Перезарядка

По правде говоря, это было… неожиданно. Мягко говоря. Очень мягко. Когда у них всё только начиналось, Олег сразу выучил невидимые границы — те самые, что отчетливо ощущались с первой встречи, а по мере сближения становились всё более явными. Не подходить со спины. Не трогать волосы. Не обнимать слишком крепко и чаще одного раза в день. А лучше вообще не обнимать. Всегда спрашивать, прежде чем коснуться или, тем более, поцеловать. В этом не было ничего странного — у каждого человека свое понятие личных границ. А учитывая прошлое Игоря, совсем не удивительно, что у него есть и навсегда останутся проблемы с доверием. Это не плохо. Это просто есть, и об этом никогда нельзя забывать. Олег долго и вдумчиво говорил об этом с Сережей. Сначала объяснял то, что понял сам, и успокаивал его, расстроенного после очередного раза, когда Игорь дернулся и отшатнулся от неожиданного прикосновения к лопатке, а потом, сконфуженный, удалился из башни. Потом уже Сережа, по привычке стремящийся в любом непонятном вопросе тут же стать профессионалом, устраивал ему подробные лекции, взахлеб рассказывая о причинах такого поведения и о рекомендациях, как лучше взаимодействовать с таким человеком. Особенно в романтическом ключе. Словом, они отнеслись к делу со всей серьезностью. Именно поэтому оба в последние дни чувствуют смятение, которое не могут побороть даже радость и облегчение от того, что проблемы больше нет. Или ее не было никогда?.. Игорь, который всегда шарахался от любого внезапного движения, неловко выворачивался из объятий, напрягался до каменных мышц от поцелуя в щеку и очень редко прикасался первым — сейчас не проводит ни минуты, чтобы не дотронуться до одного из них, постоянно стремится обнять Олега за пояс или запустить ладонь в рыжие Сережины волосы. — Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Олег в первый же день, когда всё изменилось. — Ты же, ну, читал там… всякое. Там было что-то написано? Сережа смотрит на него так, что становится ясно: даже если он перерыл целую библиотеку по теме, пояснения этой ситуации не было. — Нет, я, конечно, знал, что со временем может стать легче, — неуверенно тянет он, — но чтобы вот так… Они выжидают. Пытаются даже подловить: не сговариваясь, по очереди щупают границы, которые давно выучили наизусть — и которых теперь не удается нашарить, сколько ни пытайся. В какой-то момент Сережа, рискнув, подкрадывается к Игорю, жующему что-то и хмуро глядящему за окно, и резко напрыгивает на него со спины, мысленно подбираясь. Он готов, что сейчас его оттолкнут, может даже больно, а потом начнут рычать, или Игорь просто попытается уйти — но его задержит замерший у дверей Олег, и вот тогда они все наконец-то серьезно поговорят!.. Вот только Игорь, лишь тихонько охнув от неожиданности, тут же подхватывает Сережу под колени и расплывается в довольной улыбке. — Привет, мартышка, — едва ли не мурлычет, поворачивая голову. И встречается глазами с, должно быть, совершенно ошарашенным взглядом Сережи, потому что мгновенно серьезнеет и снова хмурится. — Ты чего? — Это… это ты чего! — не с первого раза выдыхает Сережа, не зная, ругаться ли на Игоря или просто зацеловать его и ни о чем не спрашивать. Он решает выбрать средний вариант. — Игорь, скажи честно, что произошло? — В смысле? — У того аж брови ползут на лоб; он осторожно спускает Сережу на пол, но его рук не отпускает, и оборачивается к подходящему к ним Олегу. — Вы чего? Всё в порядке? — У нас-то в порядке, более чем, — кивает Олег, пристально вглядываясь в его лицо. — А ты… Он смотрит на Сережу, не уверенный, как лучше сформулировать. — Ты же всегда так дергался, если мы неожиданно тебя обнимали или трогали, — проговаривает тот, задумчиво ведя кончиками пальцев по руке Игоря. — А сейчас… всё по-другому. Он не хочет смущать фразами вроде «ты всегда боялся прикосновений» или «сейчас ты такой тактильный», а это непременно смутит Игоря. Впрочем, тот смущается и так: тушуется, прячет глаза в пол, однако не пытается отдалиться или закрыться. Напротив, подается ближе к Сереже и обнимает его крепче. Олег не выдерживает: подходит к ним вплотную и осторожно, как бы спрашивая разрешения, приобнимает Игоря за свободный бок. И вспоминает, что теперь можно не спрашивать, когда Игорь тут же приникает к его руке, а потом утыкается лбом ему в плечо и выдыхает. Они стоят так некоторое время, боясь пошевелиться; Сережа смотрит прямо на Олега, пораженно хлопая ресницами. — Да я просто… — бормочет Игорь, и они совсем замирают, прислушиваясь. — Не был уверен. В вас. Или в себе, не знаю, — тут же добавляет и жмется еще ближе. — Думал, скоро всё закончится. Они могли бы начать убеждать его, что это не так, объяснять, как сильно он им дорог, как нужен, как любим. Но в этом не было необходимости. Поэтому Олег запускает кончики пальцев в его отрастающие волосы и тихо спрашивает (просто из любопытства): — Что изменилось? Игорь чуть отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза, но руку не сбрасывает. — Ты сказал, что мы семья. Только через несколько секунд Олег вспоминает — ну да, конечно, ровно накануне того дня, когда всё изменилось. Это было брошено между делом, когда Сережа звал их обоих на очередное скучное мероприятие, Игорь пытался отмахнуться, мол, будут провоцировать некрасивые разговоры, а Олег сказал, что никто не посмеет связываться с их семьей. Точно же, Игорь тогда замер, притих и почти ничего не говорил до самого вечера, потом его срочно вызвали на работу, а вернувшись под утро, он осторожно заполз к ним в кровать и впервые за всё это время уснул в объятиях. Сразу двух. Сережа тихо выдыхает и поднимается на носочки, чтобы поцеловать его куда-то в уголок губ. Олег прикрывает глаза и так же нежно касается губами его лба. — Люблю вас, — стучит в мыслях каждого.