I want to cum!

      Гулкие коридоры Министерства Магии тускло поблескивали в свете факелов, безразлично глядя на снующих по своим, бесконечно важным, делам волшебников и волшебниц. Жизнь здесь кипела, пузырясь интригами, разливаясь смрадными озёрами предательств и крохотными лужицами кратких успехов. Среди этого бушующего моря людских пороков, крепко прижав к груди стопку пухлых папок и пергаментных свитков, быстро шла героиня Второй Магической войны, умнейшая – а заодно и самая непривлекательная, по мнению своих злопыхателей – ведьма двадцать первого века, Гермиона Грейнджер. Знаменитые кудрявые волосы цвета спелого каштана как обычно радовали окружающих причёской "Воронье гнездо", раскачиваясь в такт стремительным шагам своей, ловко лавирующей в толпе, хозяйки. Низкие каблучки удобных туфель с Т-образным ремешком весело цокали по тёмному мрамору, изо всех сил стараясь не поскользнуться. Сама волшебница была крайне задумчива, шевеля губами в беззвучном споре с самой собой, и блуждала взглядом карих глаз где-то под потолком, отчего вид имела весьма презабавный, если не сказать милый.              Вдруг, на резком повороте, правый каблук всё-таки подвёл её и со свистом не удержался на месте. Прошедшая войну волшебница, без сомнения, смогла бы удержать равновесие, но появившийся откуда ни возьмись – конечно же, из-за угла – высокий волшебник налетел на неё, и ворох бумаг взмыл в воздух на потеху безмолвным коридорам.              – Ну на-адо же, – раздался неприятный, в этих обстоятельствах, сочный тенор, растягивающий гласные. – Кто бы сомневался. Смотри куда идёшь, Грейнджер! Надеюсь, ни одной капли чернил не попало на меня, иначе Министерству придётся продать тебя в рабство, чтобы рассчитаться за испорченный костюм.              Драко Малфой, надменно вскинув подбородок и ещё раз, напоследок, окатив её презрительным взглядом, прошёл мимо, нарочно наступив на несколько свитков и папок. Гермиона, низко опустив голову, сидела на коленях и рассеяно собирала свои бумаги. Каштановая грива волос скрыла лицо и заалевшие щёки волшебницы. Она нежно провела кончиками пальцев по пергаменту с отпечатком подошвы.              – Мерлин! – неслышный шёпот спорхнул с её губ. – Он всё-таки помнит, как меня зовут!              Гермиона Грейнджер вновь прижала кипу бумаг к груди и двинулась дальше по уже опустевшему коридору нетвёрдой походкой и пылающим взором.              ***              Драко Малфой стремительно вылетел из зала заседаний Визенгамота и без промедлений направился в Атриум, к каминам. Последние прения вымотали его, старые крючкотворы сопротивлялись яростно, но он, чёрт возьми, Малфой! Титаническими усилиями, фантастическими интригами, лестью, подкупом, угрозами, он сделал это – протолкнул законопроект сулящий небывалую прибыль и ещё большие, чем сейчас, власть и влияние. Власть... Как он любил её! Ощущение собственного могущества, после страшных военных лет бессилия и ничтожности, пьянило его и будоражило разум. Осознание безграничности власти стоило того несчётного количества масок, что он носил на себе последние годы, ловко показывая миру то одну, то другую. Впрочем, последнее время эта груда фальшивок стала давить на него, не позволяя вдохнуть полной грудью. Вот и сейчас, три дня сплошных переговоров и словесных хитросплетений утомили Драко. Он чувствовал, что ещё немного и впадёт в апатию, скорее всего, на несколько дней, а то и недель. Допустить этого было никак нельзя! Можно было напиться, проснуться на утро с чумной головой, хлебнуть зелий и вновь почувствовать себя человеком... на какое-то время. Можно, конечно, написать Панси, захватить бутылку-другую из своих погребов в мэноре и устроить хорошую просексовку, но... Вот именно, то самое но...              Несколько недель назад, утром, Малфой обнаружил у окна своей спальни сову с посланием. Ни письма, ни даже краткой записки – лишь визитка с названием – "Тёмные аллеи" – и адресом. И подпись! Да-да, подпись, росчерк, такой изящный, что от одного только взгляда на соблазнительно изогнутые линии хотелось уединиться в ванной. Драко не утерпел. Собравшись с духом он прибыл по адресу и потерял голову. Такого с ним не делал никто, и это было... пугающе, да, но как же хотелось ещё! Тем более, что в последний визит... Решено, в "Тёмные аллеи". Сходить пообедать, и в "Тёмные аллеи".              Без четверти восемь Драко Малфой толкнул тяжёлую резную дверь и ступил в просторный, уютный холл, убранный деревом и бархатом. За стойкой стояла молодая ведьма в венецианской маске на лице и мило улыбалась.              – Добрый вечер, мистер Эппл, – она облизала его взглядом с ног до головы.              – Добрый, – исполненный внутреннего достоинства голос Драко не дрогнул.              – К кому вы желаете? – девушка так выделила последнее слово, что его проняло до самых костей.              – Эм, – мужчина замялся, пытаясь удержать дрожь предвкушения. – В прошлый раз я был...              – Ах, да, – ведьма понимающе кивнула, и в глубине её глаз залегли искры. – Знакомство было приятным?              – Да, – порывисто выдохнул мужчина, припоминая подробности этого самого знакомства. – Так что я бы хотел...              – Конечно, – мягко кивок заставил перья на маске ласково погладить воздух. – Табу прежние?              – Да, – Драко уже был где-то там и отвечал односложно.              – Стоп-слово? – заметив его состояние девушка от удовольствия улыбнулась. Самыми уголками глаз.              – Что? А, да... Яблоки.              – Замечательно, сдайте свою палочку, все амулеты и артефакты, – он без раздумий выложил на стойку всё, даже фамильный перстень. – Прошу за мной.              Проводив "мистера Эппла" до нужного места, ведьма закрыла за ним дверь, оставляя наедине с собой. Драко выдохнул, постоял минуту и принялся раздеваться. Сложив всю свою одежду в сундук, он, обнажённый, двинулся дальше, оглядывая себя в многочисленных зеркалах на стенах длинного, просторного коридора. За лёгкой, бумажной дверью его ждала небольшая комнатка, заполненная душистым паром. Прижав ладони к двум каменным плитам на стене, испещрённым рунами, он почувствовал, как тонкая водяная плёнка поднимается от пальцев ног, через бёдра, торс, спину, до самых кончиков его мягких платиновых волос, пробираясь в самые незаметные и сокровенные места его тела. В следующий миг пар затопил всю комнату и неожиданно, как, впрочем, и всегда, схлынул. Теперь он был чистым до скрипа. Везде – снаружи и внутри. Только ради этой купели он готов был приходить сюда снова и снова, а впереди его ждало нечто ещё более пронзительное.              Натянув невесомое, прозрачное, обтягивающее исподнее, Драко, наконец, оказался перед последней дверью. Он прижал ладонь к украшенной бронзой створке, готовый сделать шаг, но замялся, склонив голову. К этому нельзя было привыкнуть. Уняв стук сердца, мужчина вошёл внутрь с гордо поднятой головой, но в последний миг вдруг дрогнул и опустил глаза.              – Добрый вечер, мистер Эппл, – этот грудной, вибрирующий, сладкий даже на ощупь, голос пленил его ещё в прошлый раз, и сейчас всё внутри снова перевернулось. Он поднял взгляд.              В тёмной, освещённой лишь зыбким светом свечей, комнате, чьи стены терялись где-то в темноте, стояла неземной красоты волшебница, небрежно опираясь тонкой рукой на высокий круглый столик с единственным бокалом красного и густого, будто чья-то свежая кровь, вина. Длинные ноги в высоких кожаных сапогах так и хотелось ощутить на своих плечах. Тонкая талия, затянутая в чёрный корсет, манила своими изгибами. Руки в бархатных, выше локтя, перчатках будоражили его воображение. Кожа на её шее даже на вид была гладкой и нежной, а из-за тонкой маски на него смотрели янтарные, почти светящиеся глаза, полные невероятной силы и вожделения. Среди длинных, густых, тёмных и тяжёлых волос выглядывали чёрные лисьи ушки, слегка подрагивающие в нетерпении, ожидая его ответ.              – Добрый вечер, госпожа Кицунэ, – хрипло ответил Драко и зацепился взглядом за её сногсшибательно соблазнительную грудь, прикрытую практически прозрачной, дымчатой тканью, за которой явственно виднелись небольшие, аккуратные соски. Он, казалось, даже почувствовал их на своём языке...              Она не двинулась с места, лишь продолжала смотреть на него, чуть насмешливо, и в то же время нетерпеливо и властно. Мужчина вновь попробовал не поддаться взгляду этих янтарных глаз, но, очевидно, это было выше его сил, и он медленно опустился на колени, бросив руки между ног и склонив голову.              Волшебница медленно обошла его по кругу, будто оценивала, но не касалась и пальцем. О, как бы он хотел ощутить прикосновение этого дивного, тонкого пальчика! Однако, у неё было иное мнение на этот счёт. Драко, наконец, увидел её ноги, остановившиеся перед ним, но не решился поднять головы.              – Мистер Эппл, – медленным шёпотом начала она, – вы ничего не хотите мне рассказать?              Коленопреклонный Малфой вздрогнул и отчаянно замотал головой. Он ни в чём не виноват! Шёпот вдруг раздался у самого уха:              – Вы лжёте, мистер Эппл, – от её дыхания, коснувшегося волос, мурашки пробежали по шее, затерявшись где-то между лопаток. – Вы и сами это знаете.              Он вновь отрицательно качнул головой и почему-то выпрямился. Женщина сделала ещё один круг и остановилась напротив. Драко поднял глаза, вновь замечтавшись о её ногах, и увидел в затянутой перчаткой руке длинную плеть – девятихвостую, зачем-то сосчитал он. Их взгляды встретились, и Малфой снова опустил голову, почти кивнул, испытав при этом странное облегчение.              – Считайте, мистер Эппл, – промурлыкала волшебница.              – Да, госпожа Кицунэ, – чуть слышно ответил он.              Она зашла ему за спину, напряжённую и прямую, гибко повела рукой, расправляя все девять хвостов, чуть отвела рукоять в сторону и неторопливо, с потягом, хлестнула по нему. Драко вскрикнул и чуть не упал вперёд. Удар был мастерский – лишь самые кончики её плети ужалили его, оставив на коже даже не полосы – точки, пылающие огнём.              – Раз! – звучно и гордо вымолвил мужчина, вскидывая голову.              Женщина довольно мурлыкнула и с наслаждением взвила плеть в очередной полёт.              – Два-а! – он почти проорал это.              Ему показалось, что все девять этих адских языков ударили точно в те же самые места, что и прежде. Уверенность, что он с гордостью примет наказание, начала таять. Госпожа Кицунэ по-настоящему мурчала – он слышал это – когда свора хвостов стеганула по нему снова.              – ТРИ!              "А может всё-таки рассказать?" – пронеслось в его голове. – "Вдруг она хочет ударить его, страшно подумать, десять раз? А если двадцать?!" Свистнула плеть, и в разуме Драко не осталось ничего, кроме гулкой пустоты.              – Четыре!              Он с ужасом слушал, как она расправляет спутавшиеся между собой кожаные косы, и судорожно пытался вспомнить, что же она вообще от него хотела? Его никогда так не били! Круциатус – сколько угодно, но это! Вновь застонал рассекаемый воздух, а следом за ним и мужчина.              – Пять! – он судорожно вдохнул и выкрикнул: – Пожалуйста, госпожа-а-А!..              Она ударила его без промедления и паузы, не давая закончить пылкую фразу, оставляя на белой коже красные следы.              – Шесть!              Драко стоял на коленях из последних сил, но гордость, а может и гордыня, не давали раскрыть ему рта для покаяния – он же, чёрт возьми, Малфой! Его мучительница сменила руку, и мужчина наивно понадеялся, что станет легче... Госпожа Кицунэ была амбидекстралом. В этот раз плеть протянула свои хвосты дальше, ожгла бок, и рванулась назад через спину.              – Семь! – он тонул в этом свистящем океане боли.              – Восемь! – удары сыпались один за другим.              – Де... – ничего не произошло.              Драко неуверенно дёрнулся, но тут же осознал свою ошибку – ему лишь дали ложную надежду. На спину вновь плеснули расплавленный свинец, и он задохнулся.              – Девять... – прохрипел мужчина, но не успел договорить, как плеть снова обрушилась на него. – Десять!              Женщина улыбнулась, когда "мистер Эппл" упал-таки на ковёр. Она неторопливо подошла к нему и выжидающе остановилась, почти касаясь носками сапог его лица. Драко со стоном отодрал себя от такого мягкого, пушистого ворса и принял прежнее положение.              – Вы ничего не хотите мне рассказать, мистер Эппл? – мягко прошептала чародейка, наклонившись к самому его лицу. Её мягкие, алые губы были так близко...              – Да... Да, да, госпожа Кицунэ, – залепетал он, запинаясь. – Я, наверное, я – плохой человек...              Под маской не было видно, но Драко был уверен – её бровь взмыла вверх.              – Этого мало, мистер Эппл, – она покачала головой.              – Я нечестный человек, лицемерный, – опустив голову торопливо продолжил мужчина, ощущая, как груда камней падает с его плеч. – Я много раз лгал, запугивал, подкупал и вымогал...              Мерлин, если бы он знал, как это приятно! Драко говорил и говорил, не щадя себя, называя всё своими именами, испытывая настоящее удовольствие от самобичевания. Наверное, он мог бы покаяться раньше, но он же Малфой… Это было неприемлемо, раскрывать свои карты просто так, но после наказания, он чувствовал, всё было правильно. Даже следы ударов теперь не въедались в кожу, а мягко горели, щедро разливая волны тепла и какого-то извращённого, пронзительного, зудящего наслаждения. Когда он закончил говорить, а говорил он долго, то поднял голову, казалось, уже другим человеком, но...              – Этого мало, – промурчала она с такой зовущей улыбкой, что Драко чуть было не заговорил снова, но было уже поздно.              Женщина легко взмахнула рукой, и из темноты к нему потянулись верёвки, обвивая шею, расползаясь на плечи, двигаясь к запястьям, причудливо оплетая его, и вновь устремляясь в темноту над головой, увлекая за собой. Теперь он стоял, раскинув руки вверх и в стороны, удерживаемый изысканной вязью пут, и глядел на неё круглыми от удивления глазами. Драко видел, как плеть теряет два хвоста, зато остальные становятся длиннее и обзаводятся лепестками-утяжелителями на концах. Она подошла к нему и посмотрела в упор. Не увидев ничего, кроме недоумения, женщина вновь повела рукой, и единственная ткань, прикрывающая его, расползлась лоскутами, опала и истаяла прежде, чем коснулась ковра. Теперь он был совершенно голым. Эта мысль вдруг принесла ему столько наслаждения – она видит его нагим – что член мгновенно занял перпендикулярное его распятому телу положение и почти коснулся корсета близко стоящей госпожи Кицунэ. Она рассматривала его с нескрываемым любопытством, любуясь совершенством мышц, стройностью ног и красотой напряжённого члена. Нежно улыбнувшись, она обошла его и расправила плеть. Он вздрогнул и сглотнул.              В этот раз всё было иначе. Семь длинных, упругих, точно пружины, хвостов взрезали воздух с тугим гулом и распластались по беззащитным спине, пояснице и ягодицам. Боль пронзила его, он сжался, повисая на крепких верёвках, заиграл мышцами, завертелся, пытаясь избавиться от неё, и в следующий миг чистое пламя подменило собой кровь в его венах. Драко потерялся в ощущениях – жгучая боль смешалась с полыханием волшебного огня, приводя его в исступление. Он не знал, рыдать ему, смеяться или орать во все лёгкие. Ни с чем несравнимые ощущения магической пытки утопили его с головой.              Когда способность соображать вернулась, оказалось, что прошла лишь секунда, и он поспешил прохрипеть:              – Раз...              Снова гул ни в чём неповинного воздуха, боль, стон, и море раскалённого желания сменяется океаном ледяного равнодушия. Драко застонал и заёрзал, выгибая спину, напрягая бёдра и ягодицы, покачивая и не думающим падать членом.              – Два-а...              Он хрипел, не в силах утерпеть в ожидании продолжения наказания, пытки, истязания, что через невозможное плохо делало ему так хорошо. После третьего удара он уже не помнил себя и не выныривал из бездны своих ощущений, окончательно перестав различать где боль, а где наслаждение. Верёвки надёжно удерживали его, и после шестого полёта семихвостого демона, направляемого тонкой рукой, он повис на них и мог лишь несвязно мычать, но госпожа Кицунэ удивительным и безошибочным образом слышала, что он не прекращает считать, и, в свою очередь, продолжала дарить ему эту сладкую пытку.              В какой-то момент, Драко бы и под страхом смерти потом не вспомнил в какой, расшатанное сознание начало видеть образы призраков из прошлого. Они собирались перед ним в огромную толпу и безмолвно взирали на него пустыми глазами, а он метался меж них, пытаясь вымолить прощение, но язык будто бы присох к нёбу.              Когда после десятого удара волшебница гибко потянулась и подошла к нему, заглядывая в лицо, Драко только-только начал приходить в себя. Магическое наслаждение прошло, осталась лишь кипящая боль в истерзанных спине и ягодицах. Лишь слабый ветерок, едва касающийся красных следов на его белой, как лунный свет, коже, дарил мимолётное облегчение. "Откуда здесь ветер?" – подумалось ему, но тут же забылось, ведь он, наконец, сфокусировал взгляд и увидел перед собой самое прекрасное лицо на этом свете с сияющими янтарными глазами. Драко понял её без слов.              – Я был... – он замялся, но подбадриваемый ласковым взглядом из-за чёрной маски, смог продолжить. – Я был Пожирателем... Мне пришлось, но я был... Отец и Лорд... Он бы убил его, и мне пришлось... Вместе со всеми, я... Я участвовал...              Рассказ его был сбивчивым, путанным, он повторялся, терялся, но каждый раз эти янтарные глаза, полные всепоглощающей ласки, вспыхивающие удовлетворением и распаляющимся желанием после каждого откровения, помогли ему закончить его.              – Мистер Эппл, – промурлыкала женщина и пронзительно вгляделась в него. – Это ведь ещё не всё?              Его испуганный взгляд был красноречивее всех слов этого мира.              – Не всё, – покивала она. – Что ж...              Чародейка взмахнула рукой, и новые верёвки, извиваясь, опутали ноги и растянули их в стороны. Он напрягся, но ничего не смог сделать – его подняло в воздух, теперь он был распят и не мог ни упасть, ни извернуться. Плеть в тонкой руке медленно, будто напоказ, превратилась в длинный-длинный кнут, извивающийся, будто живой и очень злой. Чтобы отойти на расстояние удара, ей пришлось сделать девять шагов. Драко часто и громко, со свистом дышал, а страх всё проникал внутрь, сжимая трепыхающееся сердце и заставляя член пульсировать в такт. Нижняя губа задрожала, но разум, в самоуничтожительном порыве, нашёптывал, что он хочет испытать это.              Взвизгнул распарываемый воздух, тонкий язычок кнута оглушительно громыхнул, и Драко показалось, что его спина лопнула, как перезрелый плод. Он раскрывал рот в беззвучном крике, потому что воздуха в лёгких не было. Боль была всепоглощающая, уши заложило, глаза пытались выпрыгнуть наружу, а тело тряслось, но не могло побороть безжалостные верёвки. Вдруг, в этой тишине, он услышал крик – её крик... и ещё смех, безумный, визгливый смех. Это был кошмар, который он столько лет прогонял из своих снов бесконечной работой на износ, засыпая в беспамятстве от усталости. Теперь кошмар вернулся и на этот раз не собирался отступать. Драко, наконец, смог сделать вдох, наполняя лёгкие сладким, но почему-то обжигающим воздухом, и, неожиданно для себя, выговорил совсем не то, что хотел:              – Раз...              Госпожа Кицунэ дёрнула лисьим ухом и размотала кожаные кольца, стремительно отбросила их назад и в тот же миг с ужасающим умением отправила навстречу распятому в магических путах мужчине, в последний момент как-то невероятно изогнула руку, закручивая тугой хвост спиралью, и кнут дважды, с исчезающе малой паузой, приложился к обнажённой спине. Теперь он закричал. Страшно и коротко. Повиснув на верёвках, Драко лепетал, не замечая града горячих слёз:              – Это всё я виноват... Она пытала её... Смеялась, а я смотрел... Она кричала и рыдала... Я ничего не сделал... Только смотрел... Но я не мог...              Путы исчезли. "Мистер Эппл" рухнул на ковёр, продолжая рыдать и рассказывать свой кошмар, от которого так долго бежал. Чем дольше он говорил, тем лучше ему становилось и тем скорее он приходил в себя, начиная ощущать неземное облегчение и адскую боль в растерзанной спине. Женщина, мягко ступая по ковру, взяла со столика так и стоявшее там вино и вернулась к нему. Она нежно приподняла его голову и мягко поднесла бокал ко рту. Драко сделал глоток и застонал от удовольствия – вино было пряным, горячим, с одуряющим ароматом шоколада, и, конечно же, волшебным. В голове шумело, а кожа на спине затягивалась, разглаживалась, боль утихала. Девятихвостая плеть исчезла.              Когда бокал опустел, он почувствовал себя совсем хорошо – вино залечило раны, оставив лишь красные полосы предыдущих наказаний, а на душе было необычайно легко. Драко опомнился настолько, что сообразил – она касается его, но прежде, чем он успел насладиться этой близостью, волшебница уже отняла руки от его лица и вернулась к столику, чтобы поставить бокал на место. Он, с восхищением и обожанием, смотрел на её плечи, спину, оглаживая взглядом упругую, прикрытую той же шёлковой паутиной, что и грудь, попку. Не зная, как выразить всё, что чувствует, по наитию, он встал на колени, опустив голые ягодицы на пятки, сложил руки за спиной и склонил голову.              Она одобрительно смотрела на него, и хотя он не видел, но чувствовал это, и сердце забилось быстрее, наполняя член кровью. Чародейка щелкнула пальцами и уселась в появившееся из воздуха низкое кресло, закинув ногу на ногу.              – Сними с меня сапоги, – промурчала она, и Драко, вне себя от восторга, подполз к ней.              Пальцы путались, дрожали, пока он, чертыхаясь про себя, мучался с бесконечно длинной шнуровкой, просто издевающейся над ним сложностью узлов и хитросплетений. Господа Кицунэ, в ответ на его жалобные взгляды, лишь одобрительно кивала, сверкала янтарными глазами, жмурясь и подёргивая лисьими ушками, и ласково улыбалась. От этой улыбки хотелось свернуть горы, но приходилось воевать со шнурками... Наконец, он справился и вдруг со стоном обнаружил, что снял лишь один сапог. Она восприняла этот стон благосклонно и закинула голую, освобождённую из плена, ножку на его плечо. Её ступня была горячей, мягкой, изящной, даже тонкой, с аккуратными пальчиками, которыми она пощипывала кожу у него на шее. Так близко, что Драко с трудом удерживался от того, чтобы не высунуть, будто бы от усердия язык, и случайно, невзначай, лизнуть её. Член пульсировал почти болезненно, отвлекая и так затуманенный разум. Со вторым сапогом он провозился втрое дольше.              Стянув со своей госпожи многострадальную обувь, Драко застыл, не зная, что ему делать – так страстно хотелось дотронуться до обнажённой кожи на её стопе, с другой, было невыносимо думать, что поспешные действия вызовут её недовольство. Решившись, он вернул руки за спину, вцепившись одной в другую, как в спасательный круг. Чародейка, удовлетворённая его покорностью, медленно закинула на него вторую ногу, на этот раз – на голову, и взлохматила мягкие платиновые волосы, замурлыкав от удовольствия. Он с трудом удержался, чтобы не застонать от рвущегося наружу возбуждения. Её ноги гладили его, то пощипывая пальчиками кожу на груди и шее, то дергая за мочку уха, то тёрлись горячими стопами о волосы или щёки, сводя с ума. Голова закружилась и Драко чуть не завалился вперёд. Она поймала его, уперев подушечки пальцев левой ноги ему в лоб, так изящно вытянув стопу, что он, поддавшись искушению, со стоном выгнулся и лизнул её такую маленькую, мягкую, желанную пятку дрожащим языком, запрокинув голову назад, как бы умирающий от жажды ловил ртом последние капли живительной влаги, и замер, испугавшись собственной смелости.              В грохочущей от стука его сердца тишине раздалось довольное мурчание, и Драко, окрылённый благосклонностью своей богини, вновь прошёлся языком по нежной коже. Мурчание стало громче, она ущипнула его второй ногой за ухо и вдруг сказала:              – Открой рот.              Этот повелительный голос можно было перепутать с урчанием мантикоры, и Драко повиновался – в его голове не возникло даже мысли о неповиновении. Он разомкнул враз пересохшие губы и во все глаза, забывая дышать, смотрел, как его госпожа, медленно перебирая пальчиками, спускает ножку со лба, не забыв огладить светлую бровь, минует породистый нос, большим пальцем находит губы и, наконец, погружает вожделенную добычу в его рот. Он замычал, чувствую её пальцы на своём языке и несмело пошевелил им. Чародейка, мурлыкнув, поощрительно погладила его другой ногой по плечу, груди и ущипнула за сосок. Он чуть не кончил от пронзившего его наслаждения и, теряя связь с реальностью, проник языком между её пальчиков, увлажняя их. Совсем забывшись, Драко скользил языком по хозяйничающей у него во рту ножке так самозабвенно, с таким удовольствием, будто это были столь любимые им сахарные леденцы из "Сладкого королевства". Возбуждение становилось всё сильнее, в груди начало саднить, в паху горело. Твёрдый, точно алмаз, член до краёв налился кровью, стали видны все до одной венки, вздрагивающие от каждого удара через раз бьющегося сердца. Он мычал в муке неизлитого перевозбуждения, заглатывая изящную ножку всё глубже, пока даже мизинчик не скрылся за его губами, а чародейка лишь мурчала, наслаждаясь мучениями своего, без тени сомнения, раба. Драко с трудом приподнял чугунные веки, с мольбой глядя на неё, и столкнулся с горящими янтарным пламенем глазами. В них было столько власти, столько непреодолимого права на обладание, что ему не грезилось даже в самых смелых, полубезумных мечтах, и он вдруг понял, что не в силах противиться. Он, Драко Малфой, хотел лишь одного – принадлежать ей без возврата, без остатка.              – О-а-у-а, – ему удалось выдавить лишь несвязное мычание, но этого было достаточно.              Госпожа Кицунэ сладко улыбнулась, ущипнула влажными пальчиками его язык, пощекотавший её, когда он пытался пролепетать бессильное "Пожалуйста!", и поднесла к его рту вторую ножку. Он успел увидеть промокшую, ставшую совсем прозрачной, дымчатую ткань между её ног, когда она устроила вторую стопу на его щеке. Драко неверяще, с усилием приоткрыл рот до предела и заработал ещё одну благосклонную улыбку. Слюна потекла по его подбородку и закапала прямо на член. Неожиданное касание этой капли сделало невозможное – он вскрикнул, чувствуя, как кожа сползает с ещё больше увеличивающейся головки. Чародейка вынула мокрую от его слюны ножку у него изо рта, тут же заменяя её другой, не давая ему сомкнуть губ или вдохнуть, и, задев по пути твёрдый сосок, опустила её на жаждущий любого касания член. Драко застонал, когда её влажные пальчики скользнули по стволу к самым яичкам, потом вернулись назад и ущипнули обнажённую головку. Замерев, боясь потерять благоволение своей госпожи, он яростно накинулся языком на тонкие пальчики у себя во рту, оглаживая и лаская не только их, но и нежную кожу на её стопе.              Волшебница мурлыкала, скользя ножкой по члену, прижимая твёрдый ствол к его же бедру, и погружала другую всё глубже ему в рот. Слюна капала с подбородка, шалые глаза смотрели на неё умоляюще, покорно, бессильно. В исступлении он задвигал головой вперёд-назад, то насаживаясь ртом на её точёную ножку, то съезжая обратно, чтобы начать всё сначала. Мурчание госпожи Кицунэ стало громче, всё ещё влажные пальчики сильнее прижались к уже бордовой, истекающей смазкой, головке, зажимая член между его бёдер, а стопа с силой надавила на него, заставляя Драко глухо вскрикнуть. Она лишь несколько раз провела по его члену, ощутила возрастающую пульсацию и, надавив скользкой пяткой под головкой, пальчиками сжала его яйца. Он закричал, забился в конвульсиях и, наконец, кончил, извергая бурный поток спермы из перенапряжённого члена, случайно заглотив её ножку до самого горла. Долгожданный оргазм сотрясал его, заставляя член кончать снова и снова, сжимал мышцы паха, ягодиц и живота, выдавливая всё до последней капли. Драко захрипел и обессиленно уронил из-за спины дрожащие руки.              Чародейка повела рукой в жесте очищающего заклинания, с гордостью глядя на дело ног своих. Высвободив стопу из горла ещё не опомнившегося мужчины, она опустила ноги на пол, по щиколотку утопая в мягком ворсе ковра. Такое рвение должно быть вознаграждено.              – У вас прекрасно подвешен язык, мистер Эппл, – пропела она, поднимаясь.              Он смотрел, как легко двигается её гибкое тело, как в бордовых сполохах исчезает дымчатая ткань, прикрывающая её влажную промежность, и вновь ощутил вздымающееся возбуждение. Волшебница пошевелила ладонью, и из темноты вновь приползли, извиваясь, длинные верёвки, метнулись к нему и крепко стянули запястья за спиной, внизу, у самой талии. Другие протиснулись между бёдер и икр, опутали ноги, прокинувшись через стопы, притянули пятки к самым ягодицам и широко раздвинули колени. Госпожа Кицунэ сделала шаг, подойдя вплотную. Её стройные ножки стояли чертовски близко с его членом, колени почти касались груди, а прямо перед собой он имел наслаждение разглядывать плоский и гладкий животик.              – Порадуйте меня, – промурчала она.              – Да, госпожа, – выдохнул Драко.              Чародейка медленно, красуясь, подняла ножку и положила бедро ему на плечо, открывая вид на влажные половые губы. О, Мерлин, именно так он себе их и представлял – соблазнительно изогнутые, волнующие, идеальные. Чертовски мокрые. "Это всё из-за меня?!" – радостно подумал он, с готовностью открывая рот и подставляя язык. Она обеими руками зарылась ему в волосы, опёрлась коленом на грудь и с силой прижала его лицо к лобку, ловя клитором горячие губы. Пятка её закинутой на плечо ноги давила ему в спину, не давая отстраниться, но он бы и не сделал этого даже за все сокровища мира. Драко оглаживал языком её скользкие и нежные складки, чувствуя, что пьянеет. Невероятно, но он был уверен – на вкус она сладкая, как шоколад. Женщина стонала, хотя это больше походило на урчание, и тёрлась о его лицо, крепко прижимая к себе. Он старался изо всех сил, тянул язык как можно дальше, цепляя губами и посасывая её клитор, вызывая особенно сладкие стоны. Госпожа Кицунэ теряла терпение. Запрокинув ему голову, она навалилась всем весом и встала на его бедро, поднявшись повыше, протянула ножку с плеча дальше, обогнула стопой узкую, увитую мышцами талию, проскользнув под рукой, и упёрлась ему в живот. Пронзительно взглянув на него, она нетерпеливо мотнула головой, дождалась, пока он, сделав вдох, вновь откроет рот, и уселась ему на лицо. Заёрзала, раскачивая послушную голову руками, застонала.              – Глубже! – приказала она рыкающим шёпотом.              Драко давно бы упал под её извивающимся с нечеловеческой грацией телом, но волшебные верёвки будто приросли к полу и держали надёжно. Так что ему ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Он так и сделал – послушно вытянул немеющий язык, и она насадила себя на него на добрый дюйм. Её стоны эхом отдавались у него в голове, лишая рассудка, и он начал раскачиваться в такт нетерпеливым рукам, проникая всё глубже, ощущая языком узкие стенки её влагалища. Чародейка уже не сдерживалась и кричала в полный голос. Драко не знал, прошла вечность или краткий миг, когда она вдруг выгнулась, больно натянула волосы, насаживаясь как можно глубже и плотнее, дёрнулась ещё несколько раз и кончила, заливая его лицо мощным потоком жидкости. От неожиданности, он чуть не захлебнулся.              Отдышавшись, госпожа Кицунэ слезла с него, огладив ножками крепкий, скользкий торс, и довольно улыбнулась, сверкая глазами. Драко глядел на неё в восхищении и мольбе – член вновь стоял, пульсируя венками.              – Хороший мальчик, – промурлыкала она, подёргивая лисьими ушками, и зарылась пальцами в мягкие волосы.              – Пожалуйста, госпожа Кицунэ, – заглядывая в горящие янтарные глаза несмело прошептал он.              Она оглядела это произведение искусства – связанного Драко Малфоя с раскачивающимся между ног членом – и предвкушающе улыбнулась. Он вздрогнул. Верёвки ожили, извиваясь, и подняли его в воздух, заскользили, просочились между пальцами ног, протянулись между ягодиц, вынырнули, обогнув член с двух сторон, двинулись дальше, опутывая живот, спину и грудь, захлестнули шею, принялись за руки. Наконец, завершив узлы и переплетения улеглись плотнее и натянулись, заставляя выгнуться. Теперь он висел будто в паутине, колени были по-прежнему согнуты, пятки прижаты к ягодицам, задница приподнята, плечи развёрнуты до предела, открывая грудь, а руки связаны в локтях и запястьях.              Чародейка обошла его вокруг, любуясь беспомощным телом. Она встала перед ним и начала медленно снимать длинные перчатки. Глядя на тонкие пальчики, более не прикрытые бархатом, Драко почувствовал, как во рту собирается слюна и сглотнул, завороженно следя за отошедшей к столику и бросившей на него перчатки волшебницей. Она была бесподобна – босые ножки мягко ступали по высокому ворсу ковра, на упругой попке туго перекатывались крепкие мышцы, длинные тяжёлые волосы раскачивались, щекоча её шею. Когда его госпожа обернулась, довольной улыбкой отвечая на его шалый взгляд, он снова сглотнул, и это не осталось незамеченным. Она подошла к нему, взяла одной рукой за волосы, запрокидывая податливую голову, провела ладонью другой по его щеке и вдруг бесцеремонно ворвалась всеми четырьмя пальчиками в приоткрытый от возбуждения рот. Драко распахнул глаза, когда она достала до самого горла, замычал, пытаясь вытолкнуть её языком. Она тут же убрала руку и поймала его взгляд, больно натянув волосы.              – Вы мой, мистер Эппл, – промурлыкала она. – Целиком.              – Да, госпожа, – испугавшись мягкости её тона поспешил он ответить.              – Вы согласны? – спросила она, полыхая янтарём глаз.              – Да, госпожа, – закивал Драко, окончательно увязнув в незримой ловушке.              – Замечательно, – от её урчащего шёпота мороз прошёлся по коже.              Чародейка поднесла руку к его губам, и он сам проглотил такие желанные пальчики, принявшись посасывать их.              – Очень хорошо, – она погладила мягкие волосы свободной рукой.              Высвободив свои пальцы, провела по его шее, оставляя мокрую дорожку, спускаясь всё ниже, рисуя на коже завитки и узоры, пока не добралась до соска и нежно схватилась за него двумя пальчиками. Драко застонал, ещё больше выгибаясь ей навстречу, краем сознания замечая, что путы не дают вернуться в прежнее положение, оставляя в натянутом, беззащитном положении. Она, едва касаясь, мучительно водила по его соску, наблюдая, как и без того набухший член продолжает расти и подрагивать. Стоны крепчали, и, когда госпожа Кицунэ принялась за второй сосок, он, более не сдерживаясь, бессильно закричал от распирающего наслаждения. Она вдруг ущипнула его, и Драко, закатив глаза, задрожал, чувствуя, как изнемогает пульсирующий член.              Ему казалось, что хуже уже быть не может, но тут она внезапно лизнула его в шею, нашла языком ухо, неторопливо провела по щеке и продолжила пытку, прильнув губами к соску, а руками, – О, Мерлиновы подштанники, голыми руками, – обхватила его член. Наверное, он бы кончил от этих прикосновений, но его госпожа точно знала, чего хочет, и каждый раз, когда Драко легкомысленно думал, что вот-вот мучения кончатся и наступит блаженство, отнимала горячие ладони, и всё начиналось сначала. В третий раз он не выдержал и, извиваясь, хрипло и умоляюще выкрикнул:              – Госпожа, пожалуйста, я хочу кончить! Моя госпожа, пожалуйста...              Она укусила его за сосок, вызвав очередной стон, сжала напряжённые яйца и отстранилась. На её губах играла многообещающая улыбка. Паутина пут потянулась, раздвигая ноги, позволяя лёгкому магическому ветерку щекотать его член. Драко, широко распахнутыми глазами, смотрел, как на её узкой, точёной ладони появляется колыхающаяся прозрачная масса смазки, как она, хитро улыбаясь, медленно, наслаждаясь его непониманием, подносит руку и окунает яички в холодное желе, заставляя вздрогнуть, размазывает по напряжённому стволу, а потом скользит обратно, щедро увлажняя промежность, вскользь задевая анальное отверстие. Он напрягся, но горячие руки вернулись к члену, невесомо оглаживая его, и Драко расслабился, окунаясь в неземные ощущения. Ему казалось, что он парит на невесомо облачке, а ангел с янтарными глазами делает ему так хорошо, как никогда раньше.              Вдруг, тонкий пальчик непринуждённо скользнул в расслабленный сфинктер, который тут же сжался от неожиданности. За это чародейка незамедлительно и звонко шлёпнула по взбунтовавшейся заднице ладонью, и продолжила массировать его изнутри, продвигаясь всё глубже, иногда выныривая за новой порцией смазки. Драко прислушался к своим ощущениям и почти без удивления понял, что получает удовольствие – где-то в паху нарастал тяжёлый пылающий шар, разливая по телу чугунные волны наслаждения. Госпожа Кицунэ мурчала, играя с его анусом и щекоча напряжённую головку члена пальчиками другой руки – смазка медленно выветривалась, холодя незащищённую кожу. Она повела рукой и нанесла новую порцию смазки, на этот раз явственно пылающей жаром, ему между ног и подключила второй пальчик, углубляясь на всю длину. Он шумно задышал, пытаясь расслабиться, и, когда она согнула пальцы, будто пытаясь через тонкую стенку дотянуться до его члена, громко застонал, ощущая, как внутри всё горит и пульсирует. Драко уже начал извиваться от неудовлетворённого возбуждения, когда его госпожа отстранилась, разрывая контакт.              – Моя госпожа!.. – простонал он.              – Скажи мне, чего ты хочешь? – промурчала она над самым ухом, опаляя кожу горячим дыханием.              – Я хочу кончить, моя госпожа, пожалуйста...              Чародейка вышла у него из-за спины, давая ему время рассмотреть себя во всех подробностях. Ткань, прикрывающая грудь исчезла, а на талии и бёдрах появились ремни удерживающие...              – Я..! – Драко не знал, хотел он выкрикнуть стоп-слово или сказать что-то ещё, но это было уже неважно.              Верёвки в мгновение ока метнулись ко рту, тут же протолкались между губ и завязалась толстым узлом на языке, не давая произнести ни единого связного звука. Госпожа Кицунэ подошла ближе, насмешливо повела обнажённой грудью у него перед самым носом и зашла за спину, покачивая искусственным дилдо. Он мычал, округлив глаза, но, впрочем, не делал попытки извернуться или помешать ей. Путы раздвинули его ягодицы, выдавая волшебнице карт-бланш, которым она незамедлительно воспользовалась.              Драко чувствовал, как что-то обжигающе горячее прислоняется к его анусу, чуть медлит, а затем неторопливо проникает внутрь. Его госпожа овладела им самым кардинальным образом. Она прижалась плоским животом к его спине, проталкивая дилдо до тех пор, пока её гладкий лобок не толкнулся о белокожие ягодицы, вызвав мычание беззащитного мужчины. Её пальцы впились ему в бока, прижимая плотнее, пока она раскачивала бёдрами. С каждым движением дилдо в своём анусе, он чувствовал, как тяжёлый огненный ком разрастается и наливается свинцом. Ощущение собственной беспомощности, горящая задница и умопомрачительная волшебница, что имела его в самом категоричном смысле этого слова, ураганом унесли его разум, оставляя тело в плену ощущений. Видя, что "мистер Эппл" и не собирается сопротивляться, госпожа Кицунэ коротко махнула ладонью, и верёвки исчезли из его рта.              – Госпожа, умоляю, я не могу так кончить, – простонал Драко. – Моя госпожа, потрогайте, умоляю... Прошу, госпожа...              – Ты кончишь, котик, – промурчала она и звонко шлёпнула по упругой ягодице.              Чародейка ускорилась, обеими руками ухватившись за почти белые волосы, задирая голову, почти свернув покорное тело в кольцо – ещё немного и ему удалось бы заглянуть ей в глаза. Горящий дилдо властно растягивал анус, иногда полностью выскальзывая, чтобы опять проникнуть в него с новой порцией смазки. Он закричал, почти заскулил, почувствовав, как пылающий ком в паху неожиданно лопнул, и изнемогающий член, наконец, исторг из себя бурный поток спермы. Его госпожа протянула руку, продолжая трахать его, и сжала яички. Драко взвыл, и второй оргазм подряд накрыл его с головой.              Он лежал на мягком ковре, уткнувшись щекой в пушистый ворс, и сбивчиво дышал, не в силах пошевелиться. Верёвки ослабли, и его руки безвольно раскинулись в стороны, ноги, которые наконец получилось выпрямить, не слушались, шумно гоняя кровь. Пылающая задница возвышалась над его телом, точно флаг его госпожи на завоёванной территории.              Чародейка, налюбовавшись открывающимися видами, мягко толкнула его ногой в бедро, заставляя, собрав все оставшиеся силы, перевернуться на спину. Он успел заметить, что искусственный член, исчезающий в багряной вспышке, был явно больше, чем в начале.              – М-м, так дело не пойдёт, – задумчиво протянула волшебница.              Она легко уселась ему на лицо, и Драко осознал, насколько она мокрая. Стройные бёдра его госпожи были скользкими от смазки. "Ей так понравилась моя задница.." – подумал он, и через мгновение свет померк, оставляя его язык наедине с её промежностью.              Пока покорный слуга изо всех сил старался ублажить свою повелительницу, она ловко надела на его мягкий, уставший за сегодня, член эластичное кольцо и обхватила ладонью ствол, на глазах наливающийся кровью. Драко с затаённым восторгом ждал и надеялся, что она наконец-то оседлает его, и в попытках снискать благоволение, вытянул язык и случайно наткнулся на её анус. Раздалось довольное мурчание, и он с наслаждением, будто бы надеясь отомстить, проник в неё. Она ёрзала по его лицу, заливая рот и волосы свей смазкой, с его языком в попке, пока возбуждение не достигло пика. Кольцо на члене сделало своё дело, и чародейка в мгновение ока оседлала его, застонала, чувствуя, как растягиваются стенки влагалища. Закинув стопы ему на ноги и уперев ладони в твёрдый живот, она заскользила по нему, почти выпуская пульсирующий член из себя и насаживаясь до упора, на всю длину. Драко стонал вместе со своей госпожой, ощущая, как она, играя мышцами, плотно обхватывает его каждый раз, когда с силой падает попкой на его бёдра. Ему ужасно хотелось прикоснуться к ней, положив ладони на стройную, гибкую, соблазнительно извивающуюся талию, он почти решился на это, но оказалось, что верёвки никуда не делись, его руки, откинутые за голову, связаны в запястьях и прижаты к полу. Он застонал от разочарования, но тут же обнаружил, что ноги ещё свободны, и принялся с остервенением подмахивать своей госпоже, вбивая член как можно глубже, до боли в яйцах, почти со злорадством слушая её, ставшие почти криком, стоны. Она дёрнулась несколько раз совсем уж бессвязно, вжалась в него попкой, сжала член внутри себя, громко закричала и кончила, больно вцепившись ему в живот.              Когда оргазм прекратил сотрясать её совершенное тело, она открыла янтарные глаза, удовлетворённо огляделась, будто не замечая его взгляда, и соскользнула со всё ещё налитого, твёрдого, пульсирующего члена.              – Госпожа, а как же я? – распахнув глаза спросил Драко.              – Ты снова хочешь кончить? – промурлыкала чародейка, и он сразу понял, чего она ждёт.              Он без слов подобрал ноги и со стоном закинул их себе за голову, подставляя ей горящую задницу. Она удовлетворённо покивала и взмахнула рукой. Верёвки, в который уже раз, зашевелились, стянули запястья и лодыжки, проскользнув под шеей, подтянулись, приподнимая бёдра.              Госпожа Кицунэ нанесла новую порцию смазки на возникший из ниоткуда дилдо и приставив горячий кончик к его анусу, нежно провела по его стопе тонкими, обнажёнными пальчиками и ухватилась другой рукой за бугрящийся венами ствол. Драко застонал, заёрзал, пытаясь насадить себя на искусственный член. Волшебница улыбнулась удавшейся провокации и в одно движение вогнала пылающий дилдо в его приподнятую задницу. Он закричал, вновь ощущая тяжёлый и жаркий ком, разрастающийся внутри. Его госпожа конечно же заметила, как он пытался трахнуть её пожёстче, и не собиралась его прощать. Вынув из него дилдо, она вбила его обратно под очередной крик извращённого наслаждения. И ещё раз. И ещё.              Глаза Драко закатились, изо рта потекла слюна, член, всё ещё подгоняемый кольцом, пульсировал в горячей, узкой ладони почти болезненно, а она продолжала наказание, загоняя медленно разрастающийся, нагревающийся ещё больше, дилдо в его изнемогающую задницу.              – Простите, госпожа! – почти завизжал Драко. – Простите, моя госпожа, простите!..              – Хороший мальчик, – промурчала чародейка и лизнула его стопу, безвольно болтающуюся под её напором.              Дилдо прекратил увеличиваться, но не уменьшился. Она ускорилась, посильнее сжала его член и дотянулась до его соска другой рукой, властно ухватилась за него и сжала, искусно не переходя границу боли. Он кричал во всё горло, подмахивая задницей своей госпоже, чувствуя, что тугой ком в паху вот-вот лопнет.              Наконец, член под узкими ладонями задрожал, анус сжался, и Драко кончил, как никогда в жизни – на тонкой границе боли и непередаваемого удовлетворения своих потаённых, извращённых, самых грязных, по его личному мнению, фантазий. Серые глаза невидяще глядели в темноту, а губы почти беззвучно шевелились.              – Вы что-то хотите мне сказать, мистер Эппл? – прислушиваясь к неразборчивому бормотанию спросила чародейка.              – … Весь ваш... Я... весь ваш, госпожа... Весь... Ваш... – она улыбнулась.              Верёвки исчезли незаметно. Исчезла и его госпожа Кицунэ. Когда Драко, наконец, пришёл в себя, вокруг никого не было. Лишь тёмная комната, мягкий ковёр да несколько парящих свечей. Он даже успел испугаться, что ему всё причудилось, но сладко ноющая задница и терпкий запах шоколада, оставшийся на лице и теле, убедили его в обратном. Со стоном поднявшись на дрожащие ноги Драко нетвёрдой походкой двинулся к украшенной бронзой двери.              Он долго стоял в наполненной паром комнате, отмокая и приходя в себя, и вдыхал тонкий шоколадный аромат, прежде чем приложить руки к рунным камням. Медленно одевшись, Драко вышел в холл. Ведьма за стойкой тактично не замечала его, пока он не подошёл к ней.              – Мистер Эппл? – вежливо улыбнулась девушка.              – Да, я бы хотел... – он задумался на мгновение. – Вычеркните из списка табу анальный секс.              – Конечно, мистер Эппл, – она взмахнула палочкой, что-то меняя в записях на страницах огромной книги, и лишь в уголках её, спрятанных за маской, глаз мелькнуло понимающее удовлетворение и гордость.              Драко Малфой вышел на улицу и бездумно зашагал в сторону Темзы. Найдя на набережной скамейку, он без сил упал в неё, закинув локоть на твёрдую спинку. Достав из кармана жилетки часы на цепочке, мужчина открыл крышку и изумлённо, хотя и в полголоса, воскликнул:              – Мерлин, только десять! Казалось, целая вечность...              Пустая голова гулким эхом встречала редкие, ленивые мысли. Он посидел ещё немного, дожидаясь, когда перестанут подрагивать кончики пальцев, и аппарировал в Малфой-мэнор. Вечер удался.              ***              Госпожа Кицунэ, закинув ногу на ногу, сидела в низком кресле в одном лишь корсете и покачивала босой ступнёй, прихлёбывая горячее красное вино. Маска лежала рядом, на низком маленьком столике. Раздались шаги, и в комнату вошла, почтительно поклонившись, молодая волшебница в венецианской маске с перьями.              – Госпожа Кицунэ, он сделал это, – восторженно глядя на обнажённую грудь чародейки, заговорила вошедшая. – Вычеркнул табу.              – Замечательно, – промурлыкала она и дёрнула лисьим ухом. – Кто там у нас на очереди, Кюби?              – Завтра прибудет госпожа Патриция.              – А-а, мисс Гринграсс, – губы волшебницы тронула предвкушающая улыбка. – Что ж, надо подготовиться... Кюби?              – Да, госпожа? – заглядывая в янтарные глаза спросила ведьма.              – Помоги мне обуться, – промурлыкала сидящая в кресле и вытянула обнажённую ножку.              – Конечно, госпожа Кицунэ! – радостно кинулась к ней девушка, нежно прикасаясь к мягкой стопе.              Ещё один прекрасный день Гермионы Грейнджер подходил к концу. Она замурлыкала под нежными пальцами своей помощницы и сделала глоток пахнущего шоколадом, терпкого красного вина.