Ум, честь, совесть

      В бар Римус приходит слишком официально – белая рубашка и строгие брюки, разве что без пиджака. Наверное, стоило предупредить его заранее. Теперь он будет выглядеть нелепо среди них. Особенно рядом с Сириусом, который в последнее время полюбил обвешиваться металлом, будто пытается к чему-то примагнититься. Питер вообще теперь нервничает из-за всей этой «операции». Особенно когда замечает, как Римус бросает взгляд на часы.        – Расслабься. Они всегда опаздывают.       Вернее это даже не походит на опоздания, они просто являются тогда, когда им вздумается. Это он спешит после работы в этот паб, где они встречаются в среднем раз в пару недель, чтобы успеть занять хороший столик до наплыва народа. Это он думает о таких мелочах – Сириус с Джеймсом являются на всё готовое, как всегда.       Они живут так, словно всё устроится как-нибудь само, обязательно. Можно просто быть веселым и расслабленным, и мир предложит тебе всё самое лучшее на блюдечке с голубой каемочкой. Этот Люпин явно не из таких, Питеру это даже нравилось. Но вызывало опасения. Он натренировался за долгие годы вести себя так, будто его вовсе не задевает тот факт, что у его друзей есть всё, что они пожелают. А сможет ли этот, в потрепанном костюме и с очень усталым взглядом?        – Давай поболтаем. Если они со стороны увидят, что мы просто сидим и молчим, будет выглядеть неправдоподобно, – Римус говорит это как заправский секретный агент, Петтигрю даже чувствует некоторое восхищение.        – Давай. По легенде мы с тобой пару недель как познакомились, ты ищешь, с кем снимать квартиру в Лондоне.        – Разумно.       Питер не говорит о том, что эту идею ему подкинула мать Сириуса, пускай Люпин считает, что всё схвачено.        – Так ты юрист, да?        – Да. Но по специальности пока не работаю. Я из Уэльса, а ты?        – Местный. Мы с Сириусом и Джеймсом со школы знакомы.        – Вот как…       – Да. Только их родители за школу хорошо платили, а у меня там мама работала.        Римус тут же оглядывает его оценивающим взглядом, по крайней мере, Питеру так кажется. Петтигрю не собирается говорить ему, что его мать не была учительницей – пусть делает такие выводы, какие хочет.        – А твои родители чем занимались?        – Отец чиновник, мама библиотекарь, – Люпин отвечает, конечно, но в его глазах можно прочесть: он считает этот вопрос не слишком уместным. – Отец надеялся, я думаю, что я пойду по его стопам, займусь государственной службой.        – На ней денег не заработаешь.        – Ты прав.        – Если честно работать, конечно.       Теперь настает очередь Питера смотреть оценивающе. Но то ли Римусу абсолютно всё равно, то ли он умеет не показывать своих эмоций: его лицо остается совершенно беспристрастным, только плечами пожимает слегка.        – Шумно здесь.        – Поверь мне, по меркам Сириуса это место – тихое.        – Любитель ночных клубов?        – Ага. Король вечеринок. Джеймс – спортивный фанат, обожает матчи и спорт-бары, а Сириусу лишь бы было побольше движухи.        – И как часто вы так проводите время?        – Раз в две недели, иногда чаще. Джеймс скоро женится, пока много времени уходит на подготовку к свадьбе. Но, думаю, когда она пройдет Сириусу будет одиноко. Хорошо для тебя, – Питер подмигивает. – Сможешь занять освободившееся пространство.        – Тяжеловато будет вместить это в график.        – Придется постараться. Если не секрет, много она предложила?        – Секрет, – ответ выходит резким, но Римус тут же переводит взгляд куда-то за плечо Питера. – А вот, кажется, и они.        Петтигрю тут же вскакивает с места и, чудом увернувшись от официантки, спешит к Джеймсу и Сириусу, которые в самом деле только что вошли в заведение. На Поттере рубашка, это хорошо, это почти наверняка означает, что он собирается вечером ехать к Лили, а значит, напиваться не планирует.        – Привет, привет, как жизнь?        – Отлично. Вы как?        – Я – прекрасно, а вот наш Ромео приуныл.        – Не хочу об этом, – тут же отбивается Джеймс. – Вон там твой новый приятель?        – Ага.        Сириус подходит к столику первым. Сразу протягивает руку, сияя во все тридцать два. Он выглядит как всегда шикарно, для полного эффекта не хватает только распустить волосы. Но он почти наверняка сделает это, если на горизонте появится кто-нибудь симпатичный.        – Сириус Блэк.        – Римус Люпин, – поднимается чтобы пожать чужую руку. И остается дожидаться, пока следом свою протянет и Джеймс.        – Джеймс Поттер, приятно познакомиться.       Они все опускаются за столик, и Джеймс сразу просит принести всем пива. Питер просачивается на свое место мимо него.        – Питер сказал, ты недавно в Лондоне?        – Не совсем. Я тут учился, потом уезжал на время к родителям, а теперь вернулся.        – Потянуло или…        – Ради работы, – Римус держится уверенно, но как будто немного напряженно. Питер предпочел бы, чтобы разговор меньше походил на допрос, но он понятия не имеет, как разрядить обстановку.        – А работаешь ты…        – В Галаксисе.       Питер прикусывает кончик своего языка. Вот ведь идиот! Предполагалось, что они должны были скрывать связь Люпина с компанией Блэков так долго, как это только возможно. Вот что мешало сказать «на ресепшене», например? Джеймс ведь не спрашивал про название компании.       Сириус оживляется мгновенно, даже присвистывает. Ещё секунду назад изучал публику за соседними столиками, а теперь неотрывно смотрит на Люпина, словно хочет прожечь в нём дыру.        – Что такое? – Римус, кажется, роет себе яму.        – Да так. Смотрю на солдата армии моей матушки.        – Твоей..?        – Не знаешь, кому фирма принадлежит, где ты работаешь?        – А ты, выходит, тот самый Блэк?        – Выходит, что так.       Римус тоже слегка поворачивается. И тоже пялится в ответ.        – Сириус у нас из числа свободолюбивых Блэков, – влезает в разговор Джеймс. – Не может сидеть в золотой клетке и всё такое.        – Ну, судя по всему, совсем от золота ты не отказался, – выразительный взгляд Римуса направлен на часы на запястье Сириуса.       Питеру кажется, что пот струится у него по вискам. И что его сердце бьется так оглушительно, что слышит бармен за стойкой.        – Считаю, что имею право на компенсацию за то, что так долго терпел свою мать.        – Справедливо. Жаль, большинству приходится терпеть её за меньшие деньги.       Сириус издает короткий, сдержанный смешок. Официант как раз расставляет по столу кружки, и Питер облегченно выдыхает. По крайней мере, до скандала не дошло. Пока.        – Давайте, в таком случае, выпьем за терпение! – предлагает Джеймс, и они в самом деле пьют.       Как ни странно, выбранная Люпином тактика срабатывает: Сириус, узнав, что Римус работает на ресепшене в главном офисе, горит желанием узнать побольше о происходящем там. Вскоре они уже болтают друг с другом, пока Питеру приходится выслушивать Джеймса, у которого внезапно всё же возникло желание поговорить о том, что его беспокоит.       Джеймс рассчитывал устроить грядущую свадьбу с Лили «в своем стиле», задействовав кучу закупленного оборудования, которое они собирались использовать в своем бизнесе в дальнейшем. И заодно продемонстрировать его возможности. Но всё уперлось в будущих родственников: родители Лили заявили, что не смогут пойти на свадьбу, если там не будет её сестры, а сестра заявила, что ноги её не будет «в этом бедламе».        – И что теперь? – старается проявить участие Питер.        – Лили не хочет выходить замуж в окружении гостей с моей стороны. Придется, похоже, устраивать классическую свадьбу с белым платьем, шатром и алтарем. Ещё и выкинуть на это кучу денег.        – Ты же говорил, что тебе денег на свадьбу не жалко.        – На ту, которую хотел я. А это – просто деньги на ветер. Особенно учитывая…        Он косится на Сириуса. Тот заказал ещё пива для всех и сдвинулся чуть ближе к Люпину, так что Питер решает, что это хороший знак.        Говорить о деньгах с Джеймсом было странно. Ни он, ни Сириус никогда не нуждались. Оба выросли в обеспеченных семьях, и когда Сириус сбежал из дома, он осел у Поттеров, а затем получил наследство от какого-то своего родственника и продолжил жить на широкую ногу. И хотя они оба могли бы просто продолжить проедать собственное наследство, им, конечно, хотелось большего. Вот только они, кажется, привыкли иметь слишком большие амбиции, и тень от этих амбиций начала нависать над ними.       Вальбурга Блэк считала, что это подходящий для неё момент. Она готова была предложить сыну сумму, которая не только покрыла бы риски, но и позволила бы ему жить припеваючи даже в случае, если дело совсем прогорит. Но Сириус, кажется, не был настроен уступать матери ни в чем. Кажется, это перестало устраивать даже Джеймса.       «Если я смогу убедить Джеймса, то тот попробует поговорить с Сириусом. Сириус его слушается. А если ещё и этот Люпин сделает, что должен…»        Питер открывает рот. А потом закрывает.       Когда в тот вечер они сидели в кабинете Вальбурги втроем, она говорила так, будто Питера и вовсе нет в помещении. Сказала, что он хорош в качестве «наблюдателя» и годами приносит ей нужную информацию, позволяя иметь подобие контроля, но он не имеет в то же время никакого влияния на своих друзей. Его советы для них – белый шум, только и всего. И хотя ему больше всего хотелось заявить, что это не так, в глубине души он понимал справедливость этих слов.       С самого их знакомства он занял одну позицию – не возражать. Он никогда не спорил и никогда не отказывался, по крайней мере прямо. Если он очень сильно чего-то не хотел, то саботировал – прикидывался больным или делал вид, что забыл, находил другие, очень срочные дела или ещё что-нибудь. Но никогда не шёл наперекор. И это не просто означало «не говорить нет». Это означало всегда говорить «да». Все идеи Джеймса и Сириуса всегда были хороши, и оба они всегда были правы. Они всегда были умнее, всегда знали лучше. И сейчас было не время отступать от традиций.       – Ладно, приятно было познакомиться с вами, но мне пора идти.       Люпин опускает обе ладони на стол и поднимается, заставляя Питера обернуться к нему. Что он опять творит? Кажется, Сириусу в голову приходят те же мысли.       – Брось, мы только начинаем, – он постукивает пальцем по опустевшей кружке. – Останься.       – Не могу.       – Я как раз хотел спросить тебя кое о чем.       – В другой раз. Мне правда пора. Завтра утром на работу.       Римусу каким-то чудом удается быть одновременно и предельно вежливым, и абсолютно твердым. Сириус, не привыкший к отказам, вынужденно откидывается на спинку диванчика и разводит руками, признавая поражение.       – Запиши мне свой номер.       – У Питера есть, – Римус уже в двух шагах от столика. – Хорошего вечера всем.       Питер замирает, рассматривая то Блэка, то Поттера. Джеймс широко улыбается и, склонившись к Сириусу, шепчет что-то ему на ухо. Питер пользуется моментом – вскакивает, едва не сшибив столик, и торопливо направляется к выходу.       – Я сейчас вернусь. Секунду. Нужно сказать кое-что важное!       За пределами бара воздух кажется очень холодным. Римус уже успел отойти на приличное расстояние – Питеру практически приходится перейти на бег, чтобы догнать его. Он обхватывает себя руками и морщится от смеси холода и раздражения.       – Ты что творишь? – ответа не следует, так что он продолжает. – Сириус не любит, когда ему отказывают.       – А ты пытался?       – Мне не нужно! – Питер чувствует, как в нём снова поднимаются сомнения. Люпин всё испортит, а спрашивать мамочка Сириуса будет с него. – Я могу и на чужом опыте учиться.       – Без обид, но каковы шансы, что Сириус будет слушать совета человека, который не может встать и уйти домой, когда ему хочется?       В тоне Люпина нет признаков сарказма или насмешки. Обидные слова выходят у него просто и прямо, и ощущаются как горькое лекарство. Неприятное, но необходимое. Пожалуй, он прав.       – Всё равно не обязательно так им дерзить. Я мог вас познакомить, но если они попросят в следующий раз тебя не звать…       – Я думаю, Сириус просил мой номер не для того, чтобы добавить его в черный список, – Римус оглядывается в сторону бара. – Так что, думаю, у меня всё в порядке.