It'll All be Right

Минхо без ума от своего близкого друга детства. Время, когда он это не признавал, прошло — у него была фаза отрицания, и это так глупо: думать об этом вновь — это всё. Дело в том, что Минхо прекрасно понимает, что является не самым хорошим выбором для своего лучшего друга, который также был альфой, привлекательным, но мягкосердечным. Потому что альфа подразумевает быть с омегой, а не со скучным мужчиной-бетой, каким сам являлся. Не тогда, когда Минхо точно знает, что его лучший друг мечтает о собственной семье, с детьми, со своими щенками. Дети. Ух. Сама мысль об этом заставляет Минхо тяжело вздохнуть, если он не хочет отступиться от самого себя и спросить Бога, почему на земле тот захватил его мать и сделал его бетой.. хотя было бы хуже, если бы он представился как альфа тогда, если так подумать. И всё же жизнь решает быть несправедливой к Минхо. Родившись с разницей в один год и три недели, Минхо и Бан Чан были лучшими друзьями, сколько Минхо себя помнит. Однако дела шли немного безумнее, чем просто лучший друг на стороне Минхо, с тех пор, как Чан представился альфой, когда те учились в старшей школе. Не то чтобы Минхо не догадывался, что Чан будет альфой (боже, энергия альфы в Чане была очевидна с его ранних подростковых лет), он просто не знал, что представление в качестве альфы будет означать дополнительные мускулы, усиленный запах, и, чёрт, даже его вездесущие ямочки выглядели намного глубже после его первого гона. А что же Минхо? Сейчас он уже считает себя скучным бетой. Хотя думал, на самом деле, ожидал, что будет альфой, как и Чан. Они были соперниками в спорте и практически во всём, что делали вместе. Чан был превосходен в играх с мячом и плавании, а Минхо всегда хорош в боевых искусствах и гимнастике. Так что год после представления Чана был настоящим адом бесконечных ожиданий и разочарований при отсутствии признаков представления для Минхо. Он проснулся с надеждой, что сегодня представится альфой или омегой, неважно, но надежды постепенно становилось всё меньше и меньше, пока через год не исчезла совсем, спустя два года после представления Чана. Хуже того, сущий ад продолжился, когда Чан уехал в университет после своего выпуска. Теперь, когда Чана не было рядом, чтобы утешить и отвлечь от мыслей, что он является обычным бетой, Минхо понимает, что самой волнующей частью его жизни было пришедшее уведомление на телефон от него. Он поймал себя на том, что смеётся больше всего, когда общается с Чаном. Всего через месяц после отъезда Чана Минхо понял, что действительно любит своего лучшего друга. Осознание этого ударило по Минхо, повернув его жизнь в совершенно новое русло. По мере того, как Чан становится всё более занятым своей университетской жизнью, Минхо тоже начинает заниматься своей ранее оставленной без присмотра учёбой. Она никогда не вызывала у Минхо особого интереса, но мысли о поступлении в университет Чана было достаточно, чтобы открыть давно заброшенные учебники и уткнуться в них носом. В этот момент мысль о представлении вообще ушла из головы Минхо. Его даже не заботит, что он просто скучный бета, не тогда, когда его приняли в тот же университет, что и Чана, и их родители, которые также были хорошими друзьями, настаивали на том, что будут платить за аренду квартиры, пока те делят её вместе. И вот так Минхо уже почти два года живёт вместе с альфой, который также является его лучшим другом и первой и нынешней любовью. Однако, конечно, ничего не проходит гладко. Не тогда, когда Минхо не находит в себе смелости признаться в своих чувствах и должен быть свидетелем того, как дважды в год Чан запирается у себя в комнате, принимая подавляющие средства более недели во время своего гона. Просто это беспокоит Минхо. С тех пор, как в прошлом году ему исполнилось 20 лет, он неохотно принял свой статус скучного беты, поскольку альфы и омеги обычно представляются в подростковом возрасте, хотя о поздних расцветах нередко слышно. Признаться Чану, несмотря на то, что велик шанс, что его чувства обернутся к семейным. Поэтому, когда весна проходит мимо и готовится уйти с влажным воздухом и дождливыми днями, Минхо поднимает эту тему за ужином. Потому что с каждым днём ему становится всё труднее не признаться в своих чувствах Чану. Минхо боится, что однажды может сбежать. Ранее он несколько раз пытался поговорить на тему омег с Чаном, но альфе всегда удавалось уклониться от этого или полностью отвлечь Минхо на что-то другое. Минхо спланировал это за неделю, целенаправленно готовя любимое блюдо Чана из бараньих отбивных и риса с карри, чтобы поднять настроение и смягчить напряжение, которое, скорее всего, разовьётся у Чана в ходе подготовленной Минхо темы разговора. Когда Чан возвращается домой после позднего занятия, Минхо понимает, что запах карри, должно быть, ударил Чана ещё до того, как тот открывает дверь, потому что, как только старший это делает, он практически кричит от возбуждения: “ТЫ ГОТОВИШЬ КАРРИ?!!” вместо своего привычного “Я дома”. Минхо смеётся над этим. — Добро пожаловать домой, дурень. И да, я готовлю карри! А бараньи отбивные разогреваются в духовке. Минхо слышит приближающиеся шаги, и на мгновение ему хочется, чтобы они прекратились, когда слышит их прямо за спиной, рука проскальзывает к его талии, а лицо располагается на его плече, чтобы посмотреть на блюдо, кипящее в любимой жёлтой кастрюле Минхо. Он мысленно даёт себе пощёчину, понимая, что сейчас не время фантазировать о том, что твой лучший друг может быть твоим любовником, когда ты в получасе от того, чтобы попытаться заставить его пойти на свидание, встречаться, спариваться, делать всё, что тому нужно, с подходящим омегой. Однако Чан останавливается рядом с Минхо, словно пытаясь оценить его блюдо, хотя не отрицает, что ему никогда не удастся приготовить и вполовину также хорошо, как Минхо. — Разве у меня день рождения? У нас есть что отпраздновать? О-о-о, выглядит хорошо. — Нет, убери своё лицо! Ты портишь блюдо, — коротко сказал Минхо, скрывая лёгкую улыбку на лице и делая вид, что проверяет баранью отбивную в духовке — ему это не нужно, он готовил это много раз, потому что оно было любимым блюдом Чана. Может, это связано с его природой альфы, задумался Минхо. Знаете, волки и ягнята. — Я?! — Ага. Запах твоего альфы пугает ягнёнка, так что иди и прими душ. Оно будет готово через 20 минут. — Как скажешь, котёнок, — небрежно произнёс Чан, убегая в направлении ванной. Сердце Минхо пропускает удар от нежности того, как Чан называет его так с тех пор, как он завёл свою первую кошку, Суни, когда они были ещё маленькими. Тогда Чан сказал, что поведение Минхо такое же, как у котёнка Суни. Теперь от этого слова щёки и уши Минхо покрываются жаром. Он рад, что Чан ушёл в ванную. — Знаешь, — начинает Минхо, когда съедает половину своего карри, в то время как Чан уже накладывает себе вторую порцию, — весна почти закончилась. Чан замедляет движение ложки, чтобы обратить внимание на Минхо. — И? — Снова почти это время. Не думаешь, что тебе нужно найти себе пару сейчас, Чан? — О, ради всего святого, Минхо. — Стонет Чан. — Не снова. Мы уже говорили об этом и нет, я до сих пор не думаю находить себе пару. Ни омегу, чтобы составить мне компанию во время моего гона. Нет, — строго произнёс Чан. — Но, Чан, тебе не помогут подавители. Я читал статьи, в которых говорится, что в какой-то момент они перестанут работать. Да и сейчас все, так или иначе, пользуются приложением для поиска партнёров по гонам и течкам. Это обычное дело. И, кто знает, если этот омега станет твоей парой? Ты также не хочешь партнёра? — Серьёзно мы можем больше не говорить об этом? У меня куча дел на последней неделе. И летом мы всё равно приедем домой на выпускной парней. Гон у меня будет дома. — Тогда, может быть, ты проведёшь его с Феликсом? — Феликс, парень, похожий на фею, всего несколько месяцев назад представился как омега. — С ума сошёл? Феликс мне как родной брат! Как ты можешь думать о таком? — Лицо Чана ошеломленно, как будто он не может поверить, что только что сказал его лучший друг. — Ну, ты отказывался с кем-либо видеться последние несколько лет, я не в состоянии помочь, но, может быть, в твоём сердце уже кто-то есть? Я твой лучший друг, в конце концов. Я просто пытаюсь выполнить долг лучшего друга. — Правда? Тогда прекрати это. Потому что ты вообще не помогаешь. — При этом Чан запихивает в рот несколько ложек риса и карри со своей тарелки, устремляется к раковине, а затем направляется прямо в свою комнату, даже не взглянув на Минхо. Спустя несколько мгновений он вновь появляется с рюкзаком на плече и, ещё жуя, говорит Минхо, — я останусь у Бэма для последнего проекта. Буду занят, так что, может, вообще не появлюсь дома. Позвони мне, если что-то понадобится. Минхо молча просто кивает. Ему кажется, что что-то сжимает его сердце изнутри, и боли достаточно, чтобы ему хотелось воткнуть вилку в деревянный стол. — Я вернусь, как проект будет завершён. Мы поедем домой вместе, как только у тебя закончится последняя неделя, хорошо? Поговорим позже. И затем Минхо слышит звук открываемой двери и звон автоматического замка, свидетельствующего о том, что та снова заперта. Хоть это и было ожидаемо, он солжёт, если скажет, что это не задело его сердце немного. Он понимает, что не должен был упоминать Феликса. Даже Минхо не может допустить мысль увидеть, как Чан встречается с одним из детей. Он, как никто другой, знает, как Чан обожает их, как собственных братьев, как если бы они были просто соседями, живущими бок о бок по соседству с рождения. Какое-то мгновение он просто смотрит на бараньи отбивные и карри, оставленные на их маленьком обеденном столе, не в силах пошевелиться, поскольку вина и боль захлестывают его, горькие и кислые, как желчь на языке. Минхо проглатывает чувство вины и убирает на кухне, ставя посуду в посудомоечную машину и складывая остатки в холодильник. Обычно Бан Чан готов был сам доесть остатки, подгоняя Минхо готовить так много, насколько тот может. Минхо вздыхает при мысли о том, что следующие несколько дней ему придётся доедать остатки в одиночку. Экзаменационная неделя прошла как в тумане. У Минхо было много экзаменов и проектов, которые нужно было выполнить в короткий срок из-за того, что он набрал долгов в этом семестре. Хотя отвлечение идёт ему на пользу. Какое-то время мысли о Чане, его вине и всем, что связано, не беспокоили. Кроме того, Минхо чувствовал себя очень странно во время экзаменационной недели. Он подозревает, что это связано с остатками карри, которые ел дважды в сутки в течение трёх дней после того ужина с Чаном, но уверен, что в последний раз оно всё ещё было съедобным. Тем не менее, нижняя часть его живота болела безумно в течение последней недели, начиная со случайной острой боли, которая появляется и исчезает, а затем превращается в жгучую боль в спине, мешая ему даже передвигаться дома. Минхо очень благодарен, что экзамены в этом семестре сдаются в основном онлайн. На третий день боли, который также являлся предпоследним днём экзаменов, Минхо приходится ползти к ящику в ванной, где он и Чан хранят свои лекарства, чтобы взять Адвил. Он пытается позвонить Чану, за последний год они лечили друг друга от сильного гриппа, лихорадки и похмелья, но прежде чем Чан берёт трубку, Минхо сбрасывает, не желая отвлекать того от проектов. Когда Чан присылает сообщение о том, что всё ещё занят, Минхо радуется, что не говорил Чану о боли. Минхо планирует сходить сегодня в больницу, на четвёртый день, после сдачи своей работы в лекционной. Он принял таблетки, чтобы заглушить боль. Вот оно, предчувствие и ожидание того, когда таблетки перестанут действовать, и боль атакует его в полной мере, Минхо осознаёт это. Однако надо сделать то, что нужно. Поэтому Минхо надевает плотную толстовку, несмотря на теплую погоду приближающегося лета, и в удобные штаны, вместо привычных джинсов. В кампусе не так оживлённо, как обычно, поскольку это официальный последний учебный день, и большинство студентов, вероятно, собрали свои вещи и разъехались по домам. Минхо быстро находит дорогу в лекционный зал и, как ему было сказано, сдаёт свою работу секретарю и чувствует неприятную влажность между ног. Он списал это на пот от толстого слоя одежды. Секретарь настороженно смотрит на него, и Минхо не может не заметить взгляды (даже слишком пристальные) нескольких студентов, с которыми он сталкивается с момента, как пришёл в кампус несколько минут назад. Однако он просто не обращает на это внимания. Ему нужно, как можно скорее, покинуть кампус и пойти к врачу, тогда он сможет отдохнуть столько, сколько потребуется. Однако Минхо едва удаётся выйти из здания, как чувствует, что желудок скручивает, и ему внезапно становится жарко во всем теле, сгибаясь пополам на тротуаре и хватаясь за живот. Голова кружится, взгляд затуманивается. Кто-то приближается к нему, и его окутывает запах, какая-то сладкая смесь, как будто только что брызнули духами перед его лицом. Запах исчезает, но Минхо всё ещё хочет цепляться за них. Как будто это единственное лекарство от той боли, которую он сейчас испытывает. Минхо поднимает голову и обнаруживает, что запах принял облик человека или, может, просто исходит от такового, но Минхо не способен здраво мыслить. Всё просто болит, и этот грёбаный запах. Человек перед ним открывает рот, но Минхо не понимает, о чём тот спрашивает, всё, что он может распознать, это внезапный поток запахов, когда всё больше и больше людей окружают его. Внезапно становится невыносимо, что хочется выплюнуть и вывернуть маленький завтрак, съеденный им утром, по всему тротуару. Затем Минхо слышит знакомый голос. Этот сильный, громкий голос побуждает людей оставить его в покое, и вскоре запахи исчезают, а Минхо действительно может вдохнуть немного свежего воздуха. — Хён? Хён, ты в порядке? Минхо держится за Чанбина, чтобы встать, но колени подкашиваются, и Чанбину приходится поддерживать его. — Хён, у тебя течка? — Спрашивает Чанбин, приобнимая Минхо за плечи и помогая ему идти. — У меня что? — Может, я и бета, но я понимаю, когда у омеги течка. Ты почти превращаешь этого альфу-первокурсника в дикаря своим запахом. Нам нужно вытащить тебя отсюда. — Но.. но я бета, Бин. Ты же знаешь. — Минхо хмурится, сбитый с толку. — Давай сначала отвезём тебя домой. Моя машина недалеко. Минхо позволяет Чанбину отвести себя к машине. Его тело всё ещё чувствует себя не очень, ему невыносимо жарко и крайне некомфортно, он потеет каждым дюймом своего тела, а между его бедрами крайне влажно. — Чан-хён дома? Как он отпустил тебя одного в кампус в таком состоянии? — Он.. — Минхо делает резкий вдох, внезапно чувствуя себя опустошённым настолько, что это причиняет боль, как будто его пронзают изнутри. — Он у Бэм-хёна. На самом деле уже несколько дней. — Что?? Вы двое поссорились? — Вроде.. — Минхо запинается. — Но не расспрашивай меня больше, пожалуйста. — Хорошо, я спрошу у Чан-хёна позже. Однако придётся ему сказать, раз уж вы живёте вместе. Сейчас я отвезу тебя домой, но мне скоро придётся уйти, потому что днём у меня ещё экзамен. Ты справишься, пока Чан-хён не вернётся домой? — Всё в порядке. Я смогу справиться. Спасибо, Бин. Поездка до общей квартиры Минхо и Чана длилась всего несколько минут, так как та находилась недалеко от их кампуса, однако Чанбин помогает Минхо добраться до его комнаты, убеждаясь, что тот благополучно уложен в постель, и приносит полотенца по просьбе Минхо, прежде чем закрыть за собой дверь квартиры. Как только Чанбин выходит за пределы квартиры, Минхо снимает с себя всю одежду, кроме огромной футболки, теперь некомфортно прилипающей к его коже. Минхо чувствует себя ужасно. Ему так холодно снаружи, что его тело трясётся, но внутри так горячо, как в недрах Земли. Он чувствует болезненное возбуждение члена, и, словно по сигналу, как только осознаёт свою эрекцию, тот требует скорейшего достижения оргазма. Это сводит Минхо с ума. Он ищет трения, располагая между ног подушку, но этого недостаточно. Пытается ласкать свой член, но каждое прикосновение, кажется, отдаляет его от оргазма. Не помогает и то, что чувства обостряются именно в этот момент, как будто знают, что владелец находится в наиболее уязвимом состоянии. Слишком много всего. Разочарования достаточно, чтобы Минхо всхлипнул от беспомощности и притянул толстовку Чана, которую тот оставил на его кровати. Трясь лицом о толстовку, Минхо делает глубокий вдох и вдыхает прекрасный запах Чана, смешанный с его собственным. Аромат мускуса, оттенок шоколада и цитрусовых, так знакомый Минхо, что странным образом даёт ему чувство успокоения, и впервые за эти несколько минут Минхо чувствует, как на него накатывает намёк на удовлетворение, заставляя содрогаться. Больше. Мне нужно ещё. Позволив своим инстинктам взять верх, Минхо заставляет себя подняться и пойти в комнату Чана, и, как только открывает дверь, вздыхает, когда более сильный запах ударяет ему в нос. Минхо скользит к кровати Чана, наполовину волоча ноги, дрожащие так сильно, что чудом не спотыкается о самого себя. С запахом Чана, окутывающим его, Минхо дрочит собственной рукой, зарываясь в подушку Чана. Он даже не задумывался, уместно ли это делать в постели своего лучшего друга. Ему просто нужно достичь пика, потому что, если этого не произойдёт, он уверен, что может умереть в ближайшее время. Минхо приходит в сознание с ощущением, будто кто-то протирает его руку теплым полотенцем. Следующее, что он понимает, что полностью голый. Кто-то снял с него мокрую футболку. Чан. Минхо резко открывает глаза и смотрит на человека, прикасающегося к нему. Это действительно Чан, но он выглядит расстроенным. Между его бровями появляется морщинка, и Минхо может сказать, что тот так сильно стиснул зубы, что любимых ямочек Минхо не было видно. — Чан? — спрашивает Минхо хриплым голосом и внезапно чувствует сильную жажду. — Минхо? — Чан отрывает взгляд от руки Минхо и переводит на него, черты его лица смягчаются от беспокойства. — Ты проснулся? — Чан не отпускает руку Минхо, вместо этого сжимая сильнее, чем минутой ранее. — Хочу пить.. — Минхо пытается заговорить, но его язык кажется вялым во рту. — Конечно. Конечно. Сейчас. — Чан берёт бутылку воды из кучи других с водой и соками — Минхо уверен, что их там не было, когда он вошёл в комнату ранее — со стола рядом с кроватью, откручивая крышку, прежде чем дать Минхо. Младший принимает с благодарностью, выпивая половину за раз. Теперь, когда он чувствует себя обновлённым после сна и воды, может ощутить, как боль и жар возвращаются обратно. Минхо скулит, чувствуя, что он затвердевает, в то время как Чан стоит прямо перед ним. Точно. Чан. — Чан.. — зовёт Минхо. Его голос слабый и хриплый, даже для него самого, несмотря на воду, которую он только что выпил. — Да, Мин? У Минхо даже не было момента смутиться из-за своей наготы. Всё, что сейчас может почувствовать, это желание, настолько сильное, что становится необходимостью. Он хватает Чана за руку и подносит её к своей щеке, тепло на холодной коже Минхо очень хорошо воспринимается, а запах, запах Чана, успокаивает, в отличие от других. Как будто Минхо физически ощущает аромат Чана, обволакивающий его, как одеяло. И это кажется правильным, настолько правильным для Минхо, что он хочет утонуть в этом. Быть укутанным недостаточно, ему нужно погрузиться в этот запах. Минхо тяжело дышит, пятно начинает образовываться под ним. Он немного поворачивает голову так, что теперь палец Чана находится на его губах, и Минхо требуется вся оставшаяся у него сознательная воля, чтобы не открыть рот и не начать сосать его прямо сейчас. Вместо этого он поднимает голову и видит, как глаза Чана расширяются от удивления. — Минхо.. Минхо ждёт ещё секунду, чтобы Чан отдёрнул руку, и когда этого не происходит, он неуверенно облизывает его большой палец, прежде чем положить себе в рот, всё время не сводя глаз с Чана. Чан стонет, и стон, кажется, приводит его в чувства, потому что затем он протягивает руку и поглаживает шею Минхо, подальше ото рта, но не убирая с тела. — Чёрт. Ты.. ты не можешь этого сделать, Мин. — Почему? — Кротко протестует Минхо. — Я.. чёрт. У тебя течка, ты не в своём уме. Я не могу воспользоваться этим. Знаешь, сколько подавителей я выпил, прежде чем прийти сюда? — Чан выглядел очень противоречивым, говоря это, и этого достаточно, что Минхо продолжил. — Но я хочу тебя, Чан. Ты нужен мне. — Минхо уже наполовину всхлипывает, со слезами на глазах от разочарования и физической боли от пустоты. Он действительно хочет и нуждается в Чане, чтобы тот заполнил его сейчас до того, как он сойдёт с ума. — Пожалуйста. Я хочу тебя настолько сильно, что мне больно. Минхо видит, как прошептанные им слова сотворили чудеса, потому что Чан издаёт бурчание из глубины груди, но затем тянется вниз, чтобы поцеловать Минхо в губы. И ох. Это лучше, чем он мог даже себе представить. Когда тот углубляет поцелуй, Минхо удовлетворённо мычит. Вот оно, это то, что ему было нужно, и он позволяет Чану направлять его, отдавая себя на 100.. нет, на 1000% под его заботу. У него кружится голова, и он тяжело дышит, когда они отстраняются, но Чан продолжает задерживаться на подбородке Минхо, вниз по шее, к груди, затем облизывая его соски и покусывая соцветие нервов там. Минхо громко стонет и зарывается руками в волосы Чана, держась за них так, будто от этого зависит его жизнь. Чан останавливается на полпути к торсу Минхо, чтобы установить взгляд на одном уровне с его глазами. — Минхо.. — начинает он дрожащим и хриплым голосом, — ты уверен? Я не смогу остановиться после этого. Ощущаю, что мой гон захватывает меня сейчас. Я могу запереться в твоей комнате, если ты не хочешь.. чёрт. Минхо прерывает Чана, кладя руку на его промежность поверх джинсов и сжимая очевидную выпуклость. — Я. Хочу. Тебя. Только. Тебя. Сейчас, трахни меня, альфа. Фраза, кажется, попала в цель, так как Минхо чувствует, как член Чана невероятно увеличивается в руке, и он берёт на себя инициативу, чтобы освободить его из плотных джинсов своими дрожащими руками. Чан останавливает его, пока тот возится с ширинкой, — ш-ш. Я сделаю это, сделаю, котёнок, просто расслабься. — Затем он целует Минхо в висок. Как только что и сказал, Чан отстраняется, чтобы снять с себя одежду, а Минхо гладит себя, наблюдая за каждым движением старшего. Чан чуть не запрыгнул на Минхо, после того, как избавился от одежды, он опускается к нему, убирая его руку с члена и заменяя своим ртом, беря длину Минхо без предупреждения. Минхо откидывает голову назад от удовольствия, и ему не требуется много времени, чтобы излиться в рот Чана. Оргазм настигает его внезапно, но это намного лучше того, что было перед тем, как он заснул, лучше любого оргазма, который когда-либо у него был. Пока Минхо испытывает наслаждение, Чан оставляет член Минхо, чтобы поцеловать и покусать внутреннюю сторону его бёдер. — Ты знаешь, что у тебя самые красивые бёдра, котёнок? — Спрашивает его в перерыве между засосами. Минхо только скулит, его рот всё ещё не может сформулировать слов, чтобы ответить. Через некоторое время всё, что он говорит, это "хочу поцеловаться" вместо ответа на вопрос. Чан подчиняется. Это всего лишь их второй поцелуй, но Минхо не может нарадоваться. Чан хорошо целуется, у него идеальные губы, которые Минхо жаждал поцеловать годами. Рука Чана скользит вниз по телу Минхо, поглаживая кожу, ставшую снова влажной от пота. Чан немного отстраняется, чтобы посмотреть на Минхо, пока погружает палец в его вход, очень легко проникая с таким количеством смазки. Глаза Чана тёплые, несмотря на расширенные зрачки и явную похоть. Они ищут любые признаки дискомфорта на лице Минхо, но тот говорит ему, — ещё. И Чан даёт ему ещё. Добавляя больше пальцев, пока Минхо не умоляет повязать его. Гон Чана поражает его в полную силу, когда узел начинает расти в основании члена. И ему требуется весь рассудок, который может собрать, чтобы не укусить Минхо в течение двух этих дней. Спустя два дня Чан просыпается на рассвете от урчания в животе. В последний раз он съел миску хлопьев на завтрак у Бэм Бэма, пока не умчался домой, как только Чанбин закончил с чередой ругательств по поводу того, что тот позволил Минхо одному пойти в кампус в свою первую течку. Чан помнит, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём говорил Чанбин, но когда хотел уточнить, тот отключил телефон, потому что у него был экзамен, но бета остался часом позднее, Минхо всё ещё крепко спал в своей комнате. Тогда Чан не осмелился зайти в собственную комнату, сладкого запаха молока, мёда с оттенком жасмина по всему дому было достаточно, чтобы у Чана закружилась голова, и он был рад подавителям, которые выпил по дороге домой. Чанбин принёс десятки бутылок с водой, коробки сока и немного еды быстрого приготовления. — Какого чёрта ты не знал, что Минхо представляется?! — Сказал бета, как только зашёл за порог. — Я.. я не.. — Ты был у Бэм Бэм-хёна, да, понял. Однако, как ты ничего не заметил? Я имею в виду, что он, должно быть, пах омегой недели две-три, учитывая, как жар атакует его сейчас. — Ух.. это.. — заикнулся Чан. Однако он помнит, как шёл домой, чувствуя запах молока и мёда, и подумал, что Минхо съел те японские пудинги, которые ему так нравились, и не предал этому особого значения. Чан просто сказал Чанбину об этом. Младший раздражённо вздохнул. — Я так понял, он сейчас спит? Тогда вам нужно выпить подавители. Твой гон приближается, верно? — Я выпил несколько по дороге сюда. — Хорошо. Если ты не планируешь ничего делать, то продолжай их пить, потому что тебе нужно поддерживать обезвоживание Минхо. Подавители могут не действовать на него в данный момент, потому что это первая течка, и будет трудно заставить его выпить их в таком состоянии. Лично я думаю, что тебе лучше помочь ему пройти через это, но если не хочешь, просто дай пространства и попробуй накормить подавителями вместе с водой. Всё должно закончиться через пару дней. — Верно. Спасибо, Бинни, — смущённо отвечает Чан. — Знаешь, вам повезло, что я студент-медик. И я скажу детям, что ты придёшь домой позже. А что насчёт Минхо-хёна.. я просто позволю сообщить ему новости самому. Извините, что не могу помочь, мне нужно быть дома на дне рождения сестры. — Ты уже очень помог, всё в порядке, Бинни. Передай нуне поздравления от меня.. и Минхо. И Чанбин просто оставил Чана там, в его квартире, всё ещё не совсем верящего в то, что произошло. И говоря о.. Один взгляд на беспорядок на его кровати заставляет Чана хотеть спрыгнуть с балкона, но очень голый и очень спящий Минхо заставляет его вспомнить, что ему нужно позаботиться об омеге и убрать свою постель. Чан почти методично убирает свою комнату после того, как быстро принимает душ — боже, как от него воняет — начиная с бутылок воды и пустых коробок из-под сока, которые он приготовил на случай, если Минхо захочет пить.. Чан выпил большую часть сока — после очень осторожно поднимает спящего Минхо, чтобы перенести того в собственную комнату, потому что очевидно: кровать Чана уже не спасти. Минхо немного ворочается в руках Чана, но, к облегчению, не просыпается. Чан должен признать, что слегка удивлён, обнаружив одну из своих чёрных футболок на кровати Минхо, и когда он её нюхает, то чувствует свой слабый запах и более сильный запах омеги Минхо. Только тогда до него доходит, что Минхо — омега. Ли Минхо — грёбаный омега. Словно читая мысли Чана, Минхо делает резкий вдох, прежде чем открыть глаза и моргнуть. Его омежий запах не такой сильный и опьяняющий, как был пару дней назад, когда Чан только вернулся домой и обнаружил Минхо в середине своей первой течки в качестве омеги. Минхо встречается с взглядом Чана, и тот может видеть, как осознание сильно ударяет по Минхо, когда его лицо становится багровым. Вместо того чтобы дать Минхо немного личного пространства, Чан практически встаёт на колени рядом с его кроватью. — Мне жаль, Минхо. — Сокрушённый голос, которым говорит Чан, заставляет Минхо навострить уши. — Я оставил тебя. Сказал найти меня, когда что-нибудь понадобится. Ты звонил, а я даже не взял трубку. Чанбин позвонил мне в панике, ругая меня за то, что не был рядом с тобой, когда у тебя была первая течка. Я подвергнул тебя опасности. Если бы.. если бы не Чанбин, Бог знает, что могло случиться с тобой, учитывая количество альф в кампусе. Ты.. Боже, я мог убить тебя, Минхо. Мне так жаль. — Чан понимает, что выразился бессвязно, и прикусывает губу, его тело напрягается от ответа Минхо, но.. — Ох.. — начинает Минхо хриплым голосом. — Вот дерьмо, ты, должно быть, хочешь пить и есть. Нужно сначала покормить тебя. Я принесу воды. Можешь принять душ, и мы поговорим за завтраком. Ты не против? Минхо выглядит сбитым с толку, но всё равно кивает. — Ты можешь.. можешь ходить? — Я.. я не знаю, на самом деле. — Э-э.. ладно. Жди здесь. Я схожу за водой и помогу тебе с ванной. Чан почти бежит на кухню за стаканом воды и убеждается, что Минхо выпивает его полностью, прежде чем осторожно помогает ему встать с кровати. Чан замечает, что на Минхо сейчас чёрная футболка, которую он нашёл ранее, но решает ничего не комментировать по этому поводу. Они могут поговорить позже. Минхо немного дрожит, когда пытается встать самостоятельно, и Чан с готовностью хватает его за талию. — Всё хорошо. Я помогу тебе, — пытается успокоить он. — Спасибо, — бормочет Минхо. Чан оставляет Минхо только, когда тот стоит прямо под душем. — Я принесу тебе одежду. Позови меня, если понадобится помощь или что-то в этом роде. На этот раз я буду здесь. — Всё в порядке, Чан. — Верно. Хорошо. Верно. Я.. э.. поджарю чего-нибудь на завтрак. Однако, конечно же, в такие моменты всё идёт не по плану Чана. Он просто не нашёл, что можно было бы поджарить, в холодильнике и вспомнил, что Минхо, должно быть, пропустил поход в магазин за продуктами, когда они уехали домой после экзамена, ну, предположительно, пару дней назад. К счастью, он находит несколько упаковок рамёна и решает их приготовить, так как он голоден. Минхо появляется на кухне, когда Чан предполагает, что рамён уже готов. — Ты в порядке? — Спрашивает Чан, выключая плиту и ставя кастрюлю на их маленький обеденный стол. — Да, сейчас я могу ходить. Просто побаливает. — Минхо берёт тарелки и палочки для еды и садится на своё место напротив Чана. — Хотя я голоден. — Да, э-э.. Я не смог найти ничего для поджарки, поэтому просто приготовил весь рамён, который у нас есть. Прости за это. — Всё в порядке, это идеально, — говорит Минхо с легкой улыбкой, от которой у Чана переворачивается желудок. Оба едят в тишине, они слишком голодные, чтобы оставить время для светских разговоров, по типу Минхо-оказался-омегой-и-в-его-первую-течку-они-с-Чаном-трахнулись-а-у-того-начался-гон-посреди-этого. Так что они едят молча. После того, как они закончили, Чан возвращается на своё место с двумя чашками чая, жасминовым для Минхо — как ни странно, это его любимый чай — и ромашковым для себя — Минхо в основном заставляет его пить ромашку, потому что слышал, что она помогает от бессонницы. Они молчат несколько мгновений, Минхо просто смотрит на чашку в своих руках, в то время как Чан медленно попивает чай, ожидая, пока его сердцебиение успокоится, но то становится только сильнее с течением времени, однако, в конце концов, это становится слишком тяжело для него, и он решает нарушить молчание. — Минхо, я.. хочу извиниться. Мне очень жаль. Я не должен был слишком остро реагировать, когда ты поднял тему с омегой в прошлый раз. Ты действительно просто пытался быть внимательным, думая обо мне, даже приготовил мои любимые блюда, хотя я понимаю, что тебе тоже, должно быть, было тяжело, приближалась неделя экзаменов. Я.. такой трус. Я должен был сказать тебе задолго до того, что я не хочу.. — Всё в порядке, Чан, — коротко оборвал Минхо. — Нет, я был такой задницей, и ты этого не заслуживаешь. Боже, я чуть не убил тебя, Минхо! Ты пошёл в кампус во время течки, если бы я только ответил на твой звонок, но позволил эго взять под контроль свои действия и подвергнул тебя опасности. — Чан. Ты же понимаешь, что я пошёл в кампус по своей воле, да? И всё действительно нормально, я так много надоедал про омег, что это моя вина, что ты разозлился, и, в любом случае, никто не мог знать, что я поздний цветок. — Минхо с улыбкой успокаивает Чана, прежде чем извиниться. — Думаю, что это мне нужно извиняться. Я мало что помню, но, если честно, помню, как заставил тебя.. спать со мной. Я.. не должен был этого делать. — Эй, эй, нет. Я.. я на самом деле рад, что смог помочь твоей течке. И ты помог моему гону тоже, на самом деле. И э.. думаю, тебе лучше выпить таблетки, потому что я не увидел использованных презервативов в своей комнате.. Я действительно не помню, поставил ли я.. И поскольку ты только что представился, не думаю, что использовал противозачаточные средства раньше. — Ох. — Лицо Минхо полыхает жаром, и это настолько мило, что Чану приходится крепче сжимать свою чашку чая, чтобы не отодвинуть стол и не осыпать жгучими поцелуями всё лицо Минхо. — Я спрошу Чанбина позже. — Да, следует. И э.. теперь мы должны вернуться, не так ли? — Хм? — Чан не ожидал этого. — Разве через два дня у детей не выпускной? Не должны ли мы собираться и поехать сейчас? — Вообще, через один. — Хм? — Выпускной завтра. Мы.. нас не было два дня, Мин. — Ах.. — Ты уверен, что хочешь вернуться домой? Мы можем остаться здесь, пока ты.. не разберёшься со всем. — Сомневается Чан. Минхо кажется тихим несколько секунд, и Чан почти слышит, как гудят его мозги, но затем тот кивает и решает, — всё в порядке. Мне просто нужно, чтобы ты ничего не говорил моим родителям. В любом случае, через несколько дней они уедут на месяц в Японию и Корею. Я справлюсь. — Ты не скажешь им? — Не сейчас. Они хотели отправиться в эту поездку в течение трёх лет. Я не собираюсь останавливать их теперь с таким объявлением. Они бы что-нибудь сделали и отменили поездку. Я не хочу этого. — Верно. А детям? Насчёт нас? — Чан хочет спросить, но слова застревают у него в горле. — Я скажу им, когда буду готов. Это их выпускной, их день, не мой. — Минхо улыбается. У Чана перехватывает дыхание. Дело в том, что Чан всегда был влюблён в Минхо. Может быть, он поздно это понял, но он уверен, что полюбил своего лучшего друга с первого взгляда, когда только переехал из Австралии, едва достал свои вещи из коробок, и соседский мальчик вдруг закричал из окна, ища своего котёнка, который каким-то образом оказался в одной из пустых коробок Чана. Он помнит красивые блестящие глаза, маленький нос и треугольный рот, из которого виднелись два передних зуба, немного больше остальных, что было так похоже на котёнка, зевающего в его руках всего через пять минут, что у Чана мгновенно возникало “котёнок” каждый раз, когда он думал о Минхо или смотрел на него. Тем не менее, он осознал свои чувства, когда поступил в колледж, и то, что ни один из тех людей, с кем подталкивали встречаться его друзья, не были и вполовину такими красивыми, очаровательными, громкими, милыми и ласковыми как Минхо. Он бессознательно сравнивал их с ним, и тогда до него дошло, что это потому что он хотел — хочет — Минхо и никогда никого другого не будет достаточно для Чана. Однако у него не хватило духу рассказать всё это Минхо, даже во время их 9-часовой поездки домой на машине Чана. Сам он всё ещё ошеломлён поворотом событий последних трёх дней и не может представить, что сейчас чувствует Минхо. Он не хочет на него давить. Если Минхо хочет немного пространства и покоя, чтобы переварить всё это, то он его даст. Поэтому он держит это при себе и продолжает говорить с Минхо, как будто ничего не произошло, Когда Минхо замолкает и сдаётся уснуть на пассажирском сидении, он только останавливается, чтобы сделать сидение более удобным для сна Минхо, накрывает одеялом, которое они держат на заднем сидении машины, и продолжает ехать после того, как включает какой-то лоу-фай плейлист на минимальной громкости. Всё странно. Минхо никак не может понять, что думает о том, что он омега. Это ещё более странно, потому что он не чувствует никаких особых изменений в своём теле. И даже мало что помнит из периода своей течки. Только привкус Чана, его запах и приятные чувства, связывающие их. Мысль об этом сейчас вызывает странную тяжесть внизу живота. Однако Чан.. Он ничего не сказал о том, что они спали вместе, и Минхо сбит с толку. Означает ли это, что у Чана нет проблем с проведением своего гона с Минхо? Но он был так полон решимости не проводить свой гон ни с одним омегой, так почему же ничего об этом не сказал? Или для Чана нет особого смысла говорить об этом? Или он настолько презирает это, что даже не хочет поднимать эту тему? И мысли Минхо продолжают метаться, пока он, наконец, не засыпает с нахмуренными бровями, обнимая себя в машине, наполненной запахом мускуса и шоколада, слишком сильно чувствуя, как будто его обнял альфа во сне. Дни пронеслись, как торнадо. Каким-то образом Минхо умудряется не раскрыться перед родителями о своей омежьей сущности. Может, это из-за толстовок Чана, которых он украл у старшего и носил последние два дня, пока был дома. Хёнджин, Сынмин и Джисон также ничего не сказали, когда Минхо появился на их выпускном в футболке Чана под рубашкой. И если Чанбин что-то и заметил, то ничего не сказал. Только когда Минхо провожает своих родителей в аэропорту, его отец странно смотрит на него после объятий. — Ты пёк что-нибудь утром? — Хм? — Минхо пытается понюхать себя, но чувствует только запах мускуса, шоколада и цитрусовых. — Ты пёк? Хотя кухня была чиста, — щебечет его мать. — Ты пахнешь тем пудингом, который так любишь. И очень пахнешь как Чан. — Ну, я живу с ним, папа. Наша одежда смешивается, конечно, я пахну им. — Он довольно горд собой, что не заикается, даже слова прозвучали увереннее, чем представлял. — И да, я пытался приготовить пудинг, но у меня ничего не вышло, поэтому всё убрал до того, как вы проснётесь. — Ложь. Однако очень необходимая. — О, сын! — Воркует его мама. — Не волнуйся, мы привезём для тебя столько, сколько сможем. — Спасибо, мам. Повеселитесь с папой. Не забудь позвонить мне, как только приземлитесь! После звонить запрещено! Вы должны наслаждаться своим отдыхом! Его родители смеются, и мама целует его в щёку. — Мы будем. — Идите, а то опоздаете на свой самолёт. — Пока, Минхо! Позвони Чану, если тебе что-нибудь понадобится! Иди к нему, если будет страшно! — Кричит его отец, направляясь к выходу на посадку. Минхо притворно закатывает глаза, машет им на прощание и тяжело вздыхает, когда оказывается один в машине своих родителей. Минхо возвращается домой, и не проходит и пяти минут, как обнаруживает Хёнджина и Джисона около своей двери с руками, полными выпивки. Пиво, соджу, даже немного водки, Минхо бы очень хотелось знать, откуда они её взяли. — Серьёзно? — Игриво спрашивает Минхо. — Ну, давай!!!! Теперь нам официально можно! И не похоже, что тебе сейчас есть чем заняться, — говорит Джисон, уже надув пухлые щёки. — Хён, ты пёк? — Спрашивает Хёнджин, нюхая воздух вокруг себя. — Эм.. нет? — Почему твой дом пахнет десертом? — Теперь, когда ты упомянул это, я тоже чую запах десерта! — Глаза Джисона заметно засияли. Чёрт. Это должно быть его запах. Ох, ранее его отец-альфа сказал то же самое. — Я.. я пёк. Делал молочный пудинг, но я всё испортил и выбросил. — Тц. Ты должен был позвонить нам. О, но мы ведь позвали других тоже! — Восклицает Хёнджин, как будто он сделал что-то достойное похвалы. Минхо пощипывает переносицу, зажмуривая глаза, изображая раздражение. — Вы пригласили людей на вечеринку в мой дом, не предупредив меня? — Мы принесли свою выпивку! — Джисон с гордостью передаёт бутылки. — А Сынмин и Чанбин-хён покупают пиццу и жареного цыплёнка, а Чан-хён с Чонином принесут снеки. — Вы и Чонина позвали? Он НЕ взрослый. — Ну, технически, у него был день рождения в феврале этого года, а также Чан-хён ему позволяет, — чирикает Джисон. Минхо закатывает глаза, но всё равно впускает их. Его лучших друзей не остановить, особенно если Чан уже высказал свою точку зрения. В любом случае, этот альфа не позволит Чонину остаться в стороне, общаясь со всеми, как будто они какая-то первобытная волчья стая. Вечеринка проходит довольно скучно. По словам младших выпивка слишком горькая. Лицо Хёнджина краснеет после того, как он выпивает полбанки пива и рюмку соджу. Джисон становится громче после третьего глотка соджу, находя вкус пива “забавным” для себя, и выбирает горькое соджу, но начинает вопить, когда делает пятый глоток. Чонин, наоборот, держится довольно хорошо, только начинает мямлить, когда почти допивает соджу самостоятельно. Сынмин тоже на удивление трезв даже после того, как выпил три банки пива в одиночку, просто хихикает немного больше, чем обычно, но это также может быть связано с тем, что он сидит рядом с Чанбином, который продолжает бросать взгляды на Минхо и Чана, сидящих напротив. Сами Минхо и Чан к выпивке не прикасаются. Минхо пьёт только колу zero, купленную Чаном, понимая, что это единственный безалкогольный напиток, который он пьёт, в то время как старший попивает свой ананасовый сок, как будто это какой-то детский день рождения, а не вечеринка совершеннолетних. Внезапно очень громкий Хан Джисон берёт у Чонина пустую бутылку из-под соджу и ставит её прямо в центр круга, объявляя, — давайте играть в правду или действие, скучающие взрослые люди! Хёнджин хихикает, он всегда находит Джисона очень забавным, даже когда Минхо уверен, что Джисон не шутит. — Хорошо, пират! — Что-о? Почему я пират? — Потому что ты похитил моё сердце! — Милый!! — Дорогой!! И вдруг они обнимаются, Хёнджин всё ещё хихикает как сумасшедший, это их старые шалости, но Минхо никогда не видел их выходок под воздействием алкоголя. Они просто делают больше глупостей. Через всю комнату Минхо встречается взглядом с Чаном, который корчит им рожицы. Обычно Минхо и Чан заливаются смехом, но на этот раз он отводит взгляд. Чан откашливается. — Ладно, раз уж вы двое настаиваете, дайте мне раскрутить бутылку. — Не церемонясь, он крутит бутылку, и она останавливается прямо напротив Чанбина. — Правда или действие? — Действие, — отвечает Чанбин, делая глоток пива. — Можно я? Можно мне?!! — Взволнованно спрашивает Хёнджин, всё ещё хихикая. Сынмин, кажется, находится под влиянием Хёнджина, потому что тоже хихикает рядом с Чанбином. — Продолжай, Хёни. — Чан ласково улыбается ему, его ямочки появляются, и сердце Минхо непроизвольно делает сальто. — Ты. Хи-хи. Поцелуешься. Хи-хи. С кем-нибудь. Хи-хи. В этой комнате. — Ещё больше хихиканья. Чанбин, кажется, на секунду удивился, но быстро прочистил горло и выпрямился. — Это легко! И без предупреждения он поворачивает голову, чтобы поцеловать всё ещё хихикающего Сынмина рядом с собой, чьи глаза расширяются от удивления, но вскоре закрываются, и тот начинает целовать Чанбина в ответ. В комнате на несколько секунд наступает тишина, пока остальные шокировано наблюдают, как те целуются, с отвисшими челюстями. Только когда рука Сынмина начинает блуждать по животу Чанбина, Джисон реагирует. — ОКЕЙ, ОКЕЙ, СТОП, ВЫ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ! ЗДЕСЬ РЕБЁНОК! — Он практически кричит, когда прикрывает рукой глаза Чонина, пытаясь защитить упомянутого ребёнка, что не даёт эффекта, так как тот выглядывает из-за ладони Джисона, чтобы рассмотреть лучше. Минхо несколько раз моргает, как будто только очнулся от транса, а Хёнджин кричит, — Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ! Я ВИДЕЛ, КАК НА ДНЯХ СЫНМИН ПИСАЛ ЧАНБИНУ, НО НЕ ПРИЗНАВАЛ ЭТОГО! Сынмин только хихикает, но поднимает переплетённые руки с Чанбином. — Мы собирались рассказать вам, ребята, но у нас не было момента. — Затем он целует тыльную сторону ладони Чанбина. Это вызывает приступ ревности в сердце Минхо. Не потому, что ему нравятся Чанбин или Сынмин, а из-за своих чувств к Чану и всего, что он представлял, когда было время. Это настолько сводит Минхо с ума, что он хочет открыть нетронутую водку и выпить прямо сейчас. Чанбин спасает его, потянувшись к пустой бутылке из-под соджу, чтобы раскрутить её, и та останавливается напротив Минхо. Минхо секунду размышляет, прежде чем сказать: "Правда". Если что-то пойдёт не так, самое время будет рассказать, что он омега. — Чанбин-хён! Позволь спросить! Пожа-алуйста! — Чонин поднимает руку, как будто он в классе и пытается прервать речь учителя. — Хорошо, Инни. — Чанбин сдаётся, хотя Минхо знает, что за вопрос он подготовил для него. — Окей. — Чонин несколько раз моргает, заставляя себя достаточно протрезветь, чтобы спросить то, что очень хочет. — Ты спал с кем-нибудь в колледже? Вопрос застаёт Минхо врасплох, и он начинает икать после нескольких миллисекунд молчания. Чан перемещается через всю комнату с кружкой сока, от которой Минхо отмахивается. — СПАЛ? — Драматично спрашивает Хёнджин. — Да, — отвечает Минхо вскоре после третьей икоты. — С кем?! — Добивается Джисон. — Только один вопрос, так что.. — Икота. — Я на это не отвечаю. — Икота. Минхо раскручивает бутылку. Она останавливается на Чане, который быстро выбирает правду. — Хён, можно я в этот раз? — Спрашивает Сынмин. Честно говоря, у Минхо нет никаких вопросов — он не может спросить Чана, что тот на самом деле чувствовал, когда они трахались недавно — так что Минхо просто кивает, икая. — У тебя уже есть пара? — Сынмин! Твой вопрос отстой! — Протестует Джисон. — Не-ет! — Хихикает Сынмин. — Мне просто любопытно, почему он никогда ни с кем не встречался. Даже в колледже, Бинни говорил мне. — Фу! Бинни! — Хёнджин морщит лицо в отвращении от ласкового обращения. Чан только хрипло смеётся над этим, — ну, ответ — нет, Сынмин, у меня нет пары, но я присматриваюсь к одному омеге. — Подожди. Серьёзно?!?! — Круглые глаза Джисона становятся ещё круглее от удивления. — Да, но я никому из вас ничего не скажу, — говорит Чан с тёплой улыбкой на лице. Заявление бьёт Минхо прямо в грудь. Его желудок сжимается, и ему приходится бороться с приступами рвоты. Он отпрашивается на кухню. К счастью, его ужин остался на месте, но он всё равно плеснул себе в лицо холодной воды. Его икота чудесным образом прошла, но от боли в сердце не легче. — Хён, ты в порядке? — Чанбин появляется позади него, поглаживая ему спину, его голос ниже от беспокойства. — Да. Меня просто.. подташнивает. — Минхо поворачивается, оперевшись на кухонную столешницу. — Ты.. говорил об этом с Чан-хёном? О том, как ты себя чувствуешь? — Чанбин, будучи самым наблюдательным в их группе друзей, уловил чувства Минхо к Чану, как только сам присоединился к ним в колледже, и настаивал на том, чтобы тот признался. — Бин, ты слышал его? У него в голове есть омега. — Да, но это можешь быть ты. — Нет! Знаешь, почему он ушёл? Мы поссорились из-за того, что я постоянно говорил ему, чтобы он провёл свой гон с омегой. Он уже несколько месяцев думает об этом омеге, Бин. А я стал омегой всего несколько дней назад. — Раз уж ты так говоришь.. — обдумывает Чанбин. Он выглядит так, будто собирается сказать что-то ещё, но останавливается, когда становится слышно приближающиеся к кухне шаги. Это Чан, который оживлённо спрашивает, — ты в порядке? — У Минхо. Минхо собирается ответить, что да, прежде чем, в конце концов, говорит, — нет, на самом деле. Устал от поездки в аэропорт. Я лягу первым. Вы, парни, можете оставаться, если хотите. Минхо произносит последнюю фразу, даже не глядя на Чана, уже направляясь в свою комнату. Ком в горле, и всё, чего он хочет, это плакать. Это странно, потому что Минхо никогда не плачет. Просто не плакал. Должно быть, это омега внутри него. Чёрт. Забавно, когда ты мечтаешь о чём-то столько, сколько себя помнишь, но это сбывается невероятным образом в самое спокойное время, что идёт вразрез с тем, как ты представлял этот момент сам. Что и происходит с Минхо. Опять же жизнь играет с ним грязно. После вечеринки Минхо редко выходит из дома. Его всё равно никто не ищет. Семья Чана уехала, чтобы присмотреть комнату в общежитии для Лили, его младшей сестры, которая тоже поступает в колледж в этом году. Хёнджин и Джисон, получившие письмо о зачислении из одного и того же кампуса неподалёку, решают провести некоторое время вместе, изучая город, в котором они собираются жить. Чонина увезли на семейный отдых, а Чанбин тащит своего парня на отдых со своей семьей. Короче говоря, Минхо остаётся один в городе и использует эту возможность, чтобы размышлять обо всём, что захочет. Чанбин приглашал его, но он не в настроении быть третьим колесом, также вежливо отказывается от предложения миссис Бан поехать с ними. Он просто не может сейчас видеть Чана. Ему нужно преодолеть свою затянувшуюся влюблённость, если хочет вернуться в свою квартиру для учёбы в колледже. Он может представить, каким адом будет теперь жизнь с Чаном для Минхо, когда он, наконец, представился как омега, но альфа, которого любит, уже думает о другом омеге. Какая забавная шутка. Почти две недели Минхо изо всех сил пытается отвлечься от мыслей о Чане. Он читает книгу — и только к 2/3 понимает, что представлял Чана в роли главного героя, смотрит сериалы — просто, чёрт возьми, почему у главного героя кудряшки и ямочки, печёт — чистит и натирает пол хлоркой, как будто только что совершил убийство, чтобы избавиться от запаха шоколада во всём доме. Это жалко. И это ещё более жалко, когда Минхо каким-то образом становится всё хуже с течением времени. После двух недель размышлений у Минхо развилась какая-то утренняя тошнота. Он не может начать свой день без спазмов в желудке, наклоняясь каждое утро над унитазом. Он винит в этом острую пищу, которую в последнее время ел, чтобы снять стресс. Через несколько дней после утренней тошноты он слышит стук в дверь, но он слишком слаб, чтобы даже встать с дивана, который, как теперь он утверждает, является его кроватью для сна. — Кто это?! — Кричит Минхо, гораздо слабее, чем хотел. — Хён?! Это Чанбин! — Просто входи! Не заперто! Минхо слышит, как открывается дверь, а затем раздаётся глухой звук падающих на пол вещей. — Хён, какого чёрта! Ты болен? — Да, да, я в порядке. — Минхо отмахивается от руки Чанбина, когда младший наклоняется над ним, чтобы положить руку ему на лоб. — У тебя рвота на одежде, идиот. — Чанбин ругает его после того, как осматривает. — Что случилось? — Точно. Ты студент-медик. Можешь мне что-нибудь прописать? В последние дни меня рвало каждое утро. Думаю, это из-за острого, которое мне хотелось в последнее время. — Минхо вздыхает, закрывая глаза рукой, молча прося Чанбина уйти и оставить его в покое. Он ещё не завершил свою антисоциальную фазу, спасибо. — Хён. — Вместо этого Чанбин начинает, его голос ниже, чем обычно. Он даже отдергивает руку Минхо от лица, чтобы тот смотрел ему в глаза. — Скажи мне, когда это началось? — Несколько дней? Неделя? Нет, не неделя, только несколько дней. Всё в порядке, Бин, я, должно быть, отравился или что-то в этом роде. — Нет, хён. Это не так. Ты.. пил какие-нибудь таблетки после течки? Осознание всего происходящего ударяет его, как поезд, и на несколько минут Минхо забывает, как дышать. Течка. Таблетки. Гон. Чан говорил ему выпить таблетки. Тот согласился и попросил у Чанбина немного. Презервативы. Беременность. Минхо вскакивает, садясь. — Чёрт. Чёрт. Чёрт, Чанбин, чёрт. — Чёрт возьми. — Чанбин опускается. — Чёрт, хён. Ты, чёрт возьми. Ты болен, потому что Чан-хён уехал, а тебе нужны его феромоны для стабилизации своих. Ты беременный. — Дерьмо. Что делать. Что я должен делать? — Минхо паникует. — Тебе нужно позвонить Чан-хёну. — Строго говорит ему Чанбин. — Нет! С ума сошёл? Ты слышал его на вечеринке! И.. и он сказал мне выпить таблетки, а я забыл, это моя вина. — Чёрт! Тогда что ты планируешь делать? — Я.. я не знаю! — Подожди. Хорошо. Успокойся. Давай не будем забегать вперёд. Мы не уверены, что ты беременный. Ты.. у тебя есть тест? Конечно, нет. Я пойду куплю парочку. — Чанбин пытается встать. Минхо хватает его за руку. — Что, если.. если будет положительный? Чанбин вздыхает. — Тогда у тебя будет три дня, чтобы решить, что делать и как сказать Чан-хёну перед тем, как он и все вернутся, чтобы встретить Феликса. Затем он ушёл. Он вернулся почти через полчаса не только с тестом, но и с едой из их любимого корейского ресторанчика и ассортиментом свежих фруктов. Чанбин предлагает Минхо два теста. — Просто, чтобы убедиться. — И помогает Минхо добраться до ванной. Когда через несколько минут они видят две полоски, Минхо чуть снова не тошнит во второй раз за день. Минхо не знает, что делать. Он был просто унылым бетой, влюблённым в своего лучшего друга-альфу, но теперь, не прошло и месяца, как он оказывается омегой, проводит свою первую течку с альфой и даже успевает зачать ребёнка от этого самого альфы. Чанбин сказал ему, что он должен сходить в больницу, чтобы проверить ребёнка, но Минхо отказался. В этом маленьком городке отправиться в больницу, чтобы проверить ребёнка в животе, — всё равно, что устроить себе бейби шауэр, объявив об этом всему городу. Он не может этого допустить. Не говоря даже о городе, он не может позволить Чану, самому отцу ребёнка, узнать о его существовании. Это очень несправедливо по отношению к Чану. Однако у него в мыслях уже другой омега, он любит другого человека. Минхо не может быть эгоистичным и заманить альфу в ловушку нежелательных отношений с ним, используя ребёнка. В конце концов, это ошибка Минхо. К тому времени, как три дня, которые Чанбин ему дал на размышления, подошли к концу, Минхо решил убрать ребёнка. Как бы ему не хотелось убить себя, чтобы не думать об этом, но у него нет другого выбора. Он не хочет мешать будущему Чана, но и не может позволить себе растить ребёнка в одиночку, без ведома своего лучшего друга, который является ещё и отцом малыша. Один день он позволяет себе оплакивать ребёнка, которого никогда не увидит. Однако, конечно же, ничего не идёт так, как планировал Минхо. Кажется, все из их группы друзей объявили пустующий дом Минхо своим лагерем-базой. Они просто появляются один за другим у двери Минхо, чтобы устроить приветственную вечеринку для Феликса, только окончившего старшую школу в Австралии и поступающего в колледж здесь. Слава Богу, Чанбин пришёл первым. — Я пытался остановить их, — говорит он с извиняющейся улыбкой, когда позволяет себе и Сынмину, который ярко улыбается Минхо, демонстрируя свои металлические брекеты, войти в его дом. Минхо знал, что до этого дойдёт, поэтому, несмотря на то, как себя чувствует, сегодня утром он занялся выпечкой, чтобы Джисон, единственный другой альфа в группе, и Хёнджин с Феликсом, омеги, не заметили так называемый молочно-карамельный аромат Минхо. Однако Минхо ошибся. Очень ошибся. Потому что под конец дня, когда все были так сыты и коллективно согласились на десерты, приготовленные Минхо, пока вместе смотрели какой-то фильм, как в старые времена, Феликс, устроившись поудобнее рядом с Минхо, внезапно очень громко спрашивает, — Итак, почему мне никто не сказал, что Минхо-хён — омега и что он беременный? Тогда ты и Чан-хён, наконец-то, вместе? Тишина, последовавшая за вопросом Феликса, такая жуткая и звенящая, что Минхо задыхается. Небольшое хныканье Чанбина, жующего пирожные с набитым ртом, прерывает её. Затем, как домино, один за другим восклицают, — что?! Феликс обводит взглядом всю комнату. — Э-э.. это был секрет? Прости, Минхо-хён. Прости, Чан-хён. — Подожди! — Джисон практически кричит. Он выключает телевизор и отбрасывает пульт, чтобы посмотреть на Минхо. — Ты представился, хён? — Как омега? — Добавляет Чонин с ошеломлённым лицом. — И вы с Чан-хёном спали? — Добавляет Хёнджин, драматично прикрывая рот рукой. — И ты беременный? А ты, должно быть, в курсе, да?! — Поворачивается Сынмин к своему парню, обвиняя. Чанбин просто сглатывает, почти давясь пирожным. Минхо делает глубокий прерывистый вдох, прежде чем заговорить. — Всё в порядке, Феликс. И да, парни, я омега. Я представился как раз перед тем, как мы должны были приехать сюда, для меня это тоже в новинку. Мне жаль, что я не сказал вам, но, честно говоря, я и сам ничего не осознал. Снова повисла тишина, кажется, никто ничего не может сказать, пока Чан не прерывает её. — Ребята, не могли бы вы нас извинить? — Затем он направляется к Минхо. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Минхо просто кивает и следует за Чаном, который направляется в комнату Минхо. Чан позволяет ему войти, прежде чем закрыть дверь, чтобы опереться на неё. Чувствуя себя неловко в комнате, в которой они с Чаном провели сотни ночёвок, Минхо предпочитает сесть на кровать, обнимая своего любимого гигантского плюшевого кальмара, которого ему подарил Чан в аркаде прямо перед старшей школой. — Ты беременный. — Чан сказал это как ни в чём не бывало. — Мне жаль. Прости, Чан. Я избавлюсь от него. Я не буду мешать тебе, обещаю. В любом случае, это моя вина, ты меня предупреждал.. — Нет, ч.. Стой. Подожди. Что ты имеешь в виду под "избавишься"? — Я.. — Минхо не понимает, что всхлипывает. Он шмыгает. — Я сделаю аборт, когда мы вернёмся в город, тогда никто.. ну, никто, кроме наших друзей, не будет знать, что между нами случилось. — Поч.. почему ты решил всё сам? Ты так сильно хочешь избавиться от ребёнка? — В голосе чувствуется боль, его голос дрожит, когда он произносит слово “ребёнок”. — Мне жаль, — всхлипывает Минхо. — Я так виноват. Обещаю, что не буду мешать, обещаю. — Я.. мне нужно подумать. Я не могу говорить с тобой прямо сейчас. А затем Минхо слышит звук открывающейся и закрывающейся двери, перекрывающий его собственные всхлипы, которые постепенно усиливаются вместе с затихающими шагами. Минхо плачет во сне и просыпается на рассвете от ужасной головной боли. По иронии судьбы, он не чувствует приступов рвоты, должно быть, потому что вчера здесь был Чан, в его комнате. Мысль о Чане вызывает резкую боль внутри Минхо, из-за которой ему трудно дышать, но сегодня он отказывается позволять себе плакать. Вместо этого он надевает куртку и хватает ключи от машины, но чуть не падает лицом вниз, когда спотыкается о ногу Хёнджина. Он оглядывается и слегка удивляется, обнаружив, что его друзья разбросаны по всему дому, найдя самые странные места для сна. Джисон и Хёнджин обнялись на ковре, длинная нога Хёнджина вытянулась за его пределы, Феликс и Чонин расположились на широком диване, а Сынмин зацепился за Чанбина на другой стороне ковра. Минхо на цыпочках пробирается к входной двери, стараясь не разбудить своих друзей. Ему нужно добраться сейчас до города и сделать это, прежде чем ребёнок станет больше, а Минхо будет труднее избавиться от него. Однако до того как Минхо успевает добраться до своей машины, он чуть не спотыкается из-за того, что на лестнице крыльца дома сидит Чан, который поворачивает голову на звук открывающейся двери. — Чёрт, ты напугал меня. — Тихо говорит Минхо, хватаясь за сердце. — О, привет. Не ожидал, что ты проснёшься так рано. Куда поедешь? — Голос Чана негромкий, и, кажется, он рад видеть сейчас Минхо, к его большому удивлению. — Э-э.. — Минхо неловко ёрзает. Чан отодвигается, освобождая место для Минхо. — Посидишь со мной, пожалуйста? Мне нужно кое-что тебе сказать. Минхо неохотно подчиняется, отодвигаясь настолько далеко, насколько ему позволяет лестница. — Мне нужно, чтобы ты не перебивал меня, пока я буду говорить, хорошо? Минхо кивает, не сводя глаз с тротуара. — Я люблю тебя, Ли Минхо, — начинает Чан. Дыхание Минхо сбивается, и он поворачивает голову к Чану. — Пока ничего не говори, — улыбается Чан. — Я люблю тебя, Ли Минхо. Не как лучшего друга, не как бету или омегу или ещё кого-то, я люблю тебя таким, какой ты есть. Извини, что мне потребовалось столько времени, чтобы сказать это, но думаю, что полюбил тебя с тех пор, как впервые увидел в окнах своей комнаты много лет назад. Меня никогда не волновало, бета ты или омега, или даже альфа, я всегда любил тебя. Просто мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, и когда осознал, ты уже задавал мне вопросы о том, буду ли я встречаться с омегой. Я не мог выйти и сказать, что чувствую. Вот почему меня всегда раздражало, когда ты поднимал эту тему, потому что я хотел тебя. И я должен был поговорить с тобой напрямую после.. после нашей.. после твоей течки и моего гона. И я понимаю, если ты не хочешь ребёнка сейчас. Ты ещё молод, мы ещё молоды. Я не ожидаю, что ты будешь растить ребёнка, особенно если не хочешь, чтобы я был отцом. — Чан делает глубокий вдох, прежде чем продолжить, — но я хочу, что ты ещё раз обдумал это. Я готов стать сородителем ребёнка, поэтому тебе не придётся воспитывать его самостоятельно, но когда подумаешь, что это слишком, и захочешь, чтобы я ушёл, я уйду. Минхо действительно изо всех сил старался не плакать, а бороться с гормонами, однако сейчас слёзы снова текут по его лицу. Он недоумевает, как ему вообще удаётся проливать столько слёз в последние дни. — Почему.. почему я должен хотеть, чтобы ты ушёл? — Минхо хмурится, как будто Чан говорит ерунду. Затем смеётся посреди своих рыданий, как полный маньяк, когда осознание настигает его. — Мы такие глупые, не так ли? Неудивительно, что мы лучшие друзья! — Подожди. Прости, я не догоняю. — Теперь очередь Чана хмуриться. Минхо хватает Чана за лицо, продолжая смеяться между всхлипами. — Я тоже тебя люблю, идиот! И не как лучшего друга. — Но.. но.. — Я сделал это из-за тебя! Потому что люблю тебя! И я не признавался из-за того, что ты всегда хотел иметь собственных детей, а я не мог дать тебе их как мужчина-бета. Постоянно говорил тебе встречаться с омегой, потому что мне было всё сложнее не выпалить свои чувства, пока я живу с тобой. Знаешь, сколько раз чуть не признался после завтрака? Знаешь, как сильно хочу просто глупо целовать тебя посреди нашего кинопросмотра? И мне совсем не хотелось избавляться от ребёнка, чёрт возьми, я проплакал целый день, горюя о нём.. ней.. них, недавно. — Тогда почему? Почему ты говоришь, что хочешь сделать аборт? — Потому что ты, Кристофер Бан Чан-ши! Ты сказал детям на вечеринке, что у тебя на примете есть омега, поэтому я подумал, что ты любишь кого-то другого, и что мы с ребёнком просто собираемся заманить тебя в ловушку и удержать от твоего счастья. — Но.. но этот омега — это ты! — Ага, хорошо, теперь понял. Спасибо. — И Минхо улыбается так ярко, что у Чана перехватывает дыхание. — Да! Я тебя люблю. Сколько раз ещё я должен это сказать? И я чертовски напуган, не понимаю и половины того, что должен делать, я не могу доверять себе, но я верю тебе. Я оставлю ребёнка, только если ты будешь рядом с нами. — Да.. конечно, да. Конечно. Я не хочу, чтобы вы были где-либо ещё. — Чан обнимает Минхо, и тот понимает, что альфа тоже плакал. — Боже, я так тебя люблю. — Думаю, мы должны продолжать напоминать друг другу об этом, прежде чем забыться и снова наделать глупостей. Чан со смехом отстраняется. — Могу я.. могу я поцеловать тебя? — О, прошу. — Минхо закатывает глаза, но притягивает лицо Чана, чтобы поцеловать его. И ох, это кажется таким правильным? Это не похоже на тот жаркий поцелуй, который Минхо смутно помнит во время их течки и гона. Это больше.. невинно, это слово может прийти ему в голову прямо сейчас. И это кажется таким верным, таким чертовски правильным, что Минхо удивляется, почему они не сделали этого раньше. Вначале это лёгко, неуверенно. Но потом кажется знакомым и, чёрт возьми, Бан Чан. Он так хорошо целуется, его губы просто идеальны. Минхо тихонько мычит. Чан отстраняется, чтобы улыбнуться. — Зайдём? Здесь холодно. — Ты хочешь? — Конечно! А ты..? — Чан не кажется уверенным. Минхо встаёт и тянет Чана за собой. Никто из их друзей не проснулся, они всё ещё на тех же местах, где Минхо их оставил несколькими минутами ранее, когда уходил. Они на цыпочках проходят к комнате Минхо, и Чан медленно закрывает её, прежде чем встать напротив, как прошлой ночью. — Кстати, прости, — вздыхает Чан, опустив голову. — Ночью. Я не хотел причинить тебе боль. Просто очень удивился. Не знал, что делать. Вот почему ушёл. Я думал об этом всю ночь. Минхо нежно улыбается ему и забирается на кровать. — Подойди тогда. Ты, должно быть, очень сонный. — Немного, — усмехается Чан. Он следует за Минхо, чтобы лечь рядом с ним, его лицо всего в нескольких дюймах от Минхо. — Нам нужно спланировать всё. Сходить к врачу. Сказать моим родителям. Твоим родителям.. Минхо целует его только для того, что тот заткнулся. — Ш-ш. Мы можем сделать это позже. Сейчас, просто засыпай, Чан. Я сонный. — Он прижимается ближе, чтобы уткнуться лицом в шею Чана. Старший обнимает его и притягивает ближе. Минхо чувствует поцелуй в лоб, когда тот шепчет, — ты прав. Спи спокойно, любовь моя. Иногда кажется, что в некоторые моменты жизнь шутит с нами несправедливую шутку, но Минхо вырос, осознав, что время, с помощью храбрости, честности и воздействия, раскроет великий замысел, который сделает всё правильным.