Лёд в золотых оковах

      В дневнике образовалось ещё пару заметок о “нетерпении” и “желании”. Такие чувства уже были осознаны и поняты Альбедо, однако остаток ночи и весь следующий день он испытывал их в тройном размере. Их интенсивность даже пугала, но привлекала своей новизной:       “– Можно ли это считать «пробным» тестом некоторых чувств?” – размышлял во время очередной посиделки вместе с Кли, пока та что-то усердно рисовала на скамейке в парке около Ордо Фавониус.       – Братик Альбедо! – уже громче произнесла малышка, на лице которой отразилась обида. – Ты меня слышишь?       – М? Прости, Кли, что ты говорила? Я немного задумался, – отстранённо ответил алхимик, мотнув головой. Сейчас не время думать об экспериментах и… Кэйе. Поэтому парень постарался отвлечься, подсев к младшей сестре поближе и заглянув в её листок, на котором красовался рисунок Додоко, – ты снова нарисовала Додоко? Где он сейчас?       – На пике Буревестника! – уже заинтересованно и увлечённо отозвалась девочка, улыбнувшись, словно солнышко. Её улыбка приносила Альбедо удивительное расслабление и спокойствие, заставляющее позабыть обо всех трудностях и задачах, стоящих перед ним в данный момент. Кли была прекрасным ребёнком, которого алхимик действительно считал своей семьёй. Она его прекрасная младшая сестрёнка, которую он готов оберегать от всего зла в мире.       – Хочешь, сходим туда? Отнесём Додоко туда.       – Да! – радостно захлопала в ладоши малышка, спрыгивая со скамьи и собирая в маленький рюкзачок свой рисунок.              Остаток дня прошёл в забытье. Альбедо старался не думать о желанном, чтобы не испортить правдивый эмпирический опыт своими представлениями и ожиданиями. Результат может быть совершенно разным, абсолютно любым. Осталось дождаться вечера, чтобы наконец узнать, что сегодняшняя ночь в лице Кэйи Альбериха преподнесёт ему.       И вот алхимик терпеливо стоит перед дверью в покои капитана кавалерии. В Ордо Фавониус везде темно, все разошлись по своим комнатам и перестали заниматься делами, если только, наверное, Джинн до сих пор сидит в своём кабинете в попытке побороть желание уснуть на просьбах жителей Мондштата. Вроде бы дверь в неизведанное уже перед лицом, осталось её открыть или хотя бы постучать в неё, однако что-то останавливало Альбедо. Он несколько раз тихо прислонял ладонь в кожаной перчатке к поверхности и обдумывал собственные действия:       “– Почему это так сложно? Меня что-то беспокоит?” – непонимающе рассуждал в мыслях алхимик, недовольно прикусывая щёку изнутри. Он бы списал такое поведение из-за обычного страха неизведанности, но в других опытах такого не было. – “Может быть, это потому что тут привлечён Кэйа? Но… почему меня это должно волновать, если мой эксперимент не травмирует его и не доставляет дискомфорта?”       Тут Альбедо засомневался, в очередной раз одёрнув руку от двери и сделав шаг назад. А вдруг Альберих испытывает от этого нечто неприятное? Как же это… может, отвращение? Если так, то почему он предложил помощь? Вряд ли это из простой дружбы или подобных отношений. Наверное, стоит просто взять и…       – Ах, это ты. А я думаю, кто тут топчется у меня под дверью, – внезапно разрывает мысленный поток голос Кэйи, чей силуэт неожиданно возник из-за приоткрывшейся двери, – чего не заходишь?       Выражение лица у рыцаря доброе, привычно заигрывающее и слегка хитрое. Альберих выглядел так всегда, но сейчас аура вокруг него ощущалась иначе. Возможно, нежнее и теплее. Казалось, он пытается максимально расположить к себе собеседника. В то время как сам Альбедо растерялся, окончательно потеряв нить размышлений и оставшись с совершенно пустой головой перед испытывающим взглядом Кэйи. Капитан ласково улыбнулся, с его губ сорвался едва слышный смешок, после чего он протянул ладонь к алхимику, слегка наклоняя голову набок:       – Дорогой Альбедо, здесь нет ничего страшного, – шёпот был сладким, ласковым, таким тёплым, что по телу проходила лёгкая приятная дрожь, – что тебя так волнует?       Неуверенно ладонь Альбедо легла в чужую руку. Этот жест был робким, доверительным, казалось, что вместе с этой ладонью алхимик доверяет всего себя Кэйе, позволяя ему поделиться своими чувствами. Такой жест Альберих воспринял близко к сердцу, аккуратно, словно его партнёр был самым хрупким изделием на свете, потянул его на себя, заводя в комнату и прикрывая дверь.       Капитан действовал медленно. Он не хотел сокрушать ещё невинные разум и тело многообразием чувств, но не знал, с чего стоило бы начать, чтобы обоим было комфортно. Кэйа боялся сорваться, ведь ходил на грани. Ему действительно нравился Альбедо, так, как наивным школьникам, будто первая влюблённость. Альберих понимал, что любить так в его возрасте не то, чтобы странно, скорее уже поздно. Но, кажется, его совершенно не волновало мнение какой-то общественности. Любить могут все и как хотят.       Альбедо создавал впечатление потерянного котёнка. Он, хоть и, наверное, не ощущал бурных эмоций, однако всё равно в нём не было былой уверенности и безразличия. По лицу и не скажешь, но старательно убегающие глаза говорили всё сами за себя. И Кэйа хотел уже податься в успокоительные речи, как тишину уютной комнаты прервал мягкий голос алхимика:       – Ты уверен, что тебе это нужно? – взгляд упрямо устремлялся в окно, за которым тускло сверкали звёзды с тонким жёлтым полумесяцем.       – М? А с чего такой вопрос? – уверенно ответил вопросом на вопрос Альберих, стараясь не терять самообладание, хотя заявление принца мела явно было неожиданным, выбивающим из колеи.       – Ну, – нехотя начал Альбедо, явно не желая объясняться в своих переживаниях, – тебе это разве не приносит неудобств?       – В каком это смысле?       – Какая тебе выгода с помощи мне в опытах? Я сомневаюсь, что тебя устраивает моё согласие просто “быть с тобой”, как ты выразился вчера, – учёный вздохнул, сложив руки на груди и несколько нервно сжимая ткань кофты на локтях, – я не считаю наш обмен выгодным. Думаю, тебе не стоит утруждаться и помогать мне.       – Альбедо, – твёрдо раздалось в ответ, как рыцарь сделал шаг вперёд, уверенно распутав чужие руки с сжав миниатюрные ладони в своих, – ты не понимаешь моих чувств. Ты трактуешь их неверно и не даёшь их показать тебе. Это не обмен и не услуга, я хочу тебе помочь не с целью получить что-то, а потому что просто хочу. Мне нужен ты. Именно ты, а не какая-то услуга или что-то такое. Так понятнее?       – Я… я не понимаю, – больше шокировано произносит учёный, опуская голову в виноватом жесте.       – Тогда… позволь показать тебе, – ласковым шёпотом тянет Кэйа, поднимая ладони к лицу Альбедо и с нежностью касаясь его лица. Он приподнял чужое лицо, пытаясь заглянуть в обеспокоенные, искренние глаза, в которых не горит холодное голубое безразличие, а теплится зеленоватое волнение. Щёки становятся горячее, кожа розовеет, а радужки начинают смущённо блестеть. Завораживающее зрелище. Альберих позволяет себе наклониться и примкнуть губами к чужим, таким мягким и удивительным.       Альбедо определённо ощутил что-то странное, когда тёплые руки и аккуратные пальцы коснулись кожи на лице. Он ещё вчера заметил, как отреагировал при прямом контакте, отчего сейчас терялся только сильнее. Это то самое смущение, так ведь? Скорее всего. Алхимик выглядел совсем неумелым и потерянным. В действительности так и было, потому что что-то внутри начинало по-странному изменяться. В груди раньше так сильно не стучало фальшивое сердце, душа так не трепетала ранее даже от самых страшных и удивительных событий в его жизни. Это и есть эмоции? Чувства? Альбедо не был уверен на все сто процентов, потому предпочёл испытывать дальше.       И внутри произошёл удивительный апогей безумия. Фейерверками что-то разорвалось где-то в груди, придавая телу эйфорическую лёгкость и дурманящий жар. Алхимик чувствовал чужое дыхание у себя на губах, ощущал мягкие касания на щеках, вдыхал яркий сладкий винно-фиалковый аромат. Так пахли волосы, одежда, тело, так пах весь Кэйа. Хотелось придвинуться к нему ближе, вдохнуть поглубже приятный запах, окунуться в него с головой. Наверное, именно поэтому Альбедо поддался немного вперёд, прижимая ладони к груди Альбериха и слегка сжимая ткань формы. Она скользила под пальцами в перчатках, вынуждая сильнее и сильнее цепляться за капитана кавалерии.       Кэйа воспринял это, как положительный и очень соблазнительный факт, потому позволил наклониться к алхимику ближе и углубить поцелуй. Он уверенно, практически беспардонно вторгся в чужой рот, касаясь небольшого языка, что неуверенно метался в пространстве. Рыцарь чётко ощутил, как задрожали плечи Альбедо, как он сильнее занервничал и как стал едва стонать. Кажется, он не ошибся вчера – у принца мела ужасно чувствительная кожа, однако он, оказывается, и внутри ужасно эрогенный. Импульс возбуждения скользнул по всему телу разрядом, распаляя кровь и придавая бо́льшую раскрепощённость в действиях. Руки уверенно скользнули сначала на шею Альбедо, затем на спину, а в конце на тонкую талию, утопающую в одежде, и потянули его ближе. Кэйа хотел ощущать чужое тепло всеми возможными и невозможными способами.       Всплеск – это наиболее точное описание чувств, что сейчас претерпевал алхимик, дрожа от каждого движения партнёра. Он не знал, куда себя деть, как поступить, когда его так настойчиво целуют, мучают его язык и тянут неимоверно сильно, чтобы сблизиться. Смущение уже закипало внутри, лицо бесповоротно розовело, становилось тёплым и слегка влажным. Сердце выло от тахикардии, с трудом отбивало бешеный ритм. Такого Альбедо явно не предполагал, когда размышлял сегодня о возможных исходах эксперимента. Это даже лучше в миллионы, миллиарды, триллионы раз. Прекращать не хотелось. Было желание и дальше утонуть в безумном ощущении, задохнуться в этой эйфории и остаться так навсегда.       Однако силы алхимика стали немного сдавать. Он стал дышать тяжелее, слегка пыхтеть и фыркать носом, что быстро считал Кэйа, аккуратно отстраняясь от притягательных, желанных губ Альбедо и прислоняясь лбом к чужому. Он позволил парню отдышаться и отойти от испытанного удовольствия:       – И как твои ощущения? – шепчет горячо Альберих, оглаживая кончиками пальцев талию партнёра и комкая одежду. – Подойдут для твоего дневника эксперимента?       Принц мела зажмурился, глубоко дыша ртом. Он чувствовал липкую влагу на губах, стекающую с уголков рта, но не обращал на неё внимание, желая успокоить волнующееся сердце. Вроде бы и фальшивое, но беспокоится и беснуется, словно настоящее. Этот опыт определённо был разительно лучше других эмпирических составляющих эксперимента. Наблюдение сейчас казалось бесполезной тратой времени. Альбедо сглотнул вязкую слюну, глухо слыша голос Кэйи. Он говорил, будто сквозь толщу воды, потому понять было немного сложно. Алхимик поднял взгляд. От безразличия не осталось и следа. В аквамариновых глазах сверкало смущение, смешанное с мутным оттенком неизведанного ранее возбуждения. Альбедо ещё не понимал, что за беспорядок творится в нём сейчас, но прекращать точно не собирался:       – Я… – на выдохе совсем тихо протянул учёный, слегка прикрывая глаза, – смею признать, что это лучший эксперимент на моей практике…       – Ого, – заинтересованно раздалось в ответ. Во взгляде серо-голубого глаза сверкнул неподдельный интерес, – хочешь, покажу тебе ещё?       – Определённо, – уверенно отчеканил алхимик, которого рыцарь вновь утянул в поцелуй и потянул в сторону кровати.