Мой нежный мираж.

Крики все ещё доносились с тех дверей, что отворить было не суждено. За спиной что-то грохотало, будто медная миска упала на пол. Возможно это проделки того ненормального. Глаза все так же слепило ярким светом, что Накахара морщился от него. Наконец поняв, что происходит, тот открыл глаза, за небольшим окошком, что красовалось в стене, средь двух кроватей, было алое небо, напоминающее свежую пролитую кровь, будь то она стекает по стене. Или палитру красно-оранжевых цветов, будто смешанная карминовая и алая краска. Солнце было почти за горизонтом, но ничего более за окошком увидеть суждено не было. Дазай стоял как раз около окна, тоже будто что-то выглядывая там. Было видно, что тот нервничает, перебирая в руках кусочек спальной рубашки, к слову они были одинаковые, как и у Чуи. Обыкновенная пижама, бескрайная рубашка, да штаны такие же, сама она была белая, в голубую полоску. По времени проведённому в ней - она была удобная. Казалось даже, что тот скучает по чему-то, или кому-то, надеясь, что оно вот-вот появится за небольшим окошком. Чуя не решаясь что-либо сказать просто аккуратно поправил простынь, которая помялась под ним, и встал с кровати, подойдя к окну. То было слишком высоко, что рыжеволосый не мог достать до него, лишь с кровати он мог видеть малую часть горизонта. -Скучаешь по чему-то? - Тихим голоском фактически промямлил Чу, немного дёрнув соседа за рубашку, дабы тот обратил на него внимание. Но как только тот перевёл взгляд на него, глаза рыжего переместились в пол, боясь встретится с ним взглядом. Глядя в холодный пол, на коем стояли юноши босыми ногами. Будто бы лепесток лотоса, упала капля. Слеза? Он, что, плачет? Лепесток нежен и ласков, нежели горячие слёзы, которые испепеляют душу, проливая дрогу рекой. -Мне стоит спрашивать ещё раз одно и тоже? - уже более размягчим тоном задал вопрос Накахара, приподняв бровь, и уже глядя прямо на Осаму. Тот и взгляда не ответ от окна, продолжая что-то высматривать. -Была у меня мать, славная женщина, говорили про неё, любила лишь своих котов, а меня выставляли за лишнего в сея доме. Убирал за ними, под пристальный взгляд ее. Позже стало в тягость ей содержать и меня, подставила нариком, вот и попал я сюда. -Глаза его были на мокром месте, казалось, что сейчас он снова слезу отпустит. Видеть слёзы любого человека это страшно, ведь мы не можем залезть в душу к другому человеку, и узнать, что у него случилось, дабы помочь, но помогать всем, и вся тоже нельзя. Его было немного жаль, ведь каждый заслужил любви, ему говорила это его тётушка. В отличии от Дазая ему любви хватало от Коё, но не хватало нахождения рядом с ней почаще. -По моему, ты был рад, когда рассказывал мне, что я попал в клинику, или причина другая, почему весел был ты? -Рыжеволосый был действительно озадачен его былыми действиями, они были и вправду странными, как не посмотри. В ноги отдавало холодном, а в нос бил запах мимолетной сырости, что уже кружил голову, мечтая о том, чтобы лечь в тёплую кровать, если бы таковая была. Дазай поджал губы, видимо он слишком был опечален. Немного отвлеклась от него, он заметил еле видную плесень на потолке и стене. Видимо убирать ее не планировали, как так та разрослась, и была не маленького размера.. -Я был рад, что я не буду один в палате, ведь это просто мучение быть вечно одному в этом отвратительном месте. -Казалось, что он провёл здесь целую вечность, раз говорил так. Именно сейчас Чуя заметил красивые волнистые волосы, которые оплетали изгибами кожу на лице. Волосы его были небрежно пострижены, что изначально заметить было трудно, но кудри делали своё дело, переплетая ветвями, будто беспорядочная ива, на берегу озера. Но волосы рыжего были так же кудрявы, но они были более наделены этим, поэтому юноша привык их собирать в хвост, что длинна волоса шатена не позволяла сделать с его волосами. Немного проговорив так еще, дверь открыли, и слегка толкнули. За ней показалась пухленькая женщина, лет пятидесяти, немного косолапила, и казалось, что она сейчас споткнётся. Ярко крашеные волосы в бордово-красный уже подсмылись, да и корни отросли, и показались седые волосы. Такая краска была как правило дешёвая, ведь краска с аммиаком смываться не должна, а как раз ее смылась, вот и обманули. Женщина оглядела обоих, проехав чутка вперёд тележкой с кучей тарелками. Как только она взглянула на Накахару, тело будто прошибло холодком, взгляд ее вовсе не пылал теплом, наоборот, ледяным ветром. В тарелках была отвратительная овсянка, переваренная на воде, походила она на желе. Ложка была погнута, как и тарелка. Все предметы были из стали, или металла, понять он не мог. Так как был до ужаса голодным, пришлось съесть это. Дазай тоже не с большим удовольствием ел эту дрянь, заставляя морщиться. -А ты пытался как-то сбежать отсюда? -Слегка озадаченно поглядел на него, стараясь сделать свой взгляд максимально доброжелательным. -был один раз, но как ты видишь, успехом он не увенчался. -Разочаровано продолжил размазывать кашу по тарелке, будто рисуя ее что-то. Взяв ложку в руки снова, он облизал ее, и обтер о кусок простыни, спрятав ее у себя в наволочке. Мало ли понадобиться. В этом месте он задерживаться надолго не желал, поэтому побег был неплохим решением, а вдвоём это было бы куда легче. Когда окошко в двери приоткрылось, юноши выставили туда две тарелки, и одну ложку, но женщина даже не посмотрела на это, видимо ей было слишком все равно, что и как они будут с ней делать. Видимо было уже время отбоя, так как Осаму начал копошить кровать, дабы лечь в неё. -Сказали спать, иди и ты ложись. Если ночью застукают, что не спишь, то мало не покажется. -Пробурчал под нос шатен, указывая, что лучше лечь спать, нежели ослушаться. Кровать была не мягкой совсем, как и догадывался он, прутья мерзко скрипели, не давая уснуть, как и вопли не прекращались. Уснуть в этом месте казалось невозможно, но тело из-за усталости постепенно начало проваливаться в сон, склоняя тяжёлую голову на подушку.