Август и Сентябрь.

Проснувшись от нежного и сладкого запаха жаренных блинчиков Август сразу же подскочил, по дороге к ванной комнате уже накидывая на себя потертую, но очень родную болотного цвета футболку. — Доброе утро, кормить вкуснятиной будете меня? — с лукавой улыбкой говорит, подходя к бабушке Марте, которая хлопотала что-то у плиты. Она охнула и обернулась. — Ох, внучек! Пугаешь бабку на старость лет… — Ну бабуль, тебе всего пятьдесят три, ты в самом расцвете сил! — стоящий рядом Сентябрь ласково улыбнулся, поправил очки и кивнул, соглашаясь с другом. — Ой, мои прелестные — смущаете бабушку, смущаете! — проворковала и продолжила начатое, изредка прося «Эс» что-то подать или последить и за ее блинчиками, пока она бегала на другой конец небольшой кухонки, которая больше походила на сад: ярко-лазурные цветы, которые больше походили на красивые, извилистые лианы, усыпанные в мелкий синий горошек, украшали подоконник, куча растений свисали с люстры, а где-то и с потолка, и чайничек был даже раскрашен самой женщиной цветочками на оливкового цвета фоне. Все это выглядело весьма гармонично, и парни постоянно «торчали» (как выражалась сама тетя Марта) там. Сентябрьский читал любимые произведения вслух (его приятель обожал чтение очкарика, «оно успокаивало» — как всегда говорит Авги), а Августовский в это время изучал бабушкины комнатные растения. В их мирке царила полная идиллия.       Сейчас же веснушчатый скучал, потому что «Эс» тоже был занят, помогая бабушке жарить блинчики, так что Август просто ждал, когда же он наконец покушает, ведь есть хотелось уже неимоверно. Кстати говоря, аппетит именно с утра у него был настолько сильным, что он иногда сам был в шоке, и очкарик превосходно знает об этом. Наконец он увидел, что Сентябрь с торжественным видом идет к нему с огромной тарелкой с таким же громадным количеством блинов и победно ставит ее на стол, ожидая, когда же его и бабушки Марты искусство оценят. — Ура-а! — кричит и сразу за этим уплетает горячий блин с чувством блаженства на лице и полным ртом. День прошел совершенно спокойно: два юноши провели его в лесу, что находился очень близко от дома бабушки Августа. Вечерние беседы между парнями и Мартой стали чем-то приятным и втянуло Августовского в недры воспоминаний. И он, ностальгируя на пару с родственницей, делились детскими и не очень историями из отрочества и юности самого внука. — А я погадать могу, что-ль… — протягивает женщина, перебирая пальцами. Их беседа ушла немного не в то русло, и бабушка стала разговаривать про свои необычные способности. Парни недоуменно уставились на нее, — Что? Я раньше девкам всем в деревеньке то своей гадала, так лет десять назад вместе встречались, и знаете что? Все, что гадала я им, сбылось. Только одна погибла не так, как предсказывала я… Ну, это уже не столь важно, ребятки. — О, бабуль, а мне погадаешь? — оживился веснушчатый. — Конечно! А ну, поди сюда, — кивнула на кресло напротив себя и тепло улыбнулась. Внук все выполнил, — Теперь протяни мне ладонь. — Нагадаю, не прогадаю, о судьбе твоей узнаю… — пару тройку раз пробубнив что-то типа этого бабушка Марта прикрыла глаза и Август насторожился чуток. — Хм… слегка расплывчато все, внучок. Но вижу точно, что любовь твоя не в деньгах заключена, а в осенней тишине и кудрявых волосах, и… кажется, теплых свитерах. Но при этом любишь ты все другое, например: шортики, мультики там, цветы и… кажется, болотный цвет. А еще вижу я, что стоит тебе протянуть руку, как очутишься ты в другом мирке, возможно, даже больше он будет, чем твой собственный. И ты противиться не будешь, ведь… — она запнулась, нахмурившись, — ведь ты чувствуешь себя собой в этом мирке и не таким одиноким. А затем сладостное времечко наступит вместе с осенним холодом. — теперь она, наконец, смотрела своими нежными глазами на ошарашенного внука, — Больше ничего точного сказал не могу, прости, Августёнок. Золотой листик, а ты то будешь судьбу свою изведывать? — А?.. а, да, конечно, — будто вышедший из транса очкарик быстро встрепенулся и уже вскоре занял место друга, протягивая руку Августовской бабушке. — Так… — она дотронулась мягкой ладони и прикрыла глаза, — Нагадаю, не прогадаю, о судьбе твоей узнаю… — и вновь три раза. — Ох… вижу я, что страдания были у тебя ужасные, но благодаря человеку близкому они тебе уже не страшны. Так, и вижу, что лютики-букетики собирать не любишь, видел перед собой лишь учения да книженки, потрепанные временем. Но с появлением — не буду врать, не вижу, кого — дорогого твоему сердечку человека ты преобразился, и весьма… сильно. В лучшую сторону. Ох, а потом… горя знать не будешь, ведь у тебя появится собственная стена, защищающая от любого недуга иль проблемы. Еще видится мне, что медлит он, медлит… давно б уж счастьем жили-да-поживали, но он еще не решился. А еще… — Простите, но мне достаточно, — бесцеремонно вырвал руку из ее и, нервной поглаживая ее, поднялся, — я устал что-то, лягу пораньше. Простите, — он вяло улыбнулся и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась комната веснушчатого и еще парочку гостевых с кладовкой вместе. — Чего эт с ним? — брови женщины поползли наверх. — Без понятия… я пойду к нему, хорошо? — улыбнулся и, поднявшись со своего места, быстрым шагом направился к их с Сентябрьским комнате. Вежливо постучал в закрытую дверь, усеянную мелкими цветочками и отпечатками маленьких ладошек. — Можно! — раздалось тихое, затем стоящий зашел в комнату, не забыв закрыть за собой. видит: замешкавшийся Сентябрь сидит на кровати, обняв свои колени, и одним пальцем крутит локоны, затем распутывая. и снова, и снова… — Что случилось? — немного понизив тон, Август стал понемногу приближаться к лучшему другу. — Ничего особенного, просто устал сильно, — он повернулся к приятелю боком, изредка кидая на того взгляд. Пытается выглядеть непринужденно. «Авги» знакомо это его выражение лица: задумчивое, вымученное, с пустым отчаянием. — Не ври мне, пожалуйста… — с нотками обиды в голосе попросил веснушчатый, присев на край двухместной кровати. Сентябрьский взялся за голову. — Я… Не думаю, что ты захочешь со мной после этого вообще общаться. — пробубнил, шмыркая носом. Слёзы угрожающе застилали глаза. — С чего ты так реш… — Можно тебя спросить? — тихо перебил и осмелился заглянуть в родные, но одновременно с этим ужасно далёкие глаза. — А… Конечно, — несмело кивнул, готовясь к чему-то неожиданному. — Позв... — резкий стук в деревянную дверь прервал парня. — Да? — Ох, мальчишки! Не могли бы вы забрать свои книжечки и блокнотики с кухоньки? Мне нужно прибрать всё! — Да, конечно, сейчас! — мгновенно громко отзывается Август и встаёт, кидая многозначительный взгляд на рвано вздохнувшего от досады парня. — Эс! — шепчет и поворачивается лицом к засыпающего товарищу. — Да что такое?! — явно недовольный тем, что его вытянули из уютной дрёмы, он уставил хмурый взгляд на виновника. — Так что ты хотел спросить? — искренний интерес зажёгся в его глазах непотухаемым пламенем, но... — Уже ничего. Спи и мне дай поспать. — максимально безразлично постарался ответить, затем повернулся на другой бок и понял, что не заснет ближайший час. Он ведь так и не спросил... А что, если у него больше не будет шансов? Сон взял своё и уже вскоре он мирно посапывал на плече у друга.