей действиями, поэтому скажу, – фыркнул Альбедо, заправив непослушные волосы назад, – устроит тебя факт, что я хотел бы продвинуться в экспериментах со своим телом… Но если это будет только вместе с тобой?       Удивление чётко отразилось в серо-голубом глазе. Кэйа не ожидал такой откровенности от партнёра, однако, кажется, это похоже на расчётливого учёного. Он беззаботно рассмеялся, приобняв талию возлюбленного и прижав его к себе:       – Устроит, конечно.       – Тогда превосходно, – улыбнулся и Альбедо, вновь опуская голову на грудь партнёру и позволяя себе в полной мере ощутить спокойствие и доверие.