Глава 31: Перемена
17 февраля 2026 г., 18:04
Примечания:
С Праздником весны!
Единственное отличие — он не приходил больше примазаться к «кабинету».
В половине двенадцатого Цзян Тянь закончил все тренировочные билеты на тот день, к половине первого разобрался с тремя главными олимпиадными задачами по математике, физике и химии, после пролистал все углублённые билеты за неделю и повторно просмотрел задания, в которых ошибся. Поскольку ошибки он допускал в самом деле очень редко, эта часть не отняла и десяти минут. Уже в двенадцать сорок ему оказалось нечем заняться. От начала и до конца через стену не было новых движений. Шэн Ван и не шуршал тапочками по комнате, и, видимо, не собирался учиться вместе. На прошлой неделе он ещё шутил, будто спальня Цзян Тяня — теперь захваченный им кабинет, в итоге как только ежемесячные экзамены закончились, «кабинет» потерял назначение. Цзян Тянь стоял перед рюкзаком и тщательно перебирал пальцами содержимое. Всё, что можно прочесть, уже прочитано; он перебрал всё дважды — с начала в конец, с конца в начало — и с каменным лицом достал толстую книгу, на обложке которой было написано «Руководство по лирическому письму». Он пристально глядел на обложку несколько секунд, и кто знает, размышлял ли он о том, что вообще делает, или о том, есть ли вообще смысл читать эту штуку. Вероятно, всё-таки есть. Потому что в итоге он всё же сел с ней на подоконник. Этот небольшой блок объяснял изящное использование параллелизмов, и две минуты изящности спустя Цзян Тянь начал отвлекаться. В переулке Байма сейчас не было той полной тиши, какая стоит в предрассветные два ночи, и время от времени кто-то проходил мимо, отбрасывая между стен мелькающие тени. По проспекту вдали тоже проезжали туда и обратно автомобили, некоторые бесшумно, некоторые — с шелестом прокатывающихся по дорожному покрытию шин, подобным звуку волн, поднятых ветром и вновь опадающих. Мобильный вдруг коротко прожужжал, и Цзян Тянь отвёл взгляд от окна. В линиях его бровей, уголков губ произошла тончайшая перемена, будто в миг, как услышал вибрацию, он немного смягчился и расслабился. Он закрыл абсолютно не шедшее руководство и выудил телефон взглянуть: Сообщение от Гао Тяньяна. Цзян Тянь молчал. Boom: «Ещё не спишь, Тянь-гэ?» Цзян Тянь: «Нет». Boom: «Супер! Не смотрел олимпиадные задания, которые старина Хэ заранее дала?» Цзян Тянь: «Смотрел». Boom: «Я знал, что ты не станешь ждать до следующей недели». Boom: «У меня три вопроса». Цзян Тянь: «Говори». Boom: «Позволь спросить» Boom: «Те три задания» Boom: «Как решать каждое соответственно» Цзян Тянь: «…» Гао Тяньян засыпал его кучей мемов «жить нелегко» и объяснил, что олимпиадные задачи на этот раз намного хитрее прежних, условий дано слишком мало, непонятно даже, с чего начать. Некоторые олимпиадные задания по физике такие и есть: на первый взгляд задача не даёт никакой информации вовсе и смеет требовать вычислить ответ без каких-либо условий. Boom: «Вычислить, блин, я даже формулы перечислить не могу». Цзян Тяню в любом случае было нечем заняться; он вытащил из рюкзака уже выполненный билет и сфотографировал задания. Там оказалось больше десятка подчёркиваний, что он оставил чёрной ручкой. Он отправил Гао Тяньяну фото с объяснением: «Просто найди все скрытые условия». Какое слово обозначает приложенную силу, какое — возможность допустить величину в зависимости от состояния системы, какое указывает на дополнительные ограничения и так далее; всё это таилось в прочерченных им коротких линиях. Хэ Цзинь говорила как-то, что физика на этом этапе, по сути, проверяет внимательность: если учесть все факторы, которые учесть нужно, то и захочешь ошибиться — будет трудно. Все три задачи, которые она дала на этот раз, — как раз-таки типичный пример; условия требуется отыскать самостоятельно, и в итоге весь класс обыскался до тошноты. Boom: «Так много скрытых условий???» Boom: «Ебать, я пропустил четыре, неудивительно, что всё не то, как ни считал» Boom: «И откуда старина Хэ взяла все эти чудные задачи» Boom: «Кстати, ты сегодня очень странный» Цзян Тянь: «Чем странный?» Boom: «Ты же раньше постоянно перескакивал ход решения, ну? А сегодня вдруг даже честно записал всё» Boom: «Это ж чисто готовый анализ решения» Boom: «[здоровяк прикрывает лицо]» Boom: «Неужели — специально записал настолько полно? Ждал, когда придут спрашивать простолюдины вроде меня? Тронут». Цзян Тянь приподнял веки: через стену всё так же стояла немая тишина, неясно, не сделал ли он эти задания или давно уже благополучно закончил. Он набрал несколько слов, напоминая Гао Тяньяну: «Уже час». Boom: «Ооо, точно, ты обычно уже спать ложишься». Цзян Тянь замер, убрал три слова «Катись решать задачи» и заменил на «М». Если бы Гао Тяньян не заговорил об этом, он бы и забыл практически, что, помимо случаев, когда после вечерней самоподготовки занят дополнительно, в час он уже обычно спит. Boom: «Ты спи тогда, я решать пошёл». Цзян Тянь: «Ок» На словах он сказал «ок», в итоге же, закрыв WeChat, заново открыл «Руководство по лирическому письму». Этой ночью он читал руководство целый час — если бы Манэки знала, обрадовалась бы до смерти… Или до смерти испугалась. В шесть утра следующего дня, когда Цзян Тянь закончил умываться и как раз приводил в порядок рюкзак в комнате, на мобильный вдруг пришло два сообщения. Потому как лежал на одеяле, вибрация была совершенно неразличимой, только вспыхнул вдруг экран дважды, но он всё равно заметил сейчас же. Он разом дёрнул молнию рюкзака до предела и — длиннорукий — потянулся и подхватил телефон. Человек, всю ночь не подававший признаков жизни, наконец ответил. Закрыто: «Вчера уснул случайно, только увидел» Закрыто: «В чём дело?» Цзян Тянь стоял у кровати, взор опущен к экрану. Он уже напечатал — но не отправил ответ. Он хотел спросить: «Почему так вдруг поменял аватарку и ник», однако в действительности он знал причину сам. Вопросительный знак, что он отправил, прошлой ночью был как раз кстати, ночь спустя же потерял смысл. И первое сообщение в чате неизбежно напоминало ему «Сигнал плохой, только увидел», которым Шэн Ван ответил Ци Цзяхао перед олимпиадой по английскому. Цзян Тянь помолчал немного и написал: «Ничего, выходи завтракать». Он поднял рюкзак, вышел из спальни и, опираясь о лестничные перила, принялся листать газету на английском, ожидая, когда встанет тот юноша, именуемый «Закрыто». * Хотя Шэн Ван поменял WeChat, с виду он, однако, совершенно не отличался от обычного. На уроках одновременно слушал и решал билеты, вне уроков — по-прежнему шутил и перебрасывался остротами с людьми вокруг; заканчивались чернила в ручке — просил Цзян Тяня одолжить ампулку; попадалось что-то забавное — пытался заманить Цзян Тяня посмеяться вместе; время от времени прятал руки внутри стола и ворчал в WeChat. За пять минут до завершения последнего утреннего урока Цзян Тянь отправил товарищу по парте впереди сообщение: «Идём в полдень в Утунвай?» Шэн Ван как раз занимался билетом по химии; правой рукой он всё ещё стремительно записывал вычисления, левую же сунул в стол и накрыл слегка вибрирующий телефон. Только немногим позже он вынул телефон и опустил голову. У юношей в этом возрасте плечи широкие, но о крепости и речи нет; легчайшее, малейшее движение — и контуры лопаток очерчены тканью футболки. Несколько секунд спустя Цзян Тянь получил ответ. Закрыто: «Хорошо, я умираю с голоду». Немой в полдень пошёл помочь в «Радость», и босс Чжао позаботился о его питании. Цзян Тянь изначально думал, что во дворе в Утунвай их сегодня будет только трое и совершенно никак не ждал, что людей окажется вдвое больше. Едва они завернули за угол переулка, как увидели, что на пустом пространстве у ворот старика Дина припаркован небольшой грузовик, а у стены нагромождены большая картонная коробка и несколько кусков пенопласта, будто только что распаковали крупногабаритную мебель. Цзян Тянь шагнул внутрь: два человека, одетые в тёмно-синие куртки, передвигали серебристо-белый холодильник в зал, и ещё один, в униформе того же цвета, протягивал туда удлинитель. Только старик Дин увидел его, сейчас же подбежал и отвесил шлепок по руке: — Ты купил?! Цзян Тянь качнул головой; он хотел сказать что-то, но как только раскрыл рот, точно вдруг вспомнил о чём-то и посмотрел на Шэн Вана; старик посмотрел вслед за ним. Больше всего в жизни он не выносил быть должным что бы то ни было и не любил принимать услуги безо всякой на то причины, нравом упрямый как осёл. Даже когда Цзян Тянь хотел дать ему что-нибудь, всегда приходилось полагаться на отговорку «не могу есть даром», от других он тем более никогда и ничего не принимал. Старик считал Цзян Тяня практически родным внуком и когда сердился, мог пустить в ход руки, но с Шэн Ваном так не пойдёт, как-никак, этот ребёнок — гость, к тому же, судя по виду, и удара не выдержит. Он спросил Шэн Вана, сделав свирепое лицо: — Ты купил? Шэн Ван, копируя Цзян Тяня, покачал головой: — Нет. Старик Дин уставился яростно соколиными глазами: — Кто другой посмел бы купить мне это, а ну повтори! Старик служил в войсках в молодости и в боевом духе никогда ещё никому не проигрывал. Людям вроде Гао Тяньяна, кого он поколотил однажды, достаточно было увидеть, как он уставился гневно, и они терялись до беспомощности. И надо же, именно этот перед ним — белолицый, менее всего способный вытерпеть битьё — с виду ни капли его не боялся. Шэн Ван обронил «О» и сказал: — Тогда… считайте, что это я купил. Старик Дин подумал про себя: «Это что за чушь собачья». Однако говоривший выглядел совсем смущённым, и у него свирепствовать язык не повернулся. Старик сверлил его взглядом полдня, наконец потерял запал и сказал раздражённо: — Зачем ты это купил? Шэн Ван вдруг заулыбался: — Вы ведь собираетесь заботиться о моих обедах, я заранее вношу за расходы на питание. — Какое ещё «вношу за расходы на питание»? Я не возьму! — Старик Дин продолжал: — Угощаю обедом, всего-то, к чему столько суеты да важности? Ты-ты-ты убери это мне, скажи им, пусть вернут, откуда взяли. Шэн Ван снова обронил «О» и сказал: — Тоже можно, тогда я ухожу вместе с холодильником. Старик Дин: — А ну подожди! — Хорошо, тогда я подожду, — Шэн Ван опустил руку, которой собирался позвать людей, выглядя при этом исключительно послушным. Старик едва не выплюнул полный рот крови. Он пометался на месте, навернув порядочно кругов, глотнул холодного чая раз и другой и в конце концов, будучи в полном тупике, уставился и пристал к Цзян Тяню: — Ты будешь делать что-то с одноклассником, которого сам привёл, или нет?! Цзян Тянь молчал. Шэн Вана такие слова развеселили: — Даже мой отец ничего со мной сделать не может. Старик Дин сплюнул чайный лист: — И что за нрав у тебя, мальчишка? — Ослиный, почти вровень вашему, — договорив, Шэн Ван сразу закрыл наполовину лицо, точно готовый к удару. Старик рассмеялся от злости. Он поставил руки в боки, там же во дворе демонстрируя упёртого осла, и порядочно минут демонстрации спустя наконец признал поражение. Он проворчал «засранец» и, хлопнув дверью, вошёл в кухню, тем самым соглашаясь на компромисс. Пожилые люди почти как дети: каждым словом и каждым звуком они твердят «я не хочу», но, когда в самом деле что-то получают, в душе радуются как никто другой. Старик Дин привык быть непреклонным и не мог поступиться лицом. Он хотел потрогать холодильник, но смущался, потому непрестанно искал предлоги. То говорил, что он, похоже, не работает, то — что удлинитель брошен как попало. За время, пока готовил обед, он сбегал к холодильнику раз семь-восемь. Двое из младшего поколения отлично понимали, что происходит, но никто не стал разоблачать его. Цзян Тянь вынес табурет из помещения, восполняя недостающее место, и увидел, что Шэн Ван прислонился к воротам, играя в телефоне и в то же время поглядывая на старика Дина, уголки губ его приподняты в улыбке. Цзян Тянь поставил табурет у стола, направился к нему и спросил: — Когда купил? Шэн Ван не поднял головы от игры: — Пару дней назад. Он открыл боковой прицел, снял кого-то и добавил: — В день, когда ты сказал, что позаботишься о моих обедах. Пальцы Цзян Тяня дрогнули, опущенные вдоль тела. Шэн Ван как раз закончил раунд и, прежде чем он заговорил, похвастался итогами битвы: — Круто, а? Он как будто действительно не изменился: они вместе ходили в школу и из школы, вместе обедали и вместе заглядывали в минимаркет. Стоит тебе быть чуть внимательнее к нему, и он вытащит что-нибудь ещё лучше в подарок тебе. Единственное отличие — он не приходил больше примазаться к «кабинету».
