The Ash is in Our Clothes (Пепел в Нашей Одежде)

Первым, что увидел Аарон, когда открыл дверь в комнату общежития своего брата, был Нил на диване. А за Нилом — Эндрю на диване. А потом Нил и Эндрю на диване — Нил прижимает Эндрю к дивану, руки Эндрю вцепляются в рубашку Нила, ноги обхватывают бедра, тела двигаются так, что Аарону становится дурно. А затем совершенно разбитое ругательство брата заставило сердце Аарона упасть в низ живота. Следующим, что он увидел, были окровавленные руки, вцепившиеся в деревянную раму кровати, и белые простыни, совершенно не прикрывающие, а затем ничего, прежде чем Аарон бросился вперед и схватил Нила, отбросив его от брата, потянув его за воротник футболки и заставив встать перед ним. Аарон нанес удар так сильно, как только мог, гнев кипел под его кожей, заставляя ее зудеть и гореть. Как только кулак соприкоснулся с загорелой кожей, его резко отбросило назад, заставив споткнуться и потерять равновесие всего на мгновение, прежде чем он выпрямился. Эндрю схватил его за рубашку спереди, натягивая так туго, что ткань врезалась в кожу. Нил прижал руку к подбородку, нахмурив брови, когда он отдернул руку и увидел кровь. — Не прикасайся к нему, — прорычал его близнец, потеряв всякое чувство апатии. Эндрю стоял напротив него, поставленный между ним и Нилом, щит для человека, который только что был на нем, для человека, который только что воспользовался им — сдерживаемая ярость Аарона снова пронзила его. — Как ты можешь быть с ним? — Аарон закричал. — У меня мурашки бегут по коже при одной мысли об этом! Он такой же, как он! Как ты можешь позволить ему — после всего — тебе не кажется подозрительным, что «я не интересуюсь» Нил связался с тобой только после — Боже, Эндрю, разве ты не видишь, что он использует тебя! Он такой же, как Дре… — Нет, — вмешался Эндрю с горящими глазами. — Ты не можешь просто сказать «нет»… — возразил Аарон, прерванный Эндрю, бросившимся вперед и отбросившим его к стене позади, с ножом в руке, когда его предплечье резко прижалось к шее Аарона. — Я всегда могу сказать «нет», — кипел Эндрю, на его лице отражались эмоции, которых Аарон никогда не видел у своего близнеца. Его обычно гладкая и апатичная кожа была изрезана морщинками гнева, глаза живы и широко раскрыты. — Никогда не говори мне иначе, — настаивал Эндрю тоном, пронизанным угрозой, рука еще сильнее прижималась к его трахее в обещании. Аарон застыл у стены, зацикленный на том факте, что брат, его брат, который убил его мать и сверкал сталью своего ножа на каждого, кто неправильно смотрел на Аарона, прижал этот самый кинжал к его коже, чтобы защитить Нила. Вина и гнев собрались в его животе, ярость и боль неприятно смешались, тяжелым грузом давя на грудь. Его глаза следили за лицом Эндрю, не находя никакого раскаяния, только неприкрытую ненависть в чертах, которые отражали его собственные. Он взглянул через плечо Эндрю на Джостена, часть его искала какой-то выход, своего рода поиск ложного утешения. Но всем, что он увидел, был взгляд, за которым, как он знал, следовали смертельные руки и последние удары. Аарон всегда считал Эндрю монстром, бессердечным близнецом, который мог убить, не задумываясь, но даже с клинком Эндрю у шеи, с тугими дыхательными путями, зажатыми его рукой, в тот момент он боялся Нила больше, чем своего брата. Страх охватил его лицо и заставил снова посмотреть на Эндрю. Его желудок свело судорогой и перевернуло, что-то в груди сломалось, а лицо сморщилось. Он никогда не умел так хорошо скрывать свои эмоции, как его близнец. Аарон осторожно поднял руки рядом с собой, ладонями наружу, стараясь не слишком сильно двигаться в своих махинациях. — Прости, я не это имел в виду, — голос Аарона звучал чужим для его ушей, далеким и напряженным из-за давления, которое было направлено на его кадык, когда он говорил. Поза Эндрю не расслабилась после его слов, его рука не упала с шеи, а выражение лица не сменилось обычным скучающим. Его глаза казались далекими, когда он еще сильнее прижал Аарона к стене. Перед его глазами появилась покрытая шрамами рука, отделяющая его от близнеца. Он не слышал, как подошел Джостен, и не стал долго зацикливаться на этом, когда нападающий начал говорить приглушенным голосом на языке, которого Аарон не мог понять. Аарон затаил дыхание, прислушиваясь к незнакомым словам, его живот сжался, глаза остановились на загорелых костяшках пальцев, достаточно близко, чтобы он почувствовал косоглазие. — Любимый, — пробормотал Джостен мягким тоном, который он сохранял только для Эндрю. Аарон почувствовал, как его близнец слегка подвинулся к нему. — У меня кровотечение, — продолжил Джостен, сгибая пальцы, когда Эндрю мягко повернул к нему голову, взгляд скользнул с его ладони на лицо, на мгновение задержавшись на порезе на губе Нила, прежде чем встретиться с ним глазами. — Он не прав, — сказал Джостен. — Вернись ко мне. — Дрю, — мягко взмолился нападающий и убрал руку между близнецами, тогда Эндрю отстранился от Аарона так же быстро, как и подошел. Аарон наблюдал, как к Эндрю вернулась обычная апатия, единственным признаком его гнева было прерывистое дыхание и прищуренные глаза. Аарон выдохнул через рот и схватился за шею, потирая там кожу и втягивая воздух. Он загнал кислород в легкие и слегка согнулся пополам, рука поддерживала его на колене. — Эндрю… — начал Аарон умоляющим и хриплым голосом, когда у него перехватило дыхание. Руки его близнеца так крепко сжимали нарукавные повязки, что побелели костяшки пальцев. — Нет, — Эндрю нахмурился и сказал это на русском, и Аарон знал, что это потому, что этот язык еще не был испорчен. Конечности Аарона онемели. Он убил Дрейка ради того, чтобы защитить его, и сам только что пятью словами швырнул ему в лицо тот ничтожный прогресс, которого они достигли. Все испортил, наткнувшись на то, чего ему видеть не полагалось. — Убирайся, — потребовал его близнец, и Аарон посмотрел на Джостена, вздрогнув от мрачного выражения его лица. — Убирайся, — перевел он с таким же пылом, как и Эндрю. Аарон не стал дожидаться, пока ему скажут еще раз, он поспешил уйти из комнаты и закрыл за собой дверь их комнаты.

***

Джостен ворвался в его общежитие полчаса спустя, заставив Ники приостановить свою видеоигру, а Мэтта оторваться от учебников. — Ты кусок дерьма, — тон Джостена и выражение, запечатлевшееся на его лице, заставили Аарона выкарабкаться из мешка с фасолью, повернувшись спиной к стене в слабой попытке защитить себя. Синяк, который нанес ему Аарон, стал глубже, уродливый фиолетовый цвет окрасил его покрытый шрамами подбородок, а губа распухла, красная от свежей крови, когда он говорил. Его волосы все еще были растрепаны, а рубашка помята после того, что прервал Аарон. Несмотря на все это, Нил выглядел таким же убийцей, как и его отец, Аарон знал об этом только по изображениям в новостях и статьям, которые изучал. — Я, блядь, не собираюсь причинять тебе боль, трус, — кипел он, насмешка сквозила в его словах еще одним напоминанием о том, кто его вырастил. — Ты не можешь держаться подальше от этого гребаного дела? — Аарон выстрелил в ответ, и Нил невесело рассмеялся. — Это не то, что ты говорил, когда практически умолял меня убрать Эндрю от тебя, — огрызнулся он. Аарон почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева, а ногти впились в ладони. Ники быстро сел. — Подожди, что… — Ты уже дважды обвинял меня в этом. Дважды ты бомбардировал Эндрю своей неуместной гребаной защитой и своим эгоизмом… Ники снова начал. — Эй. Нил резко повернулся к Ники, наконец-то признав другого человека в комнате. — Держись, блядь, подальше от этого, — выпалил он. Ники снова сжался в комок. — Нил, — осторожно попытался Мэтт, протягивая руки так, как будто пытался успокоить его. Нил перевел взгляд на своего лучшего друга, а Мэтт остался совершенно неподвижным рядом с Аароном за своим столом. Часть Аарона наслаждалась тем фактом, что доля его маски соскальзывала, что он высвобождал то, что, как знал Аарон, скрывалось за этой фальшивой личиной, в которой Нил пытался убедить их всех. Горькая часть его нашла утешение в том, как Ники отшатнулся от гнева Нила, наконец-то взглянув на его настоящую сторону. Ники всегда считал Нила драгоценным существом, которое нуждалось в защите и убежище, но тут он мог видеть только огонь, который Нил прятал в своих глазах. А лучший друг Нила выглядел напуганным до смерти, что вызвало удовлетворение в животе Аарона. — Ты ходишь вокруг да около и называешь всех, с кем Эндрю спит, насильниками? Неужели твое мнение о нем настолько чертовски низкое, что ты не думаешь, что он мог бы принять такое решение сам? — Нил продолжал яростно, голос был низким и таким угрожающим, каким его слышали все парни. Ники резко вдохнул, но Аарон не смел отвести глаз от нападающего перед ним. Его удовлетворение постепенно угасло, и комок застрял у него в горле. — Это не твое дело. Держись, блядь, подальше от этого, Джостен, — злобно бросил он ему, пытаясь заткнуть, пытаясь заставить его уйти, чтобы Аарон мог, блядь, дышать. Нил сделал угрожающий шаг ближе к нему, и Аарон свирепо на него посмотрел. — Это мое дело, когда он не может спать по ночам из-за гребаных слов, которыми ты разбрасываешься, это мое дело, когда он не ест, когда пропускает тренировку, когда не может встать с постели из-за тебя, — сказал Нил. — Если речь идет о том, чтобы защитить его, о том, чтобы беспокоиться за него, тогда спроси его. Поговори с ним вместо того, чтобы швырять ему в лицо все, что он сделал, как избалованный ребенок. Потому что ты такой и есть. Ты эгоистичный мудак. — Ненавидь меня, мне, блядь, все равно, но не используй мои отношения с ним как оружие для своего уязвленного эго, — его голос был холодным и резким, режущим кожу Аарона. — Что, как будто ты не делал этого с Кейтлин? — Аарон крикнул — Я не знаю, заметил ты или нет, но ты единственный человек, с которым Эндрю, блядь, разговаривает! — он закричал, отталкиваясь и отступая от него на шаг. Нил снова рассмеялся, горький и жестокий звук, от которого волосы на руках Аарона встали дыбом, его глаза пылали яростью, когда впились в Аарона. — Я сделал это, чтобы помочь тебе, я сделал это, чтобы исправить твои испорченные отношения с ним, и ты это знаешь. Ты делаешь это, чтобы избавиться от меня. Ревность тебе не идет, Аарон. Твоя ложная защита никому не нужна. — Я никогда не хотел его защиты! — Аарон вскрикнул, чуть не подавившись этим. — Ты заключил с ним сделку! Ты согласился на условия его защиты! Ты был достаточно глуп, чтобы согласиться, и все же он гребаный плохой парень! — Нил крикнул в ответ. — И если бы ты хоть раз в своей жалкой жизни постоял за себя и, наконец, сел и действительно поговорил со своим братом… — Нил сделал шаг назад, когда его грудь вздымалась. Он посмотрел на Аарона с отвращением, как будто тот не стоил даже дерьма на подошве его ботинка. — Я не знаю, посмотрим, к чему это тебя когда-нибудь приведет. Что за безумная идея — просить о чем-то, вместо того чтобы требовать. Аарон кипел, жар горел внутри него, угрожая лизнуть горло. — Ты удерживал его, — проговорил он сквозь комок в горле, абсолютная ненависть к человеку перед ним ясно читалась в его глазах, яд сочился из слов, которые звучали из его груди. Черты лица Нила вспыхнули, лицо перешло из растерянности в замешательство в течение нескольких секунд, прежде чем остановиться на откровенно убийственном. — Аарон, — предупредил Нил, напрягая плечи так, как Аарон знал, что, если подтолкнуть, его увезут с окровавленными руками и сломанными костями. Аарон мог видеть Эндрю, истекающего кровью на белых простынях, к которым он был прижат. Он чувствовал холодный металл ракетки Нила на своей ладони, слышал безумный смех Эндрю, его имя, руки в его волосах, треск черепа и кровь, так много крови. — Я предполагаю, что ты принимаешь сигналы от мертвецов, — сказал Аарон, его лицо было спокойным, несмотря на злобные слова. Аарон предвидел это, когда сделал шаг назад, но он недооценил скорость Нила, и одним быстрым движением его кулак встретился со щекой Аарона. В отличие от первого раза, когда это произошло, руки Нила не были забинтованы и сломаны. Аарон отшатнулся от силы удара, схватившись за пульсирующее лицо, и выругался, когда кровь покрыла его пальцы. Он улыбнулся, несмотря на биение пульса под кожей, несмотря на синяк, который, как он знал, теперь соответствовал синяку парня перед ним, Аарон улыбнулся какой-то кривой улыбкой, почти рычанием, отчего порез на его скуле стал еще больше. Нил ломался, и он наслаждался этим, хотел, чтобы он сломался, он хотел, чтобы Нил сломался, и чтобы это было из-за него. — Пошел ты, — закипел Нил, его глаза были убийственными, когда он снова толкнул Аарона. — Ты знаешь, я понимаю. Я понимаю, что, несмотря на синяки в форме ее пальцев, покрывавшие твое тело, ты все равно любил ее, — улыбка Аарона погасла, и его сердце упало, любое удовлетворение вытекло из него, как кровь, — Я понимаю, что, несмотря на боль в животе от отсутствия еды, несмотря на звон в ушах, в твоей голове это звучало слишком похоже на ее голос, несмотря на конечности, которые, казалось, не слушались несколько дней, сломанные кости, тихие шаги, учащенное сердцебиение, вздрагивание, страх... Несмотря на все это, я понимаю, что ты все еще любил ее. Я понимаю, что ты любил ее, потому что, по крайней мере, она была там. Она была там, и она поддерживала тебя, и она просто хотела, чтобы ты был жив. Поверь мне, Аарон, я понимаю, — голос Нила был глубоким, усилие сохранить ровный тон сдерживалось напряжением в его горле. Аарон сосредоточил взгляд на резкой линии, соединяющей ключицу с челюстью, а не на лице, где угодно, только не на глазах, где на него будет смотреть тот же взгляд, который он каждый день видел в зеркале. — Это не любовь, — выдавил Нил, — это была не любовь, — он прерывисто дышал, когда его язык зацепился за последнее слово, прежде чем оно стало устойчивыми против глубокого подъема и опускания груди. Аарон замер, ногти впились в ладони, а сердце громко стучало в ушах. — Это было все, что ты понял, он боялся, что это было все, что ты знал, но он отпустил. Он вернул это доверие в твои руки и отпустил тебя. Ты должен отплатить ему тем же. Ты не можешь просить его об этом, а потом не проявлять к нему такой же честности, — настаивал Нил. Полумесяцы ногтей Аарона пробили кожу. — Я не прикасаюсь к нему без его согласия. Никогда, — сказал парень, и глаза Аарона слегка расширились от этого заявления, наконец встретившись с глазами Нила, когда он увидел в них грубую и абсолютную правду. — Если речь идет о страхе, спроси его. Доверься ему, Аарон, спроси его, — потребовал Нил и отвернулся от него, захлопнув за собой дверь общежития, когда уходил. В комнате было тихо, если не считать его неглубокого дыхания, которое давило на уши. Аарон почувствовал на себе взгляды двух других человек в помещении и не смог сдержать сдавленный звук, вырвавшийся из его горла. — Аарон, — начал Ники, но он едва расслышал это из-за стука в ушах. Аарон заставил себя двигаться, не обращая внимания на боль глубоко в костях, не обращая внимания на кровь, окрашивающую его кожу, не обращая внимания на желчь, подступающую к горлу. Он отогнал туман в голове и заставил себя войти в ванную, захлопнув за собой дверь, вцепившись в края холодной фарфоровой раковины, отгораживаясь от мира и отчаянно пытаясь дышать.