Кто, если не я?

      Особенно ценным считалось время уединения. Минуты, если повезёт, часы, проведённые вне экстремальных условий, были самыми драгоценными. Такой феномен происходил нечасто, но в определённое время матчи просто прекращались на час другой. Этакий праздник у всех вызывал облегчённый вздох.       Кто-то предпочитал в это время отдыхать, вернее, этим и занималось большинство выживших. Лишь некоторые индивидуумы брали на себя роль развлекателя. Например, Майк мог показывать свои трюки, даже фокусы, в которых он практиковался в свободное время. Каждый раз тот пытался придумать что-то новое, и это в какой-то степени тоже можно было считать подвигом. Никто не понимал, как ему удаётся оставаться столь весёлым будучи в оковах смерти особняка.       Демонстрация способностей сеяла надежду в каждом из жителей. Охотники могли вечерами наблюдать за завораживающим танцем Мичико, на то можно было смотреть бесконечно, даже если движения повторялись из раза в раз. Уж что говорить о музыке Антонио. Его мастерством были очарованы все, вопиющее искусство работало как гипноз, через мозг вселяясь в жестокие сердца. Но, признаться, лишь этим музыкант и славился. С ним редко удавалось перемолвиться словечком.       Однако довольно разглагольствовать о пустяках. Герой нашей истории, Наиб, во время всеобщего отдыха решил посетить задний двор особняка. Снаружи сегодня особенно серо. Тучи сгустились, не оставляя и намёка на кусочек неба. Под тёмным навесом сад не выглядел так воодушевляюще красиво.       Наиб сел на деревянную скамейку, расставив ноги пошире. Облокотившись на колени, тот перебирал в руках газету с фирменной печатью Орфея. В ней и была указана дата и время технических работ. Если опираться, то у всех есть целых три часа свободного времени. Субедар был не слишком рад этой новости, самое ненавистное им — время наедине с самим собой. Он обречённо вздохнул, мельком пробегаясь по остальным строчкам выпуска.       От утомительного чтива отвлёк мужской голос. Наёмник с какой-то стороны даже обрадовался чужому присутствию, проводить время в одиночестве никак не хотелось.       — Здравствуй, Наиб, — голос Хосе, кажется, прервал даже саму природу. Стих ветер, бродивший меж туч, голубые глаза обратили внимание на внезапного собеседника, — Как ты тут?       Офицер сел рядом, причём более прилично. Его солдатское воспитание не потерпит небрежности.       — Хосе, — кивнул ему Субедар, — Рад видеть. Я в норме, всё как обычно.       Прервавший покой мужчина метнул взгляд на газетёнку в руках брюнета. Лёгкая улыбка проскользнула на его лице.       — Читаешь про себя? Орфей разошёлся, посвятил тебе целых два газетных столбца.       Наиб вздохнул, недовольно фыркнув.       — Меня не слишком это волнует.       — Скромничаешь? О тебе столько говорят, однако ты вечно один. Это какой-то образ героя? Признайся.       Наёмник буквально вспыхнул, бросая бумагу на землю. Его собеседника одарили возмущённым взглядом.       — Прости. Если честно, я просто волновался. Ты пошёл на такой отчаянный шаг... У тебя всё хорошо? В плане, вдруг у тебя что-то случилось, то можешь рассказать, — осторожно поинтересовался Хосе.       К сожалению, Субедар не оценил такой заботы. Он встал с места, прихватив с собой свои кожные перчатки.       — Я уже ответил, Хосе. Диалога о "геройстве" и быть не может. Кому как не вам знать о том, что это мой долг, а не позерство? Уходите, либо я сделаю это сам.       — Я всё прекрасно понимаю, — Байден вздохнул, проделывая ту же процедуру, что и его коллега, — Поговорите с Орфеем. Наверняка он окажет вам услугу.       Тот отвесил поклон, от самого себя не ожидая, что сделал это перед бывшим киллером. Текущие обстоятельства удивительным образом объединили всех присутствующих в одну большую команду, кто бы кем не являлся.       Офицер удалился, лишь красный костюм виднелся вдали. Его спину проводили взглядом. Наиб поджал губы, казалось, он был не доволен самим собой. Надев перчатки, он потянулся в карман, доставая из него пачку сигарет. Вероятно, минут десять до начала ливня, нет, грозы. Об этом говорила молния, что сверкнула вдали.       Субедар знал, что в его руках находится маленькая, тонкая смерть. Ему нравилось, когда сигаретный дым заполнял его лёгкие, медленно приближал организм к кончине. Пару щелчков зажигалки, яркое пламя дало жизнь очередному пятиминутному ритуалу.       В один момент показалось, что ветер вновь приступил к своей работе. По спине прошёлся холодок, голубоглазый дёрнулся. Его взгляд был обращён на землю, где красовалась выброшенная газета. Как странно, что её страницы не поддались природному явлению, смирно прилегая друг к другу.       Подозрения подкрепились ровно в тот момент, когда шею Субедара задело нечто холодное. Тот сразу же развернулся, бросая взгляд в пустоту.       — Кто здесь!? Выходи! — строго выпалил выживший.       — Ха-ха-ха~ Я здесь, — твердил знакомый голос со спины.       Запястья наёмника мёртвой хваткой оказались у нежданного гостя. Было больно, учитывая, с какой нечеловеческой силой их сжимали.       Наиб сразу узнал его, Джека, по отвратительно приторному тону. Брюнет ворчливо обернулся к появившемуся из ниоткуда врагу.       — Какого чёрта ты тут? Тебе нельзя здесь быть, — его ничуть не пугало присутствие охотника, что мог в мгновение ока его прикончить.       — А кто мне запрещает? Ты? — Джек потянулся к чужой сигарете. Выхватив у жертвы вредную "игрушку", тот бросил её куда подальше, — Этот жалкий офицерушка тебя настолько обидел? Не думал, что ты ранимый~       Наиб попытался вырываться, но теперь это было невозможно. У его шеи вновь оказались лезвия. Мёртвая тактика, против которой есть лишь один выход. Придётся выслушать этого психа, либо же прогнать его к чёртовой матери. Больше привлекал второй вариант.       — Сгинь, нечисть, — признаться, его выходки начинали раздражать.       — Ну-ну, не торопи события, дорогуша, — в его тоне отчётливо читался приказ, — Всё никак не смиришься со своей сущностью убийцы? Может, тебе нужно напомнить, как всё было?       Острое лезвие прошлось по коже. Выступившие капли крови пали на имя наёмника, что светилось в прессе. Свободной рукой Субедар пытался остановить потрошителя, но делал только хуже, чем сильно веселил серийного убийцу.       — Да-а... Так выглядит правильнее, да? Не дёргайся, иначе потеряешь много, много крови~       К удивлению, его послушались. Наиб смотрел на алую кровь, что осквернила чистый лист бумаги и собственное имя. Она расплывалась со всей местностью. Бросало в сон.         Глаза, полные слёз и надежды с мольбой смотрят на него. Его первый заказ — юноша, ещё совсем молодой парень с русыми кудрями. Тот сложил руки вместе, точно завершая образ молитвы. Изумруд глаз был направлен в лазурь Субедара, игнорируя дуло пистолета.       — Пожалуйста...       Голос безнадёжности в полутьме, лишь пламя керосиновой лампы дрожью играет с тканью палатки. В душе убийцы бушует настоящий ураган, сметая на пути принципы, мораль и сердце. Курок был спущен, а душа разбита вдребезги.         — Ты прав, я убийца. Но между нами есть большая разница, — Лезвие уже не так сильно сдавливало шею, — Тебе это нравится, а я ненавижу себя за каждого, кому причинил вред.       Тело обмякло. Следы злости полностью исчезли с лица. Послышался смех, нарочито громкий и злорадный. Кажется, Джек прибывал в агонии от того, с какой подавленностью брюнет понурил голову.       Наконец этот выскочка утихомирил свою гордыню. Потрошитель ослабил хватку и убрал своё устрашающе оружие подальше, вновь удерживая чужие руки. Только сейчас перед Наибом предстало лицо охотника, лишённое всем известной маской. Короткие тёмные локоны, бледная кожа и чёрные как бездна глаза. Похабная ухмылка потрошителя смотрелась весьма уместно для психопата, которому ни дня не прожить без приторно сладкого тона.       Голова развратника устроилась на плече Субедара. Тихой поступью его язык прильнул к порезу. Кровь наёмника напоминала вкус жидкого золота, нечто роскошное было в этой смеси эритроцитов. Наиб прошипел, эта острая боль привела его в себя.       — Проваливай, паршивец! Здесь тебе не место, — он бьёт локтем в потрошителя, по крайней мере, так он думал. Удар пришёлся в пустоту.       Раздался крик, крик отчаяния и злобы, вслед за которым прогремел гром. Ёще пару минут, и пойдёт дождь. Стоило возвращаться, пока кровь на одежде не смешалась с каплями погодного явления. Рукой перекрывая рану на шее, Субедар двинулся в сторону входа. Разумнее всего было бы устранить источник кровотечения, но брюнет считал иначе.       В главном холле выжившие что-то бурно обсуждали, потому пройти незамеченным оказалось проще всего. Ноги вели в заветную комнату с именем "Орфей", игнорируя ту опасность, что напрямую угрожала жизни. Этот визит будет не из приятных. Какие-то буквы на бумаге уж слишком портили жизнь того, кто желал лишь покоя.       Стук в дверь уже не предвещал ничего хорошего. Орфей вздрогнул от столь громкого шума, ведь почти никогда не ждал гостей. Неужели матчи начались гораздо раньше, чем прогнозировалось? Как же он ошибается, наивно надеясь на доброжелательный визит.       Свет из коридора позволил разглядеть того героя, которому писатель посвящал так много страниц. Весьма недобрый взгляд и его причина дали повод обезопасить себя некоторым расстоянием. Поэт привык к описанию полученных ранений, привык видеть их во время матча, но сейчас, в мирное время, эта картина просто ужасала.       — Наиб, что с вами? — спросил тот, сразу оглядываясь в поиске какой-нибудь аптечки. Но откуда ей взяться? — Мне отвести вас к доктору?       Запачканная в крови одежда выглядела устрашающе, особенно на теле Субедара. И не только это вскоре напугало писателя.       — Ты...больше не смей писать обо мне в своей жёлтой прессе, — угрожающе начал пострадавший, так и не переступая порог.       Орфей напрягся, настороженно следя за действиями гостя. В голову лезли не самые утешающие мысли и предположения.       — А то что? Вы убьёте меня? — с долей недоверия отвечал Орфей, чем вызвал новую волну недовольства.       Наёмник не знал, что ответить. Безрассудное предположение сподвигло его с шумом закрыть дверь. Дышать с каждым разом становилось всё тяжелее. Голубоглазый совершил всего несколько шагов назад, прежде чем очутиться в чужих руках. Настала тьма.