Сборник зарисовок

В большинстве своем люди ее не любили, ведь это холода после лета, это заканчивающиеся отпуска и каникулы, это затяжные дожди, это в целом одна серость и депрессии. Но была небольшая кучка людей, которые любят это время года больше остальных. В такое ограниченное число пожалуй входил и Чуя. Хотя по его виду этого нельзя было сказать, но он действительно всей душой любил это время года. Можно сказать, что рыжик и сам был как осень. Чуя возвращался домой в скверном настроении. На работе что-то не ладилось, в отношениях, с друзьями, и казалось что все валится из рук. В последнее время он все чаще ходил нервный, а если хоть что-то его не устраивало, он тут же взрывался и выдавал гневную тираду. Или шипел как хищник, если дело касалось любимого человека. Вообще Накахара понимал, что такое не нормально. Он не должен выплескивать всю свою злобу на близких и делать им больно. Но чего они сами напрашиваются?! Терзаемый этими мыслями, он подходит к подъезду и заходит внутрь. — Осаму, я дома. Чуя устало стягивает с себя пальто, слегка задумавшись. У него это было частым явлением, сверлить пустоту взглядом. Даже необязательно думая о чем-то. Говорят, мозг так разгружается. Кажется его совсем отлынивал от работы, раз так часто выпадал из реальности. Когда он вернулся в реальность, и ответа не услышал, даже не увидел этой макушки, рыжий проходит в гостиную и видит парня, что спал на диване. Да и к тому же в наушниках. Теперь понятно, почему его не услышали. Накахара закатывает глаза и встаёт прямо над Дазаем, скрещивая руки на груди. Внимательно рассматривает таки знакомые черты и улыбается каким-то мыслям. Конечно шатен так не проснется. Поэтому рыжий нагибается и щелкает по носу. Спящий испуганно дёргается и распахивает глаза. — Чу, ты что так пугаешь? Он снимает наушники и садиться. Чуя вновь выпрямляется и смотрит строго. — Спать днём меньше надо. В наушниках так точно. — Ну ты чего, обиделся что-ли? Иди сюда, поцелую. — Дазай приветливо улыбается и хлопает по дивану рядом с собой. — Не подлизывайся, Осаму. — Чуя с лёгким раздражением все таки садиться рядом, но несмотря на него. — Ну мой любимый Чуечка, что же ты такой хмурый? — Ничего, день не задался. — Неужели моего мальчика кто-то обидел? — он заглядывает в голубые глаза, выискивая там ответ плохого настроения. — Осаму, прекрати лебезить, мне противно. Дазай вздыхает и понимает, что время сменить тактику. Своего лисёнка он знал как облупленного и понимал, что от него требуется. Возможно иногда были лёгкие манипуляции, чтобы добиться нужного результата, но раз это шло на пользу, то ничего плохого парень не видел. Поэтому сейчас он решает включить холод, дабы растопить его в своем красавце. — Что ж, как скажешь. Я уйду, чтобы не мешать. Тон голоса резко сменился, как и выражение лица. Он был прямо актером, когда потребуется. В груди у Чуи что-то кольнуло, когда Дазай решил его оставить. Поэтому когда он собирается уходить, парень хватает его за руку и жалобно смотрит. — Нет, не уходи, прошу. На лице пробегает ухмылка, но он тут же прячет ее, вновь становясь равнодушны, поворачивается к нему. — Что? Я тебе противен, зачем мне портить настроение своим присутствием? — Я не...прости, Дазай. — Чего ты хочешь? — Я скучал, правда. Мнимый гнев сменяется на милост, и шатен позволяет себе улыбнуться уголками губ. Состояние Чуи его расстраивало, и он хотел хоть что-то сделать. В глазах любимого рыжика почти что слезы стояли и это приносило боль. Парень закусывает губу, возращается на диван и хлопает по коленям. — Иди ко мне, солнышко. Накахара шмыгает носом, забирается на колени и утыкается лицом в шею, сжимая одежду на спине. Дазай реагирует сразу же. Убирает длинный хвост, чтобы поцеловать в шею, прижимает к себе и шепчет на ухо. — Мой милый лисёнок. Все хорошо, я тут. Расскажи мне, что не так. Или чего бы ты хотел сейчас. — Я...устал. Если для кого-то такой ответ был обыденным и не стоящим внимания, то для Осаму смысл в этих словах был большой. Чуя всегда трудился на износ и конечно не мог жить в таком ритме постоянно. Нужны были моменты, где можно дать слабину. Благо это он ещё умел. — Давай отдохнём, милый. Чем ты хочешь заняться? Молчание. Дазай не торопил с ответом, просто перебирал мягкие прядки и ждал. Чувствует тяжёлый вздох и горячее дыхание на своей шее. — Гулять. Хочу в парк. — Прекрасная идея. Давай не будем далеко откладывать. Юноша поднимается вместе с Чуей, держа его на руках. Направляется в коридор и там опускает его на пол. Рыжий пребывает слегка в прострации, и поэтому Дазай все делает сам. Он надевает чёрное пальто, завязывает клетчатый шарф и помещает на голову шляпку, что так любил его парень. Немного отмерев, Чуя сам надевает перчатки и оглядывается в зеркало. Не сказать, что внешний вид его сейчас интересовал. Просто привычка. — Готов, солнышко? Когда получает кивок от него, то быстро одевается и берет за руку. Осенний парк, в ещё теплых лучах солнца был красив. Конечно не красивее Накахары, как думал Осаму, рассматривая его всю дорогу. Они зашли вглубь, где почти не было людей, где их отдыху никто и ничто не потревожит. — И..чем мы займёмся? — Чуя с неуверенностью оглядывается по сторонам. Дазай мысленно считает до трех и выдыхает, дабы не выдать какую то грубость. Нет, его мальчик конечно сильный. Может слегка агрессивный, но именно сейчас он сдерживает себя не поэтому. Когда Чуя оголяет себя слабого, нужно быть осторожным, чтобы не поранить. Иначе со своим солнцем он может попрощаться. — Милый, но ты же наверное что-то планировал, когда звал в парк? Или нет? — Дазай мягко улыбается ему и поглаживает большим пальцем руку, чтобы дать чувство защиты. — Ну...не сказать, что я сильно задумывался. Просто не хотелось сидеть дома. — Хорошо, я понял тебя. Хочешь послушаем музыку? Вновь кивок и наушники оказываются в руках у шатена. Подключает их к телефону и протягивает один из проводов парню. Дазай находил некую романтику именно в этом виде наушников. Как будто нить, что связывала двоих, стала видимой. Да и в целом для него было такой способ времяприпровождения куда интимнее, чем тот же секс. Именно поэтому он часто слушал музыку со своим рыжиком. Лёгкий ветерок срывал листья с деревьев и они плавно спускались на землю. Чуя завороженно смотрел на это, остановившись около древа. Дазай же любовался уже Накахарой, слегка улыбаясь. В голову пришла мысль и высокий юноша щёлкнул пальцами. И пожалел слегка об этом, ведь на него тут же обернулись испуганные голубые глаза. — Чуя, милый, прости, я не специально. Мне просто пришла в голову хорошая мысль. — Ничего. Что за мысль? — Сделать красивых фотографий моего самого красивого парня. — Дазай, ну какие фото... Он его уже не слушал и доставал из сумки фотоаппарат и настраивал что-то. Накахара смущённо смотрел на него, не зная куда себя деть. — Чуечка, расслабься. Ты очень красиво смотришься на фоне цветных листев. Рыжий сделал вдох выдох и постарался принять какую то позу. Юноша закончил с настройкой и взглянул на своего возлюбленного, внимательно изучая картинку для будущего фото. Хмурится, когда видит как грустно смотрится Чуя и думает как его развеселить. — Милый, улыбнись! Он старается выдавить из себя улыбку, но та получается какой то вымученной. Секунда, и Дазай придумывает, что сказать. — Чуя Накахара, я люблю тебя!! Рыжий с удивлением и смущением улыбается, теряясь после такого. Довольный Осаму ловит этот кадр и рассматривает его. — Глупая ты рыба! — Я просто обожаю тебя, мой любимый лисенок!! Снова румянец на щеках, и снова милейшее фото. Фотограф с теплой улыбкой рассматривает получившуюся картинку. — Ты милое солнышко, что красивее даже осени!! Чуя уже откровенно смеётся и загребает кучу листев, кидая их в камеру. Этот кадр тоже получается прекрасным. — Ты лучший и умница! — Дазай, ну прекрати. Он смеётся и подходит к своему парню, обнимая за плечи. — Нам нужно совместное фото, Чуечка! Ставит камеру на таймер и разворачивает к ним объективом. Целует его в щеку, пока последние секунды отсчёта заканчиваются. — Какой же ты... — Рыжий даже не знает, какие слова подобрать, через час рассматривая кучу его и совместных фото. — Любимый? Красивый? Самый лучший? — Дазай ехидно улыбается, касаясь тёплыми губами виска. — Дурак ты, вот что. Они сидели на траве и листве, прислонившись к дереву и прижавшись к друг другу. Осаму заканчивает просмотр фотографий и убирает фотоаппарат обратно в сумку. — Я?! Дурак? Ах вот ты какой! В отместку на такие оскорбления, шатен хватает шляпку парня и надевает на себя, тут же вскакивая на ноги и убегая от сидящего на земле. Чуя сначала хлопает глазками, а потом бежит следом за ним. Словно дети, парни бегают друг за другом, кидаясь листьями и перехватывая шляпу друг у друга. Когда оба выдыхаются, юноши падают на ближайшую скамейку, совсем рядом друг с другом. Головной убор вновь возращается на рыжую макушку и теперь хотелось восстановить дыхание. А вот Дазай такого не хотел. — Чуя. — теплая рука накрывает ту, что была в перчатке и чуть сжимает. Парень отзывается, глядя вопросительно в глаза напротив. Сообразить толком не успевает, ведь лицо приближается к собственному и чувствуется теплое дыхание партнёра. Накахара обнимает за шею, сокращая расстояние и целует Дазая. Его руки ложаться на миниатюрную талию, прижимая к себе ещё ближе и сминая родные губы в согревающем поцелуе. Воздух вновь заканчивается, поэтому шатен отсраняется, довольно облизывая губы и перебирая рыжие пряди. — Я люблю тебя, Чуя. Так сильно, что слов не хватает. Парень, которому обращались эти слова, смущённо улыбается и закрывает глаза, утыкаясь в чужое плечо. — Я тебя тоже, Осаму.