"Уголок забвения" на пятой улице

      — Туту-туту туру-туту-туту…Confusion in her eyes that says it all… She's lost control…And she's clinging to the nearest passer by, She's lost control… — пальцы ритмично набивали мотив по тележке с бельём, когда, закусив губу, мотая головой парень зашёл в палату.       — Ну что, моя красавица, как наши дела, как ощущения после операции?       Женщина лет семидесяти тяжело повернула голову и увидела в двери своего любимого санитара.       — Бертик! А я уж испугалась, что ты уволился… Поставили ко мне какого-то Дастина, такой нерасторопный, неприятный.       — Ну как я мог уволиться, что вы, просто ставили ночную смену, давайте я вас пересажу и поменяю постель, — Берт подкатил кресло-каталку к кушетке и, придерживая под плечи, посадил старушку на кровать, а затем аккуратно перетащил в кресло.       — Да знаешь, получше вроде, но сил вообще нет. Хочется только спать. Лежу вот тут, плесневею…       — Вы пережили серьезную операцию по удалению желудка, в вашем возрасте требуется больше времени на восстановление. Не понимаю, почему вам не ставят капельницы с какой-нибудь жировой эмульсией... хотя бы с линолевой кислотой.       — Вот ты, Берт, хоть и санитар, а намного умнее многих здесь врачей. И понимающее. Им всё равно на нас, они, как мясники, лишь кромсают нас и кидают на койку, — женщина тяжело закашляла и хотела уже упасть вперед, но Берт вовремя подставил руку и усадил её назад, дав бумажное полотенце.       — Ну не надо так… Они беспокоятся за вас также, как и я, и даже сильнее, просто у них больше хлопот.       — Хороший ты мальчик, Берт, надеюсь, доживу до момента, когда ты станешь врачом.       — Обязательно доживете, — парень затянул в узел грязное постельное бельё и кинул на нижнюю полку тележки, — сейчас вам всё помою здесь, — он открыл окно, чтобы разбавить спертый воздух.       — Ой, а что это у тебя там под перчатками, — женщина потянулась к его ладони, — это что, ногти накрашенные?       Берт уже хотел закатить глаза и приняться выслушивать лекцию о «мужском и женском», но реакция пациентки была совсем иной.       — И что ты красоту такую под резиной прячешь, дай посмотреть, подай очки.       Санитар сел на край кушетки и стянул перчатку, показывая маникюр.       — Ой, красиво как! И колечки такие… У тебя, наверное, от девчонок отбоя нет… Личико-то молодое, красивое.       — Да уж, — Берт рассмеялся.       Удивительно, как этот не всегда опрятный молодой человек находил общий язык с пожилыми пациентами, ведь выглядел он именно таким, каких обычно называют «сатанистами». Черные слегка отросшие волосы, которые он укладывал пенкой назад, рассечённая бровь, легкая щетина, которую он постоянно забывал сбривать, кольцо в хряще. Ногти накрашены черным лаком, хотя главный врач был этим очень недоволен. В это время года он предпочитал носить темно-синий или бордовый свитер с большим воротом, черные обтягивающие джинсы и старые берцы. Убрав палату, он выехал в коридор, где его встретил заведующий отделением.       — Уоллер, зайдешь, когда закончишь.       — Конечно.       Спустя примерно час он вошёл в холодный кабинет, выкрашенный в голубой оттенок — как обычно в больницах.       — Садись, — мужчина средних лет, печатающий что-то в ноутбуке, указал на стул рядом, Берт сел, сложив ладонь в ладонь       — У меня к тебе дело есть… Помнишь, ты замещал пару раз Отиса в морге?       — Да.       — Так вот, не буду ходить вокруг, да около, скажу сразу. Он написал заявление на увольнение, предлагаю тебе занять его место.       — Стать санитаром в морге?       — Именно. Зарплата там выше на два доллара в час.       Берт зажмурил один глаз, прикидывая, сколько будет получать за смену.       — Плюс, ночные дежурства не такие тяжелые. Можешь спокойно спать и лишь в случае поступления новых тел принимать их. Но ты сам знаешь… Новые тела, в основном, по ночам поступают только из отделений больницы. А оклад такой же.       — Даже не знаю, вы думаете, я справлюсь?       — Я видел, как ты препарировал череп, у тебя хорошо поставлена рука. Не всю жизнь же тебе за стариками убирать.       — Но я готовлюсь к аттестации на медбрата.       — И ты правда думаешь, что сдашь её?       — Да, — отрезал Берт. Только потом осознав, что вопрос заведующего звучал, как угроза.       — Думай сам, до аттестации времени еще много, мог бы лучше заработать. Иногда будешь в дневную смену здесь. Ты парень небрезгливый, я думаю, потянешь. Да и там свободы больше. Сидишь один, можешь фильмы смотреть, когда никого нет, курить электронные сигареты прям там, ну, тебе заведующий расскажет, — мужчина говорил это, всё еще не отрываясь от монитора.       — И пахнуть моргом.       — Там предусмотрен душ и стиральная машина, пахнуть не будешь.       — Звучит заманчиво, — Берт откинулся назад и надавил на глазные яблоки.       — Подумай над предложением, тебе терять нечего. Не потянешь — верну обратно.       — Ладно, я согласен, — юноша резко качнулся впереди встал на ноги.       — Тогда сейчас распечатаю заявление на перевод, и завтра выйдешь на новое место. Только, Берт…       Тот напрягся.       — Там нужно быть внимательнее и не размахивать руками, ты же понимаешь, о чем я?       Парень коснулся лба: «Конечно».       — Вот и молодец, закрывай отчеты и передавай смену. У тебя конец через час, позже вышлю расписание.       Закончив все необходимые дела, он вышел на крыльцо, где стоял его знакомый, и сел рядом на ступеньку.       — Сигарета есть?       — Только это. — Парень протянул ему одноразку.       — Дыня? Ладно, сойдет, — глубоко затянулся. — Надо тоже себе купить. Завтра перехожу в морг.       — Ого… с чего такое решение?       — Пэйдж предложил, зарплата больше.       — Ну… ты же понимаешь, там все эти мозги, кишки… Всяких маргиналов привозят,— парень пренебрежительно поморщился.       — Я уже заменял прошлого санитара, ничего, что бы могло меня шокировать, там нет…       — Ну не знаю даже, я бы не рискнул.       — Не думаю, что убирать говно и мыть стариков намного лучше, — он выпустил изо рта клуб дыма и отдал сигарету знакомому, — буду, конечно, по моим курочкам скучать… Как они без меня тут.       — Ты про бабушек из гастроэнтерологического отделения?       — Ага, как-то привык к ним уже.       — Какой сентиментальный зайчик, — коллега усмехнулся, — а с сестринским делом ты решил покончить?       — Почему? Нет, но до сестринского еще дожить надо, а деньги бы сейчас не помешали.       — Ну, дело твоё, ладно, пойду я…       Берт тоже побрёл по пустой улице. Жил он в студенческом общежитии как раз в районе, где располагался «Уголок забвения». Сосед, с которым он раньше делил комнату, уехал домой на неопределенный срок, так что парень мог насладиться гордым одиночеством.        Закинув форму в стирку и приняв душ, он достал из холодильника остатки какого-то магазинного салата и забрался под одеяло, параллельно включив новый выпуск «True crimes»: «Самый неуловимый серийный убийца, разговор с судебным психиатром, ну допустим…» — доев из контейнера, он так и уснул с ноутбуком на животе после тяжелой ночной смены — целых пятерых новых больных ему пришлось расселить по палатам и оформить документально. Проснулся поздно вечером, в ноутбуке уже играли «Неопровержимые факты доказательства существования пришельцев».        — Ну и муть, блять, что там еще есть? С трупом секс лучше… церковь, которую ненавидит вся Америка, индейцы… сон в природе, Индонезия. То, что надо, — достал дешевый скетчбук, изрисованный одной ручкой и под лекцию о сне орангутангов провел оставшийся вечер, — надо прекращать про маньяков смотреть, а то, работая в морге, точно крышей поеду.       Телефон брякнул.

Мэри

"Эй, ты как?"

"Не пишешь уже три дня"

      — Ой, сейчас позвонит еще… завтра отвечу. Живой, и ладно.

***

      Лиам сидел в пустой ванной, закрыв глаза, и заливал из лейки воду в рот, затем выплёвывая её.       Тук-тук-тук, дверь аккуратно открылась. Он знал, что это была Лилит, но ничего не говорил.       — Лиам, — раздался голос за шторкой, — ты обиделся? — он услышал, как она села рядом на пол и прислонилась к стене, а значит, уходить не собиралась.       — С чего ты взяла? — парень высунул голову из-за шторки.       — Ты ушёл.       — Потому что моя смена закончилась, я пошёл за продуктами, чтобы время не терять.       — Ты мне врешь, ты обиделся! Даже не попрощался, — она придвинулась ближе. Лиам взял её ладонь своими мягкими от горячей воды руками и начал водить ногтями по ней, щекоча.       — Я не обиделся, Лилит, было бы на что. Ты же знаешь, меня просто раздражает, когда все, кому не попадя, пытаются залезть ко мне в штаны и установить свои правила.       — Ты мне лучше скажи, что там за парниша, про которого Прима говорила?       — Да нет никакого парниши. Прима еще не понимает многого в этом плане, надумывает из воздуха.       — Я бы так не сказала… Она сообразительней многих из нас и зрит в корень. Я не говорю тебе сходиться с тем парнем, просто расскажи.       — Ладно, если ты так хочешь, — Лиам откинулся к стенке и немного съехал вниз по ванне, продолжая поливать себя горячей водой, — я его раньше здесь не видел, появился он почти две недели назад, не знаю, может переехал только. Перед самым закрытием пришёл и заказал эспрессо с мятным сиропом. Замёрзший весь был, даже деньги мне дать с первого раза не смог. И знаешь, у меня так сердце сжалось, видно, у парня тяжелый день был, сам через такое ни раз проходил. Вот, просидел с ним до закрытия… А теперь он каждый день приходит в уголок и сидит по полдня, поедая печенье бесплатное. Еще повадки такие наглые, не знаю даже, почему я сам ему не нагрублю. Каждый божий день он приходит и сверлит меня своими глазами.       — Сегодня тоже был?       — Да, за стойкой сидел, когда ты пришла. В самом краю, черные волосы удлинённые и шрам на брови.       — Погоди… — лицо Лилит напряглось, — Берт что ли?       — Не знаю… Стоп, — Лиам резко перевернулся набок, от чего поток воды, успевшей набраться за его спиной, со звуком хлынул вниз, — ты его знаешь?       — Ну… если это тот, о ком я думаю, то да.       — Не припомню у нас в кафе еще парней с рассеченной бровью. Черноволосый, ростом… чуть ниже меня, щетина буквально одно- двухдневная, свитер синий с воротником, ногти накрашены. Родинки.. две на одной щеке, вроде, левой и одна около глаза. Что ещё… рюкзак кожаный большой.       — Да-да, это он. Он приходил в субботу, как раз, когда ты мне ключи отдавал. Расспрашивал про меня, про тебя… Я ещё подумала, какой странный тип, назадавал вопросов и ушёл, — девушка облокотилась на бортик ванной так, что до неё долетали брызги воды, Лиам молча лежал, переваривая информацию. — Только вот у меня для тебя плохие новости, котёнок. Он приходит не каждый день, а только в твою смену.       — Да бред. Откуда он может знать, когда моя смена, — он снова набрал в рот воды.       Лилит молча собирала пазл в голове, не отвечая на его вопрос, а потом выдала: «Да есть у меня одна мысль на этот счёт. Ладно, это можно проверить. Ты мне вот что скажи еще, он тебя интересует?»       — Нет, — поставил ноги на стенку ванной и скатился еще ниже так, что голова его лежала на самом дне, а волосы погрузились в воду.       — Нет, потому что не интересует, или нет, потому что я спросила?       — Я не знаю, Лили… Не могу ответить на этот вопрос. Вообще, дай из ванной вылезти, я сварюсь сейчас.       — Да, конечно, — она поднялась и вышла за дверь, через несколько минут оттуда же вышел Лиам с красной от горячей воды кожей. Взяв со стола крем, он намазал ладони и локти, краем глаза покосился на Лилит, сидящую на диване.       — Ты не отстанешь?       Та отрицательно помотала головой.       — Я не могу сказать, интересует меня человек или нет, прошла всего неделя.       —Две недели.       —Две недели, — повторил Лиам, —да и ко всему прочему, мы давно решили, что я не гей.       — Ага, ты мне недавно говорил, что ты асексуален. Ну ты не обязательно должен быть геем. Да и как это можно решить? Ты либо чувствуешь, либо нет. К девушкам ты, смотрю, тоже не особо тянешься. У тебя даже как таковых отношений с парнями не было, чтобы до конца понять.       — Ну…       — Тот отсос не в счет. Ты сам говоришь, что он ведет себя по-хамски, а ты почему-то продолжаешь терпеть, почему?       — Не знаю, интересно, наверное.       — Во-о-от, Лиам, если бы тебя не привлекал человек, ты бы его не терпел, я-то знаю. Тем более, если это касается твоей работы.       — Ладно, допустим. Но, во-первых, недельный интерес еще ничего не значит…       —Двухнедельный.       — Двухнедельный интерес ещё ничего не значит. Мы с ним даже не общались, может, он быдло какое-то, а во-вторых, то, что ты говоришь, что он приходит только в мою смену, еще доказать нужно. Были же смены Джея, может, он и в них приходил.       — Ну это всё легко проверить. А насчет общения… Я перекидывалась с ним парой фраз, не знаю, какой он, но точно не «быдло». Вполне приятный, эрудированный мальчик. Я думаю, тебе стоит попробовать заговорить с ним. А вообще, Лиам, ты говоришь, что он тебе не интересен, однако детально описал мне его, включая родинки.       — И чт... — он замешкался.       — Вот и я о том. Не думаю, что ты помнишь каждую деталь внешности всех постоянных клиентов.       — Лили, только давай я всё сделаю сам? Не нужно в это лезть. Мы его не знаем и не знаем, как он вообще к этому всему относится. Не хватало мне еще драки в кофейне, из-за того, что я оскорбил его достоинство, решив, что он «педик».       — Тоже верно. Спорить не буду, — она поджала губы, — договорились, я не буду лезть в это, но только если ты сам сделаешь хоть какие-то ползки в его сторону.       — Ладно, будет по-твоему.       Лилит хитро улыбнулась, зажмурив один глаз.       — Не смотри так на меня, это еще ничего не значит.       — О, дорогой, в твоём случае это значит очень многое.       — Только никому не говори.       — Да кому я скажу, Жозефине что ли.

***

      Будильник прозвенел в 7 утра. Берт замычал, глядя в экран смартфона.       — Пять процентов, охуенно, — кинув телефон на пол, он, тяжело двигаясь, встал с постели, — первый день в морге, надо как-то собраться.       Налил себе растворимого кофе, насыпав содержимое прям через горлышко банки, добавив чайную ложку сгущёнки, залил кипятком. Сделал сэндвич и принялся за трапезу, сев на подоконник. Вид из окна кухни общежития падал во двор спального района и не показывал ничего интересного, но Берт почему-то каждый раз внимательно наблюдал за всем происходящим там, словно медитируя.       Собрав сумку, сел на первый автобус и направился в морг, где его уже ожидало три тела, которые необходимо было подготовить к осмотру патологоанатома.       Разобрав вещи умерших и рассортировав их по пакетам, Берт уложил тела на столы, и принялся вскрывать череп одному и них.       — Твердая рука, хорошо работаешь, — послышался голос из двери.       — Добрый день, я Берт, новый санитар, — отвлёкся от работы. Он хотел уже почесать нос, но вспомнил, что только что трогал этими руками.       — Брезгуешь еще, но ничего, скоро привыкнешь и будешь обедать на этом же столе вместе с трупом. Я, как ты уже понял, главный здесь. Люк Дэвис, можешь звать просто Люком. Думаю, свои обязанности ты знаешь, мне сообщили, где ты раньше работал. В целом, работа легче, чем в обычном отделении. Ночью отдыхаешь, если нужно, просто принимаешь тела, ночью никто вскрывать не собирается ничего. Единственное, заполняешь бумаги: во сколько прибыло тело, что при себе имело, раздеваешь, складываешь вещи по пакетам, закидываешь тело в холодильник и спишь дальше. Со мной весь день сидеть не надо. Я работаю до обеда в основном, если загрузка большая, то остаюсь до вечера, конечно. Ты уходишь чуть позже, всё вымываешь, заполняешь бюрократию, и со спокойным сердцем идёшь гулять. Думаю, справишься.       — Тоже так думаю, — Берт внимательно осматривал специалиста. Смуглая кожа, каштановые, немного вьющиеся волосы небрежно торчали в разные стороны, лицо покрывала щетина, синяки под глазами говорили о том, что он не спит по ночам, но явно не от работы.       — Тела зашивать умеешь?       — Да, ходил на хирургический кружок в универе.       — Ох уж эти хирургические кружки… Дают бестолочам скальпели, потом бедные кролики от заражения крови умирают, — он сделал вид, будто не говорил этого, — но ладно, сейчас не об этом. Вообще, посоветовал бы тебе прочитать про вскрытия и как они делаются. В моём кабинете можешь найти пару нужных томиков. Знаешь же, какие вскрытия бывают?       — Да, по Вирхову, по Абрикосову и по Шору.       — Верно, первый мы не используем, конечно, задолбаешься потом это месиво из органов собирать, учись делать вскрытие Шора. Ну и все от него ответвления, прочтёшь, чем они отличаются. Почему говорю учиться… Я иногда опаздываю, и, чтобы время не терять, ты можешь уже все вскрыть и приготовить для меня препараты, а мне останется только исследовать это в лаборатории, но там на месте разберемся, — он хлопнул Берта по плечу.       «Дурдом…» — Берт тяжело вздохнул, понимая, что теперь за зарплату санитара ему придётся еще и выполнять работу за безалаберного патологоанатома. Того и глядишь, как-нибудь утром поступит смс «Я не приду, там восемь трупов, ну ты разберись без меня, главное, не звони».       — И да, курить можно, мультики смотреть можно. Вообще здесь всё можно, главное, пепла не натряси в тело, ну и… Ну и всё, в общем-то, думаю, подружимся.       «Я попал к какому-то дилетанту…»       — Та-а-ак, череп ты, вижу, вскрывать умеешь, это хорошо. Сейчас возьму препараты и дальше поедем, а ты иди вон того готовь, — мужчина натянул перчатки и принялся за работу. — Кстати, обязательно перед вскрытием изучи историю болезни пациента, если видишь сахарный диабет, гепатит и прочее, сообщаешь мне, — мужчина почесал затылок и надавил на скальпель.       После трех часов интенсивной работы с телами, главный патологоанатом наконец взял все необходимые препараты для лаборатории.       — Ну вот и всё. Теперь тебе надо все эти органы засунуть обратно и зашить тела. Вымыть тут всё и идти домой. На сегодня с тебя хватит, — он уже хотел закрыть дверь, но обернулся, — и постарайся не напутать где чьи органы. Им, конечно, уже всё равно, но сам понимаешь, этика.        Дверь захлопнулась, Берт снял перчатки и достал из кармана пачку сигарет, зубами вытащил одну, поджег и сел на стул облокотившись на один из столов. Импровизированной пепельницей послужил стальной поднос для держателей и прочих инструментов. Прямо перед ним лежало тело мужчины лет шестидесяти, у него был запущенный сахарных диабет первого типа, так что все органы были в язвах.       — Как я до этого докатился? — Берт взял иглодержатель и потыкал в тело, — хорошо, хоть не судмедэкспертиза, а то с утопленниками работать всякими ёбнешься, — докурив, он потушил окурок, надел новые перчатки и, немного поморщившись, вложил органокомплексы в нужные тела, взял иглу и принялся шить.       Полчаса отмываясь под кипятком от запаха тел и санитайзера, он вышел на улицу и побрел домой. Изо рта валил пар, засунув наушники в уши, он прикрыл глаза и побрел по улице, под нос напевая: «I never thought I'd change my opinion aga-a-ain… but you moved me in a way that I've never kno-o-ow. you moved me in a way that I've never kno-o-ow… — тряся головой под каждый барабанный удар. Пока кто-то с силой не толкнул его и ухватил за поясницу.       —А?       — Ну наконец-то, а то кричу ему, кричу, — недавняя надоедливая знакомая, обошла его и встала рядом.       — Ты тут что забыла?       — Я гуляла и увидела тебя. А ты внимания не обращал. Куда идёшь?       — Да никуда… — Берт нахмурился.       — Красавчик сегодня не работает, его заменяет Лилит, — девочка игриво повела бровями.       — М-м-м, — парень попытался сделать вид, что эта информация ему неинтересна.       — Пойдем по бульвару? — Прима указала пальцем на поворот.       — Видимо, выхода у меня нет. Пойдем.       — Ну, расскажи о себе, рокер.       — С чего ты взяла, что я рокер?       — Ну ты такой чёрный, облизанный… и двигаешься так… Я наблюдала за тобой, пока ты шёл, ты словно на сцене, — она постаралась изобразить его, виляя плечами и дергая головой.       — Я так со стороны выгляжу? — парень рассмеялся, — хочу тебя огорчить, Прима, но я не рокер.       — Совсем-совсем?       — Ну-у, я умею играть на синтезаторе, в подростковом возрасте баловался этим, но не больше.       — Эх, ты разбил моё сердце, — она распечатала чупа-чупс и засунула в рот. Берт протянул ей руку ладонью вверх, — что?       — Я знаю, что у тебя еще есть, дай конфету.       — Ладно, — она вытащила из шоппера такой же и отдала ему.       — Давай посидим? — Берт упал на скамейку и развалился, ловя лицом лучики октябрьского солнца.       — Так и чем ты занимаешься?       — Работаю в больнице.       — Уже отучился что ли? Тебе сколько лет?       — Мне двадцать, я ушёл в академический отпуск по семейным причинам.       — И ты мне их, конечно, не расскажешь.       — Слушай, от тебя тоже не вытянешь слова. Какая-то девочка, прогуливающая школу, постоянно натыкается на меня, — он говорил это, хаотично размахивая руками, всё еще с закрытыми глазами, — про себя ничего не говорит, только пытается что-то вынюхать, не находишь странным?       — Может ты не можешь вытянуть слова, потому что не спрашиваешь? Есть тетрадки или книжки?       — Что? — парень лениво открыл один глаз.       — Ну, по медицине что-нибудь, дай мне.       — А, да, — он достал анатомический атлас и дал девочке, та с интересом его раскрыла и принялась рассматривать картинки, болтая ногами.       — Я хожу в школу, но только на то, что мне нравится. Я люблю читать и поэтому уже знаю большую часть программы наперед. А они возятся, как с детьми какими-то, мне скучно. А вне школы я могу узнать намного больше. Вот, например, сейчас изучу спинномозговые нервы, — она тыкнула пальцем в страницу.       — Родители что говорят на это?       — Хм… Они не знают, я приношу хорошие оценки, этого достаточно.       — Всё ясно, а учителя?       — Ну, я немного схитрила… Могу рассказать, если ты пообещаешь хранить это в секрете и расскажешь что-нибудь интересное про себя.       Берт понимал, что девочке самой не терпится поделиться своей шалостью, но чтобы нагнать интриги, она решила поставить ему условие. Отказать ей в таком он, конечно же, не мог.       — Ладно, уговорила, рассказывай.       Девочка по-лисьи улыбнулась и вытащила конфету изо рта.       — Мои родители часто ездят в командировки, и я их особо не вижу, в школе их тоже не видят. Так вот, я, будучи очень умной девочкой, — Берт усмехнулся на этом моменте, — идеально подделала почерк отца и его подпись с заявлением перевода меня на индивидуальный график, и вуаля! Я свободна, как птичка.       — И тебе так просто поверили?       — Подпись и именная печать говорят сами за себя. Отец — уважаемый человек, занимается сейчас вопросами экологии в восточной части Индии. Его дочь ну просто не могла сделать такой подлый поступок, — эту фразу она протянула, — воспользовавшись положением, понимаешь? — она наклонила голову и посмотрела на Берта исподлобья.       — Ишь какая ты хитрюка, — Берт закинул руки за голову.       — Теперь ты!       — Ну, удиви меня.       — Тебе нравится тот бариста?       Берт замолчал на минуту.       — Ну ты не в бровь, а в глаз. С чего такие вопросы?       — В бровь ты, я вижу, один раз уже получил. Ну, ты уже понял, я очень наблюдательна…       — И что ты высмотрела?       — То, что ты приходишь только в его смену.       — Бред, как бы я понял, когда его смена?       — Например, сфотографировал доску с графиком, когда Лилит наливала твоей подружке чай.       «Вот маленькая зараза…»— промелькнуло в голове, — и что с того?       — Да ничего. Ты не подумай, я не обременена какими-то нормами и стандартами. Мальчики могут любить друг друга также, как и девочки. Так что?       — Хах, любить... Пока не могу точно ответить… Он довольно интересный, я таких не встречал.       — Ну что значит интересный? Что ты чувствуешь при виде него? Просто желание подружиться, поболтать о погоде, или у тебя встаёт при виде него?       — Прима, я не гей.       — Да что вы все одно и то же говорите. Надо кофейню так переименовать: «Прима, я не гей!», — она закатила глаза, — я не говорю, что ты гей, остынь. Ну должны же быть какие-то позывы. Там, сексуальный зуд?       — Сексуальный зуд только при ЗППП бывает.       — Да ну тебя, — она стукнула его кулаком в бедро. — Я нормально спрашиваю. Тебе же двадцать лет, ты можешь отличить желание подружиться с чем-то большим.       — А тебе зачем, мышка?       — Лиам хороший парень. Со своими жучками-паучками в голове, конечно, но кто без них? И ты, вроде, славный. Между вами явно какое-то притяжение, только я не могу понять какое.       Берт тяжело выдохнул.       — Прима, слушай, ты очень сообразительная мышка, но отношения взрослых, а тем более гомосексуальные, это не уроки английского языка, тут всё сложнее.       — Просто, почему ты не хочешь познакомиться с ним лично? Сколько можно дёргать друг друга? Всё стреляете глазами, какие-то пакости друг другу устраиваете, как школьники. Поверь мне, он очень тугой и нерешительный, сам на сближение не пойдет. Либо ты берешь это в свои крепкие медицинские лапищи, либо так и будете ходить вокруг да около.       — Надо присмотреться к нему. Найти подход.       — У тебя уже были отношения с парнями?       «Разве что секс…» — промелькнуло в голове, но вслух он сказал — Нет.       — Слушай, я тебе сейчас дам его номер, а ты сам решишь, что тебе делать. Если созреешь - позвони ему. Не созреешь - твоё дело, но я бы испытала судьбу. Откуда ты знаешь, может ему тоже нужен только секс, — она как будто прочитала его мысли.       — Ему-то?       — Не недооценивай малыша Лиама, — девочка протянула телефон.       Берт засмеялся и взял смартфон из рук Примы, чтобы переписать номер.       — Всё, ты довольна?       — Более чем, красавчик. Надеюсь, вскоре вы сольетесь воедино в страстном гейском порыве.       — Прима-а-а.       — Ну, мне вообще-то домой пора, приятно было посидеть, красавчик, надеюсь, скоро увидимся, — она схватила сумку и закружилась так, что ветер поднял юбку, отправила парню воздушный поцелуй и ушла прочь.       — Язык без костей у девчонки, — он посмотрел на экран телефона, подписывая номер как Hello kitty, — надеюсь, она не додумалась дать мне свой номер.

***

      Берт сидел за столом, когда Мэри что-то ему читала, и гипнотизировал взглядом Лиама, снова что-то переписывающего. Ощущая на себе взгляд, бариста оглянулся и встретился взглядом с посетителем, хитро сощурившим глаза. Щеки загорелись.       — Да нет, бред какой-то, — он снова опустил глаза, — просто захотелось позабавиться, вот и выводит меня, — прошептал, мотая головой.       — В приемном отделении больницы производят всё, кроме…       — Мэри, подожди немного, я сейчас.       Та недовольно нахмурилась.       — Все, кроме лечения больных, —Берт встал и подошёл к стойке. — Хэллоу, Китти.       — Я слушаю, — Лиам распрямился и чуть поднял голову.       — Сделай, пожалуйста, эспрессо, чай с медовой липой и два маффина с черникой.       — Четыре - пятьдесят пять, — парень спокойно пробил блюда.       — Ага, — Берт отсчитал монеты и вложил их прямо в ладонь бариста, умышленно касаясь кожи и внимательно вглядываясь в глаза, приподняв одну бровь, от чего у Лиама завибрировало в ногах.       — Ожидайте, я принесу, как будет готово.— Дрожащей рукой он вытащил маффины и как-то громко положил щипцы. — «Успокойся, реагируешь, как девственник, — в отражении витрины он увидел свое пунцовое лицо, — вот черт. Он только этого и добивается.»       Собрав поднос, он подошёл к столу гостя и, обойдя столик, умышленно близко наклонился, проведя по Берту плечом, делая максимально большое количество соприкосновений. Берт тут же широко улыбнулся, распрямил спину и проводил его взглядом.       — Это что сейчас было? — в его идиллию вмешалась Мэри.       — Ты о чем?       — О твоих «случайных» притирках с официантом.       — Ты о чем? — повторил Берт, хмурясь.       — Кхм, ладно, сделаю вид, что мне показалось, продолжаем. В случае поступления пациента в бессознательном состоянии и без документов медсестра приемного отделения обязана дать телефонограмму в отделение полиции…       Берт слабо слышал, что она говорила на фоне, всё его внимание занимал молодой беловолосый бариста, который только что явно дал понять ему о себе. В голове уже прокручивал сюжеты, как он в полумраке валит его на стол кофейни после рабочего дня, путает пальцы в волосах, сжимает ягодицы, переваливаясь на диван, давая тому оказаться сверху, стягивает фартук, засовывает руки под футболку, сдавливая ребра, заставляя прислониться к себе ещё сильнее. Его пунцовые щеки и жалобное выражение лица, дёргающегося от каждого движения пальцев. От всех этих мыслей в голове стало очень горячо, Берт и сам не заметил, как затаил дыхание, глядя в одну точку, голова немного закружилась.       — Берт, алло! — что-то тормошило его, — я для себя читаю?       — А, да? Нет, я все помню, введение наркотических средств пациенту производится в присутствии лечащего врача.       — Это было четыре абзаца назад, Берт! Какого хрена я с тобой тут время теряю. О чем ты думаешь, у тебя аж уши красные.       — Мэри, прости, — он коснулся уха, которое было действительно горячим, а затем накрыл её ладонь руками, — я просто устал, вот и залип. Я, кстати, теперь в морге работаю.       — Что?       — Забыл сказать, да…       — Ужас какой, — она рассмеялась, показывая зубы, — как ты туда попал?       Парень в подробностях описал события прошлых дней, пока Лиам всё еще дрожащими руками, пытался составить сэндвич для очередного покупателя, — «все равно это нелепица какая-то. — Он дёргано натирал стол, не зная куда себя деть; не смотреть на Берта было тяжело, как бы он не старался, глаза все равно метались к парню, мило болтающему со своей подругой. Чайные ложечки выпали из дрожащих рук, со звоном упав на кафель так, что вся кофейня обернулась, парень тут же сел на корточки, принявшись собирать их, — веду себя как идиот, а он, наверное, тешится. Это всё какое-то странное стечение обстоятельств. Если бы хотел, уже познакомился бы, — как бы Лиам не пытался себя вразумить, ноги предательски ныли, показывая его реальные ощущения, — возбудился от того, что потёрся плечом о плечо другого парня, боже, как же низко я пал.»       — Бариста! — его отвлек этот уже надоевший голос, он поднял голову и увидел, что за столом уже нет подруги Берта, а он сам машет рукой, — добавьте, пожалуйста, кипятка в заварник.       Натянув улыбку, Лиам взял чайник, на этот раз стараясь не касаться клиента, на что тот ухмыльнулся, налил кипяток и понёс обратно.       — Осторожно, — хотел поставить чайничек на стол, как Берт потянул руку, взяв заварник за ручку, тем самым положив свои пальца на пальцы Лиама, от чего тот снова вскипел.       — Вы облились, — Берт, как-то по-свойски отряхнул фартук бариста, будто он его старый друг.       — Ничего страшного, это вода, — Лиам отошёл, не давая Берту продолжать себя трогать, — «ладно… Наверное, это всё-таки не глупости. Не может парень в своем уме беспричинно так лапать другого незнакомого ему парня. Или может?»       Он старался проследить за действиями гостя с Мэри, которая уже вернулась, в надежде, что тот ведет себя так со всеми, но нет, он практически не касался подруги, как и она его. Через какое-то время они поцеловались щеками, также не трогая друг друга и она ушла, оставив его одного.       «Я просто нырну под стойку, как обычно это делаю, и не буду мозолить ему глаза» — Лиам сел на маленький стульчик и достал альбом. Он просидел так около получаса, пока не услышал звон колокольчика на двери, поднявшись, он не увидел новых посетителей, зато заметил отсутствие своего предмета воздыхания. На столе лежала салфетка, на которой в уже знакомой витиеватой манере был изображен Лиам, в этот раз в анфас. Немного наклонив голову он в странной манере скрючил руки, как будто изображая что-то, — я так со стороны выгляжу, или это уже его больные фантазии? — Ох… Что же это всё значит.       Лиам стал принимать то, что, возможно, ему правда понравился этот таинственный парень, но вместе с этим в груди зарождалось болезненное чувство. Вдруг, это всё злая шутка? Он поспорил с друзьями или с той же подругой, что сможет охомутать наивного бариста? И в самый неожиданный момент, когда Лиам полностью отдастся чувствам, тот воткнёт ему нож в сердце. Нельзя было так рисковать. Тем более, учитывая, что они одного пола. Прокручивая в голове всё произошедшее за эти две недели, он всё больше приходил к выводу, что это злая шутка. Как-то всё слишком по-киношному. В реальной жизни такого не бывает.       — Черт…       Было странно, что уже две недели какой-то парень каждый раз приходит в кафе в его смену и строит ему глазки, не делая ничего более. Хотя его тоже можно было понять, о Лиаме мало что известно, следовательно, узнать реакцию на знакомство тоже было невозможно. Зная одно только имя и род деятельности, Лиам принялся вбивать все возможные комбинации в инстаграме, что, естественно, было бессмысленно: «Может поискать в профиле медицинского университета?»       Так и произошло, среди кучи Бертов, подписанных на профиль, он нашёл тот самый профиль без фотографии @lapochkabert_       — Лапочка, Берт, значит. Ну да, какое ещё у него могло быть имя. В профиле была только одна фотография, на ней Берт танцевал со скелетом, прижимая его к груди, блаженно откинув голову назад. В отмеченных тоже не нашлось ничего интересного. — Новые истории, посмотрим.       Двадцать два часа назад было выложено видео, как Берт, зажимая сигарету в зубах зашивал тело, пританцовывая под ритмичную техно-мелодию, рядом следовала подпись «Мертвые не против».       — Патологоанатом что ли? Сколько ему лет?       Лиам не вёл инстаграм, поэтому не боялся быть раскрытым, ведь просматривал он всё с пустого профиля @bloodyblonde.       Тем же вечером Берт, листая ленту, залез в просмотры своей истории и среди тридцати просмотров друзей увидел незнакомый профиль с картинкой хеллоу китти, держащей нож на аватаре. — Блади блонд, значит… — он засмеялся, — вот котёнок и попался ко мне в лапки.