твой дар - твоё проклятие.

С самого утра в кабинете школы стоял шум. Ребята оборачивались на заднюю парту, шептались, хихикали от чего-то. Казалось, не было ни одного ученика, что не обсудил бы новенького в классе. Тот и правда выделялся на фоне других: вся сумка и джинсовка в нашивках и значках метал-групп, волосы волнами ложились на плечи, полностью чёрная одежда делала его ещё мрачнее, а подведённые глаза вечно были опущены вниз. Можно было сразу понять, что это Бефор, только в подростковом возрасте. Он сосредоточенно черкал что-то в толстой тетради, пока рядом стояла небольшая компания мальчишек, включая ему на полную громкость музыку. — Эй, мы специально для тебя включили! Что вы там обычно делаете? Башкой трясёте, прыгаете… — Выключите эту попсу! У мальчика сейчас кровь из ушей пойдёт, не видно, что ли? Вмешался только что зашедший одноклассник, разгоняя ту компанию. Бефор был явно благодарен, но когда тот подсел рядом, он снова уткнулся в тетрадь. От улыбчивого одноклассника прямо-таки и пахло утром: кашей, кофе, мятной зубной пастой. Русые волосы доходили до подбородка, на нём была клетчатая рубашка и вельветовые брюки горчичного цвета. Представился забавной кличкой — Зябликом, но нечто более особенное отметил в нём металлист — глаза. Они были обычного, болотно-зелёного цвета, но зрачок вертикальный и узкий, что выглядело нездорово. В ответ на приветствие другой лишь удивлённо спросил. — Что это с твоими глазами? — Синдром кошачьего глаза. Красиво, да? Но осложнения и тяжёлые нарушения при этой болезни уже не круто. Мои родители отдали много денег на лечение, операции, логопеда… Никого не пугаю теперь внешне, и то хорошо! Одноклассник любил болтать о себе, а новенький лишь всегда молча слушал, узнавая с каждым разом что-то новое. Зяблик был единственным ребёнком в семье, ему явно повезло с родителями, он преуспевал в учёбе, легко располагал к себе людей… Бефор удивлялся, как всё может быть так идеально, а про себя зачастую решал не рассказывать, предпочитая больше слушать о других. — Некоторые здесь и правда противные, но они легко отстают, если им дать отпор! — всё ходил на перемене за новеньким Зяблик, указывая на некоторых ребят. — Но за этого всегда заступаться надо. Вон компания скандалистов, а там, возле гардеробной, старшеклассники, к которым лучше вообще не подходить… Как ты сюда попал? Выбор ужасный, а я здесь только по своему желанию остаюсь, уже всё как родное. — Да у меня и выбора не было. Выгнали из одной школы из-за… множества дисциплинированных проступков, можно сказать. Вот и отправили в какую-то сельскую потрёпанную школу. — Отчислили? В этом ты похож на мою очень хорошую подругу. Её, кажется, тоже скоро выгонят даже из этой школы. — схватив за руку, мальчик подвёл к бирюзовоглазой блондинке, гораздо ниже их ростом. В одежде присутствовали исключительно чёрные и красные цвета. — Микелла! Познакомься, это Бефор. Он молчаливый, но очень милый. — Необычное имечко. Выглядишь замученно, это из-за Зяблика? — пискляво хихикнула и докрасила губы розовой помадой девочка. — Нет, я всегда так выгляжу. Микелла оказалась добродушной и забавной, но очень энергичной. Находиться с ними долго было непривычно Бефору, он быстро утомлялся и, как бы странно это ни звучало, уставал говорить и проявлять эмоции. — После школы мы в гараж. Может, всё-таки хочешь присоединиться? Всё время отказываешься! — в очередной будний день предложил Зяблик. — Да! У тебя же, вроде, есть гитара? — ярко улыбнулась идущая вприпрыжку Микелла. — Возьми её с собой. Бефор одновременно нуждался в них, он впервые мог назвать кого-то друзьями спустя такое короткое время. И только он пришёл домой, как тут же собрался уходить, уже с гитарой. Но полный мужчина с бородой и крестом на груди позвал его, сидя за обеденным столом. Мальчик явно с нежеланием подошёл, смотря то на отца, то на брата, на лице которого всегда было только спокойное безразличие. — Какого чёрта учителя жалуются, что ты опять ничего не делаешь на уроках? И мы, кажется, обсуждали твой внешний вид! Неужели всё забыл? Напомнить? — мужчина пригрозил ремнём и, когда увидел напуганный взгляд, строго продолжил. — Брал бы пример с брата! Прилежный ученик, а какой благочестивый! А ты? Сегодня пентаграмма на футболке, а завтра дьяволам поклоняться будешь? Кажется, сын даже не слушал, хоть и пристально смотрел на него. Перед глазами сама собой мелькала похожая картина, только ругал его какой-то устрашающий дьявол за любовь к людям, а за ним с таким же выражением лица наблюдал Фегор. Эберштейн уже привык к подобному, с самого детства он будто видел свою жизнь, только в каком-то другом мире. Он часто замечал, что иногда Фегор ведёт себя странно, будто в голове его проносится то же самое. И, наконец, Бефор решил спросить об этом после очередного «видения». — Это и есть наша жизнь… Мы здесь на время. — говорит Фегор так, будто это совсем очевидно, или знал он это изначально. — Бельфегор наш отец. Мы… Я не должен был здесь оказаться. После смерти мы вернёмся домой, а пока ищи способ накопить силу, уйдёшь ты с ней. — Почему только ты? Я тоже не должен был. — Ты так горел желанием быть человеком в этом мире… Неужели ещё не всё вспомнил? — мальчик нахмурил брови, получая от брата отрицательный кивок. — Я разберусь с этим. Хотя… вспоминать всё разом тебе будет немного болезненно. Они надолго закрыли эту тему после этого. Но вот, Бефор сбегал как обычно в гараж, неся бережно гитару. Уже выпал первый снег, и пошёл третий месяц, как они втроём собираются вместе. У них сильно совпадал музыкальный вкус и, казалось, ничто не могло быть лучше, чем в любимой компании играть любимые песни. Несмотря на то, что родители Зяблика купили маслянный обогреватель специально в гараж, пальцы всё равно замерзали во время игры. — Почему у меня так часто рвутся струны?! — раздражённо вздохнул Бефор. — Они низкого качества, дешёвые, должно быть. Хотя у меня нормальные, но третья струна всегда подводит. — Мне жалко вас. — вздохнула Микелла, скучающе крутя барабанную палочку в руке. — Так. — Зяблик закинул руки на плечи друзей, видя, что все устали и в плохом настроении. — Предлагаю ко мне домой. Двоя не отказались, пойдя за другом. Бефор впервые был у него в гостях, и удивился, какая тёплая здесь атмосфера. Их встретила высокая женщина с приветливым лицом и добрыми глазами, а на кухне стоял мужчина в фартуке, видно, после готовки. Они были не против гостей, более того, родители друга накрыли на стол и пригласили всех. — Знаете, иногда мы думаем, как здорово бы было создать собственную группу. — рассказывал Зяблик маме с папой. — Бефор пишет отличные стихи, по ним можно и песни писать! — Это было бы здорово, у вас хорошо вышло бы! — Точно. Мы с папкой послушали, что вы там любите! Конечно, не такое нам нравится, но уж вкус твой мы уважаем. Горжусь тобой. И вы, ребята, молодцы! Микелла с Зябликом рассказывали подробнее о своих достижениях, и те внимательно слушали, радовались вместе с ними каким-то приятным вещам. Другу и правда очень повезло с родителями, но Бефор, замечая это, только горестно опускал голову и думал: «Ну неужели это так сложно, пап?» Продолжая слушать слова взрослых, такие правильные, невыносимо желанные и неуслышанные ранее, гитарист поднялся из-за стола и молча вышел во двор. Он не подумал о том, как это выглядело, полностью погрузившись в обиды и испытывая только угнетённость и злость. — Дай мне знать, кто я! Дай мне знать, как сильно я тебя ненавижу, отец! Закричал в небо Бефор, почему-то уверенный, что Бельфегор слышит всё, распоряжается пазлом в его голове. И полную картину хотелось знать всё сильнее, а это и правда оказалось болезненно, сначала физически. В висок ему будто пустили пулю, и парень, упав на колени, с криком схватился за голову. Глаза были зажмурены, но перед ними быстро проносились моменты за такое долгое время. Это как резко вспомнить что-то, о чём раньше даже не думал, но только каждое новое воспоминание отдавалось болью в голове. Сын архидьявола вспомнил всё: край горы, невинные души, глаза чертей, осуждение со стороны всех… И эти синие глаза девушки из мира людей, у которой была сила его отца. Когда каждая мелочь уложилась, Бефор не выдержал неожиданного давления на голову, упав без сознания на землю. — Ты меня скоро с ума сведёшь! Крикнул отец сразу же, как Эберштейн очнулся в комнате своего дома. Но он не слышал лекции отца, как бы громко на него не кричали. Бефор лишь осматривал всё с каким-то непониманием, словно в бреду, и поднял взгляд на мужчину только тогда, когда получил от него звонкую пощёчину. — Я с тобой разговариваю, недоумок! — Со мной лучше так не разговаривай. Это звучало спокойно, даже не как угроза. Покинул комнату, а потом дом, не надев ни тёплую обувь, ни куртку. Снег медленно падал на чёрные волосы и на такую же чёрную одежду, выглядя словно звёзды на ночном небе. Бефор с виду невозмутимо сел на ступеньку, пока тревога внутри нарастала. «Где брать силы в этом мире? Что делать дальше, когда я вернусь в ад? Где найти наследницу Нилюфер и как забрать у неё эту силу, а вместе с ней и проклятие?» — мысли изо дня в день были только об этом. И ответ нашёлся только на один вопрос. — То есть ты хочешь сказать, что ты демон, который любил мир людей, и поэтому тебя скинули сюда вместе с братом, чтобы показать, как этот мир на деле ужасен? — спросил Зяблик, переглядываясь иногда с Микеллой. — Не зови меня демоном. Но да, почти. — И что ты собираешься делать дальше? — Так как я уйду в ад и силы, что получил здесь, останутся, то мне нужно срочно понять, откуда их брать. Я собираюсь свергнуть отца, получить власть и отпустить всех, кто не должен быть в аду. — с каждым разом Бефор говорил всё громче, а огонь в глазах разгорался всё больше. — Не исключено, что другим это не понравится. Но я буду убивать каждого, кто посмеет встать на пути, забирая силу и у них. В аду не окажется никого лишнего, а по-настоящему гнилые души будут получать наказание куда страшнее, чем сейчас. — Мы найдём способ вместе. Но если ты после смерти так или иначе попадёшь в ад, то я готов согрешить, чтобы отправиться к тебе! — Я тоже! Наши души же пока ещё недостаточно гнилые? — весело поддержала Микелла Зяблика, который, в свою очередь, говорил серьёзно. — Нет, — покачал со смехом головой Бефор. — ваши души светлые, по-настоящему человеческие. Не смейте портить их ради меня. Они зарабатывали на том, что пускали другие группы для репетиций за небольшую плату. И пока серьёзно думали насчёт собственной группы, у которой не было долго названия, но они уже начинали писать свои песни. С ними они влезали в музыкальные конкурсы, знакомились с такими же начинающими музыкантами, и вот, наконец решились выступить бесплатно в клубе «Девятый круг». Перед этим они много репетировали, Бефор взял на себя ответственность за тексты песен, а также он отличался хорошим голосом. Пытался совмещать гитару и пение, и это действительно удавалось, первый раз на сцене он выглядел уверенно. Рядом сосредоточенно играл на гитаре Зяблик, переживая, что что-то пойдёт не так. Микелла же, когда темп немного увеличивался, сама получала удовольствие от игры на барабанах и в целом от того, как звучит их песня. Когда они закончили, осмотрели людей в клубе, что остались довольными их игрой, даже что-то выкрикивали в знак поддержки. Особенно девушки за столиками восхищённо посматривали то на Бефора, то иногда на Зяблика. Парень ловил на себе эти взгляды даже тогда, когда они просто сидели втроём после этого в клубе. Эберштейн явно получал удовольствие от внимания других, ведь с этим его посещало откуда-то знакомое чувство уверенности и силы. Он делал глубокий вдох с закрытыми глазами, сжимая горячие ладони в кулак, ведь неожиданный всплеск энергии не давал сидеть на месте. — Эй! Что за чертовщина? Быстро привёл в себя голос Зяблика, что держал стаканы, которые до этого тряслись сами по себе на месте словно при землетрясении. Они собирали много прослушиваний в интернете, но только по окончанию их бесплатных выступлений в простых сельских клубах Бефор ощущал это. Он улавливал настроение людей, что были очарованы музыкой, и от них точно тянулись нити в его сторону. Парень чуть ли не физически чувствовал, как чужая сила его переполняла. Это то, что он искал, то, что ему было необходимо. Бефор предложил назвать группу «Revenge», что означало «месть», и уже вскоре это название было известно многим. Тогда они уже не думали об учёбе, сдав скорее экзамены на практически минимальные баллы и погрузившись вместе в музыку после окончания школы. Эберштейн почти не бывал дома, а когда приходил не обращал внимания на слова отца, или когда на него поднимали руку, он мог за себя постоять. — У нас уже готов первый студийный альбом, а также два мини-альбома. — рассуждал Бефор, когда они сидели в гараже, который стал уже привычным местом их встреч. — Среди аудитории много человек из ближайшего города, и я думаю, что пора организовать платный концерт. — Точно, пора бы уже! Кто платит за аренду, договаривается? — осмотрел двоих Зяблик. — Я сам всё сделаю, можем отдать процент со входа. — Первый полновесный концерт, можно сказать! Что ж, ради такого я как раз покрашу волосы в голубой, как давно хотел. - довольно улыбнулся парень и продолжил после недолгих раздумий. — Надеюсь, и выпить там можно будет хорошо... — Ну нет, твоя традиция выпить после выступлений в барах уже перейдёт скоро к зависимости! - с этими словами Микеллы согласился и Эберштейн, но друг их не принял этого всерьёз. Бефор часто брал на себя ответственность, становился более общительным и уверенным после выступлений и встреч с любителями их группы. Он организовал поездку в город, выбрал один из лучших клубов там, и вот уже вскоре собирал вещи. — Ты куда вещи собираешь? — послышался хриплый голос отца позади. — В Сафранту, едем давать концерт. — Ты нормальную работу не хочешь найти?! Это музыка Сатаны! Как ты можешь играть это перед всеми? — Музыка Сатаны? Ого. Я обязательно укажу его как соавтора. — Да твой брат высшее образование будет за границей получать, погружаться в науку! Вот это гордость семьи, а тебя, Беф, я даже своей семьей называть не хочу! — Я уже нашёл свою семью… А если бы я понимал в тот раз, лёжа на пороге твоего дома, с кем мне предстоит жить, я бы научился ходить ещё новорождённым, лишь бы убежать подальше. Посмеялся парень, уже собрав сумку и направившись к выходу, как тут его остановили. Грубо встряхнул сына за плечи, потом одну руку угрожающе подняв на него. От мужчины невыносимо пахло алкоголем, как и всегда он решил отметить удачную охоту. Бефор ненавидел это, терпеть не мог и то, как к нему снова сейчас обращаются. Много оскорблений вылилось просто так, и одна фраза от отца была последней каплей: «Да если бы я знал, как ты говоришь, с кем мне предстоит жить… я бы утопил тебя в болоте рядом, никому не пожелав такого сына!» Тогда Эберштейн перехватил чужую руку, которой тот хотел нанести удар, и заглянул в глаза. Он прожигал того пугающим взглядом прищуренных карих, почти чёрных в тусклом освещении глаз. Повисла напряженная тишина, даже птицы за окном прекратили свою песню, а парень только мило улыбнулся под конец. — До встречи в аду. Эжен на это ничего не говорил и молча дал сыну уйти. Когда компания уже была в городе, мужчина поужинал птицей, что поймал на охоте, и отправился гулять. Он ходил медленно, наслаждаясь природой, и так дошёл до болота. Как зачарованный он шёл дальше, и оставался таким же спокойным, когда заходил в воду уже по колено. Так и умер Эжен Эберштейн, утопившись в болоте. — Что? Как это умер?! Ох, я завтра же приеду! — позвонили Бефору, когда они с друзьями гуляли по ночному городу после своего концерта. Как только он положил трубку, тут же довольно улыбнулся. — Отлично. — Значит, всё-таки получилось воспользоваться своими силами? — осторожно спросил друг. — Ещё бы не получилось. — И всё-таки, тебе нужно быть осторожнее, кто-нибудь будет так раздражать, и убьёшь его случайно! — беспокойно проговорила Микелла, заходя первая в гостиницу. — Случайно я не убью, и обычных людей, даже которые мне просто не понравились, лишать жизни не буду. — Бефор остановился, увидев что-то. — Идите без меня. Я скоро подойду. — Не пойду я домой, мама меня убьёт за это, она не разрешала стричься! По дороге шла девочка лет 14, чёрные волосы её были неаккуратно обрезаны до подбородка, на длинной широкой футболке было название метал-группы, и в общем-то в ней не было ничего такого особенно. Но только большие синие глаза поднялись на парня и хмуро его осмотрели, потом же девочка вернулась к разговору с каким-то рыжекудрым мальчиком, а металлист остался стоять на месте. — Говорю же, это она. Я увидел, дар Нилюфер будет передан ей, не её матери. — рассказывал долго Бефор своему брату, когда они встретились на похоронах отца. — И что с того? — безразлично спрашивает парень, который единственный раз надел что-то чёрное. — Мне нужно забрать этот дар у неё. Ты же понимаешь, он принесёт только проблемы как ей, так и тому, кому он передастся. Это настоящее проклятие, девчонка слаба, она не сможет… — Снять дар-проклятие дьявола можно только одним способом… — Преисподний камень. — в один голос сказали братья. — Я должен дать его ей, просто так дар забрать сложно. Он послужит помощником, будет передавать силу мне, и тогда… — Ты бы не рассказывал мне это просто так. В чём дело? — Вернись домой. Мне возвращаться ради камня будет бессмысленно, я должен набраться сил здесь и обеспечить ей безопасность. Фегор долго думал, уже хотел отказаться, но что-то заставило его согласиться. Только при одном условии, что сделает это он позже, когда успеет завершить все дела в мире людей. Бефор пока продолжал заниматься музыкой, ездить по разным городам с группой и накапливать всё больше энергии. Однако, как он выяснил, души умерших боялись его, всё равно чувствуя что-то нечеловеческое и думая, что парень им навредит. Как он и ожидал, уже года через два без вести пропал Фегор, и Бефор пытался выглядеть озадаченным этим. Только его друзья знали правду, только им он рассказывал каждое видение, высказывал каждую мысль. Но в последнее время парень часто уставал, отдыхая в лесном доме, что достался ему. — Фегор после ухода так и не появлялся? — спрашивала уныло Микелла, когда они гостили у Бефора. — Нет. — Мне кажется, тебя обманули, оставив самому разбираться с этим. — не сдержал смешка друг. — Он может… Не знаю, на какую помощь от него я надеялся. — потёр устало глаза Бефор. — Завтра поедем в Сафранту, где у нас был первый полноценный концерт. — Точно! Мы арендуем автобус с водителем и заедем завтра, главное не опаздывай. Хозяин дома проводил друзей и подошёл к окну, рассматривая звёздное небо. Следят ли сейчас за ним, собирается ли помочь ему всё-таки брат, или он доложил обо всём отцу? Рассмотрев последний вариант, Эберштейн поджал губы, понимая, что это всё усложнит в разы. Мысли его прервал стук в дверь, и тогда он уже подумал, что это друзья что-то забыли и вернулись за этим. Но в темноте он увидел две девушки и одного парня, которые были ему незнакомы, но какая-то непонятная энергия шла от одного из ребят. Бефор понял, что из пришедших есть что забрать, и он невольно улыбнулся, пропуская их. — Не ваши картины? — спросила брюнетка, рассматривая одну из картин, что приобрёл металлист недавно. — Обращайся на «ты». Не думаю, что у нас такая большая разница в возрасте. — парень заглянул в синие глаза и еле сдержал удивление, находя в них что-то до боли знакомое. — Не мои. Но я ценитель такого искусства… Хм. А не хотите ли чаю? Бефор налил всем чаю, с милой улыбкой продолжая говорить, пока в мыслях крутилось только одно: «Неужели это она? Алиса Тейлор — наследница дара моей Нилюфер?» Эта девушка была вежлива с ним в отличие от своих друзей, и как-то она спросила, что он делает один в лесу. — Мне больше нравится жить вдали от людей. А сам дом достался мне от отца, он умер 4 года назад. — Точно ли умер? Внезапно задала вопрос Оливия, и пока она рассматривала его глаза, явно пытаясь что-то найти, Эберштейн отлично всё понимал. Рыжая точно являлась ведьмой, и учитывая, что и она, и её брат относились к нему сразу настороженно, Алису нужно было убедить в обратном. Ворваться в доверие любыми способами, но и не отпугнуть резкой информацией о зарождении дара. Однако, это будет бессмысленно, если она не будет обладателем этих сил, поэтому Бефор пытался узнать точно. Так он пытался создать дружелюбную обстановку, рассказал о группе, говорил с ней, подводя к главному вопросу. — А как так получилось, что вы заблудились в сельском лесу? — Ох, ну, нам нужно было на кладбище. После мы хотели пойти в дом знакомой отсюда, но Оливии надо было что-то собрать в лесу. Ну, мы и пошли с ней… — гитарист внимательно слушал и сверлил взглядом насквозь, чувствуя, что повлиять на этого человека куда сложнее, и всё же он вытягивал из неё как можно больше информации. Так дошло до того, что она наконец сказала причину их пребывания на кладбище. — Нилюфер? Что за… Нилюфер? — Как оказалось, моя прабабушка. В этом селе о ней знают все, разве ты не слышал? Ну, вот, так получилось, что дар её передался мне. Я от него отказаться не смогла! — В тебе сила Нилюфер? — он не думал, как странно сейчас выглядит, и во всю улыбался на то, что это подтвердилось, что наследница дара сама пришла к нему, и ему оставалось только не упускать её и пытаться действовать. — Умничка. Ты не должна была отказываться. Первым делом Бефор поспешил рассказать это друзьям, с которыми собирался проводить концерт в городе Алисы и, конечно, она была самым желанным зрителем. Тогда всё шло как обычно, парень потянул руку к фанатам после припева одной из песен на концерте, но их отдача энергии в одном касании уже не была чем-то особенным. Музыкант смотрел прямо на Тейлор, уже неосознанно протягивая руку ей, и вот-вот они уже возьмутся за руки… И Оливия перехватывает руку своей подруги, уводя её подальше. — Это невозможно… Если Крайтоны, особенно эта рыжая ведьма, дальше будут крутиться возле Лисы, у меня не получится быть с ней столько, сколько нужно. — жаловался Бефор, когда на следующий день они шли с друзьями на репетицию. — Вот это облом! А мне понравилась эта рыжая, сразу чувствуется, что она… ну, бойкая что ли, понимаешь? — смущённо усмехнулся Зяблик, закурив сигарету. — Ох, ладно, молчи лучше сейчас. — Бефор! — подошла к ним Алиса со школы, кивая в знак приветствия другим. — Ох, Алисонька. Рады снова видеть тебя. А Бефор и правда был рад, не жалея своих сил на девушку, разум которой он всячески пытался затуманить, лишь бы на первом месте стоял он в данное время. Читал её эмоции, мысли, видел, как она пытается сказать то, что правдой не является, и одним только взглядом, как бы просто это не выглядело со стороны, заставлял докладывать только истину. Так проходило много времени, и парень продолжал наблюдать за ней и быть рядом. Пытался, сам того не осознавая, всячески сделать что-то неприятное её друзьям, которые сами изначально негативно к нему настроились. После очередного дня вместе Эберштейн зашёл в номер гостиницы, где его ждали друзья, и сразу начал рассказывать всё подряд, не скрывая никаких эмоций и выкидывая маску вежливости или хладнокровия. — Ты сказал, что её раздражают его кудри, и сегодня увидел, как он изменил цвет волос и причёску? Бедный мальчик, он слишком пытается понравиться ей. — вздохнула без особой печали Микелла. — Ничего страшного, они будут вместе. Когда я уже отправлюсь домой. Кстати, мне нужно кое-что вам показать… Бефор полез в сумку за телефоном, но заметил, как что-то блеснуло на дне, куда он ничего не клал. Выгнув бровь, парень скорее вытащил кулон с кроваво-красным камнем, и он точно понимал, вернее сказать чувствовал, что это за камень. Выглядело как обычное украшение с рубином, но на деле совсем не так. — Преисподний камень! — показал двоим, растянув губы в улыбке. — Он мог всем подряд рассказать про меня и мои цели… Но сделал то, что обещал. Наконец-то. На следующий день парень направился домой к наследнице дара и, как только она его впустила, он надел кулон на неё. Назвал это талисманом, что поможет ей в учёбе, и та с охотой в это поверила. Эберштейн снова взял всё в свои руки, у него было достаточно сил, чтобы действительно повлиять на школьные успехи Тейлор. Но каждый раз, как он тратил их, было необъяснимое желание отдохнуть от всех за городом. И он снова отправлялся в свой дом в лесу… — Где твоё спасибо, братец? Послышался мягкий голос откуда-то, когда Бефор один в раздумьях бродил возле лесного болота. Он поднял голову, видя, как по поверхности воды беззаботно расхаживает Фегор, одетый в идеально белоснежный костюм. Улыбка на бледном лице казалась чересчур дружелюбной, и Бефор от этого невольно поморщился, но всё же быстро принял спокойный вид. — Я и правда тебе благодарен. Но мне до жути интересно, как много обо мне там услышали? — Много, не сомневайся! Посмеялись на досуге над храбрым мальчишкой, что по глупости своей строит такие великие планы. — демон задорно расхохотался, делая вид, что вытирает слёзы от смеха. — Кто смеётся последним, будет смеяться один. Помни это. Вы можете знать мои цели наперёд, я не беспокоюсь за это, потому что никто не сможет меня остановить в любом случае. Моя уверенность не бессмысленна. — Бефор раздражался всё больше, с нетерпением ожидая момент, когда он добьётся своего. — Твоё существование само по себе бессмысленно, мой любимый родственник. — весело хихикнул светлый, поднимаясь выше над водой и заманчиво протягивая руку. — Но ты можешь вернуться без злых умыслов, забыть все эти обиды… Вернись домой с миром, идём! — Никогда не забуду. И вернусь, чтобы утопить ваш гнилой мир в справедливости. — Мне становится всё интереснее! Неужто ты думаешь, что тебя никто не сможет остановить? — Сил не хватит. Ни у кого из вас. — ухмыльнулся длинноволосый, и после этого обернулся на напуганный голос. — Бефор?.. — Ох, я вижу очень знакомое украшение на шее этой милой девушки… Она и есть, значит? Хитро покосился на неё Фегор, что было явно не к добру, и довольно наблюдал, как брат его пытается успокоить Алису. Дома он продолжал делать это, но всё боялся рассказать, чувствуя, что она может не так понять. Но ведь и его тайны могли спугнуть тоже… Бефор даже не знал, что в эту же ночь брат пробрался в сон девушки, желая навести на другого как можно больше подозрений через подсказки. Но с каждым разом парень замечал, как тяжело одурманивать иногда Алису, которая активно искала все ответы на вопросы. Он пытался оградить её от всех, сам не замечая, как сильно боится, что она отдалиться от него. — Что бы я не наговорил брату, я всё же не чувствую себя так уверенно. — тихо высказывался Бефор своему другу на кухне. — Если я так много сил трачу на то, чтобы повлиять на обладательницу дара Бельфегора, то как я вообще собираюсь свергнуть самого архидьявола? — У тебя получится! Просто сделай это не сразу, а попробуй забрать силы из обычных демонов, и тогда наберётся ровно столько же, сколько у него… Или даже больше! — Звучит то легко… Но можно попробовать. Ведь даже если я заберу все силы у наследницы, это действительно окажется большим плюсом, но не совсем достаточно… Однако, у меня получается держать её рядом. — в подтверждение своих слов Бефор зачитал последнюю запись из её личного дневника. — Такая милашка! Жаль, что именно она унаследовала дар Нилюфер… А кулон? Он же всё ещё на ней? — Ну, разумеется. — Бефор сам был раздражён тем, что девушке, которая должна сейчас жить обычной жизнью, приходится думать над этим. — Какого… что вы здесь делаете?! И вот тот момент, когда он мог бы поведать обо всём, но видя разъярённую Тейлор, что-то подсказало ему всё-таки рассказать лишь половину сложностей её дара. Только сказал он ей, что кулон предотвращает всплески энергии и накапливает её, но она лишь потихоньку передаётся Бефору, не задерживаясь. Можно ли сказать, что не только накопленную силу от других, но и силу отца он собирался направить против него же? — Я попробую продержаться без него. Эти слова Алисы заставили действовать ещё быстрее, но, как оказалось, делать то ничего особо не пришлось. Наследница сама не могла управляться с силами, что оставались только при ней, вредя всем вокруг. Поэтому Бефор не сдержал улыбку, когда увидел, что Алиса одумалась и надела обратно кулон, стоя на могиле погибшего по её вине человека. — Может, дальше лучше? У меня есть вещь, что сдерживает мои силы… И, возможно, я обойду эту опасность, о которой ты тогда говорила? — услышал парень слова Тейлор перед могилой второй Нилюфер, которая что при жизни, что сейчас, видела в Бефоре только плохое, не желая разбираться. — Ты уже сделала шаг к ней… Батюшки, да нет, деточка, ты уже в руках беды! Открой глаза на стены скрытности, завидь сына Тёмной силы! Бефор в этот момент всё-таки смог рассеять сомнения насчёт себя, но он чувствовал, что не только Оливия пытается настроить против, но и что-то неземное старается одурманить Алису. Это подтвердилось, когда Бефор поинтересовался насчёт странного поведения наследницы. — Чем я могу быть обеспокоена? Всё в порядке. — Мне‐то не ври. Расскажи в чём дело. — тёмными глазами он остро посмотрел на неё, вытягивая старательно все мысли. Может, все и не удалось, но это было достаточно, чтобы всё понять. — Он какой-то… светлый. И волосы, и глаза, и кожа. Даже одежда, насколько помню, была только белая. Бефор молчал, переглядываясь с другом, который тоже всё понимал. Они точно разговаривали без слов, и Зяблик вместе с ним осознавал, что скоро всё придётся рассказать. «Но не сейчас.» — в очередной раз пронеслось в голове у Эберштейна, и он без объяснений покинул помещение, думая, можно ли Алисе показать это всё, чтобы она увидела «от и до» своими глазами. Не слишком ли это введёт в ступор, какая реакция на это вообще может быть? Раз её бабушка до сих пор только старательно закрывает глаза на всё, осуждая только за то, кем и где он был рождён. Прошло ещё какое-то время, и концерты помогали отвлекаться от всего этого, заодно прибавлялись стремительно силы. Чем больше людей было в зале, тем больше к нему поступало энергии. И в этот раз он особенно был рад такому количеству, но смотрел только на одну единственную девушку в зале. Но даже сейчас не обошлось без проблем, когда Алиса потеряла сознание прямо в конце концерта. — … я видела… Как все люди в зале лежали друг на друге, мёртвые. Я увидела тебя одного на сцене, и за спиной были… крылья? Точно, как у ворона. Ты поднял руку, и я… — Вот что он тебе показал. Если он уже и до этого добрался, то смысла скрывать нет. — Бефор понял, насколько сильно брат пытается показать его монстром. — Я расскажу тебе всё. Кто я, кто ты. Покажу полностью, от и до. Алиса наблюдала за этим, казалось, столько же по времени, сколько сын дьявола прожил. И последнее, что она увидела со стороны, как парень дёрнул её ближе к себе, а дальше… Она просто стояла уже перед ним как ни в чём не бывало, снова в своём теле, не наблюдая от третьего лица. Бефор показал ей, и девушка понимала его опасения, ведь сначала она и правда ощущала некий страх к нему, как не к человеку. Ещё долго наследница дара постояла в лёгком ступоре, чувствуя, как кружится её голова после того, как она наблюдала чуть ли не буквально за всей его жизнью. — Алиса, ты очнулась наконец? — зашёл в гримёрку Зяблик, а за ним заглянула и Микелла. — Вы тут уже час торчите… — Всего час? — нервно усмехнулась чаровница, потирая виски. — Очнулась она, наверное, во всех смыслах. — слова Бефора, кажется, поняли все, и друзья несколько удивились.