О параллельных вселенных

— Да, детка, что хотел? Игорь запинается на ровном месте и так и застывает посреди улицы, напрочь забывая, куда и зачем шел. Проверяет, точно ли набрал правильный номер (словно «Красотулю» можно с кем-то перепутать). Он даже на всякий случай посильнее щипает себя за руку — больно. Значит не дурацкий полубредовый сон. — Алё, ты там? — слышится в трубке чуть настороженное. — Э, — только и выдает Игорь, еще не пришедший в себя. — Ага. Петя негромко хихикает, и Игорь уже достаточно его знает, чтобы расслышать в голосе облегчение. Ну вот, успел напугать. — Чего звонил-то, балбес? Игорь напрягает остатки извилин и усилием воли заставляет их работать. Наверное, ему просто показалось. Больше спать надо, вот что. На первый раз мозг, действительно измученный постоянной работой, проглатывает это объяснение. Более того, Игорь напрочь забывает об этой ситуации. Чтобы вспомнить через недели две, когда: — Детка, я в кофейню, тебе что-нибудь захватить? Игорь тупо моргает раз, другой. По инерции отвечает: — Капуч и закусить его чем-нибудь… — Ага, понял, — отзывается Петя, быстро чмокает его в щеку и упархивает из отдела, как бежевый мотылек. Игорь смотрит ему в след и потому не замечает, как сидящий неподалеку Дима вздыхает не то утомленно, не то завистливо. Нет, ну ладно бы дома, это Игорь еще мог бы понять. Но чтобы на весь участок его — его, майора Грома! — называть «деткой»?.. Он совсем не стесняется, конечно, но. Следующие три или четыре раза Игорь по-детски игнорирует, не уверенный, что за прямой вопрос на него не обидятся до гроба. А потом Петя выдает это не где-нибудь, а прямо на задержании. И не лично в глаза, а на всю округу, прямо-таки прикрикивает, с важно приподнятым носом пролетая мимо кучки задержанных: — Заканчивай с ними, детка, и едем домой. По дороге завернем за шавой! Я голодный. В любой другой день всё внимание Игоря было бы уделено тому факту, что Петя — его выебистый, мажористый, придирчивый Петенька — вдруг возжелал отведать шавермы. Но сейчас Игорь думает только о том, что с этим новым выебоном нужно заканчивать. Какая он, мать вашу, детка, в конце-то концов?! Игорь решает дотерпеть до дома: спокойно садится в заведенную машину, где Петя ждет его, как ни в чем ни бывало ковыряясь в телефоне, потом так же без лишних слов выбегает за шавой, потом они доезжают до дома, по пути съедая каждый свою порцию, и доходят до квартиры. И вот тут-то, едва за ними захлопывается дверь, Игорь не выдерживает. Петя, кажется, о чем-то увлеченно рассказывает и пытается одновременно расстегнуть пальто и стянуть ботинки, вот только его приходится довольно грубо прервать. Одним движением Игорь меняет их местами, прижимает Петю к стене и нависает над ним тучей, пристально глядя прямо в глаза. Петя пару раз изумленно моргает. Потом полувопросительно дергает уголком губы, на секунду скашивает глаза на губы Игоря, облизывается. — Это тебя так шава завела, что ли? Мелькает мысль, что неспроста Петя так внезапно возлюбил плебейскую кухню, но об этом Игорь подумает потом. — М-м, — отрицательно мычит он, не двигаясь с места. — А… — У Пети срывается дыхание. — А что тогда? — А тогда у меня назрел вопрос, — медленно проговаривает Игорь, заодно отмечая, что и правда завелся и сам не заметил. — Это что за новый фокус? Петя моргает с как будто бы искренним непониманием. — Ты про что? Игорь ловит себя на дебильном ощущении, что смущается сказать это вслух сам. — Про «детку», — всё-таки говорит, нарочно повышая голос, чтобы скрыть то, как жарко стало щекам. Петя моргает еще пару раз. А потом вдруг начинает смеяться, утыкаясь лбом в удобно подставленную ключицу. Он смеется как-то совсем тепло, искренне и уютно. От этого даже градус возбуждения падает, уступая место щемящей нежности. — Что?.. — Да ничего. — Петя хихикает еще пару раз, отстраняется и весело заглядывает Игорю в глаза. — В смысле, вообще ничего. Прикинь? Игорь тупо кивает, на деле же окончательно переставая его понимать. — Я сам не заметил, — всё-таки поясняет Петя и пожимает плечами. — Оно как-то само получилось. Ладно, это… К этой мысли надо еще привыкнуть. Петя вдруг резко серьезнеет. — Тебе не нравится? Игорь хочет уже начать уверять его, что всё в порядке, и он может называть его, как угодно, просто на людях лучше бы фильтровать речь… Но вовремя прикусывает язык и задумывается. Они давным-давно усвоили, что в отношениях важна честность — причем не только друг перед другом, но и перед собой. Это осознание стоило им многих набитых шишек, пролитых слез и побитой посуды, а потом еще столько же ушло на выработку привычки думать и говорить. И то, и другое, и именно в таком порядке. Как показывает практика, порой это всё ещё проседает, но Игорь честно старается. И, подумав с минуту, он сознается: — Мне нравится. Правда нравится. Но это как-то… — Он медлит, прежде чем признать и то, что: — Это смущает. Ну какой я тебе детка? Я тебя в два раза больше и на шесть лет старше. Петя, явно встревоженный его молчанием, но терпеливо дождавшийся ответа, заметно выдыхает. А потом говорит, осторожно поправляя Игорю волосы: — Шесть лет — это немного, но дело не в возрасте. И уж точно не в размерах, — он ведет бровью, — в любом смысле. Это просто милое прозвище, только и всего. Если хочешь, я не буду так называть тебя на людях. Игорь довольно жмурится на эту нехитрую ласку. Потом, спохватившись, ведет ладонями вдоль талии Пети — сам не понял, когда успел его обнять, — поднимает руки к пуговицам пальто и ловко расстегивает их. Без всякого эротического подтекста, просто жарко же. — Да я не против, — выдыхает он и, чмокнув Петю в лоб, помогает ему выпутаться из пальто. — Пусть знают, что ни у кого из них нет шансов. — Ну да, если ты позволил человеку называть тебя «деткой», значит у вас всё серьезно. — Петя как будто бы шутит, вот только ни слова шутки, по сути, не говорит. О чем Игорь не может не сказать, снова подтягивая Петю к себе. — Совершенно серьезно. — Вообще без шансов? — едва ли не мурлычет Петя, прикусывая губу. Игорь наклоняется и прижимается губами к тонкой шее, чтобы тут же услышать над ухом тихий выдох. — Совсем.