Что вы скрываете от меня профессор

В подземельях всегда было прохладно, даже когда наверху замок наполнялся тёплым дыханием весны. Каменные стены хранили сырость и тишину, а огонь в факелах лишь подчёркивал густые тени, прячущиеся в углах. Я домывала последний котёл, когда услышала, как за моей спиной затихли шаги. Девочки уже ушли — профессор сухо отпустил их, не позволив задержаться ни на минуту дольше. В помещении остались только я и он. Металл под моими пальцами скрипел — я слишком усердно тёрла стенки, стараясь не думать о том, что нахожусь с ним наедине. В голове ещё звучал его холодный голос, когда он объявлял о наказании. И всё же сегодня в его поведении чувствовалось что-то иное — едва уловимое, тревожное. Я поставила последний котёл на полку и выпрямилась. В этот момент за спиной раздался негромкий шорох ткани. Он подошёл ближе — слишком близко. Я не успела сделать шаг вперёд, как почувствовала тепло чужого дыхания у своей шеи. Оно обожгло кожу, заставив по спине пробежать дрожь. Мои пальцы непроизвольно сжались. И вдруг — чьи-то руки легли на мою талию. Я резко повернулась. Передо мной стоял профессор Снейп. Его лицо было непривычно близко — я видела каждую тень под его глазами, тонкую линию губ, напряжённую складку у виска. Его пальцы всё ещё касались меня, но в этом прикосновении не было силы — скорее растерянность. — Ммм... Профессор Снейп, что вы делаете? — голос прозвучал тише, чем я ожидала. Его глаза вдруг расширились, словно он очнулся от долгого сна. На мгновение мне показалось, что он действительно не осознавал, что происходит. Он резко отступил, убирая руки. — Хм... Простите, мисс Поттер... — произнёс он глухо. — Вы можете идти. Он отвернулся почти сразу, будто не желал встречаться со мной взглядом. В его движениях сквозила сдержанность — та самая холодная строгость, к которой я привыкла. И всё же что-то в его голосе дрогнуло. Я молча вышла из кабинета.

***

Коридоры подземелий казались бесконечными. Я почти бежала, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Щёки горели. В ушах звенело. Мне хотелось одновременно остановиться и закричать — и забыть всё, что произошло. Когда я добралась до своей комнаты, Джин уже спала. В комнате было темно, лишь лунный свет скользил по полу серебристой полосой. Я тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Что это было? Он никогда не позволял себе ничего подобного. Его взгляд — всегда холодный, изучающий, порой презрительный. Его слова — колкие, точные, словно лезвия. Он был строг, несправедлив ко мне, иногда даже жесток. Но в последние недели я замечала перемены. Он стал дольше задерживать на мне взгляд. Его замечания звучали уже не так резко. Иногда в них проскальзывала... забота? Нет, это казалось невозможным. И всё же сегодня. Я быстро переоделась в пижаму и легла на кровать, глядя в потолок. Воспоминание о его руках на моей талии вспыхнуло вновь — неожиданное, тёплое, почти пугающее. Мне стало стыдно от собственных мыслей, но я не могла их остановить. Мне это понравилось. И это пугало ещё сильнее. Что было бы, если бы я не повернулась? Если бы не произнесла его имя? Зашёл бы он дальше? Или остановился бы сам? И главное — почему? Я повернулась на бок, закрывая глаза. Его лицо стояло передо мной — напряжённое, растерянное, почти... уязвимое. С этими мыслями Лора Поттер уснула.

***

Утром я проснулась раньше обычного. Будильник показывал семь ровно. В комнате уже светлело — сквозь узкое окно пробивался серый рассвет. Джин ещё спала, свернувшись клубком под одеялом. Мы давно договорились: если одна просыпается раньше, будит другую. Это казалось мелочью, но в школе, где всё подчинено расписанию, такие мелочи сближали. Я осторожно потрясла её за плечо. — Джин... пора вставать. Она недовольно пробормотала что-то, но через минуту открыла глаза. Мы обменялись короткими фразами — обычное утреннее «как спалось» и «что сегодня по расписанию». Я ничего не сказала о вчерашнем. Слова застревали в горле. Я первой отправилась в душ. Холодная вода помогла немного прийти в себя. Я старалась не думать о подземельях, о его дыхании, о прикосновении. Я выбрала чёрный топ и юбку в тон. Красный пояс подчёркивал талию. На ноги — туфли на среднем каблуке. Волосы собрала крабиком, позволив нескольким прядям свободно спадать вдоль лица. Поверх — чёрная мантия. Когда я вышла, Джин уже собиралась. На ней был длинный зелёный топ и чёрная юбка, белые кеды и аккуратно застёгнутая мантия. Мы вышли вместе.

***

Большой зал встретил нас шумом голосов и ароматом свежей выпечки. Мы сели за стол Слизерина. Рядом со мной устроился Драко Малфой. — Доброе утро, Поттер, — усмехнулся он. — Доброе, Малфой, — ответила я, и мы обменялись парой фраз о расписании. На столе появились блюда, и разговор постепенно растворился в звоне посуды. Я не собиралась смотреть на преподавательский стол. Но посмотрела. Профессор Снейп сидел, опустив взгляд в тарелку. Его лицо было непроницаемым. В какой-то момент он поднял глаза — и наши взгляды встретились. Всего на секунду. Он смотрел внимательно, словно пытаясь прочесть что-то на моём лице. Затем его выражение изменилось — стало жёстче — и он снова опустил взгляд. Я почувствовала, как щёки предательски заливает румянец.

***

После завтрака нас ждали уроки: трансфигурация, защита от тёмных искусств и, наконец, зельеварение. Первые два прошли быстро. Я почти не слышала объяснений, отвечала машинально. Мысли возвращались к одному и тому же. Когда я вошла в класс зельеварения, там уже была половина учеников. Драко махнул мне рукой. — Привет ещё раз. Сядешь со мной? Я замешкалась, но кивнула. — Да... почему бы и нет. Мы заняли третью парту. Когда прозвенел звонок, дверь распахнулась, и в класс вошёл профессор Снейп. Его шаги эхом разнеслись по каменному полу. Он прошёл к столу, не спеша оглядывая учеников. И остановился взглядом на мне. Потом — на Драко. Я почувствовала это почти физически — как натянутая струна. Его глаза на мгновение стали темнее, глубже. В них мелькнуло что-то сложное — не холод, не раздражение, а... напряжение. Но когда его взгляд задержался на Малфое, выражение лица изменилось. Стало жёстче. Холоднее. — Сегодня мы начнём изучать «Амортенцию», — произнёс он ровно. — Известную также как любовное зелье. В классе послышались приглушённые смешки. — На этом уроке — теория. Практика будет позже. Откройте страницу пятьсот шестьдесят пять. Я слушала его голос — глубокий, уверенный. Он говорил о свойствах зелья, о том, что «Амортенция» не создаёт настоящей любви, лишь усиливает одержимость. О том, как легко манипулировать чувствами и как опасно играть с ними. Мне казалось, что каждое слово обращено ко мне. Он больше не смотрел в мою сторону. Ни разу за весь урок. Когда прозвенел звонок, ученики начали собирать вещи. Я уже собиралась выйти вместе со всеми, когда услышала: — Мисс Поттер. Я обернулась. Он стоял у своего стола, держа чью-то тетрадь. Лицо — спокойное, почти равнодушное. — Сегодня можете не приходить на дополнительные занятия. Его голос был ровным, без интонации. Я растерялась. — Хорошо, профессор. Он кивнул, снова опуская взгляд в тетрадь, словно разговор был незначительным. Я вышла из класса, ощущая странную пустоту. Что это значит? Избегает ли он меня? Или, наоборот, пытается защитить? От себя? От слухов? От чего-то большего? В коридоре было шумно, но я почти не слышала голосов. Внутри меня зрело ощущение, что что-то изменилось. Невидимая грань, которую нельзя переступать, была задета. И я не знала, к чему это приведёт.