Life after death.

Хёнджин проснулся в девятом часу утра, впервые встав так рано без будильника. Всю ночь он не мог нормально спать, при малейшем движении или звуке, исходящем от младшего, старший вздрагивал, открывая глаза, и закрывал их обратно только после того, как убеждался, что с ним всё в порядке. Аккуратно, стараясь не разбудить спящего друга, парень поднялся с кровати, уходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Пройдя на кухню, художник поставил чайник, чтобы взбодрить себя кофе этим тяжёлым утром. Через несколько минут по всей кухне разлетелся запах ароматного напитка. Хёнджин сел с ним на подоконник, медленно делая глоток и смотря на тусклые картины за окном; было пасмурно, значит к обеду скорее всего пойдёт дождь. В голове крутились миллионы мыслей, одни пролетали дальше, а другие кружились по кругу, желая, чтобы их заметили. Нужно было придумать, как помочь Ликси в данной ситуации. На самом деле у него была очень даже хорошая идея, но шанс, что Феликс разозлится на него за это, был очень высок. И всё-таки, как бы художник не уворачивался от неё, она снова возвращалась, твердя, что только так он сможет помочь. Допив свой кофе, парень встал, относя кружку к раковине и тут же моя её. Ещё раз посмотрев в окно, Хёнджин кивнул самому себе и пошёл в гостиную, с целью забрать оттуда телефон. Вернувшись на кухню, он сел за стол и стал листать список контактов, ища давно не набираемый номер. Пара гудков и в трубке прозвучал приятный женский голос: – Здравствуй, дорогой. Давно ты мне не звонил, что-то случилось? – Здравствуйте, миссис Ли. Весь в учёбе, вот и не было свободной минутки набрать вас. Послушайте, мне нужно, чтобы вы приехали сейчас в квартиру Феликса. Сможете? – он пытался сохранять спокойствие, но руки сами начинали предательски дрожать. – В квартиру Феликса? С ним что-то произошло? Он в порядке? – по голосу стало понятно, что женщина начала сильно переживать. – Извините, это не телефонный разговор. Я вам всё расскажу, как только вы будете здесь. Но приезжайте одна, без мистера Ли. И у меня есть маленькая просьба: не стучите в дверь, как приедете, лучше напишите мне и я открою, – с одной стороны не хотелось будить Ликси, а с другой нужно было поговорить с ней наедине. – Хорошо, я скоро буду, – мама друга сбросила трубку, а Хёнджин сел, продумывая всё, что он собирается ей рассказать. Сообщение на телефоне оповестило о приезде женщины и парень поспешил открывать дверь. Как только миссис Ли оказалась внутри, она обняла Джинни, по-матерински целуя его в щёку, а затем обеспокоенно посмотрела ему прямо в глаза. – Пойдёмте на кухню, не переживайте Феликс в порядке, просто он сейчас спит, – художник вымученно улыбнулся и помог женщине снять пальто. Они прошли на кухню и Хёнджин усадил её за стол, после наливая им чай. Сделав пару глотков горячего напитка, парень прочистил горло и приступил к разговору: – Мне нужна ваша помощь. Сейчас я совершу большую ошибку, когда всё вам расскажу, поэтому мне очень важна ваша поддержка и понимание, – Джинни сплёл свои пальцы в замок, посмотрев в глаза матери Феликса со всей серьёзностью, – я очень долго думал, прежде чем позвонить вам. Изначально я прошу выслушать меня, а потом мы вместе решим, как поступить правильнее. Женщина кивнула, и Хёнджин, глубоко вздохнув, продолжил. – Сегодня ночью Феликса пытались изнасиловать. По его словам ничего не произошло, потому что он успел сбежать, но это событие глубоко въелось ему в голову – он не даёт прикоснуться к себе, – в горле встал ком, а у миссис Ли сильно покраснели глаза, она прижала ко рту руку, видимо стараясь сдержать всхлипы. – Я не буду рассказывать все подробности, если ваш сын решит, то сам этим поделится, но есть то, что вам обязательно нужно знать. Парень, который хотел надругаться над ним – студент университета, где учится Ликси. Я знаю, что у вас семейный бизнес и ни в коем случае не пытаюсь оскорбить вас, просто прошу прислушаться к моим словам. Ваш сын очень дорог мне, возможно дороже, чем мне допустимо. Ради его счастья, я прошу вас, помогите ему в исполнении его мечты. Возможно, раньше это была обычная прихоть, но сейчас от вашего решения зависит его безопасность. Вы сможете помочь ему. Спасёте от того, извините за выражение, ублюдка и вместе с этим осчастливите его. Позвольте поступить ему на кондитера. Пожалуйста, прошу вас... – теперь они плакали вместе, у Хёнджина не получилось сдержать слёзы. Наступило удушающее молчание. Художник прятал глаза руками, стараясь остановить поток слёз, а женщина тихонько всхлипывала, всё ещё зажимая рот рукой. – Пожалуйста, тётушка... Я видел, как он устаёт, учась по этой профессии. Она не приносит ему радость, а только очень сильно изматывает. Он так изменился, редко смеётся, почти не спит, Феликс – уже не Феликс. Мне больно смотреть на него. Вы же знаете, как он любит печь и готовить, знаете, что это у него замечательно получается. Неужели вы не верите в его способности? Если переживаете, то я могу пообещать, что буду смотреть за ним, помогать. Я буду рядом, ни за что не брошу его... Пожалуйста, помогите ему... – парень склонил голову, сложа руки в умоляющем жесте. – Ты ведь любишь его? – миссис Ли смахнула слёзы со своих щёк и прикоснулась к ладошкам Джинни, вынуждая посмотреть на себя. – Я... эм... – художник покраснел, с лёгким испугом смотря на женщину. – Любишь, да? – она ласково улыбнулась ему, нежно сжав пальцы его руки. – Ему не стоит знать об этом... – прошептал Джинни. – Я послушаю тебя. Мы заберём его документы из университета. Весной вместе выберем заведение, в которое он хочет поступить. Пока он будет сидеть дома, я доверю его тебе, дорогой. Я вижу, как ты им дорожишь, поэтому знаю, что ты сможешь помочь восстановиться ему, – глаза художника засияли и он улыбнулся сквозь слёзы, сильнее сжимая руку миссис Ли. – Что касается того парня... я поговорю с сыном. Узнаю кто он и мы с мужем отошлём его за границу, либо он сядет в тюрьму. Поверь, уж я то смогу посадить его. – Спасибо, спасибо вам огромное... Могу я обнять вас? – мама Феликса кивнула и парень упал на колени, обнимая её за талию. Женщина ласково гладила его голову и массировала плечи. В этих действиях было столько нежности... Материнской нежности, которой так не хватало парню в жизни. – У меня есть к вам ещё одна просьба, – художник встал с колен, отряхивая их, – нужно помочь Феликсу принять ванну. – Конечно, пойдём к нему. Они пошли в комнату парня, Джинни как можно тише старался открыть дверь, заглядывая предварительно внутрь. Младший всё ещё спал. Хёнджин отворил дверь пошире, пропуская женщину вперёд. Та аккуратно села на край кровати и провела ладошкой по телу сына, которое было накрыто тёплым одеялом. Ликси сморщил носик и нехотя открыл глаза, но как только увидел, кто перед ним сидит, резко сел, поджимая под себя ноги. – Мама?! Что ты здесь делаешь? – он протёр глаза, всё ещё не веря в то, что видел. – Я всё ей рассказал... – опустив голову, прохрипел Джинни. – Всё?? Разве я давал на это разрешение?? – младший взбесился и с яростью посмотрел на друга. – Успокойся, сынок. Хёнджин поступил правильно, – она погладила его по коленке в надежде успокоить. – Что конкретно ты рассказал? – не сказал, а скорее прошипел младший. Впервые художник видел его таким и от этого на лбу выступил холодный пот. – Всё, что нужно было мне знать, Феликс, – ярость сына была ей не понятна, поэтому она немного повысила голос, – завтра я заберу твои документы из университета. – З-заберёшь документы? – его пыл стал угасать, а на смену ему пришло потрясение. – А весной ты поступишь туда, куда хотел изначально, – миссис Ли снова улыбнулась, смотря на сына со всей своей нежностью. – Куда хотел? Это шутка какая-то? Здесь где-то расположены скрытые камеры? – Феликсу было легче поверить в розыгрыш, чем в то, что это всё по-настоящему. – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, сынок, – она осторожно, очень медленно, коснулась ладошкой его щеки. Феликс не отшатнулся, а наоборот прильнул к руке матери, оброняя появившиеся слёзы. – Хёнджин, дорогой, оставь нас, мне нужно поговорить с ним наедине. – Хорошо, я пока наберу ванну, – парень вышел, закрывая за собой дверь и оставляя этих двоих для более серьёзного разговора. Пока миссис Ли помогала младшему мыться, Джинни сбегал в магазин, чтобы купить лапшу для перекуса. Феликс наотрез отказался идти на кухню и с помощью матери вернулся обратно в комнату. Хёнджин попрощался с женщиной, ещё раз поблагодарив её за всё, что она сделала, и пошёл на кухню заваривать лапшу. По-быстрому перекусив, художник понёс порцию Ликси, чтобы тот немного поел. – Солнышко, я тебе покушать принёс, – Феликс снова закутался в одеяло и свернулся калачиком. – Аппетита нет, спасибо, – сонно пробубнел он. – Поешь хотя бы чуть-чуть. Садись, я покормлю тебя. Младший неохотно сел, измученно посмотрев на художника. Хёнджин виновато улыбнулся и стал накручивать лапшу на палочки, аккуратно поднося их к парню. Феликс не осилил и половины тарелки, сказав, что наелся. – Может ты пить хочешь? Давай воды принесу? Или лучше чай? – отставив тарелку, спросил Джинни. – Нет, спасибо, – парень посмотрел на Хёнджина, задумавшись о чём-то своём, – спасибо, что возишься тут со мной, тратишь на меня своё время... – Я не могу бросить тебя в такой ситуации, да и сейчас оставить одного не смогу, – как же хотелось взять за руку младшего, нежно погладить, поцеловать каждый пальчик. – Я рассказал маме про Мина. Оказывается это сынок какого-то местного прокурора и я такой у него не первый. На него много раз заявляли в полицию, но его отец решал эти проблемы деньгами. – Подонок... – прошипел сквозь зубы художник. – В этот раз ему всё с рук не сойдёт. Мама сказала, что у неё куча компромата на него и если он не согласиться уехать, то они с папой посадят его в тюрьму. – Вот и правильно, получит по заслугам, – парень с облегчением выдохнул, проходясь руками по своим волосам. – Я был так глуп, когда поверил, что он действительно что-то чувствует ко мне... Сейчас во мне пустота, но в то же время я полон им. Такое ощущение, как будто он везде. Каждое касание, каждое воспоминание, мне он даже мерещится. Я хочу забыть его, как страшный сон, но такое ощущение, что не смогу. Я даже... боюсь? Я боюсь его... – сейчас он выглядит так подавленно, взгляд направлен в никуда, а в голосе не было и нотки жизнерадостности. – Вы были вместе достаточно долго, и это нормально, что всё напоминает его. Со временем пройдёт, кто-то забывает быстро, а кто-то медленно. Время лечит, долго, но лечит. И ещё. Можешь не бояться, он ни на метр не приблизится к тебе. Я не позволю. Я останусь рядом, чтобы защищать тебя. Можешь мне довериться, – очень сильно не хватало прикосновений, ведь с помощью них можно было передать всё, что невозможно сказать словами. Наступило молчание. Хёнджин смотрел на Феликса, а Феликс на одеяло. Вдруг младший сел по-турецки, наконец-то высвобождая руки из под плотной ткани. Художник неосознанно повторил эту позу, как будто отзеркаливая друга. Ликси поднял голову и посмотрел в глаза парня, долго рассматривая их, обращая внимание на каждую ресничку. Этот момент был очень интимный. Сидеть, молча смотреть друг другу в глаза, дышать в унисон и не чувствовать никакой неловкости, лишь спокойствие, которое можно найти только в душах друг друга. – Можно я кое-что тебе расскажу? – старший сцепил руки в замок, очень громко сглотнув. – Конечно, – Феликс заметил, как парень занервничал. – Сегодня ночью ты сказал, что у тебя был первый поцелуй с тем парнем, но... это не совсем так, – сердце бешено заколотилось, разгоняя кровь по всему телу, которая приливала к щекам и ушам. – В каком смысле? – младший немного не сообразил, о чём говорит художник. – Твой первый поцелуй произошёл со мной. Это было на моём дне рождения, мы напились и поцеловались, тебя тогда сильно взял алкоголь, поэтому ты ничего не помнишь, – Хёнджин готов был сквозь землю сейчас провалиться, но с другой стороны он был рад, что наконец-то рассказал об этом. – Так это было на самом деле! Я думал мне всё приснилось, – неожиданно Ликси засмеялся, снова облокачиваясь на спинку кровати. – Знаешь, а я даже рад, что мой первый поцелуй был с тобой. Лучше думать так, чем вспоминать того ублюдка. – Это ещё не всё. Есть ещё кое-что, в чём я хочу признаться, – ладошки вспотели, из-за чего Джинни потёр их между собой. Феликс внимательно уставился на него, парень хотел опустить взгляд, но взял себя в руки, посмотрев в глазки напротив, – этой ночью я увидел тебя в ужасном состоянии и понял, что не прощу себя, если допущу такое ещё раз. Мне больно, когда больно тебе и я не могу смотреть на то, как ты угасаешь прямо у меня на глазах. Есть один большой секрет, который я храню уже на протяжении пяти лет и всё не решаюсь рассказать. Мне всегда казалось, что если я расскажу тебе об этом, то это разрушит нашу дружбу, а потерять тебя я не могу. Однажды ты спас меня, когда подошёл ко мне и заговорил – этот твой невинный шаг перевернул всю мою жизнь с ног на голову. Ты вселил в меня надежду, что у меня тоже может быть всё хорошо, а твоя семья заменила мне мою. Я бы молчал дальше, но сегодня я понял, что больше никому не позволю обижать тебя. Я готов ради тебя на всё, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, потому что... потому что ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. Я люблю тебя, солнышко, люблю настолько сильно, что готов пожертвовать всем, что у меня есть, ради твоего благополучия. Я знаю, что недостаточно хорош, богат, красив и зрел, но я и не прошу взаимности, понимаю, что это невозможно. Прошу только возможности всегда оставаться рядом и защищать тебя. Я убью абсолютно каждого, кто хоть пальцем тронет тебя, Мин – это единственный парень, которому я уже не успею ничего сделать. Всё это время Хёнджин говорил, смотря в глаза друга. Было страшно, но слова лились ручьём, потому что их наконец-то освободили от оков. Сердце гулом отдавало в ушах, быстро стуча от радости, ведь больше всего доставалось именно ему, когда спрятанные чувства терзали его изнутри. Пока старший выворачивал перед ним свою душу наизнанку, Феликс наблюдал, впитывая каждое слово, у него самого увеличился пульс и на щеках появился лёгкий румянец. Перед глазами пролетали все моменты с Хёнджином. Если честно, парень догадывался о симпатии друга, но так и не дождавшись признания, решил больше не придавать этому значения. Но сейчас... Сейчас всё встало на свои места. И огромное доверие, и постоянная забота, и истинная причина побега Хёнджина в ночь признания Феликса. Все вдруг обрело глубокий смысл. По телу младшего пробежала волна мурашек, а в сердечке зажёгся недавно потухший огонёк, он улыбнулся, с нежностью во взгляде посмотрев на художника. – Почему ты говоришь, что недостаточно хорош для меня? Джинни, ты самый заботливый, милый и красивый парень из всех, которых я встречал в своей жизни. Ещё никто не ставил меня выше себя, поэтому ты, как никто другой, дорог мне. Дорог гораздо больше, чем ты можешь себе представить, – Феликс очень осторожно потянулся к руке Хёнджина и взял его за пальцы. Ладошку обожгло теплом, но младший не одёрнул её, внушая себе, что этот жар не причинит боль, а поможет заживить все его раны. – Ты мне тоже нравишься, Джинни, и я хочу попытаться полюбить тебя. – Ты не сможешь заставить себя что-то чувствовать ко мне, это так не работает, – художник не знал, радоваться ему или плакать, потому что ситуация выходила из под его контроля. – А что если я уже что-то чувствую? Когда мы сблизились, я стал чувствовать к тебе непонятное влечение. Мы постоянно обнимались, ходили за ручку, как это обычно делают парочки. От этих, таких простых и обыкновенных действий, моё сердце сходило с ума. Я обожал смотреть на твою улыбку, слушать твой смех, мне хотелось постоянно находиться рядом с тобой. Раньше я думал, что вся твоя нежность и забота в мою сторону – это просто твой способ дружить, поэтому не задумывался о том, что могу нравиться тебе. Теперь я смотрю на всё под другим углом, с другой стороны. Возможно, раньше, из-за забора под названием "дружба", который я выстроил сам, я запрещал себе смотреть на тебя не как на простого друга, а как на парня. Запрещал себе думать о тебе в романтическом плане, запрещал своему сердцу отбивать бешеный ритм рядом с тобой и запрещал хотеть быть твоим. Я поставил себе табу на отношения с тобой. Мне тоже не хотелось потерять тебя. Мин – попытка отвлечься. Я понял, что парой мы не станем, поэтому попробовал полюбить его. У меня получилось, но было что-то, что не давало мне окончательно сблизиться с ним, мне не хотелось заходить дальше объятий и поцелуев в щёку. Теперь я понял. Всему виной ты. Поэтому... Поэтому я хочу попробовать всецело посвятить себя тебе. Очень сильно. У меня такое чувство, что с тобой я смогу быть счастливым. Наконец-то полностью счастливым. – Правда..? – было очень сложно поверить в услышанное и до конца его переварить. – Эта правда правдивее любой теоремы в математике, – Ликси улыбнулся и ещё крепче сжал руку старшего, в его глазах сверкнули звёздочки, блеск которых он утратил несколько месяцев назад. – То есть... эм... ты хочешь встречаться со мной? – из-за тишины в комнате было отчётливо слышно каждый стук сердца, которое сейчас с бешеной скоростью пробивало грудную клетку. – Хочу. – Я не могу поверить в происходящее... такое ощущение, что я сплю... – Поцелуй меня и тогда точно убедишься в обратном, – младший улыбнулся, уставившись на губы художника. Глаза старшего забегали по лицу Феликса, прыгая от глаз к губам. Он поднёс свободную ладошку к щеке Ликса, осторожно касаясь. Увидев, что тот достаточно спокойно отреагировал, он сел на колени и стал медленно приближаться к веснушчатому личику. Остановившись за пару сантиметров от губ, художник посмотрел в глубокие, карие глаза, которые с выжиданием смотрели на него. Сглотнув скопившуюся слюну, Джинни припал к губам парня, полностью растворяясь в моменте. Феликс осторожно отвечал, почти не двигаясь, и поэтому художник тоже не совершал лишних движений. Ему было вполне достаточно этого лёгкого, невесомого касания, в которое он вложил всю свою любовь и нежность, копившиеся в нём годами. Через несколько секунд они медленно отодвинулись друг от друга, смотря прямо в глаза. Наконец-то Хёнджин мог не скрывать влюблённый взгляд, которым он часто смотрел украдкой на друга. Феликсу казалось, что с такой глубиной на него ещё не смотрел никто, и от собственных мыслей по лицу растянулась светлая улыбка. Теперь всё будет хорошо. Теперь он сможет отдаться чувствам полностью, зная, что в ответ получит то же самое. Младший попросил оставить его одного, так как ему очень хотелось спать. Джинни вышел, прикрыв за собой дверь, а потом на дрожащих ногах сполз по ней на пол. Там, в комнате, он старался держаться достойно, не показывая своего волнения, а сейчас его всего трясло, щёки горели, а от радости хотелось кричать. Он так долго боялся признаться, боялся быть отвергнутым, а сегодня его чувства оказались практически взаимными. Хотелось расплакаться. Вот настолько было хорошо. Внутри ощущалась поразительная лёгкость, казалось, что сейчас он может встать и взлететь. Сердце стучало с невероятной скоростью, как будто несколько мгновений назад он не целовался, а пробежал километров шесть, а по венам, вместо крови, текло чистое, без лишних примесей, счастье. Даже мир вокруг изменился, посветлел, окрасился в тысячи новых красок. Тогда, полгода назад, он потерял яркость цветов, когда всё вокруг превратилось в сплошное чёрно-белое пятно, а сейчас окружающее пространство вновь засияло, переливаясь в солнечных лучах, которые выглядывали из-за серых туч. Впервые за это долгое время он может выдохнуть спокойно, не боясь задохнуться от боли или собственных чувств. Теперь он может жить, возродившись, словно птица Феникс из угольно-чёрного пепла. Не терпелось кому-то обо всём рассказать, закричать на весь мир, что Феликс теперь его. Действительно его... Достав телефон, дрожащими от волнения руками и с улыбкой на лице парень стал набирать сообщение:

[11:24] Prince J.

"Ты не представляешь, что сейчас произошло!"

Ответ пришёл почти сразу: [11:25] Fire_fox. "О боже мой, к нам вторглись инопланетяне и забрали тебя к себе на летающую тарелку?"

[11:25] Prince J.

"ರ_ರ "

"Ты опять за своё?"

"Хочешь, чтобы надо мной эксперименты ставили?"

[11:26] Fire_fox. "Ты бы идеально подошёл на роль подопытного." "Хомячок Джи-Джи." "(~‾▿‾)~"

[11:26] Prince J.

"Тебе повезло, что у меня сейчас хорошее настроение."

"ಠ_ಠ "

[11:26] Fire_fox. "Ладно, рассказывай, чё у тебя там?"

[11:27] Prince J.

"Мы с Феликсом начали встречаться!"

"(╥﹏╥)"

"Феликс – это тот самый друг, про которого я тебе рассказывал."

[11:28] Fire_fox. "Встречаться?" "Так." "Стоп." "ТЫ ПРИЗНАЛСЯ В СВОИХ ЧУВСТВАХ??"

[11:28] Prince J.

"ДА!"

[11:29] Fire_fox. "И ВЫ НАЧАЛИ ВСТРЕЧАТЬСЯ??"

[11:29] Prince J.

"ДАА!!"

[11:29] Fire_fox. "Джи-Джи, ты балбес."

[11:29] Prince J.

"Не понял?"

"ಠ_ಠ "

[11:29] Fire_fox. "Столько не мог признаться, а у вас оказывается всё взаимно." "Столько времени потерял." "Подожди секундочку..." "У него же парень был?"

[11:29] Prince J.

"Был, да сплыл."

"Долгая и неприятная история..."

"Не хочу даже думать о нём."

"(・_・;)"

[11:30] Fire_fox. "Ладно, забудем." "Знаешь, за такие события обычно поднимают бокальчик вина." "( ꈍᴗꈍ)"

[11:30] Prince J.

"К сожалению, в ближайшее время я не смогу..."

"Но как только я решу все проблемы, мы соберёмся и выпьем!"

"Как раз познакомлю вас."

[11:30] Fire_fox. "Наконец-то я увижу мальчика, который покорил сердце этого грубияна." "(づ￣ ³￣)づ "

[11:30] Prince J.

"Я тоже тебя люблю, коротышка."

"(｡･ᴗ･｡)ﾉ♡ "

[11:31] Fire_fox. "Коротышка?" "Открою тебе ужасную тайну." "Это просто ты небоскрёб ходячий." "А у меня нормальный рост." "P.s. Рада за вас!" "Будьте счастливы!" "Тётушка Боа благословляет вас!"

[11:31] Prince J.

"Спасибо♡ "

Положив телефон прямо на пол, Джинни закрыл лицо руками и сидел так, улыбаясь во все тридцать два. Он не мог поверить в своё счастье, казалось, что сейчас он очнётся в своей комнате и вся реальность испарится, оказавшись обычным сном. Внутри бушевал огонь, появилось столько энергии, как будто ему снова было три и он тянул папу играть в мячик на улице. Хотелось прыгать и бегать, обнимать всех вокруг и кричать на весь мир, не боясь сорвать голосовых связок. Фраза "любовь окрыляет" оказалась правдой. Она действительно окрыляет. Преображает. Возрождает. Поднявшись с пола и положив телефон в карман, художник прошёл в прихожую, надевая куртку и кроссовки. Хотелось чем-то порадовать своего малыша, а что поднимет настроение лучше, если не сладости? Вприпрыжку сбежав с лестницы, он пошёл искать ближайшую кондитерскую. Погода была не из лучших, кое-где уже начинал капать дождик, но парень не обращал на это внимание, потому что везде он видел только солнце. Он сам напоминал солнце, светя своей улыбкой всем прохожим. Уже проходя между витринами с различной выпечкой, он представил, как точно такой же магазинчик откроет его Феликс, как он будет счастлив, наблюдая за довольными лицами покупателей и как будет счастлив Хёнджин, смотря на мальчика, исполнившего свою детскую мечту. Долго выбирая между эклерами со сливочным кремом и шоколадным брауни, выбор был сделан всё-таки в пользу второго, так как тот напоминал о первой ночёвке в дома Ликса. Купив ещё два стакана сладкого раф-кофе, Джинни улыбнулся милой продавщице и отправился обратно в квартиру, насвистывая какую-то веселую мелодию. – Солнышко, спишь? – парень тихонько постучал в комнату Феликса, немного приоткрывая дверь. – Уже нет, – младший повернулся к Хёнджину, сонно улыбаясь. – Я купил нам перекусить. Принести сюда или пойдем на кухню? – от милой улыбки этого прелестного ангелочка по всему телу растекалось тепло. – А что ты купил? – в глазах засверкали звёздочки и он с любопытством посмотрел на старшего. – Кое-что сладенькое, пойдём, наверное, на кухню? Давай помогу, – художник подбежал к парню, укутывая его в одеяло и помогая встать. Джинни усадил Феликса за стол и поставил перед ним всё, что сегодня купил. – С твоим пирожным, конечно, не сравнится, но надеюсь, что сладкое поднимет тебе настроение, – Хёнджин пододвинул к парню тарелку с брауни и протянул стакан с кофе. – Я испеку его специально для тебя, когда мне станет лучше. Спасибо тебе, за всё, – младший улыбнулся, принимая напиток в руки, – за нас! – За нас! – они чокнулись стаканами, радостно смеясь и смотря друг на друга с нескрываемой нежностью. – Ликси? – Джинни нарушил молчание, которое наступило после того, как они покушали. – М? – Мне нужно будет уехать сейчас, сделать домашку, подготовиться к лекции. Справишься или позвонить твоей маме? – так не хотелось оставлять его одного. – Должен справиться, не переживай. Если что, то я сразу позвоню тебе, – младший пересилил себя и взял художника за руку, слегка улыбаясь. – Обязательно звони! – парень посмотрел сначала в глаза Ликса, а потом на их руки. Маленькие, тоненькие пальчики держали его длинные, грубоватые пальцы. Этот ярко выраженный контраст был таким необычным, но в то же время прекрасным. Они были как кислое и сладкое, как горячее и холодное, как солнце и луна. Разные, но так правильно дополняющие друг друга. Хёнджин засмотрелся на ручку Феликса, прошёлся взглядом по каждой костяшке и еле заметной венке. Хочется поцеловать. – Можно? – художник медленно поднёс руку младшего к своим губам, останавливаясь за пару сантиметров и спрашивая разрешения. Ответа не было, лишь лёгкий кивок. Но этого было достаточно. Джинни коснулся сухими губами ладони, постепенно спускаясь к выпирающим косточкам, целуя все пять. Он не пропустил ни одной фаланги, ни одного миллиметра. Дойдя до кончиков пальцев, он посмотрел на Феликса, замечая у того покрасневшие щёки. Это забавляло. Теперь он целовал подушечки пальцев, смотря младшему прямо в глаза. Зрительный контакт сводил с ума, но ни один и не думал отворачиваться. Они как будто поменялись местами – Феликс краснел и тяжело дышал, а Хёнджин ухмылялся, полностью наслаждаясь этой странной ситуацией. – Я хочу, чтобы все места, до которых касался тот мерзкий человек, были перекрыты моими поцелуями. Постепенно, в том темпе, который ты выберешь сам, я тебя исцелю. Каждую мысль, воспоминание или действие я заменю собой. Обещаю, – парень поднялся немного выше, снова целуя ладонь. Ликси не смог ничего сказать, завороженно наблюдая за сидящим рядом художником. Он чувствовал себя очень странно. В хорошем смысле. Голова кружилась, щёки и уши горели, а живот приятно скрутило. И из-за чего? Из-за прикосновений губ к пальцам? – Ладно, солнце, мне нужно ехать, – старший встал, напоследок невесомо целуя Феликса в макушку, чтобы тот почти не почувствовал его касания. – Я позвоню тебе вечером, – так не хотелось, чтобы Хёнджин уезжал. Закутавшись в одеяло, младший пошёл за художником, мило топая босыми ногами по полу. Джинни обувался, а Ликси украдкой смотрел на губы, которые очень хотелось поцеловать, но вместо этого они просто помахали друг другу ручками и, улыбнувшись на прощание, скрылись из виду, разделённые железной дверью.

***

Феликс стоял и украдкой наблюдал за рисующим Хёнджином. Тот выглядел так сосредоточенно и одновременно очень красиво: волосы были завязаны в небольшую шишку на затылке, но передние пряди свисали у лица, заставляя старшего часто заправлять их за ухо; рукава были закатаны по локоть, оголяя изящные руки с выступившими кое-где венами; узкие, карие глаза устремили свой взор исключительно на холст, игнорируя всё остальное в комнате, а в ушах спрятались белые наушники, из-за которых Джинни изредка покачивал головой, ловя ритм музыки. Вчера художник попросил разрешения привезти в квартиру мольберт, а заодно и пару вещей, чтобы можно было оставаться на ночь. Естественно, младший был не против, наоборот, ему было в радость думать о том, что теперь он будет ночевать не один. Они встречались неделю. Уже неделю, но это время тянулось мучительно долго. Для Хёнджина. Потому что Феликс всё ещё ограничивал прикосновения к себе. Ликси самому ужасно хотелось коснуться парня, но перед глазами возникали грубые пальца Мина, и он снова отстранялся, хватаясь за голову и сильно зажмуривая глаза. Ему надоело. Надоело, что какой-то чужой человек портит ему всю жизнь, даже уже не являясь её частью. Сегодня он твёрдо решил, что сам пойдет на встречу Хёнджину. Выпорхнув из своих тяжёлых мыслей, как бабочка из кокона, младший направился к Джинни, садясь возле него на диван. – Что слушаешь? – он вынул один наушник, вставляя его к себе в ухо. Заиграла лёгкая мелодия, в центре которой фигурировали приятные звуки скрипки. – Не знаю, нашёл какой-то плейлист на Ютубе, – он почти не обратил внимания на Ликси, увлечённый своей работой. – А рисуешь что? – парень сел ближе и положил голову на плечо художника. Место прикосновения тут же обдало жаром и он стиснул зубы, стараясь сохранить спокойствие. Хёнджин замер. Его грудь начала вздыматься, попадая в такт учащённому дыханию. Рука перестала водить кистью по холсту, замирая в одном месте. Сглотнув, художник ответил: – Пейзаж. Весенний пейзаж. За окном осень, поэтому захотелось нарисовать что-то тёплое. – А остановился почему? – замешательство старшего помогло ему немного расслабиться. – Блин, солнце, ты уверен сейчас в том, что делаешь? – он повернулся и отстранился от парня, жалобно взглянув ему в глаза. – Не уверен, но я устал от самого себя. Я сам хочу свободно касаться тебя, целовать, обнимать. Но не могу... Мне до сих пор больно, я до сих пор вспоминаю о той ночи. Я просто хочу начать свободно жить, забыть обо всём плохом и полностью отдаться нашим отношениям. Я вижу как тебе хочется прикоснуться ко мне. Я хочу дать тебе эту возможность... – последовал тяжёлый выдох, сопровождаемый виноватым взглядом. – Солнышко, не нужно никуда спешить. Я же сказал, мы будем следовать такому темпу, который выберешь ты сам. Я не хочу, чтобы ты делал что-то против своей воли, я хочу, чтобы ты так же как и я наслаждался этими отношениями. Неважно, что мы делаем, мне достаточно просто твоего присутствия в моей жизни, – Хёнджин взял его за руку и поцеловал её. Ладошки – единственное место, к прикосновениям которого привык Феликс. – Слушай, может, сходим сегодня кое-куда? – Куда? – В ресторан. У меня есть подруга с института, хочу познакомить вас. Заодно отметим начало наших отношений. Ты не против? – Нет, пошли, – младший нежно улыбнулся. Выход из дома может пойти ему на пользу. – Хорошо, напишу Боа. Тебе хватит часа на сборы? – Вполне. Хёнджин достал телефон, печатая сообщение одногруппнице. Тем временем Ликси направился в комнату, залезая в шкаф с вещами. Он уже неделю не вылезал из пижамы, как, собственно, и не выходил на улицу. Ресторан дело серьёзное, ему нужно соответствовать. Костюм? Слишком вычурно. Толстовка? Слишком просто. Идеально подходит свободная рубашка и чёрные брюки. Парень решил остановиться на этом варианте. – Солнце, я съезжу в общагу, переоденусь. Вызову такси, чтобы было быстрее, а потом заеду за тобой, хорошо? – старший выглянул из-за двери, предупреждая о своём уходе. – Хорошо, встретимся позже, – младший помахал ему, мило улыбаясь. Художник отправил воздушный поцелуй и скрылся за дверью. Феликс сел на кровать, закрывая своё лицо руками, устало потирая его. Воздушный поцелуй. Если бы не он, то поцелуй вполне мог бы быть настоящим. Парень не понимает, хорошо это или плохо. То, что Джинни так за него переживает, боится нарушить личные границы и причинить боль, которая появляется не по его вине. Это же хорошо, но почему на душе так плохо? За все свои немногочисленные отношения его ещё ни к кому не тянуло так сильно, никого не хотелось целовать при любой возможности. Сейчас он этого хочет, но не может позволить. Противно. Противно от самого себя. Но несмотря ни на что, художник всегда выглядит таким счастливым рядом с ним, всегда улыбается, а во взгляде в буквальном смысле мерцают сердечки. Он такой добрый. Такой терпеливый. Идеальный. Понимающий. Его нельзя потерять. Потому что кажется, что второго такого не будет. Нет. Его попросту не существует. Джинни такой единственный. И он его. Так что нужно обязательно попытаться выкарабкаться из этого отвратительного состояния. Ради Хёнджина. Послышался звук открывающейся двери. Феликс уже давно был собран, даже голову помыл. Сейчас он сидел на диване и играл в телефоне в какую-то бессмысленную бегалку. Стук по дверному проёму заставил его поднять глаза. Телефон выпал из рук. Перед ним стоял уже не милый Джинни, а Хван Хёнджин собственной персоной. Классические чёрные брюки визуально удлиняли и без того длинные ноги парня, поверх белой рубашки было накинуто длинное чёрное пальто, делавшее из него будто сбежавшего из манги персонажа, волосы были зачёсаны назад и уложены гелем – эта причёска безумно шла ему, а в руках красовался скромный букет из тысячи ромашек. – Мой возлюбленный готов к предстоящей поездке? – художник подошёл к парню и протянул ему цветы. – Держи. Решил порадовать тебя. – Спасибо... – он взял в руки букет и зарылся в него лицом. Ромашки ему ещё никто не дарил. Розы? Да. Но не ромашки. И почему-то сейчас было в сто раз приятнее. Цветы есть цветы, они все очень красивые и их приятно получать в подарок. Но в этих, которые сейчас подарил Джинни, было что-то особенное. В них не было пафоса, они не кричали о сумасшедшей страсти. Они пахли нежностью и заботой, они пахли невинностью и преданностью, они пахли любовью... Младший сделал то, что не ожидал никто из присутствующих в комнате. Он поднялся с дивана и бросился парню на плечи, крепко прижимая его к себе. Старший опешил, держа руки на расстоянии от Феликса, но потом улыбнулся, нежно обняв его за талию. У обоих быстро стучало сердце и оба чувствовали это, соприкасаясь грудными клетками. Постепенно их сердца уловили темп друг друга, стуча теперь в унисон. Это было невероятно. Они обнимались много раз за всю свою дружбу, но эти объятия были особенные. Они означали переход на новый уровень. Они показывали, что Ликси исцеляется. Забывает. Перерождается. Впервые за эту неделю он видит в парне не страшную тень бывшего, а самого Хёнджина. И на своей талии он чувствует не грубые руки, которые собираются причинить ему боль, а пальцы, которые нежно поглаживают бока и пытаются спасти из пучины отчаяния и жестокости. По щеке младшего покатилась слезинка. Художник почувствовал, как Феликса начало трясти и отстранился, заглядывая ему в лицо. – Солнышко, почему ты плачешь? – он дрожащими руками смахнул слёзы с лица парня, стараясь почти не касаться его. – Просто я очень счастлив... Я правда счастлив, Джинни... Спасибо, что находишься рядом, несмотря на то, что всё это время я отталкиваю тебя... – шмыгнув покрасневшим носиком, он посмотрел на него взглядом, в котором читалась искренняя благодарность. – Можно тебя поцеловать? – Феликс кивнул и зажмурил глаза, но вместо ожидаемого поцелуя в губы, был нежный поцелуй в лоб. – Я ждал пять лет и буду ждать столько же, если потребуется. Мне очень важно твоё физическое и психическое состояние, я не хочу, чтобы ты испытывал дискомфорт, находясь рядом со мной. Я люблю тебя, солнце, а любовь не измеряется количеством прикосновений. – Я тоже тебя люблю... – младший очаровательно улыбнулся, блестя мокрыми от слёз глазами, и снова притянул к себе художника, пряча своё личико у него в плече. Спустя несколько минут парочка отстранилась друг от друга и Феликс побежал ставить цветы в воду. Наконец-то пришло время старой, антикварной вазы, которая досталась им от бабушки и которую мама специально спихнула младшему. Хёнджин смотрел и наблюдал, как паренёк носится по кухне сначала ища саму вазу, а потом наливая в неё воду и ставя туда цветы. От его внимания не ускользнуло и то, с какой нежностью Ликси прошёлся пальчиками по лепесткам и жёлтым серединкам – это заставило его улыбнуться. Взглянув напоследок на себя в зеркало, парни взялись за руки, сцепив своих пальцы в замок, и отправились к машине, которая уже давно ждала их. Старший расплатился и вышел из такси. Перейдя на другую сторону, он открыл дверцу Феликсу, заведя руку за спину и склонившись в лёгком поклоне. Младшего очень смутило это действие и из-за этого на его щёчках появился еле заметный румянец. Возле входа их уже ожидала шикарно одетая девушка: её рыжие волосы были завязаны в высокую шишку, остались только пряди у лица, завитые в лёгкие волны – одна из них была белой, что смотрелось очень необычно; её платье чёрное, на бретельках, с небольшим вырезом на ноге, но всё королевское величие добавлял именно белый меховой полушубок, который она накинула на свои изящные плечи; была ранняя осень, и поэтому на улице было довольно прохладно, но, видимо, девушке было всё равно на это, ведь на её ногах красовались такие же чёрные, как платье, туфли на тонкой шпильке. Было непонятно, стоит она давно или недавно, но было ясно, что парней она не заметила, так как смотрела куда-то вдаль и перебирала тонкими пальцами своё бриллиантовое колье. Феликс перевёл взгляд с неё на Джинни и слегка закусил губу. Он понял, что они идеально смотрелись бы вместе – оба обладатели модельной внешности, оба величественные и оба на первый взгляд кажутся холодными и стервозными. Это ревность? Из-за своих мыслей младший ещё крепче сжал руку Хёнджина. Старший заметил это и в ответ стал успокаивающе гладить его ладошку большим пальцем. – Ну наконец-то вы приехали. Я думала окоченею, пока вас дождусь – она заметила парней и поспешила к ним, при встрече сразу обнимая Хёнджина. – Надо было одеваться теплее, а не выряжаться, как на приём к королеве Елизавете ll, – он ухмыльнулся, осматривая подругу с ног до головы. – Приму это как комплимент. О, Феликс, правильно? Наконец-то я увидела тебя вживую! Я Сон Боа, приятно познакомиться! – девушка ослепительно улыбнулась и склонилась в лёгком поклоне. – Мне тоже очень приятно, надеюсь мы поладим, – ответил младший, слегка поклонившись ей. – Конечно поладим! Друзья этого балбеса – мои друзья. Господи, какой же ты миленький! И как вообще этот грубиян смог заполучить такое солнышко? – она во все глаза осмотрела парня, а потом потянулась его обнимать. Хёнджин заметно напрягся, но Феликс кивнул ему головой, показывая этим жестом, что всё в порядке. На нём была осенняя куртка, так что прикосновения почти не были ощутимы. Покончив с любезностями, компания зашла внутрь, сразу ощущая тепло, которое контрастировало с холодом снаружи. Внутреннее убранство впечатляло. Этот ресторан не был одним из самых дорогих, но и дешёвым его назвать нельзя было – оформление изысканное, но не броское, блюда дорогие, но по приемлемой цене, а официанты моментально возникали рядом, если нужна была их помощь. Художник кивнул в сторону дальнего столика и ребята отправились к нему, усаживаясь каждый на своё место. К ним сразу же подоспело два официанта – один предоставил меню, а второй забрал их верхнюю одежду. Боа отказалась отдавать свою меховую накидку, без неё образ был бы скучным. – Я сегодня угощаю, заказывайте, что пожелаете, – Джинни улыбнулся и положил свою руку поверх ладошки Ликси. – Так, нужно найти что-нибудь подороже, – девушка сверкнула своими озорными глазками и принялась рассматривать предложенные блюда. – Дома я переведу тебе нужную сумму, – младший наклонился и прошептал эту фразу Хёнджину на ухо. – Не нужно. В своё время ты тоже достаточно много на меня тратил. Наслаждайся этим вечером, – таким же шепотом ответил ему старший и чмокнул парня в щёчку. Ушки Феликса тут же покрылись красным цветом, а сердечко увеличило свой темп почти в два раза. – Божечки, какие вы милые! – взвизгнула студентка и приложила свои руки к щекам. – А давайте сфоткаемся! Мы такие красивые сегодня, это должен увидеть весь мир. Девушка порылась в сумке, доставая оттуда телефон. Включив камеру, она повернулась к парням спиной и на вытянутой руке приготовилась нажимать на кнопку. – Улыыбочку! – все трое радостно улыбнулись, показывая свои белоснежные зубы. Лисица, принц и ангелочек – довольно странная компания, но им удалось поладить друг с другом всего за несколько минут. Феликсу и Хёнджину достаточно было одного рисунка, Хёнджину и Боа – одной улыбки, а Боа и Феликсу – одних объятий. Неважно, сколько они знакомы, важно лишь то, что сейчас им комфортно друг с другом, и если вдруг что-то случится, каждый из них готов прийти на помощь другому, не теряя ни секунды. – Давайте теперь я вас сфотографирую. Джи-Джи приобними Феликса. Да, вот так. А теперь покажите сердечки из пальцев. Какие сладкиее! Улыбочку! – она была так воодушевлена и счастлива, что парни неосознанно впитывали её настроение, становясь такими же расслабленными и счастливыми. Через несколько минут принесли их заказы и бутылочку вина, из-за которой они, собственно, здесь и собрались. Стол был завален разнообразной едой, а по бокалам разлился сладковато-кислый красный напиток. Ребята взялись за свои бокалы и соприкоснулись ими, заставляя лёгкий звон разлететься по всему помещению. – За вас! – крикнула девушка. – За нас! – вскрикнул улыбающийся Ликс. – За нас, солнышко. За тебя, Боа. И за этот вечер! – подытожил Джинни. Они ели, разговаривали и смеялись. Как старые школьные друзья обсуждали глупые и смешные моменты из жизни. Парни поведали об истории своего знакомства, а девушка рассказала, что очень много путешествует и на самом деле старше мальчиков на несколько лет, просто в этом году она решила исполнить свою детскую мечту и выучиться на реставратора. Феликс тоже поделился, что мечтает открыть своё маленькое и уютное кафе, а следующей весной поступает на кондитера. Хёнджин поведал свою историю о героическом спасении котёнка от хулиганов, но о том, что он сам входил в их ряды, парень тактично умолчал. Если отмести всю атмосферу роскоши, света от свечек и мелодию лёгкого джаза, то можно представить, что они находятся вовсе не в ресторане, а дома, около камина, с чашечкой теплого какао в руках и сладким маршмэллоу, который насыпан в белые глубокие тарелочки. Бутылка вина давно уже была заменена второй, Боа оказалась любительницей выпить, а Ликси снова вошёл во вкус, полностью расслабившись из-за уютной атмосферы. Художник продолжал оставаться самым трезвым, маленькими глотками потягивая напиток богов – он понимал, что если они с младшим оба напьются, то не доберутся до дома. А с другой стороны он хотел отчётливо запомнить этот момент – блестящие глазки его солнышка, заразительный смех подруги и то тепло, что растекается по всему телу, когда он смотрит на них. Особенно на Феликса. Такого свободного, счастливого и красивого. Теперь он снова стал похож на самого себя. Теперь он снова стал собой. Когда еда и алкоголь подошли к концу, Хёнджин оплатил счёт и повёл своих напившихся подругу и парня на улицу. Они шли, шатаясь, облокотившись на художника, чтобы не упасть. Парни подождали, пока за Боа приедет машина и только после этого заказали себе такси. Девушка на прощание чмокнула друзей в щёки и поехала домой, махая ручкой до тех пор, пока не скрылась из виду. Наконец-то заказанный автомобиль прибыл и пара села в него, называя адрес квартиры Феликса. Младший крепко вцепился в руку Хёнджина и положил свою голову ему на плечо. Парень свободно выдохнул, ожидая, что тот уснёт и с ним будет меньше проблем. Пьяный Ликси – это очень опасно. Когда машина достигла пункта назначения, возлюбленные вылезли из неё и Джинни взял Феликса на руки, чтобы тот случайно не споткнулся и не упал. Младший крепко обнял парня за шею и уткнулся в неё лицом, водя носом по коже старшего. Это действие заставило художника нервно сглотнуть и поспешить к двери, чтобы наконец-то уложить своё пьяное счастье на кровать. Заходя внутрь, Хёнджин поставил Ликси на пол, снимая с него куртку и кеды. Пока младший стоял, облокотившись о стену, старший снял с себя пальто и обувь и, снова подхватив парнишку на руки, понёс его в спальню. Аккуратно уложив Ликси на кровать, Джинни стал расстёгивать пуговицы его рубашки, чтобы он спокойно мог лечь под одеяло. Внезапно Феликс взглянул ему в глаза и приложил свою руку к его щеке, водя пальцами сначала по ней, потом по брови, по носу переходя к губам. – Помнишь ты сказал, что перекроешь своими поцелуями все места, до которых касался тот мерзкий человек. Я хочу, чтобы ты сделал это. Он касался меня здесь, – второй рукой парень провёл по левой от кисти до плеча, – потом здесь, – он прочертил линию от правой ключицы до левой, – затем целовал вот здесь, – рука медленно прошлась по шее, очерчивая линии адамового яблока, – потом он спустился ниже, проходясь губами здесь и здесь, – лёгким движением он прошёлся пальцами по груди, задевая оголённый сосок, считая собственные выпирающие рёбра и остановившись на плоском животе, который покрылся мелкими мурашками. – Исцели меня, Джинни, – прошептал младший с томным придыханием в конце. Старший стоял не двигаясь, завороженно наблюдая за плавными движениями Феликса. Ни один алкоголь не опьянял сильнее, чем этот легкомысленный парень, не понимающий всей серьёзности своих действий. Художник сглотнул вязкую слюну и взял Ликси за руку, которую он держал на подбородке Джинни, начиная целовать пальцы. Мокрой дорожкой он поднимался выше, щекоча губами место сгиба локтя. Затем медленно прошёлся по ключицам, слегка прикусывая нежную кожу, но почти не оставляя на ней следов. Поднялся к шее, относительно долго задерживаясь на ней, мокро целуя кадык. Только теперь он стал потихоньку спускаться к груди, не пропуская ни единого сантиметра. Свои руки он уместил на тонкой талии младшего, нежно поглаживая бока большими пальцами. Тот же, в свою очередь, часто дышал, изредка мыча, когда художник касался груди или живота. Закинув свою ногу на талию старшего и зарывшись руками в длинных волосах, парень пытался притянуть его ещё ближе к себе. Внезапно Хёнджин остановился, поднимаясь к лицу и заглядывая в затуманенные глаза Феликса, обращая внимания на его полуоткрытые губы. – Теперь каждый миллиметр твоей кожи покрыт моими поцелуями. Я выполнил обещание. А теперь ложись спать, – он приблизился и поцеловал младшего в носик, мило улыбнувшись. – Ты остановишься сейчас? Но это ещё не все места, остались ещё бедра, и... – его глазки забегали по лицу художника, он выглядел расстроенно. – Не всё сразу, малыш. Я не воспользуюсь тобой, пока ты пьян. Сейчас в тебе говорит не ты, а выпитое тобой вино. Так что ложись баиньки, я пойду приму душ и постелю себе на диване. Спокойной ночи, – перед тем как уйти, он чмокнул его в лоб, стянул с него брюки и уложил под одеяло, напоследок проводя рукой по волосам. – Спокойной ночи, – обиженно буркнул Ликси, на что Джинни лишь тихонько хихикнул. Художник вышел, осторожно закрывая за собой дверь, и судорожно выдохнул, стирая дрожащей рукой пот, выступивший на лбу. Это было очень близко. Феликс под действием алкоголя, словно атомная бомба. Очень опасен, но ему невозможно отказать. Он очаровывает, как сирены моряков в бескрайнем океане. Это чудо, что он смог остановиться. Грёбаное чудо. Парень прошёлся пальцами по своим раскрасневшимся губам, вспоминая, что делал несколько секунд назад. Сердце уже давно не сидело на месте, разгоняя горячую кровь по всему телу, мурашки пробежали по каждому сантиметру кожи, а низ живота стало покалывать от нарастающего желания. Лицо вспыхнуло только сейчас, как будто до этого вовсе не он выцеловывал различные узоры на теле своего возлюбленного. Он поспешил в душ, желая поскорее освежиться и смыть с себя весь жар. Уснуть получилось только спустя час бесконечных переворачиваний с одного бока на другой.

***

Феликса разбудил запах чего-то жареного. Он с трудом сел, хватаясь за лоб, и застонал от появившейся боли. Голова кружилась, но он всё равно нашёл в себе силы встать, так как вкусный запах из кухни манил и заставлял желудок урчать. Накинув на себя какую-то растянутую футболку и широкие шорты, парень направился в ванную, чтобы умыться холодной водой и почистить зубы. Выйдя из ванной комнаты, он последовал по шлейфу из аппетитного аромата. На кухне, к нему спиной, стоял Джинни и нарезал что-то, стуча ножом по досточке. Младший подкрался и резко обнял парня со спины, заставляя его испуганно подпрыгнуть. – Доброе утро! – прокричал Ликс, становясь на цыпочки, чтобы достать до уха художника. – Ты меня так заикой сделаешь! Доброе, но больше не подкрадывайся так тихо, а то моё сердце не выдержит, – старший погладил его по рукам, которые были сцеплены у него на талии, и продолжил нарезать помидоры. – Джинни, спасибо... – прошептал парень, опаляя горячим дыханием спину возлюбленного. – За что? – За вчера. Я всё помню и благодарен за то, что ты вовремя остановился и не послушал меня, – вполголоса сказал он, ещё крепче сжимая свои руки вокруг талии старшего. – Ликси, я... – он замер, прекращая все движения и хотел повернуться, но почувствовал сильное сопротивление. – Подожди, я не закончил. Ещё хочу сказать тебе спасибо за то, что помог справиться с моей проблемой, только благодаря тебе я сейчас могу стоять и снова обнимать тебя. Спасибо, что не торопил меня, а терпеливо ждал. Спасибо, что признался в своих чувствах и не отказался от них, пытаясь заменить меня, как это сделал я. Спасибо, что любишь меня до сих пор. Спасибо за то, что ты сейчас со мной. Хёнджин опустил нож и вытер руки о полотенце, после развернувшись к Феликсу. Он провёл руками по отросшей чёлке, заправляя её за ухо, и расположил ладошки по обеим сторонам его личика. – Почему ты благодаришь меня за такие очевидные вещи? Стоял бы я здесь, если бы не хотел этого? Конечно нет. Я пытался отпустить тебя, но, как видишь, ничего у меня не вышло. Если не получается отпустить, значит нужно вцепиться двумя руками и стараться не упустить. Теперь я ни за что и никому не отдам тебя. Ты – смысл моей жизни. Ты вся моя жизнь, любимый, – художник наклонился, нежно целуя пухлые губы младшего. Медленный темп сменялся быстрым, быстрый – медленным, поцелуй колебался на грани страсти и хрупкой, как хрусталь, любви. Старший переместил свои руки на талию парня, нежно сжимая её и подвигая его ближе к себе. Тот, в свою очередь, закинул руки на его плечи, буквально вжимая себя в него. Игра губ и языков была сумасшедшей, немыслимой, дурманящей. Они сходили с ума. Растворялись друг в друге. Не было страшно потерять себя, потому что другой полностью дополнил бы потерянную часть. Безумие. Кругом творилось безумие. Под его действием художник поднял Феликса на руки, хватая его прямо за ягодицы, но ни на секунду не разрывая поцелуй. Он усадил его на столешницу, следя за тем, чтобы тот не стукнулся головой. Опустив пальцы на ноги младшего, стал нежно водить ими от колен до начала шорт, продолжая увеличивать напор своих губ. Ликси пару раз пытался перехватить инициативу на себя, но спустя три попытки оставил эту идею, просто пытаясь не отставать от старшего. Они оторвались друг от друга, только когда лёгкие стало жечь из-за недостатка воздуха, оставляя паутинку слюны, которая их соединяла. Немного отдышавшись, Феликс снова потянулся к художнику, но тот слегка отодвинулся, сладко ему улыбаясь. – Наш завтрак сгорит, если мы продолжим, – прошептал прямо в губы Хёнджин. По кухне разлетелся громкий смех, сопровождаемый звуками многочисленных коротких поцелуев, которыми старший покрывал лицо младшего. Для нас – это конец, а для них – начало новой истории. Они пережили многое: боль, разочарование, отчаяние, но теперь нашли спасение друг в друге. Через несколько лет Хёнджин откроет свою картинную галерею и станет одним из самых знаменитых художников Сеула, а Феликс исполнит мечту, открыв собственное кафе, в которое каждый день будут заглядывать взрослые и дети, ища в продаже свои любимые сладости от кондитера Ли. Они купят маленький, но уютный домик недалеко от центра и заведут собаку. Теперь их души обрели покой, и кто знает, что случилось бы, если бы их не было друг у друга.