нашедшиеся в дороге

      Антон и сам не заметил, как обычные, привычные для них шутки стали… смущающими.       С Арсением они познакомились на первом курсе — Димка, его воронежский одноклассник и нынешний сосед по общаге, — познакомился с ним перед первой зимней сессией и позвал бухать в честь ее окончания.       Тогда пришёл ещё и Серёжа вместе с Арсением. Первые полчаса они все вчетвером неловко переговаривались, но под конец вечера Антон уже добавил их в друзья в ВК и говорил «братан».       Ко второму курсу в их уже дружную четверку добавились Оксана, Ира и Стас. Они все втроём были с факультета Арсения и быстро влились в компанию.       Антону нравилось — дружить большой компанией было весело и ярко. Вся эта студенческая романтика, о которой он мечтал в старших классах, оказалась реальностью. Общие посиделки до ночи, тупые игры, карты на раздевание, шумное окончание учебного года.       Вот, например, как и сегодня.       Третий курс проехался по ним всем, как грузовик — Антон чувствовал себя еле живым весь июнь, стоически сдавая сессию. Бесконечная подготовка, убитые нервы и волнение стали его лучшими друзьями, а пакетик растворимого кофе «три в одном» — чуть ли не любовником.       Хотелось кинуть все конспекты в огонь и отчислиться, но стоило потерпеть, и телефон гордо светил «1 июля» на экране блокировки. Последний экзамен остался позади с уверенной тройкой.       — Надо куда-то поехать, Дим, — сказал он тогда ночью в темноту комнаты, пока из приоткрытого окна доносился уличный шум.       — Это куда, например? — чуть сонно спросил Поз с соседней кровати, потягиваясь и скрипя пружинами.       — Да хоть куда.       В лес, на песчаный берег реки, в горы, в другой город — неважно было совсем. Хотелось просто ехать в своей компании под песни из флешки с папкой «для тусы». Ехать и болтать, останавливаясь, только чтобы сходить в туалет на заправке и наесться подозрительной выпечкой из кафе у дороги.       Даже потом блевать в кусты Антон был готов — все ещё весело, если не один.       — Что значит «да хоть куда»? — скептически уточнил Дима.       — Да то и значит.       — Братан, конкретика потерялась.       Антон громко цокнул и, придвинувшись к краю кровати, вытянул руку в сторону кровати напротив, легонько шлёпнув Диму то ли по плечу, то ли по боку.       Поз возмущённо засопел, а на улице проехал мотоциклист.       — Бля, ну ты хоть вид транспорта уточни.       Антон вновь хотел сказать, что это все не так уж и важно, а потом чуть ли не вскочил от своей гениальной идеи.       — Поехали на машине в другой город! — чуть громче, чем нужно, сказал он. — Типа дорожное путешествие! Как в фильмах!       — Как в американских фильмах без выбоин на дорогах?       Порой Дима был невыносим.       — Епта, Поз, не нуди.       Стоило лишь подумать об этом, как Антон буквально загорелся идеей — как же будет круто! На двух машинах, в другой город, со своей орущей музыкой и красивыми видами за окном.       Времени вагон — буквально два месяца свободы. Хотя к маме точно надо заехать в Воронеж хоть на недельку — как-то уж совсем совестно.       А так — полная свобода. Сессия закрыта, учеба только в сентябре (уже четвёртый курс, ахуеть). Почему бы и не скататься? Тем более, это их сплотит ещё больше.       А сплачивающие мероприятия Антон любил. Можно ещё взять с собой карты и рубиться на заднем сиденье с кем-то.       — И куда ты планируешь поехать?       — С тобой — хоть куда, — улыбнулся в темноту ночи Антон.       — Со мной? Это ты с Арсением хоть куда, — фыркнул Дима, в очередной раз ворочаясь на скрипучей еле живой общажной койке.       Почему-то так вышло, что в их компании Антон и Арсений стали… ближе всех, если так можно сказать. Арсений был суперкрутым, классным и умным. А ещё смешным — они как-то быстро притерлись друг к другу. Что характерами, что чувством юмора. Арсений иногда выдавал такие каламбуры, что просто челюсть отвисала.       У Антона же юмор был чуть проще — прямолинейный и пошлый, хоть и не в такой степени, как у Серого. Спустя буквально пару месяцев после знакомства они с Арсением стали друг над другом подтрунивать, в шутку кадрить. И вот так вышло, что именно они вдвоём были «парочкой» в компании, хотя все и понимали, что это просто обычные гейские шутки между братанами.       — С Арсением я хоть куда, да, — усмехнулся Антон. — Но мне, честно, без разницы куда. Погнали… ну, не знаю, в Екат, например?       Дима тяжело вздохнул, наверняка скорчил недовольное ебало, но против не был.       Так и порешали.

***

      — Я за платную трассу, — хмыкнула Оксана, подтягивая лямку тяжелого рюкзака на свои хрупкие с виду плечи.       — Да нахуя? Мы же хотим просто покататься! Да и разница в три часа буквально.       — Согласен с Серым. Мы же ради самой дороги и едем, — согласился Антон, щурясь от яркого июльского солнца.       Они стояли возле общаги и двух машин — Стаса и Антона. Телефон говорил, что на улице было всего двадцать пять градусов, но Антон отчаянно хотел снять с себя футболку вместе с кожей и умереть.       Ребята согласились достаточно быстро — даже вечно ворчливый Стас спустя минут десять общих канючеств сдался.       Арсений стоял рядом, они соприкасались боками, и от этого, казалось, кожа горела праведным огнём. Но Антон не жаловался — ему нормально. Он лишь взъерошил чудом уложенные волосы Попова, за что получил подзатыльник и грозный взгляд голубых глаз.       Ему позволительно. В целом, только ему. Если бы кто-то ещё из их компании так сделал, то Арсений бы отрастил себе змей на голове и превратил бы нарушителя личного пространства в камень, это точно.       Это льстило. Быть особенным для Арсения — тот хоть и был душой компании, мог бесконечно шутить и дурачиться, но все же был очень закрытым. Если кто-то и думал, что он почти разгадал Арсения Попова, то ему казалось — стопроцентно. Никто не мог разгадать его. Наверное, даже он сам.       Антон, например, видел, как тот плакал — со второго раза не смог сдать какой-то экзамен только из-за ебанутого препода. Он, конечно, попытался отмазаться и сказать, что это аллергия, но Антон был упорным малым, поэтому спустя полчаса уже поил того чаем и говорил, что «он самый умный» и «самый хороший». Арсений крепко его обнял, смущённо поблагодарив за поддержку, и их дружба с того дня вышла на новый уровень доверия.       С Арсением могло быть сложно — тот иногда включал режим первосортной сучки, и терпеть его было почти невозможно. Но Антон спустя время научился не принимать это на свой счёт. Это была лишь защитная реакция Попова на окружающий мир — он становился ежом с острыми иголками.       — Мы же все равно сегодня не доедем, — хмыкнул Стас, поглядывая на наручные часы. — Уже час дня. А там под две тысячи.       — Могу занять, — тихо шепнул Арсений возле самого уха, чтобы Стас не услышал.       Антон тихонько рассмеялся, перевел взгляд на чуть приплюснутый кончик носа и длинные ресницы. Арсений был объективно красивым — за ним первый год даже бегали с факультета, но сучливый характер и холодный тон отбили всех желающих достаточно быстро.       Поэтому шутить с Арсением их фирменные шуточки было легко. Со Стасом бы так не вышло — он не стал бы флиртовать с ним даже в шуточной форме. В целом, Стас и не жалуется. Он вообще часто закатывает глаза на все их с Арсом взаимодействия. Ну и бог с ним.       — Ну, очевидно, придётся где-то останавливаться, — пожала плечами Ира, заправляя выпавший локон за ухо и чуть хмурясь.       — Круто же будет! Ночь в мотеле!       Арсений рядом улыбнулся, а Ира отчего-то только состроила недовольное лицо. Ира в целом всегда недовольная — это ее отличительная черта. Но она классная подруга, так что простительно.       — Я сразу же скажу, что отказываюсь спать на одной кровати с Серёжей, — хмыкнул Дима, поправляя кепку и закидывая рюкзаки в багажник.       — Я тебя и не звал. Поспишь на полу.       Оксана только цокнула на мальчишеские препирательства:       — Нет смысла сейчас что-то решать — когда остановимся, спросим про номера и узнаем, сколько в них мест. Сейчас-то что гадать?       — Ну, эти двое точно в отдельном, — кивнул Серёжа в их сторону, игриво поднимая брови.       Антон лишь уверенно кивнул, растягивая губы в улыбке. Это были привычные уже комментарии к их взаимоотношениям — ничего нового. Лишь забавляло.       — Естественно, — хмыкнул Арсений, закидывая свою руку Антону на плечо и сжимая ее собственнически на загривке.       Все как всегда.       — Я иногда не понимаю, где граница ваших шуток, если честно, — протянул Стас, открывая машину и опуская окна.       На улице, казалось, было нечем дышать из-за жары.       — Шуток? — ухмыльнулся Арсений, притягивая к себе Антона рывком, хотя, казалось бы, куда ближе.       Антон поддался, послушно впечатываясь своим телом в арсеньевское — горячее и мягкое.       Он и сам не понимал, где эта самая граница, но его все устраивало, честно говоря. Целиком и полностью. Это просто их стиль общения, ничего такого. И то, что Стас это не понимает — его личные проблемы. Антону комфортно. Да и Арсению тоже, судя по всему. Никаких недомолвок — все довольны.       — Хуюток, — буркнул Дима, расцепляя их и подталкивая Антона к водительскому сиденью. — Поехали уже.       Антон забрался в машину, дожидаясь, пока усядутся все остальные. Дима сел рядом на переднее, Серёжа с Арсением комфортно развалились на заднем, а все остальные прыгнули к Стасу.       Он повернул ключ зажигания, настроил зеркала и включил первую песню с флешки. Дорога обещала быть веселой.

***

      Антон и не заметил, как день перетек в поздний вечер. Вождение требовало большой сосредоточенности, и вот, остановившись на заправке вместе с машиной Стаса, он вдруг понял, что жутко устал.       Глаза болели от сухости, спина и шея затекли, а голова чуть неприятно гудела.       — Дим? — спросил Антон, устало потирая красные глаза и параллельно набирая с полок магазина при заправке вредные сладости и чипсы.       Дима вскинул брови, вытаскивая из холодильника энергетик. Он первые часа два ещё болтал с Антоном, но потом уснул вслед за парнями, мирно посапывая. Антон тогда убавил музыку, стараясь подавить смешки от вида в зеркале — Серёжа смешно уснул на плече Арсения, а сам Арс дремал, откинув голову назад. Вид его бледной шеи на секунду заставил забыть о дороге, но ради безопасности Антон не пялился даже через зеркало.       — Можешь ты за руль прыгнуть? Я что-то заебался, честно говоря.       — Без б, братан, — хмыкнул Дима, хватая второй энергетик и отправляясь к кассе.       Антон обернулся — Стас выбирал сэндвич, девчонки делали себе кофе в аппарате, Серёжа с Арсением отошли в туалет. Вся эта дружеская поездка грела сердце — ему чертовски нравилось, как он себя сейчас ощущал. В полном комфорте, среди понимающих и близких людей, с кучей свободного времени и хорошим настроением.       Вытащил телефон, снимая на видео всех по отдельности, приближая на лица. У Стаса смешное задумчивое лицо, будто он не вид мяса в хлебе выбирает, а экзамен пишет. Девчонки о чём-то шепчутся, ухмыляются и показывают друг другу что-то в телефонах.       Дима же заметил скрытую съемку — показал средний палец и оплатил покупку. Антон лишь усмехнулся за кадром — классное видео вышло.       Он оплатил свои вредности, потопал за Димой к машине и прыгнул на заднее, накидывая на себя плед и подкладывая под голову подушку, которую они стащили из общаги.       — Во сколько планируем остановиться? Всю ночь же переть не будем? — спросил Дима, настраивая кресло под себя. — Ебать, ты длинный.       — Ну, не знаю, надо со Стасом обговорить. Но думаю, что стоит ближе к полуночи найти мотель или хостел.       Дима угукнул, вышел из машины и пошёл к Стасу — тот как раз поглощал свой сэндвич. Антон лишь довольно прикрыл глаза, попытался вытянуть ноги и хрустнул шеей. Усталость навалилась, словно тяжёлое одеяло. Тёплая погода заставила и мозги, и тело растечься беспомощной лужицей — он и не сильно против.       Кто-то рядом переговаривался, а затем открылась дверь, и тёплое тело впечаталось в его.       — Спишь, что ли?       Арсений.       — Угу.       Тот усмехнулся, полез рукой в кудри и начал чесать кожу головы. Антон только блаженно выдохнул, подставляясь под прикосновения. Ему вообще очень нравится, когда кто-то гладит его по голове — странный кинк, но что поделать? Это знак доверия. А Арсению он доверяет, наверное, больше, чем другим. Он надёжный человек. И ответственный — куда ответственнее самого Антона.       — Устал?       Антон кивнул, зевая и растекаясь по креслу. Даже глаза открыть лень.       — Тогда делись пледом, я тоже хочу подремать, — заявил Арсений, скидывая с себя кроссовки и залезая на сиденье с ногами, закидывая их на ноги Антона.       — Ты спал всю дорогу.       — А до этого сдавал сессию на отлично, поэтому я планирую спать с тобой и сейчас.       — Вы уже на такие темы перешли? — усмехнулся Серёжа, который сел на переднее сиденье как-то слишком неожиданно.       Антон кивнул смущённо, его мозг отчего-то странно реагирует на фразу — обычно он просто смеётся и забывает, а тут усталое сознание докручивает чужую фразу в совершенно иное русло. Он встряхнул головой, пытаясь не думать.       — А ты не подслушивай, — цокнул Арсений, упираясь стопами в Антоновы бедра и откидываясь спиной на дверь.       — А ты потише в следующий раз обсуждай свой секс с Шастом.       — Гипотетический, — промычал Антон, накидывая плед на себя с головой. У него почему-то горят щеки, хотя ничего такого никто и не сказал.       — Гипотетический до тех пор, пока мы не нашли мотель.       По тону было слышно, как Арсений игриво ухмыльнулся. Антон это выражение лица выучил наизусть.       — Даже если придётся доплатить, я все равно выгоню вас в отдельную комнату, извращенцы.       Серёжа покачал головой, отпил из Диминого подстаканника энергетик и, стоило Диме вернуться в машину, — сделал самое непричастное лицо.       — Себе купи и пей, — хлопнул Поз его по руке, поворачиваясь к задним сиденьям. — А вы точно будете в отдельном, я с Серым согласен. Не хочу получить психологическую травму.       Антону хотелось, чтобы тему уже закрыли — он чувствует себя вареным раком, так ещё и под пледом душновато. Все эти разговоры вгоняют в краску. И Антон сам себя не понимает — они давно вот так шутят, что сейчас-то?       Машина тронулась, наконец-то — Серёжа с Димой о чём-то начинают болтать, на фоне чуть слышно играет плейлист из флешки, смешиваясь со звуками дороги. Ноги Арсения все ещё стоят на его бёдрах, отчего под пледом можно безопасно пялиться на тонкие щиколотки.       Да, Арсений красивый — это он уже выяснил. Но почему сердце заходится в ударах, словно в попытке выскочить из груди? Почему ладошки потеют пуще прежнего, а все тело напрягается? Это все тот же Арсений, что и всегда — его близкий друг. Но что-то будто меняется неуловимо.       Так и тянет потрогать молочную кожу ног — они у Арсения совсем не такие, как у Антона. У Антона ноги-палки, худые и несуразные. А у Арса широкие бёдра, тонкие щиколотки и красивые, накаченные икры. Даже волос нет — видимо, тот их убирает. И гладкая кожа манит нереально, призывает прикоснуться. Антон сопротивляется всеми правдами и неправдами, пытаясь заснуть, но выходит откровенно плохо.       Арсений вдруг залезает под плед — улыбается хитро, хихикает приглушенно под очередной тяжёлый вздох Серёжи «какие же вы бесячие». У него все ещё круги под глазами, осунувшееся лицо, но взгляд светится радостью, отчего Антон улыбается тоже — не может не.       — Ты не спишь, — шепчет ему Арсений, чуть щурясь.       Антон только мотает головой, вдыхая поглубже — от Арсения пахнет его туалетной водой и немного выпечкой.       — Спасибо, что организовал это все.       Арсений будто вмиг смягчается — улыбается нежно, чуть наклоняет голову и смотрит так пристально, что горят щеки. Антон знает, что сессия для Арса — адское время. Он переживальщик тот ещё, особенно по поводу оценок — ночами может не спать, сутками не есть, только бы получить «отлично».       Антон совсем не такой — ему лишь бы зачёт и чтобы из уника не выгнали, а так нормально. Он и за учебниками-то сидеть не будет, не всегда будет готовить что-то к семинарам — в надежде, что его банально не спросят.       Ему до Арсения и его учебной дисциплины, как до Луны — ебашить и ебашить.       — Спасибо, что согласился, — шепчет он, пододвигаясь чуть ближе и касаясь своим плечом чужого.       — Я бы не смог тебе отказать.       И это, блять, звучит, как флирт! Самый настоящий и неприкрытый. Но, вроде как, это просто их приколы, да? Антон запутался.       — Фу, — комментирует Дима.       — Мы все слышим, вы в курсе? — смеётся Серёжа, и вся атмосфера улетучивается.       Почему-то хочется вернуться на мгновение назад, придвинуться ещё ближе, ещё чуть-чуть просто поговорить наедине.       Арсений закатывает глаза, выныривает из-под ткани, а Антон пытается рассортировать свои мысли.       Они сегодня по-особенному его удивляют.

***

      — Я заеба-алась, — тянет Ира, разминая шею и потягиваясь. У неё на щеке след от шва подушки, а волосы сбились в одну сторону.       — Выглядит нормально, — пожимает рядом плечами Оксана, всматриваясь в вывеску «мотель у дороги».       Антон согласен — выглядит сносно. На парковке все заставлено грузовиками, из здания выходят и заходят мужчины с бородами и в очках. Наверное, дальнобойщики.       — Всех устраивает? — переспрашивает Стас, оглядывая компанию.       Так и решают — хватают рюкзаки из багажника, разминая затёкшие шеи, и недружным хором проходят на регистрацию.       Антон чувствует себя выжатым, но счастливым — поездка стала хорошей идеей, чем-то новым и весёлым. Он дремал ещё пару часов под нескладный бубнеж парней, прерываемый лишь шумом дороги. Арсений все это время плотно прижимался к нему, нагревая бок до адовых температур, но атмосфера сплоченности стоила того.       Короче, он был доволен собой и своим гениальным мозгом. Это вам не сессию сдавать!       Сам мотель был небольшим — обшитое сайдингом квадратное трехэтажное здание, пристроенные к нему кафе и магазин. Ночь была светлой и тёплой, а женщина на регистрации — уставшей.       Антон оставил Стаса с Димой разбираться с номерами, заваливаясь на прохудившийся диван у входа. Быстро проверил телефон — связь ловило на две палки, поэтому можно было попытаться отправить маме сообщение и чекнуть соцсети.       На экране загорелось неутешительное «E», а сообщение отсылалось добрых пять минут.       Рядом сидела полусонная Ира, а напротив Арсений болтал о чём-то с Оксаной, смеясь заразительно и улыбаясь широко.       — Вечно ты на него пялишься, — устало зевнула Ира, поправляя волосы.       — Я не пялюсь, — сконфуженно ответил Антон, отводя взгляд от Арсения и рассматривая обивку дивана.       — Себе-то хоть не ври, балбес, — мягко усмехнулась она, взъерошивая золотистые кудри и легонько щёлкая по носу.       Антон не нашёл, что ответить. Он что — правда на Арсения так часто смотрит? Ну, даже если да — они хорошие друзья! Что в этом такого?       На Диму, правда, он так много смотреть не хочет — а с ним они вообще братаны со школы.       — Короче, проблемка.       Вот и Дима.       — Есть четырёхместный и двухместный номера. И все.       — Предлагаешь кому-то не спать вообще? — нахмурилась Оксана, устало положа голову на плечо Арсения.       — За дополнительную плату можно попросить раскладушку.       — Чур, я на нормальной кровати, — выпалила Ира.       Антону было без разницы — хоть на полу. Поэтому он просто пожал плечами, встречаясь взглядом с голубыми глазами.       Арсений приподнял брови, улыбнулся хитро и подмигнул.       — Мы с Шастом в двухместном.       — Ещё бы, блять, — устало вздохнул Дима, оборачиваясь на Попова. — Только там, как я понял, две одноместные кровати, так что ты так не радуйся.       Арсений фыркнул, провёл пальцами сквозь пушистую тёмную челку и закатил глаза:       — Это нам не помешает.       Щеки вспыхнули огнём сами — взгляд прыгнул вновь к удивительным узорам на обивке дивана, а в голове смешались разные по степени непристойности картинки. Да что ж такое? Почему? Срочно нужно подрочить, а то уже крышечка едет.       Он уставился в телефон, играя в какие-то совершенно глупые игры — нужно было срочно себя чем-то занять. Арсений куда-то упорхнул, Стас оплачивал номера, устало почёсывая голову. Ира рядом с ним уснула на его плече, чуть слышно сопя. А сердце все ещё не могло успокоиться — стучало, как бешеное. Казалось, что его может слышать не только он, но и сидящая рядом Оксана.       Это было глупо — вот так реагировать на совершенно обычное поведение. Глупо. Очень.       Но ведь он реагировал! Не по своей воле и неосознанно, но отчего-то смущение затапливало с ног до головы, и объяснение этому найти он не мог — или боялся.       Что-то точно внутри него ведёт себя иначе, осталось понять — почему.       — Все, ребята, погнали. Я хочу спать, согласен даже на раскладушку, — подошёл Стас, подтягивая сумку на плече.       — Мы тебя и планировали на неё согнать, — пожал Дима плечами, смеясь и перехватывая ключи. — Шаст!       Антон поднял голову на оклик, успев только чудом словить ключи руками, а не лицом.       — Это ваши с Арсом.       — Окей, — кивнул он, сглатывая нервно.       Протянул руку к Ириным волосам, осторожно пригладил их в попытке разбудить. Но девушка только причмокнула губами. Тогда он аккуратно потормошил ее за худое плечо.       Что-то сбоку загремело стеклом — Арсений тащил в руках бутылки пива с лицом победителя.       — Давай погремлю возле уха, может, так проснётся? — усмехнулся он, раздавая по одной ребятам.       — Отличная идея, — кивнул Антон, чуть сильнее стискивая девичье плечо.       Ира сонно открыла глаза, потерянно оглянулась и встала с дивана.       — Спать?       — Да, Ир, спать, — кивнула Оксана, перехватывая подругу и направляясь в сторону лестницы.

***

      Выпивая вторую бутылку пива Антону кажется, что его глаза приклеены к Арсению — стоит отвести взгляд, как он сам возвращается к чуть приплюснутому носу и поплывшим глазам.       Это странно, потому что теперь он замечает все — каждый взмах ресниц, каждый смешок и вздох, каждое движение кадыка, когда Арсений запрокидывает голову и отпивает из своей бутылки.       Антон и мыслей своих не узнает — там теперь самая настоящая каша. Он просто кивает на его слова, словно болванчик — даже не пытается понять, что именно хочет донести ему чуть пьяный Арс, а только плывет от тембра хриплого голоса.       И их кровати стоят слишком далеко друг от друга — в разных концах комнаты. Хочется всматриваться в чужое лицо, а расстояние не помогает. Подсесть на чужую кровать не хватает смелости — тем более сейчас, когда он даже понять не может, что именно чувствует, когда смотрит на друга.       — Шаст, а можно вопрос? — вдруг выпрямляется Арсений, оставляя законченную бутылку на прикроватной тумбочке.       Антон кивает, глубоко вздохнув — сможет ли он вообще хоть что-то ему ответить?       — Я тут заметил кое-что… — начинает тот, а от каждого слова будто сильнее сжимает горло. Антон нервно сглатывает. — Ты можешь не отвечать, конечно, но я все же твой друг и всегда поддержу.       Антон вновь кивает, будто глупый щенок, сжимая пальцами колючее покрывало.       — Тебе Ира, случаем, не нравится? — выпаливает Арсений будто одним словом, чуть поджимая губы.       Волнуется.       Антон открывает рот, чтобы ответить, но Арсений опережает его, нервно оправдываясь:       — Просто когда я вернулся сегодня, она так мило спала на твоём плече, а ты весь день вёл себя немного странновато и скованно. И ещё сидел-краснел возле неё.       А что говорить?       — Ну… — тянет он, почёсывая голову. — Нет.       — Нет?       Звучит облегченно. Или Антон уже надумывает это, но почему-то выдыхает вместе с Арсением после «нет».       — Нет.       — Хорошо.       У Арсения милые ямочки при улыбке — эта мысль застревает в голове.       — А тебе кто-то вообще нравится?       Арсений смотрит пристально, крылья его носа раздуваются, потому что тот часто вдыхает от смущения. Его тонкие пальцы точно так же теребят покрывало, а губы поджимаются в тонкую линию.       И до Антона доходит. Ударяет, словно битой по голове — вот оно что!       — Да.       Отвечает даже больше себе, чем Арсению. Сразу становится легче — ничего страшного не случилось, совсем.       Все было так просто. И все эти шутки он шутил только с ним. И вряд ли был бы толерантен к таким шуткам от кого-то ещё — стоит представить, как Дима в шутку шлепает его по заднице, так вытряхнуть эти мысли из головы хочется.       Арсения хотелось видеть всегда — на большом перерыве, в столовой, на общих тусах, в дискорде (там у него стоит какая-то картинка графа), на общих лекциях и просто рядом. Именно его хотелось чаще всего звать гулять, чаще всего хотелось сидеть рядом, касаться, слышать, смешить.       Он даже выдыхает — напряжение дня уходит, и приходит осознание.       — И… кто?       У Арсения в глазах неясно, чего больше — разочарования или надежды. Он нервно кусает губы, и от этого спирает дыхание. Антон его разочаровывать не любит.       Он допивает в два глотка пиво, встаёт со своей кровати, которая на прощание истошно скрипит, и подходит к кровати Арсения. Садится рядом, бок к боку.       — Мне кажется, что ты.       В голубых глазах испуг — они расширяются и хаотично бегают по лицу. Антон сам не верит, что это говорит — в тишине комнаты мотеля в сотнях километров от дома признания вырываются легко.       — Кажется?..       Голос у него тихий-тихий, Антон больше по губам это уже читает. По губам, к которым наклоняется катастрофически близко.       Арсений сглатывает, его брови жалобно выстраиваются домиком.       — Это все ещё очередная шутка?       — Больше нет, — качает он головой, собирая остатки храбрости. — А для тебя?       — Никогда ею и не была.       У Арсения мягкие-мягкие губы, отдающие пивом, но это ничего, даже отлично.       Он сразу же льнет ближе, обхватывает губу Антона своими, скребёт по ней зубами. Его дрожащие пальцы стискивают ткань шастуновской футболки у ворота, тянут на себя, впечатывая тело в тело.       Антону не то, что жарко — ему горячо. Все тело будто горит — каждое прикосновение Арсения жжется на коже приятной болью. Он целует мягкие губы судорожно, оставляя по поцелую на уголке и носогубной складке. Арсений сладко жмурится, подставляет лицо, беззвучно прося ещё.       Кто Антон такой, чтобы ему отказывать?       Он обхватывает чуть щетинистое лицо ладонями, гладит большими пальцами щеки и смотрит в глаза.       — Все хорошо? — спрашивает он осторожно.       Арсений только кивает быстро-быстро, вновь втягивая в медленный, сжигающий дотла поцелуй. Он проводит языком по губам, скользит им в рот и обводит десны.       Антон только шире открывает рот, отвечая в таком же темпе — их языки медленно скользят друг по другу, сводя с ума обоих.       Сердце, кажется, стучит в сотни раз быстрее — в голове блаженная пустота. Есть только Арсений, его губы и горячий, жаркий рот, который делает какие-то совершенно невозможные вещи с Антоном.       Антон осторожно перемещает руку на ладное бедро, сжимает его пальцами сквозь ткань спортивных дорожных штанов, ловя выдох ртом. Упругая, горячая кожа так и манит потрогать ее без слоя ткани.       Арсений не отрывается от его лица ни на секунду, жадно всасывает язык в свой рот, но каким-то невообразимым способом оказывается на его коленях, закидывая руки на острые плечи.       Антон впускает одну свою руку в вороньи волосы, гладит затылок, второй все ещё сжимая бедро. Все происходит со скоростью света, и в нормальной ситуации он бы на такое не решился.       Но это Арсений — с ним, кажется, и море по колено.       Чужие руки лезут под растянутую футболку, гладят ключицы, спускаются ниже. Кожа покрывается мурашками, а внизу живота закручивается узел.       Антон повторяет это движение — рукой лезет вниз, к животу, оглаживает бока и пересчитывает ребра. Арсеньевский живот умилительно мелко дрожит, снося крышу.       Как же тяжело оставаться в здравом уме, когда он вот такой.       Кожа у него горячая, мягкая и чуть потная. Антон мнёт ее с почти детским восторгом, в какой-то момент даже забывая принимать активное участие в поцелуе.       — Сними, — хрипло просит Арсений, но не очень понятно, речь о своей футболке или Антона.       Поэтому он снимает сразу обе — в одно движение стягивает свою через голову, повторяя то же самое с футболкой Арсения.       У него красивая молочная кожа, впалый живот и совсем небольшое количество чёрных волосков на груди. Его щеки тут же краснеют, а тело сжимается, словно он пытается спрятаться. Антон успокаивающе гладит мускулистые предплечья, пытаясь побороть и своё смущение.       Он вот так не выглядит совсем — его пропорции тела странные и непривлекательные. Но Арсений смотрит так, будто напротив него сидит парень с обложки. Это смущает до красных ушей.       А ещё у него стоит — взгляд сам опускается к натянутой ткани спортивных штанов, да так там и остаётся. Арсений тут же пытается прикрыться руками, но Антон лишь перехватывает их и отводит в сторону. Чего уже смущаться?       — Прекрати, — шепчет он Арсению, притягивая его руку ближе к лицу и целуя куда-то в ладонь.       Он набирает побольше воздуха в лёгкие, вновь опускает взгляд и сжимает рукой пах Арсения. Тот дергается, чуть ли не слетает с колен от резкости своих же движений.       Член в руке — это не что-то новое. Ему так-то двадцать один. Вообще-то у Антона и секс был — на втором курсе с девушкой из параллели пару раз.       Но от своих же действий дыхание застывает где-то в лёгких.       — Шаст, — вымученно просит Арсений, но Антон лишь целует его куда-то в линию челюсти, продолжая поглаживать через ткань.       По Арсению видно, что тот чуть ли не со стыда сгорает — сжимается весь, закрывает глаза, а ресницы дрожат, словно на сильном ветру.       — Прекратить?       Арсений не отвечает вслух, только качает головой, вжимаясь лицом куда-то в шею Антона. Дышит горячо и влажно, оставляя поцелуи на потной коже.       Воздух вокруг будто искрит — Антон лезет под два слоя ткани, сжимает в руке прямо так. Бархат горячей кожи уже знаком, но тот факт, что это Арсений…       Он водит рукой медленно и в постоянном темпе, оглаживая влажную головку большим пальцем и периодически сжимая яйца в руке. О себе нет ни одной мысли — тело будто все понимает и даже не просит, хотя стоит крепко.       Арсений с каждой секундой ерзает все сильнее — Антон чувствует, как его тело дрожит на его коленях. Он ускоряется, вовлекая Арса в новый поцелуй, ленивый почти, потому что сил на него почти нет.       Арсений мычит в губы, стоит подобраться к концу — он вцепляется рукой в руку Антона, впиваясь ногтями, но это ерунда.       Полная ерунда, потому что в руке он горячо подрагивает, кончая куда-то на пальцы.       Это — вау. Антон чувствует себя так, будто кончил вместе с ним. Улыбка на лице растягивается неконтролируемая, а поцелуй становится каким-то совсем нежно-мягким.       — Прошу, только не говори сейчас, что это какая-то шутка нового уровня, — шепчет Арсений ему в губы.       — Дурак, — смеётся Антон, прижимаясь губами к кончику носа.       Но он не договаривает — они оба дураки.       Ведь на второй день, когда Шаст пересаживается назад вновь, потому что от бесконечной дороги уже болят глаза, они держатся за руки под пледом.