Мы - Инферно

***

      Телефон неприятно задребезжал на прикроватной тумбочке от пришедшего, вдруг, сообщения. Открыв его и просмотрев, стало ясно, что в Браде снова произошло что-то ужасное: администрация оповестила граждан многомиллионного города, что несколько центральных районов пометили как «особо опасные» после стычки банды инферно с крио. Такие сообщения в нормальном мире людям рассылают только когда на улице аномальная погода; сильный ветер, град или гололёд. Но здесь их ещё получают когда на улицах происходит кровавая резня: перестрелки инферно между собой или с силами крио, появившийся серийный убийца, внезапное обнаружение убежищ инферно или их базы.       «Повезло», — промелькнуло у Агнес в голове. Их двухэтажный домик находился в тихом спальном районе, где подобные стычки — огромная редкость. Колледж находился ближе к этим областям, но не настолько, чтобы стоило беспокоиться. И всё же, подобные новости заставляют и так шалящие нервы напрячься сильнее. Отложив телефон, Агнес встала с кровати и в пижамной одежде направилась в коридор.       Аманда и Виктор после получения сообщений откинули свои телефоны и переключили канал на стареньком телевизоре с развлекательного на новостной. Рекламный ролик в сию секунду же закончился, и в кадре появился ведущий на синем фоне. Аманда, зная, что сейчас будут дурные новости, обвила плечо своего мужа ладонями и прижалась. Как только человек в костюме заговорил, динамики древнего устройства слегка закряхтели, но спустя пару секунд звук пришёл в норму. Услышав приветствие ведущего новостей, Агнес прошла в зал и облокотилась на косяк дверной арки, молча присоединившись к просмотру. Он перечислил пару актуальных новостей и событий, произошедших в стране, а после перерыва начались новости города. — Тревожные события произошли сегодня ночью в Браде. Мирные жители были втянуты в конфликт между группировкой инферно и силами крио-полиции. Перестрелка длилась всего несколько минут, но этого времени хватило, чтобы повлечь за собой жертвы. По имеющимся данным погибло пять человек и ещё одиннадцать ранено. Двоих террористов удалось задержать на месте стрельбы, остальные скрылись в Левобережном районе I. К делу подключилась военно-национальная гвардия и на данный момент Левобережный район I и II полностью закрыты, въезд и выезд производится строго по документам.       Всех троих в зале как будто бы окатило ледяной водой. В Браде слишком давно не было подобного. Сделав пару глубоких вдохов, Агнес прервала нарастающую тревожность. Новости не из приятных, но такие события давно стали частью их жизни. От этого никуда не убежать, ни в какой город или страну. Так везде. Айлин же из комнаты не выходила, а значит должна была глянуть новости на ноутбуке или телефоне.       Виктор встал и побрёл на кухню, совмещённую с залом. Он открыл холодильник и взял подставку с молоком. Аманда же в это время переключала каналы, в надежде найти хотя бы что-то, что могло отвлечь. Она старалась полностью овладеть своими эмоциями, но видимо до конца это сделать всё же не вышло, легкая дёрганность при нажатии кнопок виднелась. Обилие пушистых волос загораживало лицо Аманды, и что оно выражало, Агнес не видела. Атмосфера была напряжённой, и оба родителя Айлин молчали: то ли из-за того, что сказать было нечего, то ли давали друг другу время, чтобы остыть и всё обдумать. Из задумчивости девушку вывел Виктор, который загремел ложкой о стенки кружки. Себе и Айлин он сделал сладкий кофе с молоком, а Агнес и Аманде — чай с ромашкой. Аманде — чтобы успокоить ее нервы, которые в последнее время у нее на пределе, а Агнес — из-за мигрени. Кофе она, конечно, не прочь выпить, но если она это сделает, то точно не уснёт сегодня ночью и только усилит головную боль.       Виктор поставил кружки на светло-розовую скатерть и молчаливым жестом пригласил Агнес присесть за стол. Она кивнула в знак благодарности и села около стены. Из комнаты вышла Айлин в домашней голубой майке и чёрных пижамных шортах. Видимо, услышала, как гремит посуда, и как прожорливый кот сразу же прибежала на кухню. Лицо было расслабленным, но учитывая, что она не проронила ни слова, когда садилась рядом с подругой, новости она тоже посмотрела. Аманда присоединилась к чаепитию самая последняя и села напротив девчонок, потирая повязку на руке, а Виктор занял место между Агнес и женой. Столик был тесен даже для двоих, а для четверых людей уж тем более. И всё же, вся семья, хоть и не сразу, но привыкла к тесноте и умудрялась, помимо больших кружек, ставить тарелки с печеньем, вафлями и кусочками сыра.       Принявшись попивать свои напитки, неловкая тишина никуда не делась и спустя семь минут Аманда начала разговор с Агнес, но не на тему новостей. — Завтра сорок дней, — начала она, проводя пальцем по отверстию кружки, — я купила конфет, поэтому возьмите их завтра и раздайте классу и куратору. Пусть помянут родителей, — закончив, Аманда сделала последний глоток чая и встала, чтобы поставить всю посуду в раковину.       Агнес лишь угукнула в знак согласия, но на самом деле она не хотела ничего и никому раздавать. Не потому, что конфет жалко, а потому, что не хочет слышать вопросы по подобию: «Ну как ты? Держишься?», или ловить на себе жалостливые взгляды. Она хочет, чтобы люди вокруг перестали напоминать, сколько дней прошло со дня трагедии. Прошло 9 дней — поминки, прошло 40 дней — поминки, прошёл год — поминки, ещё год — ещё одни чёртовы поминки. И эти постоянные звонки от родственников и знакомых. Ладно, если бы на фразах «Сожалею» или «Крепись» диалог заканчивался, либо переходил на другие темы, чуть менее связанные с утратой, но нет. Телефонный разговор превращался в сплошное цирк шапито, не иначе, из слез, соплей и воплей «О, Господи! Как же так?» или «Что же ты, бедная, делать-то будешь?». — Зачем они звонят ребенку и устраивают истерику таких масштабов? — вот, что спросил Виктор, в первые дни после произошедшего.       Телефон Агнес просто разрывался от количества звонков от родни настолько сильно, что Виктор уже хотел поменяться телефонами с ней, чтобы отвечать на звонки самому и если что вежливо и тактично слать их в очень замечательное место. То ли они этого не осознавали, то ли делали это специально, но во время диалога почему-то всех взрослых людей успокаивала Агнес, а не наоборот. Она хоть и старалась держать себя в руках после этих бесед, но вскоре после ещё пару подобных звонков не выдерживала и билась в истерике. Устав от этого бедлама, Виктор приказал на время поменяться телефонами. Неудобства, конечно же, были, но спустя полторы недели звонки сократились до минимума. Чаще всего звонили бабушка Тэмей и тетя Инура — по маминой линии, и тетя Яна — по папиной, но им разрешалось звонить хоть сколько, так как они не устраивали подобной драмы и не окунали с головой девушку в пучину горя. Завтрашний день означал, что хаос из плача возобновится как в доме, так и по телефону, потому что помимо выше перечисленных «нормальных» родственников, приедут и те, кого видеть не сильно хочется. Придётся терпеть.       Погрузившись глубоко в свои мысли, Агнес уставилась на круглую кружку с недопитым чаем. Пока она бунтовала внутри себя и кипела от усталости, вокруг все стало меркнуть и рябить. Агнес заметила это уже, когда и свет от ламп стал слишком тусклым и не освещал почти ничего. В глазах появились пляшущие, разноцветные пятнышки. Не понимая, что происходит, девушка устало потёрла закрытые веки, но это не помогло избавиться от причудливых клякс, и с каждой секундой кухня всё больше погружалась во мрак. Густав и Айлин замерли на месте, глядя в свои кружки и ни разу не моргнули. Аманда как встала около раковины, намывая посуду, так в таком положении и осталась. Струя воды, которая должна была литься из крана, так же остановилась во времени. — Что это за шутки такие…? — растерянно спросила Агнес, надеясь, что все трое сейчас отпрянут и скажут: «Да, Агнес, это была просто шутка!», но ни один из них так и не шелохнулся. Внутри приступ паники и тревоги смешался в один противный пульсирующий комок, который стал крушить внутреннее спокойствие Агнес. Она хотела соскочить с места, но как только дёрнулась, поняла, что не может отодрать руку. Ее всасывало прямо в деревянные внутренности стола. Вторая попытка обрести свободу удачей не обернулась. Приступ животного страха подступил к горлу. С каким-то щенячьим визгом она попробовала ещё пару раз, но безуспешно. — Помогите! — с надрывом закричала Агнес и проскользнула взглядом по всем находящимся в комнате. Кисть погружалась в предмет всё больше и больше, но самое страшное было впереди. Ноги тоже стали уходить под пол и неметь. Она оказалась будто в болоте, из которого нельзя выбраться. Чем больше брыкалась, тем быстрее её пожирал собственный дом. — Пожалуйста, нет! Нет! Н… — последние истерические вопли, выброшенные девушкой, заглохли. Бездна поглотила её.       Руку Агнес пронзило жгучей болью и она в момент проснулась. В висках сразу забил громким басом испуг и ужас. Айлин отдёрнула свою ладонь, чтобы не получить сдачи от подруги, но пригрозила ей громким шёпотом: — Не спать на первых партах!       Кажется, Агнес начала клевать носом, сидя за партой, и Айлин, не выдержав такой наглости и неуважения к любимому куратору, взялась за её смуглую кожу двумя пальцами, а затем резко повернула в сторону, чтобы каждая клеточка тела этого места растянулась и пронзила болью все нервные окончания в предплечье. Агнес недовольно зыркнула на Айлин, потирая больное место, и тихо выдавила «ауч». Боль подруги ту никак не смутила, и она кинула на синеволосую предостерегающий взгляд; мол, чтобы неповадно было. Намёк понят: в следующий раз Айлин будет бить, если та снова задремлет. Хотя, откровенно говоря, за такое пробуждение ей стоило сказать спасибо, потому что неизвестно, когда бы этот кошмар закончился. Ощущение было такое, что девушка захлебнулась в собственных воплях там вечно.        В голове Агнес слышала собственный стук сердца. Сильно учащённый и какой-то болезненный. Горло сильно пересохло, словно она и вправду кричала изо всех сил. Думая об этом, девушка невольно потянулась к горлу, проверяя, всё ли в порядке. Дышать было трудно, и организм на автомате участил дыхание, чтобы забрать себе как можно больше кислорода вокруг, как будто в атмосфере остались его последние крупицы, и он перестанет существовать. Успокоиться это не помогало, а только поддевало и так испуганную психику к ещё большей панике. Агнес могла сравнить себя с молодой ланью, которая услышала хруст веток в глубине леса и боящаяся из-за этого сдвинуться с места. Она понимала, что её скорее всего ждёт через секунду-другую. Тоненькими ножками она вцепилась в почву, словно в последнюю надежду на спасение, и замерла как изваяние. Расширенные от страха чёрные бусины воззрились во мрак густой рощи, ожидая, что вот-вот из темноты выпрыгнет монстр, который разорвёт худенькую тушку на кровавые ошметки.       После кошмаров, долгих или мимолётных, панические атаки у Агнес стали проявляться чуть ли не на регулярной основе. Спасением от них и от обычного волнения служила дыхательная техника: глубокий вдох через нос, а затем выдох через рот в два раза длиннее вдоха. В прошлом тревога никогда не была главным спутником ее жизни. Сейчас же, она вылезала и напоминала о себе в абсолютно любые моменты, наступала прямо на пятки, скрывалась в тени самой девушки, делая так, чтобы та постоянно её замечала. И ведь так и выходило. После всего произошедшего иногда тревога накатывала так сильно, что Агнес начинала постоянно оглядываться, думая, что за ней следят. В голове было понимание, что это не так и что никто за ней не идёт, но нервы, свернувшиеся в клубок, то и дело посылали тревожные сигналы о приближающейся опасности.       Кошмары же могли появиться вследствие постоянного стресса, а возможно, это побочный эффект многочисленных таблеток, которые прописали Агнес две недели спустя. Не исключено, что всё это могло быть из-за того и другого. Главное сейчас было отвлечься от мыслей о приснившемся и продолжать правильно дышать. Нет никакого монстра в кустах, и Хейн не лань. И разорванной плоти тоже не будет. Всё хорошо.       Усиленно поморгав, синеволосая заметила количество света, в котором, и так светлый кабинет, просто утопал. Спросонья, затуманенные глаза не сильно заметили насколько всё ярко, но когда мир обрёл максимальную четкость, смотреть на это было невозможно. Белый свет отскакивал абсолютно от всех поверхностей в классе и больно долбил прямо в сетчатки Агнес, отдавая потом и на голову. Не комната, а одна большая световая граната, направленная против «вампира», только вышедшего из тысячелетней спячки.       Глубокий вдох и выдох. Глубокий вдох и выдох.       Чувствительные к свету глаза более менее привыкли ко всему светлому, но щуриться всё равно приходилось, хоть и слегка. Усевшись поудобнее, Агнес стала рассматривать кабинет на наличие изменений, которые могли произойти во время её недолгого сна. Вообще, изменений, конечно же не было: разве что, стёртая, и написанная заново белым мелом сегодняшняя дата — 2 марта 2021 года. Она хотела отвести взгляд от доски, считая, что это не самый интересный объект для наблюдений и в последний миг заметила маленькие пятнышки в правом нижнем углу. Прищурившись, Агнес пожалела, что сидит на первой парте и что вообще пыталась это разглядеть, но такая глупая надпись заставила ее ухмыльнуться. Куратор не заметила слишком мелких символов на доске, потому что, если бы заметила «лёша пидр», то сейчас закатила незабываемый скандал: отчитала бы за пошлость и безрассудство в наши годы и подчеркнула безграмотность, ведь негодяй забыл букву «о». Из ещё одних мелких деталей, но на этот раз, никого не задевавших, оказались крошечные хлопья пыли. Они плавно двигались в воздухе, просвечивающиеся солнечными лучами. Какой-нибудь аллергик явно не обрадовался бы такому сюрпризу в воздухе, но зато это создавало атмосферу своеобразного уюта, наполняющий комнату. Захотелось тут остаться на все время и писать лекции только здесь.       Учительский стол, заваленный кипой бумаг и документов, которые, кажется, никогда не разберут в этой жизни, и древний компьютер, который не обновляли со времён динозавров. Удивительно, что он сам не стал превращаться в нефть. Куратор, кажется, рассказывала про какие-то мероприятия в колледже, но что она точно говорила, Агнес не слушала. Сейчас она была похоже на радио или телевизор, который включают, чтобы чисто на фоне играло. Справа сидела Айлин, периодически поглядывая на подругу. Взгляд этот был смешан с тревогой и любопытством, но спрашивать о чём либо пока не намеревалась.       Класс был шестнадцатым по счёту на этаже и оборудован для парикмахеров и графических дизайнеров, но чисто для лекций: ни компьютеров, ни потенциального места для практики парикмахерам, да даже препараторской не было, где в теории могло находиться хотя бы что-то. Другие группы здесь сидели редко, и то, когда не оставалось других свободных кабинетов, а происходило это во время сессии. На стенах красовались лёгкие постеры, схема цветового круга и теория по выбору цветов: комплементарные цвета, какой выбрать для фона, а какой для акцента, классическая триада, аналоговая триада, тетрада. Чуть дальше находился подобные схемы и «гайды», но для парикмахеров: базы волос, какие оттенки получатся при осветлении, инструменты и целая куча определений и объёмного текста, который девушка видела мутно, да и желание читать это не было, так что не велика потеря. Агнес просто старалась заострять внимание на всех возможных мелочах, чтобы упростить себе задачу по успокоению сильно натянутых, как на музыкальном инструменте, нервов. Тревога стала отходить, но дрожь в руках всё ещё выдавала Агнес с поличным. Айлин давно научилась видеть, когда подруге плохо и в первую очередь обращала она на предплечья и кисти. Как бы та не старалась не показывать виду, но контроля над тряской в теле всё же не умела. Да и дружат они так давно, что животный испуг подруга могла увидеть просто посмотрев на лицо Агнес. Эту капельку страха под неумелой маской притворства она всегда разглядит.       Айлин, не сдержав переживаний, с металлическим скрипом пододвинула стул поближе и шёпотом спросила: — Агнес, тебе плохо? Я тебя сильно напугала? — Всё нормально, просто сон идиотский приснился, — ответила синеволосая, слегка приврав. — Точно всё нормально? — настойчиво переспросила подруга и нагнулась ещё ближе. — Девочки, не разговаривайте. Вы мешаете всему классу. Новости важные и я обязана вам их передать, — строго произнесла Ангелина Павловна. Айлин виновато посмотрела в сторону куратора и отодвинулась подальше от подруги. Подождав, когда она усядется, учитель возобновила прерванную речь.       Сделав вид, что Агнес внимательно слушает, она задумалась над страшным сном и его значением. Ей снился вчерашний вечер… так странно. Кошмаров приснилось за сорок дней много, но ни один не повторял точь-в-точь прошлых дней. Она точно помнила, как допила свой чай от отправилась в свою комнату. Да и сон по ощущениям был слишком реальный. Ещё раз спасибо Айлин. Даже тут ты пришла на помощь.       Учительница опустила голову и пробежалась глазами по листку, лежащему на письменном столе. Догадаться было несложно, что в нём записано: основные темы, на которые стоило бы поговорить или упомянуть на классном часе. Сам он длился уже минут пятнадцать, так что тем для разговоров у куратора явно осталось немного. Её взгляд зацепился на последних строчках. Что там было написано, Агнес со своего ракурса развидеть не могла, она видела лишь размазанные, написанные ярко-синей ручкой каракули. Почему-то в голове девушки сложился стереотип, что если человек работает учителем, то и почерк у него должен быть красивым, изящным, словно ангельским, но у куратора он был просто отвратительным. Даже приглядываться не нужно было: этими огромные закорючками можно выколоть глаз при желании. Внутри Агнес появилась секундная мотивация заняться своим почерком, хотя он и так у нее хорошо читался. — Дорогие студенты! Обратите на меня свое внимание и послушайте! — сказала грозно Ангелина Павловна. — Я надеюсь, вы все видели вчерашние новости?       В классе хором, хоть и вяло, ответили «да». Внимательно посмотрев, все ли ответили, она продолжила: — Как вам известно, Левобережный район I и II сейчас закрыты и я прошу вас, не подходите даже и близко к этим районам! Это для вашей же безопасности! Помимо многочисленных войск «Холода», там всё ещё находятся террористы, которые угрожают безопасности и жизням всех нас. Пусть военные делают свое дело, а вы, студенты, свое.       Чтобы окончательно прогнать остатки панической атаки, Агнес взяла ручку с листком, лежащие около Айлин и приступила к рисованию забавных человечков, при этом, слушая преподавателя уже внимательнее, чем пару минут назад. Та не обратила на воровство никакого внимания и не отрывала взгляд от учителя, словно он был последней надеждой человечества. — К сожалению, Вика, Амир и Рома пока не могут приезжать на занятия. Сейчас они заперты в своих домах и самое полезное, что мы можем сделать — предупредить учителей об их отсутствии и скинуть все задания, чтобы они не отставали от учебной программы. Старостой вместо Амира пока что побудет Таня.       После новости Агнес слегка опешила, а затем, чтобы развеселить себя, нарисовала всех троих ребят в клетке плачущими. С Викой, Амиром и Ромой у Агнес были достаточно хорошие отношения, так что этот рисунок определенно их рассмешит.       Вика — ещё одна отличница в группе, помимо Айлин. Весёлая и не смотрит на всех свысока. Рома и Амир — просто очень весёлые ребята. Фраза «Два дебила — это сила» полностью про них. Пару раз они получали двойки за то, что уссыкались на занятиях по физкультуре настолько сильно, что не могли встать на ноги и катались по полу. Амир, кажись, родился, чтобы стать таким прекрасным старостой, а Рома являлся активистом группы и участвовал в мероприятиях колледжа. — Чт… Почему я? — возразила одногруппница, сидевшая в конце класса. — Я не хочу! — Тань, обойдёмся без лишних реплик. Никто не хочет быть старостой, но придётся. Это всего на пару дней. И скинь все последующие задания отсутствующим, — холодно ответила куратор. — У меня почерк непонятный! — выкрикнула Таня так, что у нее аж сломался голос. — Тогда пусть скинуть ребятам конспекты те, у кого понятный подчерк, — куратор закатила глаза. — Обсудите это в своей беседе и уже без меня.       Она устало села за свой стол, а затем сказала: — На этом все новости закончились. Все свободны.       В кабинете пронеслось такое же вялое «ура» и подростки медленным потоком стали выходить из кабинета. Агнес и Айлин переглянулись и пару секунд молча перекидывались какими-то фразами. В знак того, что немой диалог закончился, они кивнули друг другу, и встали с мест, когда из класса выходили последние люди.       Аманда хоть и просила раздать конфеты всему классу, но Айлин и Агнес договорились, что класс обойдётся, да и обе девушки устали от присутствия тем, связанных со смертью, в принципе. Тем более от чьих-то возгласов. День будет сегодня тоже нелёгкий. Поэтому просто отдадут их куратору, а сами родителям соврут, якобы сделали всё так, как и полагается.       Куратор, потирая в это время виски и слегка покруживаясь на кресле, заметила, что девочки не торопились выходить и по выражениям их лиц поняла, что они хотят поговорить. Как только девушки стали приближаться, она выпрямилась и спросила: — Что вы хотели, девочки? — мягко спросила она и положила очки на стол. Её строгий взгляд сейчас выражал какую-то частичку усталости, смешанную с крупицей доброты, свойственную пожилому человеку, нежели двадцатишестилетнему. Агнес слегка замялась, но затем подала голос: — У моих родителей сегодня сорок дней… — она зашуршала конфетами в целлофановом мешке, когда вытаскивала их из портфеля.       Учительница, сообразив, что девушка хочет положить на их стол, сдвинула лишние документы на краю парты ближе к центру, освобождая больше места. Агнес положила и развернула мешочек, чтобы было удобно брать сладости. — Помяните их, — опустив взгляд, произнесла синеволосая.       Ангелина Павловна как-то многозначительно на них посмотрела, а через секунду, кажется, поняла, что к чему и взгляд наполнился сожалением. — Оу, уже сорок дней прошло… Как ты?       Ну вот, тот самый вопрос, который Агнес не хотела слышать. Как она? Из-за отсутствия нормального сна уже три недели и сильной усталости у девушки появились тёмно-синие круги под глазами. Смуглая кожа выглядела бледной и болезненной. На труп ещё не похожа, но если так продолжится и дальше, то облик зомби появится уже на мартовских праздниках, а не на Хеллоуин. Про остальные проблемы с головой как физические, так и психические, даже и говорить не нужно. Чтобы было меньше расспросов, она ответила «Нормально. Прорвемся». И в этот же момент в висок стрельнуло и Агнес поморщилась. В ответ Ангелина Павловна устало вздохнула, затем добавила: — Мы скоро будет пить чай всем учительским коллективом, так что я захвачу их с собой.       Агнес лишь кивнула. Сказать было больше нечего. Выходя из класса она растерянно сказала: «До свидания». Айлин, напротив, попрощалась более бодро, закрыла за собой пластиковую дверь и пошла дальше по коридору. Обернулась она, когда почувствовала отсутствие подруги: Агнес прошла всего пару шагов от кабинета и взялась руками за голову. Между ухом и лбом стреляло так, будто каждый раз в девушку попадают разряды молнии. Айлин знала, что это, и видела, как подруга мучается от головных болей каждый день. Русоволосая подошла поближе и что-то оживлённо строчила в телефоне. Агнес аккуратно присела на скамейку, не отрывая рук, и закрыла глаза, пытаясь вытерпеть все прострелы головы. Прошло пару минут, и Айлин поняла, что большая часть боли синеволосой миновала, когда та отпустила руки и громко втянула воздух через ноздри. — Посидим ещё немного, голова теперь кружится, — тихо произнесла Агнес. — Кружится? Ты таблетки пила сегодня? — с удивлением спросила Айлин, ведь у той никогда не кружилась голова. — Пила. Утром. С кем переписываешься? — спросила она, быстро переводя тему. — С папой. Он написал, что заберёт нас. А ещё твоя бабушка уже приехала к нам домой и помогает моей маме с готовкой. Так что ехать за ней в центр города не придётся. — Уже приехала? — отозвалось эхом у Агнес. — Ага, — с ухмылочкой подтвердила Айлин. — Похоже, она по нам так сильно соскучилась, что не выдержала и приехала, несмотря на несколько пересадок. — Я тоже по ней соскучилась. А то последний раз виделись на похоронах…       Обе почувствовали, что этот диалог продолжать незачем и просидели в молчании ещё пять минут, как раз до конца четвертой пары. Айлин лишь послушно ждала, когда Агнес придет в норму, листала новостную ленту в «НС» и кидала себе в заметки картинки с котиками.       

[Время 14:05]

«Я — Агнес Семир Хейн. Сейчас я проживаю последние человеческие часы в своей жизни. Через четырнадцать часов я превращусь в отвратительного монстра и буду принадлежать тем, кого ненавидела — чудовищам, убивших моих родителей — в инферно».