Боль очка - не доказательство!

Раннее субботнее утро, когда никуда не нужно идти, можно целый день валяться в кровати с любимым человеком. Что может быть лучше? Только хороший утренний секс. А что делать, если партнёр ещё не проснулся? Воплощать в жизнь их общий фетиш конечно! Арсений сейчас очень милый, ну по крайней мере, как кажется Шастуну. Он в принципе всегда милый, но сейчас, когда лежит в одних боксерах, сопит в подушку и бесстыдно скидывает одеяло подальше. Антон проснулся раньше и сейчас лежит и залипает на своего мужчину. Зеленоглазый гладит щёку и волосы брюнета, проводит пальцами по пухлым губам и аккуратно целует в носик. Арсений на поцелуй лишь фырчит, но не просыпается, лишь переворачивается на другой бок, открывая парню вид на свою филейную часть. Антон, шумно выдохнув, смотрит на ахуенную задницу своего парня и понимает, что желание буквально переполняет его. И если сейчас ничего не сделать, то его смерть будет самой смешной в истории человечества, умереть от перевозбуждения это конечно очень весело. Он прижимается ближе и притирается пахом к промежности мужчины и шумно дышит ему в шею. Долго держаться Антон не может, возбуждение давит на мозги и он переходит к более активным, но всё ещё аккуратным действиям. Разбудить Попова сейчас, значит проиграть. Хочется, чтобы он проснулся тогда, когда шатен будет его трахать. Нежно и аккуратно трахать. Хочется, чтобы мужчина проснулся от своих же стонов, чтобы ещё несколько минут не понимал, что происходит. И только ради этих эмоций, Шастун действует максимально тихо и аккуратно. Стянуть боксеры труда не составило, Арсений даже не пошевелился, а вот когда рука парня легла на его член, то мужчина замычал, но как-то не протестующе, а скорее с желанием. Рука Антона ещё какое-то время находилась на члене, но тот всё же её убирает и перемещает руки на округлые ягодицы, раздвигает их и с наслаждением смотрит на ещё не закрывшуюся после хорошей ночи дырочку. Вставляя сразу два пальца, Антон начинает двигать ими. Но останавливается, когда Арсений начинает сонно бормотать. — Антош? Антон… — что говорит брюнет дальше, Антон не понимает. Но спешит успокоить своего мужчину. — Тише-тише, мой хороший. Я тут, всё хорошо. Спи, ещё так рано, — шепчет в самое ушко Шастун и продолжает оглаживать голубоглазого изнутри пальцами. Попов, услышав родной голос, успокаивается и вновь засыпает, на что Антон лишь хмыкает и продолжает свои действия. Когда двух пальцев явно становится мало, шатен шарит свободной рукой по тумбочке и берет смазку. Третий палец проскальзывает уже тяжелее, но смазка сглаживает все болезненные ощущения и Арсений даже постанывает от растянутости и наполненности. Пальцы двигаются в медленном ритме, Шастун никуда не торопится, старается сделать только приятно. А когда пальцы задевают простату, то зеленоглазому даже приходится удерживать брюнета, ведь тот дёргается так, будто его током бьют. Когда шатен убеждается, что Попов растянут достаточно, он вынимает пальцы из дырочки и старается быстрее заменить их членом. Ведь, ощутив вновь пустоту, брюнет возмущённо начинает бурчать. Но это длится не долго, ведь уже через секунду он заливается стоном, но всё равно не просыпается. Видно Антон хорошо умотал его ночью. Входит шатен сразу на всю длину и замирает, даёт немного времени для того, чтобы привыкнуть и только через две минуты начинает двигаться, сначала в очень медленном темпе, но с каждым толчком он увеличивает его. Брюнет стонет, скулит и в какой-то момент просыпается. Как и думал Шастун, ничего не понимает, но стонет от того, что что-то давит на простату и двигается внутри него. А чуть позже подаёт голос: — Антон? Антош, что ты дела. Ах… Делаешь? — Оо, дорогой, ты проснулся. Я удовлетворяю тебя. Ну и немножечко себя. А ещё конечно же наш с тобой кинк. Только представь, я ласкал тебя, растягивал твою дырочку пальцами, пока ты спал, начал трахать тебя тоже тогда, когда ты находился во сне. Разве это не прекрасно? — Шастун говорит всё это и наслаждается заливающимся краской от смущения Арсением. Тот протяжно стонет, вслушиваясь в каждое слово, и вправду представляет себе все те действия, который описал парень. Это очень возбуждающе, но сейчас есть более реальное действие со стороны зеленоглазого, которое приносит уйму удовольствия. Тот начинает вбиваться в Попова с такой силой, что шлепки тел друг о друга разносятся по всей квартире. Хлюпы смазки смущают, редкие, но очень нужные рыки Антона ещё больше распаляют желание. Антон, осознавая, что он уже на пике, начинает двигаться ещё сильнее, с каждым толчком задевает простату и выбивает громкие стоны из мужчины, который уже буквально скулил. Он тоже был уже на пределе, буквально пару таких сильных толчков и он кончает, так и не притронувшись к своему члену. Шастун ощутив, как сжался брюнет, кончает следом и тоже заливается протяжным стоном. Старший чувствует, как внутри него разливается что-то теплое, а когда Антон вытаскивает член, то это что-то скатывается по бёдрам, вытекая из расстраханной дырочки.

***

Арсений вырубается почти сразу после того, как кончает Антон. Парень вырубается следом, но предварительно вытирает их от спермы. Так они спят до двух часов дня. Солнце уже светит во всю, но задвинутые шторы не дают солнечным лучам пробраться в комнату и разбудить парней. Хотя несмотря на это, Арсений всё же просыпается. И на этот раз первый. Вспомнив, что произошло пару часов назад, он начинает будить и шатена, в желание предъявить ему за всё то, что он сделал. — Просыпайся, скотина такая. Это что было? — первое, что слышит Шастун проснувшись — это крик Арсения. Ни тебе доброе утро, ни поцелуев, а крик. Конечно он знал, из-за чего бесился голубоглазый, но решил сделать вид, что он вообще не причём. — Ой, ну вот не строй из себя тут ничего не знающего и невинного. У меня жопа болит. Ты меня трахнул пока я спал! Додумался же ещё, кошмар. — Попов не слишком расстроен, ведь он сам говорил, что хочет попробовать что-то подобное, но повозмущаться было нужно. — Где доказательства? — серьёзно предъявляет Антон, а сам пытается не заржать. Мужчина сейчас выглядит очень мило. Заспанный, затраханный и злой. Это просто лучшее комбо. — У меня блядь очко болит! — вопит голубоглазый и бьёт Шастуна подушкой. — Боль очка — не доказательство! — смеётся наконец Шастун и заваливает брюнета на кровать, покрывая всё лицо поцелуями.