наброски#эрери

Музыка смолкла, чтобы вновь заиграть с щелчком его портсигара, — он один. В тонких пальцах мелькает сигарета, и нет сил удержаться. Он склоняет голову к протянутой спичке, и шёлк чёрных волос закрывает его лицо от других. — Благодарю вас, — выдыхает он сигаретный дым и смотрит ему в глаза. Пламя спички обжигает кожу, но не сильнее, чем его взгляд. — Угоститесь? Только чтобы коснуться. Пальцы его холодны, сигареты крепки и кружат голову. На бледно-розовых губах намечается улыбка, и Эрен слабеет в коленях. — Не думаю, что видел вас раньше, — говорит он. — Мы с женой не частые гости на балах, — получает спокойный ответ. Шум крови в ушах почти заглушает его слова — то сигареты?.. — Боже, какая бестактность с моей стороны! — зелёные рюши мелькают перед глазами, закрывают собой бледное лицо. Хозяйка бала — Ханджи Зоэ — хватает Эрена за локоть. — Эрен, милый, это Леви Аккерман, он владеет большим поместьем к северу отсюда. Леви, это Эрен Йегер, сын Гриши, нашего именитого врача. Такой прелестный молодой человек! Леви протягивает Эрену тонкую руку, — она тонет в его ладони, и кончики его пальцев ловят мерный ритм сердца на беззащитном запястье. Таких рук — изящных, молочно-белых — он не видел ни у одной из женщин. — Рад встрече, сэр, — говорит Эрен. Пальцы его нежной лаской пробегаются по ладони, прежде чем отпустить ее. Леви не придаёт этому значения. — Но где же Петра? — спрашивает хозяйка. — Танцует. Кажется, с Оруо, — бросает Леви безразличный взгляд в толпу. — Она хороша, как всегда, — находит ее глазами Ханджи и поворачивает голову: — Эрен, Хистория ожидает вас танцевать. — Да, я должен идти, — отвечает он и не двигается с места. — Так чего же вы ждёте, дорогой? — Эрен не знает ответа. Хистория готова заплакать — он не приглашал ее уже три танца кряду. — Вы позволите? — говорит он ей онемевшими губами, и даже не слышит ответа — его взгляд скользит выше белых кружев, туда, где Леви Аккерман подносит изящные пальцы к лицу, в последний раз затягиваясь сигаретой. Эрен кружится — легко, точно был рождён для танцев, и Хистория краснеет лицом от его прикосновений. Но глаза его так далеки, что она невольно оборачивается вслед за его взглядом. — Вас что-то беспокоит? — спрашивает она, не увидев за ними ничего необычного. Он смотрит на неё удивленно, точно только сейчас понимает, что не один. — Нет, что вы, — отвечает поспешно, но непрошеные слёзы уже выступают на красивом лице. Эрен не видит их, как не видит своей партнёрши. Перед его глазами белое лицо и гибкое тело, он ведёт его в танце, и тонкие руки касаются его рук в сложных фигурах, обнимают его спину и скользят по плечам, а темп все скорее, и он так боится его отпустить, что не меняет партнера, как требуют правила, а держит его в руках, трепеща над ним, как алчный трепещет над золотом. Он видит, как краснеет белая кожа под его лаской, как холодные пальцы покорно ложатся в его ладонь, как смыкаются ресницы, скрывая от него полный желания взгляд, как открываются бледные губы, чтобы выкрикнуть его имя… — Эрен! — зовёт его чужой голос — совсем не тот, что исходит сладким стоном в его голове. Он открывает глаза, чтобы увидеть слёзы на длинных девичьих ресницах. Музыка сменилась — их танец давно закончен. — Простите, миледи, — говорит он коротко и ведёт Хисторию к родителям, едва взглянув на неё на прощанье. Он оглядывает залу и не видит его лица. Дышать вдруг становится тяжелее, и веселый смех танцующих пар кажется таким далеким, словно они на разных берегах реки. Ноги ведут его к лестнице на балкон, и едва он делает шаг, как тонкая фигура в чёрном появляется у перил. — Мистер Аккерман, сэр, — говорит он так тихо, что, кажется, сам не слышит своих слов. Но Леви вскидывает на него взгляд. — Что такое? — говорит он напряжённо, и Эрен понимает, что, должно быть, выглядит безумным. — Позвольте мне побыть подле вас, — произносит он быстрее, чем успевает подумать. Леви замирает в удивлении. — Вы, верно, перебрали вина, — коротко усмехается он. — Почему бы вам не потанцевать, в зале так много красивых дам… — Мне нет до них дела. Леви хмурит брови. — Эрен, кажется?.. — говорит он, и Эрену хочется кричать от боли. — Я прошу вас пойти в зал и веселиться, как подобает молодому юноше. — Он смягчает взгляд, наблюдая, как искажается мукой красивое лицо. Добавляет: — Вам со мной будет попросту скучно. — Никогда! Как вы можете… как вы не видите… — Леви, я всюду тебя ищу, — всполох рыжих волос горит перед его лицом, и их красивая обладательница поднимается по лестнице и целует Леви в щеку. Она оборачивает к Эрену своё раскрасневшееся лицо: — Вы, наверное, Эрен! — Моя жена Петра, — представляет их Леви, и у Эрена сжимается сердце. Он целует предложенную руку — не ту, не ту, что мечтает! — и улыбается Петре фальшивой улыбкой. — Вы невероятно милы! И так красиво танцуете, — говорит она и отворачивается, теряя к нему интерес. — Я очень устала, поедем домой. — Карета внизу, — кивает Леви и предлагает ей свою тонкую руку. Бросает на Эрена беглый взгляд. — Было приятно познакомиться, мистер Йегер. Они идут к выходу, и Эрен не в силах им помешать. Он смотрит, как его любовь тепло улыбается — не ему, касается на прощание чужих рук — не его, склоняет голову, договариваясь о следующей встрече — не с ним, и вдруг срывается с места, забыв обо всех приличиях. — Могу я навестить вас? — спрашивает он в отчаянии. Петра удивленно оборачивается. — Я… — начинает было и смотрит на Леви. Тот коротко кивает, так и не обернувшись. — Конечно. Приезжайте в среду, мы собираем друзей на ужин. Ханджи скажет вам адрес. Эрен благодарно кивает, и Петра отчего-то усмехается. — Право слово, этот несчастный мальчик, кажется, в тебя влюблён, — слышит Эрен ее глухой шёпот под скрип закрывающихся дверей. — Брось, Петра, ревность тебе не к лицу. Ее заливистый смех ещё долго звенит эхом в опустевшей комнате.