О параллельных вселенных

— Потому что бухать надо меньше! Денис так и замирает с открытым кошельком в руках. — Что? Пожилая фармацевтка, смачно цыкнув, качает головой и смотрит на него со всем осуждением мира. — Пить не надо, говорю, тогда и голова болеть не будет. Вы, молодежь, совсем себя не бережете, так хоть бы о людях подумали — смотреть же страшно! Денис уверен, что в этом она права. Он только пару недель, как перестал напоминать оживший труп. Стоило бы обматерить ее, а лучше — потребовать книгу жалоб и в красках обрисовать там ситуацию. Или просто, задрав подбородок, уйти, поклявшись не принести этой аптеке больше ни копейки. Но мозги у Дениса все еще каким-то чудом работают, и он понимает, что так навредит только самому себе. Голова-то от морального удовлетворения болеть не перестанет. Так что он молча опускает на прилавок приличную купюру и сразу, не отходя от кассы, закидывается парой таблеток. Осталось потерпеть минут пять, максимум — десять. — И вот ведь не сделают выводы! — продолжает тем временем фармацевтка, нарочно медля с чеком. — Мучаешься сейчас, а все равно в следующий выходной в клуб потащишься, да? Денис с каменным лицом ждет чек и сдачу. Раньше непременно бы ответил, но сейчас ни сил, ни нужных мыслей, еще и башка от собственного голоса разболится сильнее. Он вздрагивает от неожиданности, когда позади раздается хрипловатое: — Сударыня, чего ж вы так на человека набросились? Может, у него вообще спина болит. — Спина, как же! — хохочет та, окидывая Дениса презрительным взглядом. — Ты глянь, какой бледный, худющий… Еще и наркоман поди, а? — Наркоман, — согласно кивает Денис и сгребает лекарства в карман. К черту. — Сдачу себе оставьте. До свидания. Он разворачивается, чтобы наконец-то уйти на свежий воздух, как вдруг натыкается на выставленную перед ним ладонь. Заторможенно поднимает взгляд, сразу отмечая, что неожиданный защитник выше него на полторы головы. — Погодите вы, — по-доброму усмехается он, а затем снова смотрит на притихшую женщину. — Сударыня, вы ничего не забыли? — Вот-вот сдача, я положила!.. — частит та, и высокий кудрявый мужик в дурацкой дутой жилетке качает головой. — А больше ничего? Пару секунд они молчат, наверняка общаясь одними взглядами, — Денис не смотрит, он сконцентрирован на ощущении мягкой, но настойчивой ладони на своем плече. Теплая, он уверен, но через ткань пальто непонятно. — Молодой человек, — зовет фармацевтка тише и как будто бы слегка виновато. — Вы уж простите, я же не со зла. Я же как лучше хотела!.. Денис закатил бы глаза — что за фарс, ну в самом деле! — если бы не было больно. Собрав себя в кулак, он разворачивается к кассе, забирает чек и сдачу, натягивает на лицо подобие улыбки и примирительно кивает чуть встревоженной женщине. Неужели, чтобы расширить границы сознания, ей нужно было обязательно нарваться на грубость? Денис спешит прочь из аптеки, пока еще кто-нибудь не захотел с ним пообщаться. От резкой смены температуры его встряхивает так, что тошнота подкатывает к челюсти, но прохладные капли дождя понемногу спасают. Зонт решает не доставать — ничего, дома отогреется. Правда, побег не помогает, потому что уже через пару шагов его нагоняет тот самый кудряш и раскрывает зонтик над его головой. — Парень, эй, да погоди!.. Ты это, нормуль? Выглядишь правда хреново, ты сам-то дойдешь до дома? Может, в больницу? Денис притормаживает и истерически ржет. Отмахивается: — Больниц на всю жизнь хватило, спасибо. Кудрявый пару секунд молчит, соображая. О да, Денис может себе представить, какие предположения у того рождаются, одно веселее другого. — Да и вообще, — зачем-то продолжает он, — спасибо, что вступился за мою честь перед страшной угрозой в лице аптекарши. Парень хохочет и продолжает плестись за ним, как щенок на поводке (на рукоятке зонтика). — Как тебя зовут-то, принцесса? — Денис. А тебя, мой рыцарь? — Макс. — Тот расплывается в довольной улыбке. Чему, спрашивается, так рад? Как будто их общение продлится дольше дороги до метро. Денис ненавидит метро, но врачи настоятельно советовали больше гулять. Вот и приходится таскаться, как придурку, под дождем. Еще и таблетки свои забыл — пришлось, вот, людей в аптеке пугать. — Слушай, дождь идет, — проявляет чудеса наблюдательности Максим. — Ага. — Может, переждем где-нибудь? — И, когда Денис уже почти готов согласиться, добавляет: — От похмелья лучше всего помогает вкусная еда! Тут как раз есть… — Это не похмелье, — резко обрывает его Денис, плотнее кутаясь в пальто. Холодно, знобит сильнее, чем могло бы раньше. — Ремиссия рака. Он видит краем глаза, как Макс ошарашенно замирает, отстает на несколько шагов, а потом быстро догоняет его, но долго ничего не говорит. Собственно, где-то на этом моменте они должны были разойтись и никогда больше не встречаться. Но Макс решительно ломает систему: — Тогда точно надо греться. Еще не хватало тебе простыть. Пошли в кофейню? Денис смотрит на него снова, теперь наконец внимательно, по-настоящему видит. Кроме высокого роста и задорных кудряшек — искренняя улыбка и теплый взгляд. — А к той карге пусть до конца недели никто не приходит! — добавляет Макс, и Денис прыскает. — С такой погодой у нее клиентов будет, как этой грязи. Сейчас все простужаются. — Надо повесить ей на дверь табличку «Осторожно, заразно». — Бешенство не передается воздушно-капельным. Хотя такая может и покусать. Они продолжают шутить над несчастной фармацевткой, вообще не чувствуя вины. И совсем замедляют шаг, будто и не торопятся скрыться от дождя. Впрочем, тот стал совсем мелким. Денис осознает, что голова больше не болит.