The Ash is in Our Clothes (Пепел в Нашей Одежде)

Спустя несколько часов после того, как он покинул холодный кафель ванной комнаты, после того, как он успокоился и вышел из состояния бесконечной паники и ярости, Кейтлин нашла его в его спальне. Свет был выключен, на нем все еще были джинсы, в которых он ходил на занятия в тот день, окно было открыто, чтобы впустить прохладу, одеяло откинуто на край кровати. Аарон не знал, сколько сейчас времени, но луна уже взошла, и он был уверен, что заставил своих соседей покинуть их комнату на ночь. Он позволил себе оценить ее в темноте, ее растрепанные волосы и свободную одежду, все смазанные края и нежную кожу. Он любил Кейтлин, но выражение ее лица заставило его прикрыть глаза рукой. — Не надо, Кейт, — умолял он, голос был низким от непривычки. — Аарон, — она произнесла только имя, но плотины в его груди прорвались, и желудок освободился от болезненного сжатия, которое он испытывал с тех пор, как открыл дурацкую дверь комнаты общежития Эндрю. Он опустил руку с глаз и обнаружил девушку близко к себе, но все еще слишком далеко. — Я не знаю, что делать, — прошептал Аарон, и губы Кейтлин сжались. Она хмыкнула. — Ты понимаешь, что ты сделал? — спросила она, наклонив голову влево. Аарон усмехнулся и посмотрел в сторону досок второго яруса кровати над ним, прежде чем снова взглянуть на нее. Кейтлин сузила глаза. — Ты не можешь позволить, чтобы его «да» было испорчено из-за того, что произошло вне его контроля. Ты должен позволить ему вернуть все назад, принять это «да» и иметь его в виду, Аарон. Ты полностью принижаешь его и его выбор, лишаешь его слова смысла, — Кейт говорила спокойным и уверенным голосом, ее глаза сканировали его лицо в поисках понимания. Узел снова завязался, и Аарон отвел взгляд. — Ты не можешь просто так напасть на меня, он был жестоким… — Я не нападаю на тебя, — быстро вмешалась она, — но ты должен понять, как он это видит, как выглядит то, как ты себя ведешь. И Аарон сделал паузу, он слегка повернулся к подушке, поджав губы. Он хотел только защитить Эндрю. Он позволил этому случиться ради нее. Он принял эту боль, держался за нее и позволял это ради ложного чувства любви, а затем снова ради Аарона. Как можно быть уверенным в том, что он не сделает этого снова, что он не будет говорить «да» и подразумевать «нет», что он не будет мириться с этим ради других. — Не надо, — твердо сказала Кейт, — не делай этого, ты же знаешь, что все не так, Аарон, ты знаешь это. Он снова повернулся к ней. — Но что, если это так? — и он позволил себе рассыпаться, позволил своему голосу жалобно дрогнуть, позволил своему лицу опуститься, а рукам задрожать, потому что, боже, что, если это так. От этой мысли ему стало плохо, он вспомнил слишком много кожи, слишком много крови, а в конце — уход брата. Кейтлин села на край кровати, матрас опустился и притянул его ближе к ее телу, когда она запустила пальцы в его волосы и прижалась на мгновение. Это ощущение слегка приземлило его, и он медленно моргнул, не отводя взгляд от ее глаз, пристально наблюдающих за ним. Они сидели в тишине в течение мгновения, ее пальцы двигались по коже его головы, играя и перебирая волосы, прежде чем разгладить их и скользнуть рукой к затылку, к уху, приземлиться на челюсть и, наконец, остановиться. — Я думаю, тебе стоит поговорить с ним, — сказала она без всякой злобы, — ты узнаешь все, только если поговоришь с ним, потому что только он знает правду. Аарон почувствовал, как воздух, который он вдыхал, расширяя, наполняет его грудь, прежде чем он выпустил его через нос и еще больше вжал голову в подушку, а затем наклонился к ее прикосновению. — И ты должен доверять ему, — тихо сказала Кейт, проводя большим пальцем по его коже. — Он всегда впускает его, я так долго пытался, а он так и не… я так и не смог стать… — Аарон выпустил разочарованный вздох. — Он никогда не подпускал меня к себе, Кейт. Его девушка придвинулась ближе, положив локоть на его грудь и облокотившись спиной на его бок. — Но он позволил Нилу, — прохрипел Аарон, его глаза горели. Он снова отвел взгляд от лица Кейтлин, когда ее глаза смягчились, а губы слегка поджались. — Разве ты не думаешь, что это хорошо? — взмолилась она, прежде чем он смог подавить чувство, нарастающее в его груди. Аарон не думал ничего хорошего о Ниле. В нем не было ничего хорошего. Это было не то слово, с которым бы он ассоциировал Нила. Когда он не ответил, она попыталась поправить себя. — Может быть, не хорошо, но, по крайней мере, нормально. У него кто-то есть, тот, кого он любит… Не смотри на меня так, Аарон. Я знаю, ты смотришь на меня так же, как он на Нила, у него твое лицо. Аарон повернулся к ее ладони, позволив своим губам на мгновение прижаться к ее коже. — И Нил, — сказала Кейт, тон мягкий и низкий, когда ее большой палец погладил его по скуле, кожа порозовела и натянулась, — Нил не самый худший парень, какой только может быть. Он поддерживал меня с тобой. По-дурацки и по-идиотски, Аарон хотел добавить. — Ты хочешь, чтобы он был в твоей жизни, да? После окончания университета? — она спросила, уже зная ответ, когда он торжественно кивнул. — Тогда вам нужно поговорить, — Кейт мягко рассмеялась, изогнув брови так, как нравилось Аарону. Он поднял свою руку и нежно поцеловал ее ладонь. Когда ее улыбка ослабла, она продолжила. — Если будет легче, забудь о Ниле. А пока сосредоточься на Эндрю. Пойми и доверься ему. Мы оба знаем, что рано или поздно тебе придется иметь дело с Нилом, но просто… — она снова искренне улыбнулась, глядя ему в глаза, — поговори с ним. Он неопределенно хмыкнул, заставив ее посмотреть на него. Аарон позволил себе два вдоха, прежде чем кивнуть, ухватившись за ее слова и крепко держа их в своем сознании, ограничивая их своим пониманием. Она мягко вздохнула — так, как он слышал, любил и жаждал. Кейтлин прильнула к нему еще больше, и он позволил себе обхватить ее за талию и притянуть к себе, ее запах омыл его и успокоил тревогу, терзавшую разум, умерил гнев, который, словно мед, покрывал его горло.