Meaning

      С крайней выходки снайпера прошло приличное количество времени, потери одной бутылки коньяка и несколько проигрышей их команды. Всякий раз что-то мешало им собраться вместе и слаженно вести тактику боя. Они старались понять, в чëм дело и что же им требовалось. То ли пироман другой команды стал более осознанным, теперь ни на что не отвлекался, то ли чужой снайпер наконец нашёл как надо прицеливаться на новой винтовке и с завидной регулярностью подстреливал их наëмников, за что Манди его и проклинал, и уважал. С другим стрелком Манди редко удавалось пересекаться за счёт разных позиций, но их шпиону — нет. Стоило только подкинуть возможную идею, что проблемы в стрелке BLU их шпику, как он сосредоточился на этой спине. Обычно терроризирующий чужих инженера и медика шпион стал наведываться чаще к снайперу синих, но это не возымело должного результата. Мужчина старался наведываться ко всем стабильно, выкладывался на всю по всем профессиональным навыкам.       Шпион также сетовал Манди о том, что синий коллега в маске пару раз караулил и мешал ему справиться со своей добычей. Видать, тоже другой стрелок нажаловался. Это не помешало тогда им выиграть, но в следующий раз при той же тактике всё шло ещё хуже. Солдат после этого боя впервые действительно сильно разошёлся, когда более активно играл роль их командира, наорав на всё, что двигалось и не двигалось. Досталось и малопонимающему пироману, у которого отобрали карандаши до тех пор, пока он «не покажет себя в бою». Оказывается, у всех не ладилось с противниками. В случае со снайпером и медиком проблема оказалась одна — шпион.       Медика, а следом, хоть и не всегда, пулемётчика, преследовал шпион синих, который обзавёлся какими-то новенькими часами, которые бесили всех. К слову, шпиона RED больше всего, ведь такого в его арсенале не находилось, но, как заметил снайпер, ненадолго. Ему даже не хотелось узнавать сколько седых волос появилось на головах администрации после ворчания старого француза, раз та выдала такие же часы шпику в кратчайшие сроки. Медик становился всё злее с каждым респавном, что мешало ему адекватно расценивать свои силы и следить за здоровьем товарищей. Всё чаще виднелась медицинская пила, и как оружие она оказалась не такой эффективной, но угрожающей. Снайпер даже стал свидетелем того, как медик с остервенением отпиливал руку шпика, но через пару мгновений отправился на точку респавна, получив ножом в спину. Что ж, следом за ним пошёл и тот же шпион, получив завтрак из полезных пуль для мозга от пулемётчика. Мужчина осознавал, что вновь мысли на долго не останавливаются на синем слизняке, его даже было не жалко после подобных зрелищь. Всё будто устаканилось и загадочные цветы исчезли вовсе, оставив место только вражде.       Казалось, одна проблема ушла, но Манди всë также раздражала ситуация с командой. Он работал как мог, видел злость наёмников, которые устали возвращаться сражаться после его пули в лоб, но это не помогало. Большую часть времени он тратил на пробежку через летящие гранаты к своему месту смерти, но не проходило и получаса, как он снова бежал обратно. Шпион достал его. Ни звука, ни шороха, ни единого словечка, а если и удавалось поймать крысу — он возвращался благодаря часам. Снайпер даже сам пытался завести разговор, что уже раздражало его, ведь он понимал — это бесполезно. Жаловаться на проблему как другой снайпер не хотелось, ему не нужна нянька, тем более такая: потом же не отделаться от долгов у француза! Загребëт под себя всё накопленное у Манди похуже коллекторов.       К счастью или к сожалению, головная боль с цветами закончилась, а значит помощи от шпиона не требовалось просить, но он правда не знает, что хуже: ходить с цветами по всей базе или в который раз отключаться от боли в позвонках. Проявление внимания цветами закончилось так же резко, как и началось и это настораживало, доставляло досаду, хоть он и не хотел признавать этого.       Полученные цветы уже засохли, ещё продолжительное время так и простояли у окна. Только когда вода начала цвести, Манди смог опомниться и выбросить их прямо из окна. Ничего страшного, он сам по себе не любил вредить природе, не мусорил пластиком и так далее, а увядшие цветы всяко послужат компостом для других растений. По крайней мере, он надеялся на это. Не хотелось признавать, но эти подарки разбудили старые воспоминания о небольшом огороде матери, который она так любила. Названия цветов, выращиваемых ей, он никогда не смог бы вспомнить, но ребëнком он всегда бережно помогал ей ухаживать за ними, возможно и любил их в той же степени, как и его матушка. Сейчас же он был далёк от этого, мог разве что розы от колокольчиков отличить (как он считал, это уже было достойно похвалы).       Видимо, шпион быстро потерял интерес к нему, либо действительно обидевшись на шутку с хлопушкой из его букета, либо разочаровавшись в боевых навыках мужчины. Ну, или снайпер уже просто надумывал себе всякого. Даже если и так, он был готов принять это. Манди профессиональный стрелок, но вовсе не мастер рукопашного боя. Хотя определённая идея и зародилась, ему захотелось улучшить свои навыки, стать лучше, показать, что ему не нужна наседка из шпиона, но и тут без него не обойдётся. Боже, да он противоречит сам себе. То думает о том, что ему всё равно, то строит планы, в которых не уверен, а всё ради чего?.. Стрелок оправдал это желанием помочь команде выбраться из затянувшейся череды проигрышей.

***

      Он запыхался. Спину ломило, а руки ныли так, будто он решил вспомнить былые времена, когда помогал отцу косить траву тяжеленной косой для его тогдашнего юного возраста. На этом минусы не заканчивались: без сомнения у него останутся синяки после подобного по всему телу. Хотя день был жарким, вечер оказался душным. Солнце уже почти село. Думается, ночью пройдëт редкий для этих мест дождь.       — Да как твоей старой заднице хватает сил продолжать? Чёрт… — снайпер грузно опустился на потрëпанный диван, раскинув руки вдоль спинки, да откинув голову. Старый грязный диван, вынесенный на улицу одним из похожих вечеров, сейчас ощущался царским ложем. Кажется, здесь по очереди проводили время другие наëмники. С прошлой посиделки неподалёку валялись бутылки из-под пива и несколько потерянных карт. Наверняка, демомен вывел кого-то отдохнуть на природе, на свежий воздух, чтобы напоить случайного счастливчика.       — Я обычно не сижу в своей коморке, и не пью кофе, чтобы потом кидаться джарате. Всегда в движении, — его французский коллега более сдержанно опустился на оставшееся место, ведь снайпер бесцеремонно раскинулся прямо по средине и так недлинного дивана. При первом знакомстве с французом казалось, что он побрезгует сесть на дряхлое сидение рядом с потным деревенщиной, но тот не выражал ни тени отвращения. В принципе, стрелку было глубоко всё равно на комфорт лягушатника, к тому же это не он его избивал на протяжении часа (хотя снайпер в ответ попросту не мог дать сдачи).       Два дня назад Манди попросил шпиона RED помочь ему: потренировать его в рукопашном бою, а ещё лучше — с лезвиями. Нет, снайпер знал, как обращаться с кукри, знал ещё будучи подростком, но всё равно чувствовал, что при сближении с противником он не успевал нанести эффективный размах. На удивление, шпион без споров дал согласие, понимая, как важно работать с клинком в ближнем бою. Он сам упомянул, что не собирался сидеть над стрелком и выжидать синего лазутчика, как делала другая команда. Как бы Манди не хотелось этого признавать, но шпион думал всегда наперёд. Хочешь накормить человека один раз — дай ему рыбу. Хочешь накормить его на всю жизнь — научи его рыбачить.       — Ты ж дымишь, как индеец, откуда столько выносливости? — Манди проигнорировал подкол, ему был действительно интересен вопрос, ведь казалось, что шпион не выпускает из рук сигареты. Что уж, и его синий коллега по ремеслу был такой же. На своей памяти Манди знал лишь нескольких людей с такой же страстью к табаку, но они были либо тучными мужчинами, либо полными дохляками, которым остался всего шаг до последней стадии рака лёгких. Иначе говоря, пара французов явно выделялась. Из-за них же этот горький запах преследовал его куда чаще. Сам стрелок заводил разговор с сигаретами довольно редко.       — Годы тренировок и никакого мошенничества, mon ami, — будто только после этого разговора вспомнив о своём бесконечном портсигаре, шпион полез в пиджак, лежавший на спинке дивана. В какой-то своей элегантной манере закурив, тот не глядя протянул ему зажигалку и вторую сигарету. Удивление мелькнуло на лице Манди, но он коротко поблагодарил и принял предложенное. Что ж, всё-таки он был неправ насчёт этого мужчины. Кто бы мог подумать, что тот, кто буквально неделю назад прятал от снайпера бутылку, будет раскидывался так небрежно своей другой драгоценной зависимостью?       Шпион сел поудобнее закинув ногу на ногу и спокойно откинувшись на спинку, прижимаясь спиной на руку снайпера, лежавшую прямо за ним. Это никак не побеспокоило мужчин: оба устали и им было всё равно. Конечно, промелькнула сладкая мысль, что лучше бы рядом сидела красивая девчушка, а не старый убийца, но эти идеи стоило отложить до лучших времён, когда им заплатят приличную сумму. Вот тогда-то хоть десятерых зови в свои объятия.       — Не расскажешь наконец, что происходит между вами? — неожиданный и такой расплывчатый вопрос, который не требовал уточнения, сбил с мыслей ни о чём и при вдохе тягучего дыма стрелок закашлялся, сгинаясь пополам. Прошла долгая минута, пока кашель Манди не успокоился. Он упëрся локтями в колени, стряхнув лишний пепел на землю. Взгляд тяжело устремился вдоль горизонта. Краем глаза стрелок заметил, как что-то мелькнуло за оградой, вероятно, вновь шастала местная семья енотов, которая то и дело рылась у них в мусорных баках.       — Разве тебя это касается? — похрипывая, Манди даже не пытался отнекиваться. Хотя, по правде, он и сам не знал, что происходит. Ему никогда не дарили цветы даже девушки и никогда также резко не переставали этого делать. Мягко говоря, он сам был в ахуе.       — Это касается всей команды, Манди, мой коллега после твоего выступления стал слишком агрессивно увлечëн своей работой и это раздражает уже всех. Медик чуть не разгрыз глотку инженеру, когда он разместил в неподходящем месте телепорт, — шпион выдохнул едкий дым. Снайпер заметил, что от другого шпика хоть и тоже пахло табаком, но тот курил что-то более лëгкое, нечто, что обычно предпочитает женская половина курильщиков. — Разберись с этим.       — Не знаю я с чем разбираться, — недовольно промычал Манди. — Я, по-твоему, понимаю? Мужик ни с того ни с сего дарит мне цветы, не говоря ничего. А потом перестаёт доставать этим. Кто вообще так делает?       — Посмею предположить, что романтики, — не глядя назад, было слышно ехидную улыбку на чужом лице в маске.       — Я не в восторге, да и глупо это. Никогда не был любителем романтики. Тем более не с мужиками.       — Тем не менее он справляется со своей задачей. Ты думаешь о нëм, он захватил твоё внимание, он вызвал интерес, il joue avec vous, — снайпер разочарованно покачал головой, и не зная, что сказать, молча докурил сигарету. Поднял случайную бутылку и закинул туда окурок. — Кстати, у тебя очень медленные успехи в наших занятиях, будешь заниматься дополнительно без меня.       — Что?! Мы только второй день встречаемся, а уже медленно?! Ты издеваешься! — проорал Манди и с мученическим видом резко запрокинул голову, так быстро, что, казалось, в этот же момент отвалится позвоночник. Он болезненно застонал, а со стороны послышались злорадственные смешки.