О параллельных вселенных

— Сколько ты еще будешь звонить? Без всяких приветствий. Как обычно. Петя хмыкает и затягивается, давая себя пару лишних секунд на подумать. — Не знаю. Пока в че-эс меня не кинешь, наверно. Он слышит, как Игорь шумно выдыхает. Тоже курит, что ли? А раньше так ворчал, что дым вредит легким. Парадокс: каждый раз Игорь просит больше не звонить, но каждый раз оставляет его номер незаблокированным и никогда не кладет трубку первым. — Что ты хотел? — спрашивает устало, и по телефону сложно понять, отчего так хрипит его голос. — Просто тебя услышать, — отвечает Петя полуправду. Он же трус, такой трус, на самом деле. Каждый раз звонит, чтобы попросить прощения, признаться в чувствах, в любви, мать ее, договориться о еще одной попытке — но каждый раз уводит разговор в никуда. Самое страшное, что Игорь, кажется, это понимает. Иначе почему он не бросает трубку? Смеется что-то, сипло и натянуто. Говорит: — Не наслушался тогда, что ль? «Тогда» — это когда они много хуйни наговорили (наорали) друг другу, и Петя хлопнул дверью, даже не удосуживаясь собрать вещи. «Новые куплю», — написал он в ответ на смс, в которой Игорь спрашивал, планирует ли он забрать чемодан или можно отдать всё бездомным на растерзание. Жаль, что новое сердце купить нельзя. — Петь, — говорит Игорь странно изменившимся голосом. У Пети внутри что-то сжимается тревожно: вдруг сейчас, вот сейчас всё-таки бросит раз и навсегда. Трубку, конечно же трубку. — Что?.. — Ты, может, просто спросишь уже? — Что спрошу? Петя совсем не притворяется, что ничего не понимает. Честно, он в душе не ебет, о чем именно Игорь говорит. — То, зачем всегда звонишь. Это звучит, как контрольный вопрос, и от того, что Петя скажет, зависит всё их будущее. Точнее, сама возможность этого будущего. Он соображает, но мозг, как назло, отказывается думать быстро. О чем он хочет спросить каждый раз, когда звонит на номер, выбитый в подкорке? «Ты меня любишь?» «Ты хочешь быть со мной?» «Ты простишь меня?» Он спрашивал об этом после каждой ссоры, и вот, где они теперь. Эти вопросы, как и ответы на них, звучали так часто, что потеряли всякий смысл. Поэтому Петя спрашивает о том, что действительно важно знать: — Ты хоть поймал того маньяка? Игорь, помедлив, тихо смеется в трубку. Неясно, правильный ли это вопрос и предполагалось ли вообще наличие такового, но раз Игорь смеется, значит Петя одержал маленькую победу. Над собой, в первую очередь. — Петь, — снова зовет Игорь через пять или десять минут, в которые они обсуждают то злосчастное дело. — А?.. — Я без тебя не хочу, — просто говорит он, и именно эта искренность выбивает из Пети весь воздух. — Как и я без тебя… — Выходи, а. Петя хмурится, не понимая. Тушит сигарету, про которую забыл. — Чего? — Из дома, говорю, выходи. Да ладно. Не может быть. — Ты что, в Москве? — ошарашенно переспрашивает Петя, а сам уже идет в коридор, одной рукой хватая пальто. — Да уже две недели. Точнее, двенадцать дней, но это неважно. У Пети очень много вопросов, но задавать их он будет потом. Сейчас он бегом слетает с лестницы, не в силах дожидаться лифта, выскакивает на улицу, бешено оглядывается — и с пары быстрых шагов влетает в стоящего рядом Игоря. — Дурак, какой же дурак, — бормочет куда-то в чужое плечо, — ты почему не сказал, что приехал, и чего ты здесь торчал, ну Гром, ну твою ж налево… Игорь смеется, и тут до Пети доходит, что не так было с его голосом. Он отстраняется и подозрительно щурится. — Простыл, что ли? Игорь пожимает плечами. — Да хрень. — Пока у меня под окнами торчал, серьезно?! Игорь бормочет что-то неубедительное, и Петя, закатив глаза, толкает его вперед, в подъезд, чтобы как следует отпоить чаем. Главное, что сердцу стало тепло.