Life after death.

Они были знакомы со средней школы. Просто однажды в класс Хёнджина вошёл, нет, влетел мальчик необычайной красоты. Все слова учителя тут же отошли на второй план. Он был очарован, не мог оторвать глаз. Рука машинально потянулась к карандашу, и весь оставшийся урок Хёнджин рисовал, рисовал, не обращая внимания ни на что... Но его прервали, выкинули из идеального мира, его зоны комфорта. Противно звенящий звонок, передающий, что урок закончился, заставил Джинни опомниться. "Дурак, кто же так делает..." – подумал он, стыдливо поднимая глаза на источник своего вдохновения. Хёнджин застыл. На него смотрели. Без укора во взгляде, а наоборот с любопытством и с самой обворожительной улыбкой. Он ожидал чего угодно: осуждения, злости, неприязни, но не этой милой улыбки. У Джинни случалось такое, он часто действовал необдуманно, за что, конечно, частенько получал. Как вы уже поняли этот парень обожает рисовать, он рисует постоянно, он рисует абсолютно всё. Под горячую руку могли попасть и люди, но как оказалось, не все хотели быть нарисованными. Иногда дело доходило даже до применения грубой физической силы. Поэтому юный художник дал себе слово, что больше никогда не будет рисовать людей, ну или хотя бы для начала он спросит их разрешения. Пока Хёнджин завороженно смотрел на новенького, тот, в свою очередь, встал и двинулся по направлению к новому однокласснику. Руки художника сработали машинально, они сами закрыли рисунок от приближающегося парня. – Не покажешь? – спросил он, ласково улыбаясь. Как уже оказалось, тело Джинни решило действовать самостоятельно, не слушаясь хозяина. Руки аккуратно оголяли набросок, выполненный на всём листе несчастной тетради по математике. Глаза новенького округлились, брови приняли форму дуги, а рот застыл в немом выражение "вау...". Парень осторожно провёл пальцем по точным линиям собственного портрета. – Как красиво... – Ты не злишься на меня? – Что? Нет, конечно же нет! Как я могу злиться, когда ты сотворил такой шедевр! Подаришь? И снова руки, без разрешения хозяина, потянулись к листу, вырывая его и протягивая стоящему напротив парню. – Вот, – Джинни всё ещё завороженно смотрел на собеседника. – Спасибо огромное! – лицо парня светилось ярче майского солнца. – Но знаешь, у меня есть маленькая проблема... – Какая? Может я смогу чем-то помочь? – выражение лица художника приняло обеспокоенный вид. – Я до сих пор не знаю твоего имени,– и снова эта милая улыбка, которой Джинни не может налюбоваться. – Ой! Прости! Я Хёнджин. То есть, Хван Хёнджин, приятно познакомиться! – парень встал, чтобы слегка поклониться. – А я Ли Феликс. Для друзей просто Ликс, надеюсь, мы поладим! – в ответ последовал тот же лёгкий поклон. Это было начало чего-то нового, нового и очень долгого. Дружба длиною в жизнь? А может дружба, которая плавно перерастёт в любовь? Никто из парней сейчас не знал этого, но они чувствовали, что их встреча была предназначена судьбой.

***

Феликс был идеален. Идеальный ученик, идеальный друг, даже внешность была идеальна. Всего за день он смог поладить со всеми ребятами в классе. На любые вопросы учителей отвечал, не задумываясь ни на минуту, даже несмотря на то, что он прилетел из другой страны. Если бы Хёнджин не услышал, что Феликс из Австралии, он бы никогда не понял, что парень не местный, ведь даже его корейский был идеален. Джинни и рядом не мог поставить себя с таким парнем, как Ликс. Хёнджин замкнутый, тихий, неуверенный в себе типичный подросток. Его не интересовала учёба, не интересовали одноклассники, единственное, что он любил – рисовать, но старался делать это в одиночестве. Никто не стремился сблизиться с ним, считали странным, возможно, немного побаивались. Да и сам парень не горел желанием заводить близких друзей. Феликс стал большим жирным исключением. – Давай сдвинем парты? – А? – Хёнджин подумал, что ему послышалось. – Я говорю, давай сдвинем парты, так же веселее будет, – повторил Феликс, внимательно смотря на одноклассника. – Ну давай... Джинни растерялся, за все годы обучения парню никогда не предлагали такого. Его излюбленное место возле окна на последней парте, всегда оставалось только его. Он сидел там, словно изгой. Нет, одноклассники не проявляли к мальчику никакой агрессии, просто сторонились, привыкли, что он один, вот и не тревожили. – А помимо рисования у тебя есть ещё какие-нибудь хобби и увлечения? – Что? – Да ты сегодня в облаках летаешь, – сказал Ликс, тихонько хихикая. – Прости пожалуйста, я просто не привык к такому... – Джинни прятал взгляд, боясь смотреть прямо в глаза собеседнику. – Не привык? Это же обычное общение, разве нет? – подобное поведение одноклассника очень удивило мальчика. – Да я как бы... А впрочем неважно. Ты спрашивал про хобби? Нуу... В основном, конечно, я рисую, но ещё катаюсь на скейте, умею играть на синтезаторе, смотрю дорамы и читаю книги, – выпалил Хёнджин почти на одном дыхании. – А ты? У тебя есть хобби? – Да! Правда не так много, как у тебя. Я обожаю печь! И готовить. В выходные дни я беру приготовление завтрака, обеда и ужина полностью на себя. – Ого... А твои родители не против этого? – А почему должны быть? Маме только в радость, что она может отдохнуть от плиты, а папе всё равно, лишь бы вкусно было, – и снова лёгкое хихиканье. И тут Хёнджин не сдержался. Он осмелился взглянуть на собеседника. Так близко... Его аккуратный маленький носик, глаза, в которых отображается целая вселенная, длинные пушистые ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка, пухлые губы, цвета только что созревшей клубники и веснушки, тысячи маленьких, прекрасных веснушек. Всё было так близко. Джинни показалось, что он задохнётся, если не перестанет смотреть. Но он смотрел. "Словно ангел..." – это была первая мысль, посетившая его голову. – У меня что-то на лице? – невинно хлопая глазками, спросил Феликс. Хёнджина словно ударило током, он резко отвернулся к окну и стал выискивать глазами, за что зацепиться, пока его лицо медленно покрывал лёгкий румянец. – У тебя там... ресничка... под глазом,– пробубнел парень, подпирая лицо рукой, чтобы охладить хотя бы одну из щёк. Этот день Джинни запомнит надолго, точнее навсегда. С ним впервые говорили, с ним впервые хотели говорить, им впервые интересовались.

***

– Я вижу в тебе нечто большее. – Это в каком смысле? – Хёнджин внимательно уставился на сидящего напротив парня, он всё ещё не привык, что Феликс мог резко начать разговор. – Мы знакомы всего неделю, но я уже вижу в тебе огромный потенциал. – Я всё ещё не понимаю о чём ты, – такие слова ввели художника в ступор. – Сейчас объясню. Смотри. У тебя модельная внешность – это раз. Ты прекрасно рисуешь – это два. Ещё я заметил, что ты неплохо играешь в баскетбол – это три. Если бы ты начал заниматься им, то попал бы в сборную школы, – говорил Ликс, постепенно загибая пальчики на руке. – Господи, Хёнджин, да ты бы мог стать королём этого места! Но ты просто сидишь здесь и строишь из себя недотрогу. – Никого я из себя не строю... – правда, услышанная из чужих уст, обжигала уши. – Хочешь я помогу тебе? – Поможешь стать королём школы? – на лице парня появилась ироничная улыбка. – Помогу поверить в себя. Эти, казалось бы, такие простые слова поселились в сердце Хёнджина тёплым огоньком, лучиком света в его тёмной жизни, они дали надежду что-то изменить, наконец-то выбраться из кокона одиночества и тоски. – Для начала мы запишем тебя в кружок по баскетболу, а с остальным разберёмся позже, – не дожидаясь ответа, Феликс схватил Джинни за руку и потянул в сторону спортзала. Тепло. От руки Феликса исходило такое приятное тепло. Оно обжигало, посылая множество импульсов по всему телу, которые доходили до мозга и взрывались там, затуманивая дымом весь разум. "Не хочу отпускать... Пожалуйста, не отпускай меня..." – Хёнджин не знал, нормально это или нет, но почему-то его рука так правильно смотрелась в руке Ликса, что всё остальное отошло на второй план. Лишь бы не отпускал... Но он отпустил. Пока художник затерялся в собственных мыслях, они уже успели добежать до клубной комнаты. Феликс тихонько постучал. Отворив дверь, к ним вышел высокий красивый старшеклассник. Ребята вежливо поклонились друг другу. – Я бы хотел спросить, может ли этот парень вступить в вашу команду? – начал Феликс. – Ты же Хван Хёнджин, верно? Я Ли Минджун. Мы очень рады, что ты решил к нам присоединиться! – Приятно познакомиться. Но откуда вы знаете моё имя? – Хёнджин снова поклонился, а потом вопросительно уставился на баскетболиста. – Если быть честным, то я ещё с того года был заинтересован в тебе, у тебя определенно есть способности к спорту. Если бы ты не пришёл к нам и в этом году, я бы сам явился уговаривать тебя. Жалко всё-таки терять такого хорошего игрока, – Минджун неловко почесал затылок и засмеялся. – Кхм, итак, тренировка начинается завтра в 6 часов вечера. Просьба не опаздывать. До встречи! Парни снова поклонились и старшеклассник скрылся за дверью кабинета. Феликс буквально светился. Его лицо озарила яркая улыбка, а глаза смотрели прямо в глаза Хёнджина, радостно сверкая. – Надо же, как всё замечательно сложилось, вот так просто приняли! Я так рад за тебя! – Ликс радостно захлопал в ладоши. – Ну ладно, пойдем, скоро должен начаться урок. И Феликс, снова не дожидаясь Джинни, направился в сторону выхода. Спустя несколько секунд его нагнал Хёнджин и пристроился рядом. Всю дорогу к классу парень смотрел на ладошку друга. "Почему я хочу коснуться тебя? Почему ты не взял меня за руку в этот раз? Почему после единственного случая во мне воспылал огонь желания? Ты знаешь ответы на эти вопросы?" – Джинни оторвал взгляд от руки Феликса и взглянул на профиль друга, ища ответы в тысяче веснушек. Одноклассники уселись на свои места как раз вовремя, спустя минуту прозвенел звонок. – Следующим шагом станет подтягивание тебя по учёбе, – слегка наклонившись в сторону Хёнджина, шепнул Феликс, – в субботу жду тебя у себя дома, я отправлю адрес. – Хорошо, – возражать не хотелось, да и не было в этом необходимости, ведь это отличная возможность провести время наедине.

***

Выбор пал на три часа дня. Дом Феликса оказался не так далеко, как думал Хёнджин, примерно в сорока минутах ходьбы. За полчаса до обговорённого времени парень уже рассекал улицы на своём скейте. Почему-то с головы до пят его окутало волнение, а желудок, по мере приближения к дому друга, начало неприятно скручивать. Он переживал. Но почему? Из-за того, что раньше не бывал ни у кого в гостях? Или потому, что он едет именно к Феликсу? Этот вопрос так и остался без ответа. Дом Ликса оказался просто огромным. Отдельно стоящий двухэтажный коттедж, выполненный в современном стиле, очень отличается от остальных домов. Несколько минут Хёнджин топтался около двери, всё не решаясь нажать на звонок. Но тут дверь открылась сама. – И чего же ты стоишь, хоть бы постучался, что ли. Хёнджин резко разучился дышать. Перед ним стоял не тот аккуратный, идеальный парень, а обычный, домашний Ликс: с растрёпанными волосами, в милой футболке с котиками и шортах до колен, что открывали вид на его худые ноги. Но больше всего его умилили огромные тапочки-лапки, в них Феликс напоминал большого домашнего кота. Очень милого кота. – Заходить будешь? Или начнём занятия на открытом воздухе? – за этими словами последовал лёгкий смешок. Наконец-то Джинни опомнился и сдвинулся с места, принимая приглашение войти. Внутри дом был такой же шикарный, как и снаружи. Кругом царил минимализм и белый цвет, что придавало месту некую элегантность. Он полностью отличался от места обитания Хёнджина, но несмотря на всю чистоту и нетронутость, в доме чувствовалась семейная атмосфера и постоянное присутствие людей. Первое, на что обратил внимание парень, когда вешал куртку, – это фотография, стоявшая на небольшом столике рядом с букетом сирени. На фото была изображена молодая пара, а на руках у женщины сидел малыш, радостно улыбаясь в камеру. – О, это моя мама, это мой папа, а это я, мне здесь примерно три годика, – рядом оказался Феликс, показывая пальчиком на каждого члена семьи. – Ты так похож на маму. – Многие это подмечают, – сказал Ликс, направляясь в сторону гостиной. – Пойдём, нам сюда. Хёнджин поплёлся за ним, ощущая лёгкое чувство неловкости. Феликс указал на небольшой диванчик, рядом с таким же небольшим столиком, а сам скрылся, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Позже он вернулся с кучей учебников и тетрадей, вся эта груда плюхнулась на диван, разделяя двух парней. – Кстати, заранее извиняюсь за свой вопрос, но где твои родители? – Хёнджину ещё изначально показалось странным, что его встретил Феликс, а не его мама, например. – Не переживай, их не будет сегодня, завалы на работе. Но я их предупредил о тебе, они не против, – улыбнулся Ликс. – Ну что, начнём, наверное, с математики, затем английский, корейский, история... Художник наблюдал, как парень раскладывает учебники и тетради по стопкам. Теперь он осознал, на что согласился. Громко сглотнув, он с гордостью готовился принять свою участь. Долгие три часа пролетели незаметно. Благодаря Феликсу, Хёнджин разобрался во многом, что не понимал на уроках. Вот если бы именно Феликс был его преподавателем, то Джинни с лёгкостью мог бы занять первое место в списке успеваемости. Но больше всего мотивировала частая похвала друга: "Всё верно, ты такой молодец!" или "Ты такой способный ученик, я горжусь тобой!". Даже если художник ошибался, Ликс улыбался и говорил попробовать ещё раз, а когда Хёнджин совсем путался, то одноклассник объяснял ему всю тему с самого начала. Учиться оказалось интересно и просто. Только благодаря Феликсу. – Ну всё, на сегодня хватит, – сказал Ликс, громко захлопывая книгу, – может пойдем чай попьём? – Нуу... наверное я лучше домой. – Уже? Очень жаль... А я брауни испёк, хотел тебя угостить... – в его словах появилась нотка грусти. – Сам? И меня хотел угостить? – Да... – Если честно, я очень хочу попробовать. – Ураа, тогда пошли на кухню! Феликс, счастливый настолько, как будто выиграл главный приз в лотерее, спрыгнул с дивана и побежал на кухню ставить чайник. Хёнджина постоянно умиляла эта сторона друга, он вел себя как ребёнок, не боясь осуждения окружающих, радовался мелочам и брал от этой жизни всё. Каждый раз, когда художник находился рядом, он чувствовал, что сам начинает жить. Начинает хотеть жить. Сидя за столом, Джинни наблюдал, как Ликс копошится на кухне, наливая чай и нарезая брауни, при этом смешно шаркая своими огромными тапочками по полу. Пахло очень вкусно. Только сейчас Хёнджин понял, что очень голоден: желудок дал о себе знать, пропевая короткую серенаду. В этот момент прямо перед носом оказалась тарелка с пирожным и чай. – Хотел уйти, а животик вон как урчит, – прямо напротив сел Феликс со своей порцией, – кстати, чай карамельный, попробуй. И пирожное попробуй, очень хочу узнать твоё мнение. Слюнки уже текли. Джинни взял вилку и, отломив первый кусочек, отправил его в рот. – Боже мой, как вкусно! – не прожевав до конца, но прикрыв рот рукой, сказал Хёнджин. Он был уверен, что не ел ничего вкуснее этого. Почему-то в момент, когда сладость коснулась языка, он почувствовал резкий прилив счастья. Когда в последний раз он был так счастлив? 10 лет назад, когда ходил с родителями в парк развлечений? Или когда отец подарил ему первый, такой желанный, велосипед? Это было так давно. Так давно он не ощущал этого чувства... Феликсу хотелось сказать очень много, рассказать обо всём, благодарить каждую минуту, нет, каждую секунду. Благодарить за его заботу, благодарить за то, что он находится рядом, благодарить за то, что первый подошёл, благодарить за то, что вытянул его из глубокой ямы, которую Хёнджин вырыл себе сам. Но вместо всех слов, что проносились у него в голове, парень просто молчал. Молчал и смотрел. Смотрел в красивые карие глаза, которые горели ярким огоньком. Этот огонёк вёл его за собой. Вёл, обходя пучины тьмы, прямо к свету. Нос неприятно защекотало, к горлу поступал тягучий комок, а глаза начало щипать, но он смотрел, смотрел пока в них не появилась мутная пелена. По щеке покатилась слеза, оставляя за собой мокрый след. Потом ещё одна. И ещё. И ещё... Он плакал. Плакал не в силах остановить поток слёз, которые всё никак не заканчивались. – Господи, Хёнджин, что случилось?! Почему ты плачешь?? – обеспокоенный Феликс чуть не упал, пока слезал со стула и оббегал стол. Подбежав к другу, Ликс крепко обнял его и начал успокаивающе гладить по голове. Из-за этого Джинни разрыдался ещё больше, крепко вжимаясь в тёплое тело. – Спасибо, спасибо, спасибо... – безостановочный шёпот лился из уст художника. – За что ты меня благодаришь? За брауни? Эй, посмотри на меня... – отпустив парня, Феликс взял его лицо в свои руки и поднял так, чтобы посмотреть однокласснику прямо в глаза. – Я не знаю, почему моё пирожное довело тебя до слёз, но всё равно, из-за чего бы ты сейчас не плакал, помни, что я рядом... Ты можешь довериться мне, Джинни... Вместо ответа Хёнджин ещё крепче прижался к парню, продолжая содрогаться всем телом в таких родных руках. Родных... Да, именно родных. Сейчас Феликс казался художнику ближе всех. Ближе родственников, ближе двоюродных братьев и сестёр, даже ближе родителей... В сто раз ближе... Вот так просто, совершенно чужой человек, подаривший капельку заботы и тепла, стал новым смыслом жизни для этого брошенного всеми мальчика... Он плакал долго. Казалось, что за сегодня из него вышли абсолютно все слёзы, которые он подавлял годами. Сейчас парни сидели на диване в гостиной. Точнее сидел только Феликс, Хёнджин лежал у него на коленях. Ликс одной рукой гладил друга по предплечью, а другой ласково перебирал волосы, при этом тихо напевая какую-то песенку. Джинни уже успокоился, но красные глаза всё ещё оставались на мокром месте. – Останешься у меня на ночь? – тихо спросил Феликс. – Что? – парню показалось, что ему послышалось, поэтому он встал с колен друга и, сев, уставился на Ликса вопросительным взглядом. – Если ты, конечно, хочешь, я не настаиваю. Просто я подумал... Ну... – он немного замялся, сжав руками свои коленки, – на улице уже поздно, ты сейчас не в лучшем состоянии... Да и... Честно говоря, мне немного одиноко... После переезда в Корею, я впервые остаюсь здесь один, а дом такой большой... И... Ну в общем, вот... – Но у меня нет с собой нужных принадлежностей, – смущение одноклассника передалось и Хёнджину. – О, это не проблема, тут недалеко есть ночной магазинчик, мы можем купить всё необходимое, – Феликс заметно взбодрился. – Я не брал с собой деньги... – Не переживай, я заплачу. И не вздумай возражать, у нас нет проблем с деньгами, тебе даже не нужно будет возвращать мне эту сумму! – Но... – Подожди меня, я сейчас быстро оденусь. Я мигом! Парень убежал, оставив растерянного Джинни сидеть одного. Он помог ему с учёбой, покормил, помог успокоиться, теперь ещё и вещи ему купит. Жизни бы не хватило, чтобы отблагодарить за всё этого солнечного мальчика. – Я всё, пойдём? – занятый своими размышлениями, парень не заметил, что Феликс уже спустился. Теперь он стоял перед ним, протягивая свою ладошку. – Угу... – Хёнджин осторожно вложил свою руку в руку друга. Так, взявшись за руки, они прошли в прихожую. Феликс подождал, пока Джинни наденет свою куртку и, снова взяв его за руку, открыл входную дверь. Магазин и впрямь был недалеко, примерно в десяти минутах ходьбы. Была середина весны. На улице, тем более вечером, всё ещё стоял жуткий холод. Но Хёнджину было тепло. Тепло снаружи и внутри. Снаружи его грела ладошка Феликса, которая очень крепко сжимала его руку. Казалось, что если Ликс хоть на секунду расслабит хватку, то Джинни потеряется, замёрзнет, снова заплачет. Поэтому Феликс держал, держал очень крепко, боясь отпустить. А внутри художника грело само присутствие друга, то, как он не отвернулся сегодня, а помог, оказав большую поддержку, которой так не хватало. Он был словно потерявшийся щенок, которого сегодня подобрал этот добрый ребёнок. В магазине мальчики взяли всё необходимое: зубную щётку, сменное бельё, полотенце и мочалку. Феликс предложил взять что-нибудь из еды, но Хёнджин ответил, что не голоден – он и так был смущён всей этой ситуацией. Пока Ликс расплачивался, продавщица очень странно посмотрела на парней, а потом ещё более странно улыбнулась. Такое ощущение, будто эта женщина знала гораздо больше. Как будто она знала все ответы на все вопросы, которые часто посещали голову молодого художника. Он бы спросил, попросил совета. Но не стал, из-за стоящего рядом друга. – Я так рад, что ты всё-таки решил остаться, – уже закрывая дверь и защёлкивая её на замок, сказал Феликс, радостно улыбаясь. – Я тоже очень рад, – ответил парень, снимая куртку и кроссовки. – Пойдём, я покажу свою комнату. Ликс повёл Хёнджина на второй этаж. Там находилось всего две комнаты, расположенные друг напротив друга. Они зашли в левую. Комната Феликса очень отличалась от общей обстановки в доме. Здесь была куча различных полочек, заставленных всякой мелочью. На одной из них были комиксы, на другой стояли игрушки, а на третьей разные книжки, половину из которых занимали книги рецептов. В самом углу стоял большой белый шкаф с зеркалом в пол. Возле окна находился стол, на котором лежал ноутбук. В самом сердце комнаты располагалась большая двуспальная кровать, усыпанная разноцветными подушками и застеленная милым покрывалом с динозавриками. Прямо под кроватью был постелен белый мягкий ковёр. Абсолютно всё пустое пространство на стенах было заклеено разными картинками: фотографиями актёров или певцов, персонажами каких-то мультиков и игр, или просто очаровательными изображениями зверюшек. Кое-где стояли цветы, а под потолком висела светодиодная лента, которая переливалась тысячью цветами и придавала комнате капельку волшебства. – У тебя тут так уютно, – скрыть восторг не получилось, Хёнджина выдавали его же глаза, передававшие всё восхищение. – Мне самому здесь очень нравится, – сказав это, Феликс плюхнулся на кровать. – Иди в душ первый, ванная прямо за этой дверью. – Удобно, наверное, иметь свою личную ванную комнату. – Ооо, ты не представляешь насколько, – Ликс тихонько засмеялся. – Я тогда пошёл. – Ой, подожди, я дам тебе пижаму, – парень полез в шкаф, ища подходящие вещи. Уже стоя под душем, Джинни прокручивал все события сегодняшнего дня. "Как я мог заплакать прямо перед ним, я же не девчонка какая-нибудь! Стыд то какой... Но он так обнимал меня... Так прижимал к себе... Ладно, пара слёз стоили этих объятий. Так. Стоп. Почему я вообще рад этому? Ничего же особенного, ну обнял и обнял, чего радоваться то, а? Чё-ё-ёрт, ничего не понимаю...." – Хёнджин потянул себя за волосы, чтобы появившаяся боль немного отрезвила его голову. Теперь, благодаря шампуню и одежде, он с ног до головы пах Феликсом. Шампунь с лавандой резко отличался от того цитрусового, которым пользовался сам Хёнджин, а милая розовая пижама, которая оказалась чуть маловата парню, была полной противоположностью шортам и майке, в которых спал Джинни. Не контролируя себя, художник подтянул край футболки к лицу, вдыхая её запах. На секунду он отвлёкся на своё отражение в зеркале и увидел всю эту картину. Его щеки тут же покрылись густым красным цветом. "Да что я творю!" – Хёнджин резко отпустил одежду и подойдя к крану, включил холодную воду, смывая с себя минутное наваждение. – Блин, ты так мило выглядишь в моей одежде, – выпалил Феликс, как только Джинни вышел из ванной комнаты. – Спасибо, наверное, – художник умолял всех богов, чтобы в этот раз его лицо снова не залилось краской. – Пойду и я приму душ, а ты посиди пока здесь, не стесняйся, – Ликс похлопал по кровати, а сам, взяв сменную одежду, направился в ванную, но перед тем как зайти, он прижался щекой к открытой двери, невинно смотря на Хёнджина. – Кстати, ты не против спать со мной в одной кровати? Здесь больше некуда тебя положить. Но если вдруг ты не хочешь, я могу постелить тебе на диванчике в гостиной. – Нет, не против, – было стыдно смотреть на это милое личико, поэтому Джинни стал рассматривать каждую ворсинку на коврике под ногами. – Вот и замечательно, – после этих слов послышался хлопок дверью. Как только Феликс закрыл дверь, Хёнджин встал и взял свой телефон с тумбочки. Ноль пропущенных звонков, ноль непрочитанных сообщений. И почему он не удивлён. Конечно, даже собственным родителям нет до него дела. И на что он надеялся, когда разблокировал это несчастное изобретение человечества... – Хочешь позвонить маме? – Блин, напугал! – Джинни аж подпрыгнул из-за резкого появления парня за спиной. – Извини, я не хотел тебя пугать, – Феликс неловко засмеялся. – Если нужно, можешь выйти и позвонить. – Не нужно, я передумал, – разговаривать об этом не хотелось. – С какой стороны я могу лечь? – С левой. На часах было десять вечера, спать не хотелось. Хёнджин лежал на спине и рассматривал потолок. Было темно, потому что Феликс выключил подсветку, подумав, что свет будет мешать парню уснуть. Но даже без света ему не спалось. Художник перевернулся со спины на бок, в сторону Ликса. Тот лежал, повернувшись к нему спиной. "Его плечи такие маленькие. Хочу прикоснуться. Интересно, он спит? Если спит, то возможно ничего не почувствует. А если не спит? Нет, лучше его не трогать, – в голове шла война с самим собой. – Может ему рассказать? Довериться? Впервые в жизни с кем-то поделиться?" – Им плевать на меня, – тихо прошептал Хёнджин. – Что? – Феликс резко перевернулся с одного бока на другой, чтобы посмотреть на друга. – Кому? "Так и знал, что не спит" – Джинни снова лёг на спину, он готовился вылить всю душу, поэтому в глаза смотреть было неловко. – Родителям. После того как мне исполнилось десять, они перестали обращать на меня внимание. Сначала я всячески пытался перетянуть их на себя: старался учиться на отлично, убирался в комнате, начал рисовать. Но в ответ всегда было сухое "ага, молодец". Из-за этого я потерял интерес к учёбе, это тяжело и трудно, так зачем мне учиться, если даже обычной похвалы я не достоин? Потом я связался с плохой компанией. В первый год обучения в средней школе, я прибился к главным хулиганам. Они избивали детей, пили, курили. Продержался я там недолго. Избивать я никого не хотел, алкоголь мне не понравился, курить я пробовал, но тут же бросил. Однажды я заявил, что ухожу из банды. Меня избили. Я пришёл домой весь в синяках и с фингалом под глазом. Знаешь что сказала мне мама? "Ужин в холодильнике, разогреешь в микроволновке". Всё. Она ушла в свою комнату. В тот вечер я так и не поел. Я лежал и плакал. Очень тихо. Чтобы не услышал отец. Мне не хотелось, чтобы он считал меня плаксой. Но плаксой он меня не считал, он считал меня девчонкой. Меня спасало рисование. Я рисовал днями и ночами. Стол был завален моими рисунками. Их увидел отец. Вот тогда-то он и назвал меня девчонкой. " Что за девчачье занятие, лучше бы дверцу шкафа матери починил, бездарь" – эти слова врезались мне в голову навсегда. Они боролись с моим хобби как могли: забирали принадлежности для рисования, рвали у меня на глазах мои рисунки, перестали давать карманные деньги. Постепенно на место злости пришло безразличие. Меня оставили в покое. Насовсем. Только деньги давали. Потом я купил скейт. После школы я сбрасывал дома портфель и шёл кататься. Нашёл много мест, где можно побыть одному, порисовать или просто посидеть. Иногда я приезжал туда плакать. Сейчас мне не стыдно признаться в этом, когда я выплакал перед тобой кучу слёз. Я приезжал домой поздно. Родители либо ужинали, либо смотрели телевизор в гостиной. "Ужин в холодильнике" – это всё, что я слышал от них. На двенадцатилетние какие-то родственники из Америки подарили мне синтезатор. Я стал чередовать рисование и игру на нём. Отец и мать приобрели себе какой-то мелкий бизнес, связанный с магазинами, подробностей я не знаю, не спрашивал. Из-за этого их часто не бывало дома, приходили только вечером. Играл я днём, чтобы лишний раз не начинать скандал, рисовал вечером, закрыв дверь на замок. Какое-то время я пытался рисовать в школе, изображал природу за окном, одноклассников. Однажды меня заметили, разорвали рисунок и избили. После этого я стал очень аккуратен. Были пару людей, которые не относились так агрессивно. В основном это были девочки, но даже перед тем, как рисовать их, я сначала спрашивал. Была одна, которая тоже обозвала моё хобби девчачьим. В школе я перестал рисовать совсем. Если честно, не знаю, в какой момент всё стало настолько плохо. Я помню как в пятилетнем возрасте меня водили в парк развлечений, нам было так весело, родители смеялись и веселились. Потом на мой день рождения папа подарил мне велосипед. Он учил меня кататься, а мама наблюдала за нами. Она стояла на крыльце и пила свой любимый кофе. Мы часто ходили в кино, каждый вечер устраивали посиделки перед телевизором. Но спустя пять лет все резко изменилось. Когда-нибудь я узнаю причину, но сейчас мне тоже всё равно. Зачем мне лезть из кожи вон, если это не даёт даже малейших результатов? Поэтому и друзей у меня не было. В частности из-за того, что какое-то время я был хулиганом, но вторая причина крылась во мне самом. Я перестал верить в людей. Я перестал верить людям. Если родные поступили так со мной, не значит ли это то, что совершенно чужие тоже бросят меня? Так я думал. И мне казалось, что это правильно. Я смирился с одиночеством. Никого не трогал я, никто не трогал меня, – закончив свой рассказ, Хёнджин снова повернулся лицом к Феликсу. – Теперь ты знаешь. Ты первый человек, кому я это рассказал. Ещё ты первый из немногих, который подарил мне заботу и внимание спустя пять лет. Спасибо. – Теперь ты не один, у тебя есть я. Я поддержу тебя в любой ситуации и всегда буду рядом. Обещаю. – Ликс протянул свою руку к лицу Джинни. Проведя по волосам, он положил её ему на щёку, нежно гладя её большим пальцем. – Спасибо, что рассказал. Мне так жаль, что мы не познакомились раньше... Хёнджин положил свою руку на руку друга, ещё крепче прижимая её к себе. Луна, освещающая комнату, отражалась в глазах, внимательно смотревших на него. Они были немного мокрые, носик покраснел, а полуоткрытые губы блестели в том же лунном свете. Художнику было больно осознавать, что своим рассказом он довёл это солнышко до слёз. Но образ друга так завораживал. Особенно губы. Они притягивали. Ужасно манили к себе. Джинни пугали собственные мысли, поэтому он оставался на месте не предпринимая никаких действий. Но действовать начал Феликс. – Иди ко мне. После этой фразы парень притянул Хёнджина к себе, крепко обнимая. Феликс положил подбородок на макушку и стал гладить друга по голове, как делал это сегодня на диване. Немного ошарашенный Джинни замешкался лишь на минуту, а потом обнял парня за талию, утыкаясь лицом в грудную клетку. Сердце стучало бешено. Казалось, оно сейчас выпрыгнет и не сможет вернуться обратно. "Интересно, он слышит? Он такой спокойный. И сердцебиение у него спокойное. Так почему же моё сходит с ума? Лишь бы он не слышал... Мне так уютно. Словно я дома. Словно я нашёл свой дом" – с этими мыслями художник медленно проваливался в сон, убаюканный аккуратными поглаживаниями по голове.

***

Хёнджина разбудило солнце, ярко светившее прямо в лицо. Зажмурив глаза, он перевернулся, скрываясь от прямых лучей. Рука коснулась прохладного покрывала в том месте, где должен был спать Феликс. "Стоп. Пусто?" Проведя рукой по кровати ещё раз и убедившись, что ему не показалось, он резко открыл глаза. "Пусто. Может мне это всё приснилось?" Парень сел и оглянулся. Нет. Не приснилось. Всё осталось точно таким же, каким было вчера. Та же комната, та же кровать. Но где Феликс? И тут Джинни услышал топот ножек и звук открывающейся двери. Мальчишка аккуратно заглянул в спальню и, убедившись, что друг не спит, с разбегу плюхнулся на кровать. – Доброе утро!! – прокричал Ликс почти в самое ухо, захватывая Хёнджина в свои объятия. – Доброе! – утро действительно было добрым, ещё ни разу оно не начиналось так позитивно. Джинни ответил на объятия, позволяя себе вдохнуть приятный запах, который исходил от парня. – Так, ну и чего ты разлёгся. Давай вставай. Я блинчики испёк. Родители уже за столом, они ждут, чтобы я вас познакомил, – Феликс отстранился и слез с кровати, – умывайся, одевайся и бегом вниз, мы тебя ждём. Ликс скрылся за дверью. У Хёнджина начало потихоньку скручивать желудок. "Родители? Ох чёрт. Как так. Я ещё не готов! Какие родители! – парнем начала завладевать паника. – Так, спокойно, сейчас приведу себя в порядок и выйду к ним в лучшем свете. Ага, из комнаты их сына. Господи-и-и... Ладно, всё, надо успокоиться. Пойду приму холодный душ." Холодный душ и почищенные зубы прибавили капельку уверенности. Парень оделся и пошёл на встречу с родителями друга, умоляя себя не растеряться и не сморозить какую-нибудь глупость. Он аккуратно спустился по лестнице и вошёл на кухню. За столом сидели и мило беседовали родители Ликса, а сам парень стоял у плиты и допекал последнюю партию блинов. – Здравствуйте, – Джинни чуть пополам не согнулся, пока кланялся. – Здравствуй, сынок, – ответил мужчина. – Здравствуй, дорогой! Ты тот самый Хёнджин, верно? Какой красавец! Ну ты чего стоишь? Садись, садись скорее! – в подтверждение своих слов женщина быстро-быстро замахала своей маленькой ручкой. От такого тёплого приёма художник немного расслабился. Он незаметно выдохнул и сел на свободное место за столом. Тут же подоспел Феликс, ставя на стол аппетитно пахнущие блинчики. Он хотел пойти наливать чай, но его остановила его мама, говоря, что всё сделает сама. Парень не стал сопротивляться и сел напротив Хёнджина. – Ладно, хлопцы, не буду вас смущать. Мне нужно кое-что сделать по работе, если я понадоблюсь, то сможешь найти меня в кабинете, любимая, – мужчина подошёл к женщине и поцеловал её в висок. – Приятного аппетита, ребята. – Спасибо, – почти одновременно сказали парни. Спустя минуту миссис Ли подала мальчикам чай, а сама села рядом с Феликсом. – А вы разве не будете? – спросил Джинни. – Не переживай, дорогой, мы с мужем уже покушали. Сынок не спал с восьми часов и обеспечил нам вкусный завтрак. Эту порцию он сделал специально для тебя. Ты не стесняйся, кушай-кушай, – женщина очень мило улыбнулась и Хёнджин понял, от кого Феликсу досталась его обворожительная улыбка. Пока парни уплетали блинчики, миссис Ли спрашивала у Джинни обо всём на свете: что он любит, чем увлекается, какая у него любимая еда или телевизионная программа. Как только она узнала о том, что он рисует, её глаза засверкали точно так же, как часто сверкали у Феликса. Она пояснила, что очень любит живопись и заказала у юного художника собственный портрет. Джинни немного смутился, но пообещал, что обязательно нарисует. Ликс наблюдал за всей этой картиной и мило улыбался, он был искренне рад, что его друг поладил с его семьёй. Он понравился маме, а это значит, что Хёнджин будет бывать у них чаще и Феликсу не будет так одиноко. С блинами было покончено. Ликс хотел убрать со стола, но его опять опередила его мама, приказав сыну сидеть. Пока женщина мыла посуду, Феликс засмотрелся на друга. Ему определенно нравился такой Хёнджин. Сначала он был робок и слегка смущён, но как только немного привык к ситуации, стал мило улыбаться и искренне смеяться. Он отличался от того зажатого и тусклого парня, которого Феликс встретил в первый день в школе. Эти мысли снова заставили его улыбнуться. – У тебя немного отросли волосы. – Знаю, я давно не подстригался. Всего несколько недель, а мои волосы уже отрасли. Надо будет подстричь. – Нет, подожди. У меня есть другая идея, – Феликс встал со стула и подошёл к матери. Он шептал ей что-то на ушко, а сам хитро посматривал на одноклассника. Женщина удовлетворительно на что-то кивнула и улыбнулась сыну. – Одевайся, мы идём в салон, – Ликс похлопал художника по плечу и побежал в свою комнату. Мама Феликса подмигнула ему и тоже ушла из кухни. Парень остался сидеть один. "Салон? Но у меня опять нет денег, чтобы заплатить. Или Феликс снова собирается взять все расходы на себя? Нет, так не пойдет." – смущение вперемешку с возмущением начали наполнять парня. – Почему ты ещё не одет? – Ликс уже успел спуститься. – Нет, Феликс, подожди. Ты опять будешь платить за меня? – Я же говорил, что у нас нет проблем с деньгами, – чтобы успокоить вскипевшего друга, Ликс подошёл и взял его за руку, гладя тыльную сторону ладони большим пальцем. – Слушай, если тебя это так напрягает, то давай договоримся? – Договоримся? – Да. Договоримся, что когда ты станешь богатым и знаменитым, ты отдашь мне все деньги, которые я тратил на тебя, идёт? – Хорошо, – Хёнджин знал, что богатым и знаменитым он станет вряд ли, но вот то, что в будущем Феликс всё ещё видит их друзьями, ему грело душу. Парни накинули верхнюю одежду, попрощались с миссис Ли и вышли на улицу. – Идти далеко не придётся, минут двадцать и мы будем на месте. Пока мы не пришли, я хочу у тебя кое-что спросить, можно? – Конечно. – Ты не хочешь попробовать кое-что новое? – Что именно? – непонятно почему, но сердце вдруг стало биться чаще. – Ты бы не хотел перекраситься? – Перекрасить волосы? – Джинни почувствовал лёгкую грусть, как будто он ждал от этого вопроса нечто иное. – Я об этом никогда не задумывался, но знаешь... Думаю да, я был бы не против сменить имидж. – Я знал, что ты согласишься! – на лице Феликса появилась ослепительная улыбка. – В какой цвет покрасимся? – Покрасимся? То есть ты тоже? – Ага! Я это и спрашивал сегодня у мамы. – Я не знаю, Ликс. А в какой ты хочешь? – Мне всегда нравился блонд, я бы хотел попробовать именно его, что думаешь? – Ну раз ты хочешь, то я не против, – художник улыбнулся, предвкушая новые перемены. В салоне они провели три с лишним часа. Стрижка ещё ладно, но вот осветление. Хёнджин уверен, что если бы он был один, то точно умер бы со скуки. Но Феликс помог скрасить ему ожидание. Что они только не делали: поговорили с парикмахерами, сыграли в города, даже стих сочинили. Смех и улыбка Феликса как будто оживили это место. Когда с процедурами было покончено, добрая тётенька администратор угостила их конфетками и даже сделала небольшую скидку. – Как тебе, мне идёт? – как только парни вышли из помещения, Ликс стал крутиться перед другом, показывая себя. – Очень... Ты теперь ещё больше похож на ангела. Ты светишься ярче солнца. Нет. Ты и есть солнце... "Моё солнце..." – Оу... Спасибо... – и тут Хёнджин впервые увидел, как Феликс покраснел. "Мне удалось тебя смутить? Боже, ты такой милый.." – художник не мог оторвать глаз. Все чувства смущения, неловкости и стеснения отошли на второй план. Хотелось только смотреть. А ещё обнять, очень хотелось обнять. Обнять и не отпускать. Никому не отдавать. Спрятать от всех, чтобы никто не посмел забрать. Чтобы никто не посмел обидеть. – Знаешь, а ты теперь ещё больше похож на принца. Твоя новая причёска, цвет волос, твой высокий рост. У тебя в роду случайно не было королей? – засмеялся Ликс, пытаясь скрыть собственное смущение. Вместо ответа Джинни просто улыбнулся, стараясь вложить в эту улыбку всю свою благодарность. Уже подходя к дому Феликса, Хёнджина посетила замечательная мысль. Он остановился, придерживая парня за локоть, тем самым обращая на себя внимание. – Слушай, Ликси, у меня есть интересное предложение. – Я весь внимание. – Хочешь я отведу тебя в своё секретное место? Только мне нужно будет сгонять домой за карточкой. Но это даже к лучшему, оттуда можно увидеть очень красивый закат. – Конечно хочу! Спрашиваешь ещё! Феликс зашёл домой, чтобы вынести другу его скейт, и обнявшись на прощание, каждый пошёл в свою сторону. Хёнджин не знал, что сейчас чувствует Ликс, но его самого снова окутало волнение. Конечно он будет волноваться, ведь он собирается отвезти Феликса в своё секретное место. В место, где он нарисовал тысячи рисунков, где он обдумал тысячи мыслей, где выплакал тысячи слёз, где оставил кусочек своего сердца. Теперь он разделит его с Феликсом. А возможно у Ликса уже есть этот кусочек. Когда он его получил? Это неважно. Неважно, потому что художник уверен, что отдаст другу ещё не один. Сначала он будет отщипывать понемногу, по сантиметру. Потом всё больше. Больше. И больше. Пока не отдаст половину. Пока не отдаст всё. Всё без остатка. Потому что Ликс сбережёт. Потому что ему можно доверить. Шесть часов вечера. Парни едут на автобусе. Феликс не может спокойно сидеть на месте: ёрзает на сиденье, начинает болтать ногами, но через минуту успокаивается и начинает доставать Хёнджина. И так по кругу. Он сильно волновался. Несомненно, он доверял приятелю, но сладкое ожидание съедало его изнутри. – Долго ещё? – Две остановки, потерпи. Джинни ощущал себя старшим братом, который повёз младшего в парк развлечений. Но это не бесило, а наоборот умиляло художника. Да что там говорить, весь Феликс – кладезь детской невинности и искренней жизнерадостности, которые невольно перенимаешь, находясь рядом с ним. Наконец-то они доехали. Хёнджин попросил Ликса закрыть глаза и довериться ему. Ребята шли какими-то тропинками и извилками. Джинни всю дорогу крепко держал Феликса за руку и следил, чтобы тот не споткнулся. – Мы на месте, можешь открыть глаза. – Вау... Перед Феликсом растянулась поляна с небольшим озером впереди. Это место как будто было создано специально для них. Деревья, окружающие это небольшое пространство, служили природной стеной, которая ограждала парней от всего человечества. Вся полянка была усыпана тысячью полевыми цветами. Если посмотреть на них сверху, то можно было бы сравнить их со звёздами, которые оживляют ночное небо каждую безоблачную ночь. Но цветы – это не только красивая картинка. Цветы – это дурманящий сладкий запах, который с лёгкостью может заменить наркотик. Через ноздри он попадает в лёгкие, распускаясь там ромашками, васильками и одуванчиками, доставляя неимоверное удовольствие. Но всех прекрасней было озеро. Оно, как королева на балу, гордо растянулось на горизонте, всем своим видом доказывая, что именно оно главное в сюжете этого пейзажа. Солнце-любовник обволок его воды в розово-оранжевое платье невероятной красоты. На замену ему придёт Луна-жена и сменит этот броский наряд на спокойное серебряно-белое одеяние, осыпая его миллионами звёзд, показывая этим всю свою нежность и любовь по отношению к озеру. Неподалеку за их взаимоотношениями стоит и наблюдает одинокий Дуб. Уже на протяжении ста пятидесяти лет он смотрит и думает, когда же озеро-распутница перестанет отвечать на ухаживания молодого Солнца и наконец-то остепенится под боком скромной красавицы Луны. Пока Феликс любовался окружением, художник постелил под дубом плед, который привёз с собой в рюкзаке. Ещё он привёз клубнику, купил на рынке, мимо которого проехал, пока спешил к Феликсу. – Ликси! Иди сюда! – крикнул Хёнджин, подзывая к себе парня. – О, клубника! Я обожаю клубнику! Спасибо огромное! – Феликс подбежал и осторожно сел рядом с Джинни, стараясь не задеть чашечку с ягодами. Было прекрасно. Так спокойно. Солнце уже давно село, но ни один из парней не хотел уходить. Они лежали рядышком и любовались звёздами, которые просвечивались сквозь пушистую листву могучего дерева. Их руки едва соприкасались. Хёнджин чувствовал тепло, исходящее от ладошки Ликса, но не решался коснуться. Или он ждал этого от Феликса? – Ты когда-нибудь любил? – тихонько шепнул Ликс, нарушая слишком долгую тишину. – Наверное нет, а ты? – так же тихо ответил ему Хёнджин. – Любил. Он учился в прошлой моей школе. Мы дружили с садика, вместе ходили в начальную школу, а потом и в среднюю. Учились правда в разных классах, но это нам не мешало. Мне всегда казалось, что я влюбился первый, но боялся признаться. И себе, и ему. Он меня опередил. Рассказал о своих чувствах, когда мы ходили гулять в парк развлечений. Мы стали встречаться. Пару месяцев мы скрывались, боялись, что у нас будут неприятности. Первыми узнали мои родители, они сказали, что я всё ещё остаюсь их любимым сыном и не важно кто мне нравится, девочки или мальчики. Я был так счастлив. В тот день я даже расплакался, от счастья, конечно. Постепенно мы стали открываться нашим одноклассникам, они тоже приняли наши отношения довольно спокойно. Спустя пол года мы стали парой школы. Это было потрясающее чувство. Ещё никогда я не был таким свободным и счастливым. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Мы должны были переехать. Родители даже не спросили моего мнения, они просто поставили меня перед фактом. В тот вечер я сбежал из дома. Всю ночь плакал в объятиях любимого. В этот момент мы и расстались. Он сказал, что Австралия и Корея слишком далеки друг от друга, а отношения на расстояние – полный бред. Я был разбит. Через месяц мы уже стояли в аэропорту. Я надеялся, что он придёт проводить меня. Но он так и не появился. Хотя может это и к лучшему. – Ты всё ещё чувствуешь что-то к нему? – Нет, думаю, что нет. Сейчас я понимаю, что он был прав, я бы не выдержал такого расстояния, сошёл бы с ума. Мне важны прикосновения, важно присутствие человека, – Феликс повернулся к Хёнджину, смотря на его красивый профиль. – То есть тебя не смутило, что у меня был парень? – Нет, конечно нет! Твоя ориентация никак не влияет на моё отношение к тебе, – художник тоже повернулся, столкнувшись с пристальным взглядом собеседника. – А кто тебе нравится? Мальчики или девочки? – Я даже не знаю, до этого момента не приходилось задумываться. – Давай, когда ты определишься, я узнаю об этом первым? – Конечно, солнце. Но Хёнджин определился. Давно уже определился. Ему не нравились ни девочки, ни мальчики. Ему нравился Феликс. Нравился до бешеного стука в сердце, нравился до бабочек в животе, нравился до покалываниях в кончиках пальцев. Очень нравился. Но Джинни не нашёл в себе силы признаться. Он просто смотрел в эти до ужаса красивые глаза и утопал. Проваливался в глубокую бездну под названием "Ли Феликс". С каждым днём всё глубже и глубже. Но выбираться не хотелось. Падать было удовольствием. Домой они вернулись в одиннадцатом часу вечера

***

Через год этих двоих нельзя было представить друг без друга. Они везде были вместе. На уроках? Вместе. В столовой? Вместе. Даже домой они ходили вместе. Что касается Хёнджина, то он сильно изменился. Феликс был прав, он стал королём этого места. Даже прозвище получил – "ледяной принц". Почему ледяной? Потому что он до сих пор никого к себе не подпускал, ну кроме Ликса. После того, как Джинни всерьёз увлекся баскетболом и попал в сборную школы, за ним стала бегать толпа девчонок. Каждый день у него на парте лежало по несколько писем с признаниями. В один момент его это всё настолько достало, что он взял всю эту кучу, вышел в середину класса и начал медленно рвать каждое письмо на мелкие кусочки. Пара девочек даже заплакали. Но любовные признания от этого не убавились. Баскетбол – не единственная причина его популярности. Он сам очень изменился. Вытянулся за лето, отрастил волосы, которые собирал в маленький хвостик на затылке, стал раскрепощённее и смелее. Теперь он завоёвывал каждого своей харизмой. От робкого и нелюдимого парнишки не осталось и следа. На трон взошла новая версия Хёнджина. Но была у этого принца маленькая слабость. Его Феликс. Если хоть кто-нибудь, хоть пальцем дотрагивался до этого парня, рядом возникал Джинни и прожигал обидчика своим взглядом. Если это не помогало, то он мог и в драку полезть. Что не сделаешь ради своего солнышка. Но к счастью Феликса все любили и такие уроды появлялись очень редко. Кстати о Феликсе. Он был тоже весьма популярен. Как среди девушек, так и среди парней. Встречаться ему предлагали многие, но вместо простого отказа, ведь доброму мальчику они давались очень тяжело, Ликс водил их в кафе, где за чашечкой вкусного кофе приносил свои глубочайшие извинения. Из-за такой недоступности парней, некоторые ученики пустили слух, что эти двое встречаются. Но вместо того, чтобы опровергнуть это заявление, они только ещё больше его подтверждали: постоянно ходили в обнимку или за ручку, вместе опаздывали на уроки и обращались друг к другу с ласковыми прозвищами. Это было весело. Весело вводить в заблуждение всех вокруг, а потом тихонько хихикать, идя домой. Но розыгрышем это было только для Ликса. Для Джинни было всё по-настоящему. Он по-настоящему обнимал, по-настоящему прикасался, по-настоящему улыбался. За год он понял, что действительно влюбился. Влюбился с самого первого дня, с самой первой линии, которую он нарисовал. И любит до сих пор. Только никак не признается. Ему страшно, что он может разрушить их дружбу, которую Феликс слепил собственными руками. Он ни за что не простил бы себе такую ошибку. Поэтому он любит тихо. Про себя. Чтобы никто не узнал. Хёнджин стал очень часто появляться в доме Ликса. Родители парня всегда были ему рады. Один раз они все вместе смотрели телевизор и смеялись над какой-то глупой программой. Они были художнику как вторая семья. Они заменили ему семью. Пару раз парень оставался у друга на ночёвку. Они не спали допоздна, смотря дешёвое кино и страшилки или выдумывая собственные истории, философствуя на разные темы. В одну из таких ночей Хёнджин спросил: – У меня на следующей неделе день рождения, ты приедешь? Я бывал у тебя уже много раз, а ты у меня ни разу. Вот я и хотел пригласить тебя. Будем только мы, родители уезжают. – День рождения?? Почему я не знал об этом? И почему мы не отпраздновали его в том году? – Мы познакомились после него, не переживай, я бы сказал тебе. Ну так что, ты придёшь? – Конечно! – Спасибо, – Хёнджин смотрел на Феликса с глазами полными благодарности. Это будет его первое день рождения, которое он отпразднует не в одиночестве. – Тебе же исполнится шестнадцать, верно? А какого у тебя числа? – Да, верно. Двадцатого. – Это ты... Хмм... раз... два... три... – Ликс что-то считал, загибая свои пальчики, – на семь месяцев меня старше! Художника очень рассмешило это искреннее удивление друга, он кое-как сдерживался, чтобы не засмеяться в голос, ведь будить старших совсем не хотелось. Неделя прошла незаметно. И вот, Хёнджин уже прибирает свою комнату, дожидаясь прихода друга. Родители уехали, как и обещали. Вместо подарков и теплых поздравлений они скинули ему на карту кругленькую сумму с сухим "с днём рождения, сын". Но в этот раз такой поступок не испортил настроение художника, ведь его ожидал очень весёлый вечер. С уборкой было почти закончено. Как и говорилось ранее, комната Хёнджина очень отличалась от комнаты Феликса: обои были грязно-синего цвета, на полу огромный серый ковер, прямо напротив двуспальной кровати стоял огромный шкаф, справа от него стол, а слева тот самый синтезатор. Ничего лишнего, только самое необходимое. Пропылесосив ковёр и убедившись, что нигде не валяется какой-нибудь носок, парень, удовлетворённый своей работой, отправился в магазин. Вот тут и пригодились деньги родителей, на них он взял много вкусностей и самое главное – клубничный торт. Джинни запомнил, что Ликс просто обожает клубнику и захотел порадовать своего маленького ангелочка. Смотря на торт, он уже представлял, как на лице младшего появляется его фирменная улыбка. Придя домой, художник приготовил рис и немного вкусностей к нему. Но самое главное лежало у него в комнате под кроватью. Это был ещё один сюрприз для Феликса. То, что поможет им расслабиться. – Хэппи бёздей туу ююю, хэппи бёздей туу ююю, – как только Хёнджин открыл дверь, Ликс накинулся на него с объятиями, напевая поздравительную песенку. – Фэнк ю, май фрэнд, – ответил Джинни, радостно смеясь. – Мы с родителями приготовили небольшой подарочек, думаю тебе понравится, – парень протянул имениннику пакет с чем-то тяжёлым внутри. Хёнджин, сгорая от любопытства, решил посмотреть, что подарила ему семья Ли и поразился от увиденного. – Солнце... это... как я могу это принять? Он же очень дорогой... – внутри лежал графический планшет. – Я выбирал вместе с родителями, они одобрили мой выбор и если ты не примешь его, то обидишь мою маму и меня, – Феликс состроил грустное личико, смотря щенячьими глазками на Хёнджина. – Ликси, ты не ангел, ты настоящий дьяволёнок... Спасибо вам огромное, – Джинни ещё раз обнял друга, очень крепко прижимая его к себе. Любезности возле порога закончились и Хёнджин повёл Феликса на кухню. Скромный обед, вкусный торт и приятная компания сделали этот день одним из лучших в жизни художника. Как он и представлял, Ликс очень обрадовался клубничному тортику. Младший радостно улыбался и хлопал в ладошки, словно маленький ребёнок. В этот момент сердце Хёнджина начало нежно трепетать в груди, разгоняя приятное тепло прямо по всему телу. Ребята кушали и веселились: включили музыку для настроения, пели, танцевали, обмазывались в креме, а потом помогали друг другу вытирать его с лиц. Как только весь стол был опустошён, Джинни повёл Феликса в свою комнату. – Кхм, Ликси, у меня тут кое-что есть, – пока парень осматривал комнату и пробовал тыкать клавиши синтезатора, старший полез под кровать, доставая спрятанное сокровище. – Шампанское?? Ты где его достал? – У родителей нашёл. – А если они заметят пропажу?? – Не заметят, у них в комнате там целый мини-бар, – Хёнджин потихоньку начал терять весь свой энтузиазм. – Если ты против, то я могу положить его на место. – Нет. Давай отпразднуем по-настоящему. Тащи бокалы. Если честно, художник даже удивился, он думал, что Феликс откажется, ведь тот всегда был хорошим мальчиком. Чтобы не спугнуть весь настрой, парень быстро побежал на кухню за бокалами, отдавая бутылку Ликсу. И вот, они уже разливают шампанское по двум стаканам, где раньше была газировка. Напиток прикольно шипел и пускал пузырьки. В жизни Хёнджина это был не первый случай, а вот Феликс заметно волновался. – Послушай, если ты не хочешь, то мы можем вылить это в раковину, – именинник прикоснулся к ладошке друга свободной рукой, заглядывая ему в глаза. – Нет, хочу. Просто я впервые попробую алкоголь, поэтому немного переживаю. Но я рад, что ты рядом, – Феликс сжал руку Джинни. – За тебя! – За нас! Парни чокнулись бокалами и сделали свои первые глотки. Лицо Ликса мгновенно скривилось. Хёнджин стал смеяться над младшим, спокойно делая ещё один глоток. Постепенно бокалы пустели, но тут же мгновенно наполнялись. Феликс вошёл во вкус, не отставая от старшего. Бутылка стояла почти пустая. Парням стало очень весело, они глупо шутили и очень громко смеялись. Пару раз содержимое стаканов чуть не оказалась на полу, но сейчас им было глубоко наплевать на это. – Сыграешь мне что-нибудь? – ни с того ни с сего спросил Ликс – Да без проблем. Хёнджин встал с постели и пододвинув стул к инструменту, сел, на пробу постукивая пальцами по клавишам. Чтобы лучше слышать и видеть друга, Феликс тоже встал и сел на подоконник, который находился чуть поодаль от синтезатора. По комнате стали разлетаться приятные звуки музыки, мелодия ни на что не была похожа, видимо Хёнджин сам сочинил её. Ликс засмотрелся. Может это действовал алкоголь в крови или всему виной атмосфера в комнате, но художник выглядел сейчас очень красиво. Даже нереально. Длинные пальцы ловко перескакивали с одной пластинки на другую, отросшая чёлка лезла в глаза, почти полностью закрывая обзор на лицо, но играющему она похоже не мешала, потому что глаза его были закрыты, только чёрные ресницы изредка подрагивали, вместе с лицом показывая бурные эмоции. – Ты такой красивый сейчас, – Феликс неосознанно произнёс эту фразу, пристально наблюдая за именинником. Игра прекратилась. Хёнджин резко распахнул глаза и уставился на друга. Тот, в свою очередь, расслабленно сидел на подоконнике, держа в руках бокал с шампанским и смотря на художника из-под полуприкрытых глаз. Джинни аккуратно встал со стула и медленно, будто боясь спугнуть, стал подходить к Феликсу. – Повтори ещё раз, – художник встал к младшему почти вплотную, смотря прямо в глаза. – Ты. Очень. Красивый. Джинни, – очень медленно прошептал Ликс, разделяя паузой каждое слово. Он был так близко. Вид его лица дурманил, сводил с ума. Глаза изучали художника своим томным взглядом, а полуоткрытые губы так и манили к себе, блестя от выпитого алкоголя. – Да поцелуй ты меня уже. Слова Феликса стали спусковым крючком. Хёнджин осторожно выхватил бокал из руки младшего, отставляя его как можно дальше от них, а затем потянулся к губам, которые манили его уже целый год. Сантиметр за сантиметром. Лёгкое касание. Взрыв. Это бабочки, полетевшие из живота прямо в мозг, взрывались, одурманивая разум ещё больше. Губы Феликса оказались очень мягкие на ощупь. И такие сладкие. Как же давно он мечтал попробовать их. Неумелые и аккуратные движения постепенно сменялись на более напористые. Для удобства Ликси закинул свои руки на плечи друга, одной рукой зарываясь в волосах. Джинни, в свою очередь, опустил ладошки на тонкую талию, очень бережно притягивая к себе. Ближе. Хотелось быть ещё ближе. Не оставить между телами и сантиметра. Дыхание сбилось окончательно. По комнате разлетались звуки поцелуев. Ни один из парней не хотел останавливаться. Феликс пытался прижаться ещё ближе, красиво выгибая спину и притягивая парня к себе ногами, которые он обвил вокруг талии старшего. Хёнджин с каждым разом увеличивал напор, стараясь насытиться этим сладким моментом. Лёгкие стало жечь. Воздух заканчивался. Парни отстранились друг от друга, громко дыша. Вид младшего убивал. Ещё более томный взгляд, раскрасневшееся лицо и опухшие губы. Он выглядел чертовски соблазнительно. Но больше всего заводил тот факт, что он выглядит так только для него, что именно из-за него Феликс буквально растекается по подоконнику. Художник сорвался, снова припадая к губам. Он сминал их поочерёдно, не давая взять над собой верх и перехватить инициативу. Младший отвечал, стараясь угнаться за парнем, которого будто сорвало с цепи. В комнате стало слишком жарко. Низ живота начало сладко покалывать. Пора было остановиться. Нужно было срочно остановиться. Или всё закончится очень плохо. – Иди в душ первый, – Хёнджин резко отстранился и почти выбежал из комнаты, чтобы остудить себя стаканчиком холодной воды на кухне. На утро парней ожидало жёсткое похмелье и осознание того, что Ликс ничего не помнит. Абсолютно ничего. Обидно было до слёз. Но художник проглотил эту обиду, стараясь не вспоминать о поцелуе, когда оставался с ним наедине. Образ пьяного Феликса с опухшими губами очень часто стоял перед глазами. Он мешал ему спать. Ни один вечер не обходился без холодного душа, потому что прикасаться к себе было страшно. Не то чтобы парень никогда этим не занимался, просто удовлетворять своё желание, вспоминая собственного друга, было очень стыдно и казалось неправильным. Холодная вода стала спасением. А ведь это был первый его поцелуй. До того вечера ещё ни с кем Хёнджину не приходилось целоваться. Но от осознания того, что его первый поцелуй произошёл именно с Феликсом, голова начинала кружиться, а сердце бешено стучать. Когда-нибудь Джинни всё ему расскажет. Когда-нибудь...

***

– Эй, давай сбежим с уроков, – тихо шепнул Феликс, почти касаясь губами уха Джинни. – Знаешь, очень странно слышать это от парня, который занимает первое место в списке успеваемости, – по телу пробежали мурашки, он немножко отодвинулся, чтобы Ликс случайно не коснулся его уха. Уши были одним из слабых мест принца. Уши, шея и живот. От прикосновений к этим местам по телу начинали бегать тысячи подкожных букашек, а ноги подкашивались, еле держа на себе. Младший об этом не знал. Хёнджин специально не говорил. – Ну пожаалуйста.. Давай что-нибудь натворим, мы же учимся здесь последний год. Надоело быть хорошим мальчиком, – и снова этот щенячий взгляд, которому невозможно было отказать. – Мне кажется я тебя испортил. Ладно, давай только этот урок отсидим. И тихо, а то на нас учитель уже косо посматривает. – Джинни, я тебя обожаю, – прошептал младший и схватился за ручку, начиная списывать что-то с доски. "Ты не представляешь насколько я обожаю тебя. Ты смысл моей никчёмной жизни. Ты моё всё, Ликси" – эти мысли крутились в голове. На уроке сосредоточиться так и не получилось. Прозвенел звонок. Парни дождались, пока учитель выйдет и, захватив свои рюкзаки, тихо улизнули из класса. Заприметив пустые школьные трибуны, они направились прямиком туда. Поднявшись на самый верх, Хёнджин сел, наблюдая, как Феликс встаёт, раскинув руки в стороны, ловя сильные потоки ветра своим личиком. Длинные белые волосы, которые он тоже отрастил, и пушистая чёлка развивались на ветру, заставляя парня засмотреться. Ровный идеальный носик, острый подбородок, закрытые глазки с дрожащими ресницами и лёгкая улыбка – всё это буквально притягивало к себе, не оставляя не единого шанса на то, чтобы отвернуться. – Иди ко мне, – Ликс протянул свою ладошку сидящему парню. Хёнджин осторожно вложил свою ладонь в руку друга, поднимаясь на ступеньку и становясь рядом с младшим. В лицо тут же врезались потоки ветра, обжигая своей прохладой. В этот момент парень почувствовал свободу. Вдыхая осеннюю свежесть, он представил, как обратился птицей и летит в неизведанные дали, рассекая облака своими большими крыльями. – Как быстро пролетело время... Уже спустя несколько месяцев у нас выпускной... – через несколько минут заговорил Феликс, смотря куда-то в небо. – Да, ты прав... Уже совсем скоро мы перестанем быть детьми, даже грустно немного... – Джинни, а на кого ты будешь поступать? – Совсем недавно я наткнулся на одно интересное видео в интернете. Там женщина показала, как реставрирует работу одного знаменитого художника. Мне показалось, что это очень увлекательно, поэтому да, я буду поступать на реставратора. – А как же твои собственные картины? – Я продолжу рисовать. Как только выпадет свободный день или несколько часиков, то сразу буду браться за кисточки и карандаши. Я не заброшу это занятие, оно слишком много значит для меня, – в голове сразу пронеслись воспоминания об их знакомстве, – когда я нарисую достаточно картин и заработаю много денег, то открою свою картинную галерею. – Вауу... Это потрясающе! Я верю, что у тебя всё получится, – в знак поддержки, Ликс сплёл их пальцы в замок. – Спасибо... А что насчёт тебя? – Джинни засмотрелся на их руки, но когда перевёл взгляд на лицо Феликса, то заметил, что тот погрустнел. – Солнце? Что-то не так? – Ты знаешь, как сильно я люблю готовить, особенно печь всякие сладости. Это моя страсть. Больше, чем готовить, мне нравится только наблюдать за тем, как люди пробуют мои десерты. Их счастливые лица приводят меня в необычайный восторг. Я всегда мечтал, что после окончания школы я поступлю на кондитера, а потом открою своё маленькое кафе, – в уголках глаз начала скапливаться влага, – но недавно я разговаривал об этом с родителями. Они даже до конца меня не выслушали, сказали, что я должен пойти по их стопам и продолжить династию адвокатов Ли. Мне сказали, что я обязан поступить на юридический, а моё увлечение готовкой всего лишь мимолётное влечение, которое пройдёт со временем. – Иди ко мне, – Хёнджин увидел, как по щеке друга покатилась одинокая слезинка и притянул младшего к себе, увлекая его в тёплые объятия и успокаивающе гладя по голове. – Мы что-нибудь придумаем. Я обязательно что-нибудь придумаю. Хочешь я лично с ними поговорю? – Нет, я не хочу, чтобы они знали о том, что я жаловался тебе, – парень прижался к старшему так сильно, как будто он был его единственным спасением в этом мире. – Я поступлю, попробую, вдруг мне понравится. – А твоя мечта? Ты не можешь просто взять и забыть. Я не позволю. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Подожди секундочку, – Джинни отстранился и спустился к рюкзаку. Порывшись в нём, он достал оттуда молочный коктейль и поспешил обратно к другу, – смотри, клубничный. Я хотел отдать его тебе во время обеда, но раз мы сбежали, то отдаю сейчас. Надеюсь, он поднимет тебе настроение. Феликс принял розовую коробочку и, снова прильнув к старшему, стал потягивать сладкий напиток через прозрачную трубочку. Хёнджин положил свою голову на голову младшего и возобновил свои поглаживания, только теперь по спине, слушая тихое сюрпанье, издаваемое его солнышком. Через несколько месяцев эти двое в последний раз переступят порог школы, попрощаются со своим детством и с гордо поднятой головой будут подниматься на ступеньку выше. Это будет начало новой истории со своими сложностями и граблями на пути. Справятся ли они? Пройдут этот путь вместе или порознь? Всё зависит только от них самих. От них самих и на один процент от судьбы, которая предначертана каждому из парней.