Бедность – не порок

Два месяца спустя, от лица Рафаила Я плёлся домой, запыхавшийся и уставший. Рядом довольно шагал Рирз, из-за которого у меня и отказывало сердце. — Ты сам просил гонять тебя. — сказал он. — Радуйся, что у меня нет сил, чтобы убить тебя. — Ты бы этого не сделал. Ты меня не догонишь. — Сволочь. — шикнул я и взялся за бок. — Мамочки, умираю. — Роды? — Рирз!!! — Ты сам меня просил. — нараспев сказал Холдбист и улыбнулся. Я закатил глаза. Да, я сам его просил погонять меня на тренировке и подкалывать, но я уже об этом жалею. А всё из-за Софочки Флейм. Дело было так: я её увидел, и новенькая мне очень сильно понравилась. С каждым днём моя симпатия росла, как и моя привычка заедать волнение. А волновался я всякий раз, когда придумывал, как бы позвать её хоть куда-нибудь. Спойлер: за 2 месяца знакомства я её так и не позвал. И виновато в этом моё стеснение. Просто как-то раз я уже подкатывал к пышненькой девушке, и ответом было: «я с жиробасами не встречаюсь». После этого я приуныл и сел на диету, но сорвался уже через два дня. И вот сейчас, когда в академию пришла такая булочка, паника и стыд мешали. Сильно. Софа конечно не показалась мне грубой или хамоватой, но мне всё равно слабо верится, что ей понравится вот такой вот пузатый пухляш. Собственно, чтобы похудеть, я попробовал изменить рацион. Попробовал неудачно. Поэтому с недавних пор я попросил Рирза ходить со мной в зал, ибо одному мне стрёмно. Ну и теперь я плетусь домой после двух часов занятий, мать его, спортом. Жир болит во всём теле. Ещё грустнее становится от осознания того, что дома надо будет давиться кефиром. И никаких мне булочек, кексиков или тортиков. И сейчас я настолько унылый, что хочу обидеться даже на подколы друга, о которых сам его просил. У меня уже мелькала мысль просто упасть на него и раздавать — я выше и тяжелее. Хотя, Рирз довольно мускулистый и жилистый… ну, ладно. Упаду на него два раза. На следующий день я поплёлся взвеситься. После вчерашнего я должен был вообще исчезнуть. На весах было число 132. Твою же мать. Вчера было 132 и 100. Как же мало ушло, я же вчера чуть не умер, когда Холдбист заставил меня отжиматься, а сам лег мне на спину. Я простонал и хныча поплёлся есть морковку с огурцами, а затем попёрся в академию. Там во дворе я встретился с Рирзом и с Вердом. — Чего такой унылый? — спросил меня Флейм, брат самой милой булочки на планете. — Не выспался. — соврал я. — А где Софа? — В библиотеке. А чего? — Да вы просто обычно вместе приходите, а сейчас её нет. — Ну-ка. — Рирз встал сбоку и стал меня рассматривать. — Ой, ты похудел. Чуточку. — Разве? — не понял Верд. — Я тобой горжусь, сын мой. — Спасибо. — пробубнил я. На парах я сидел и всё поглядывал на пришедшую Софу. Я слегка улыбнулся, смотря на её профиль с румяными щёчками, и водил карандашом по листу тетради, рисуя девушку. Кстати, она немного похудела. Боже, она не болеет? А вдруг она специально? Но она такая милая пышечка… Рирз пихнул меня в бок. — Раф, что значит «сакраментальный»? — спросил он. — Раф, блин! — А? — рассеянно отозвался я. — Что? — Сакраментальный — это? — Ритуальный. — я опять глянул на Софочку, которая сосредоточенно смотрела на тест. — Спасибо. Хорош на неё пялиться. — Я не пялюсь. Я просто смотрю. — Ты уже два месяца на неё просто смотришь. — Ты знаешь, в чём моя проблема! — Знаю, и уже заколебался тебе втолковывать, что не все вот такие девушки — хамки. — Такие — это какие? — насторожился я. — Ну такие… — он незаметно изобразил руками изгибы тела Софы. — Эм… пышненькие… фигуристые, вот. — У меня травма психологическая. — Ты боишься подкатывать к пышкам? — усмехнулся Холдбист. — Я не боюсь. — Да ну? — Ну да. — Шикос. Софит! — шикнул он, отклонив голову и смотря на девушку. — Ты чё?! — запаниковал я. Софит подняла голову, и посмотрела в нашу сторону. Её серо-зелёные глаза уставились на Рирза, а пряди рыжеватых волос падали на лоб. — Тебя Рафаил звал. — сказал брюнет. Ах ты сука! Сволочь и паскуда, я тебя раздавлю! Нельзя так делать! Софа посмотрела на меня и мотнула головой, мол: «что такое?». Едва её взгляд упал на меня, как я машинально подтянул живот и потянулся рукой к волосам. Я неловко убрал их с левого глаза и прочистил горло. Твою мать, что делать? — Что хотел? — тихо спросила Софа. — Я… э… понимаешь, я только… — Рафаил, София. — окликнул нас голос учителя. — Вы чем заняты? — Простите! — выпалил я. Софа посмотрела на меня три секунды, и одними губами прошептала: «потом». Я кивнул, и вернулся к листу. И ткнул ручкой в бедро Рирза. Тот пискнул, а я ухмыльнулся. Я отмщён. После контрольной я, Холдбист, Софочка и Каденс двигали по коридору. Видимо, Флейм забыла о том, что я её дёрнул, потому что речи об этом не заводила. Вот и чудно. По пути Софит и я свернули к библиотеке. Мне надо было сдать учебник, а ей какой-то взять. Я слонялся между стеллажей, рассматривая книги и дожидаясь девушку. Через минуты две я услышал грохот и глухой звук удара. — Софа? — тихо. — Софа?! — снова тишина. Я рванул к месту, откуда услышал шум. Девушка лежала на полу, лицо её было очень побледневшим. — Господи, что с тобой?! Я приподнял её и легонько похлопал по щёчке. Флейм отклонила набок голову. Я поколдовал и поднёс к ней запястье, на котором вызвал запах аммиака. Софа распахнула глаза и дёрнулась назад от резкого запаха. — Чш-чш-чш, всё, тихонько дышим. — я убрал аммиак и приподнял голову девушки. — Давай, вдох и выдох. Софочка пришла в себя и расслабленно откинулась на моё плечо. — Я вырубилась, да? — Да. Что случилось? У тебя раньше так было? — Вроде нет… я не помню. — Я посмотрю? — она слабо кивнула. Я поколдовал. — Гм. Ты голодная. Давно ела? — Давно. — Когда? — Утром… вчера. — В см… Софа! — я поднялся с ней на руках и понёс к выходу. — Ты с ума сошла? — Я тяжёлая, я тебе руки оторву, спусти меня. — Нет. Почему ты не ела? А если бы меня рядом не было? — Да я просто… — она опустила взгляд. — На диете я. Я аж растерялся. — Зачем? — Угадай. — Не угадаю. Зачем ты на диете? Зачем так себя голодом моришь? Она со скепсисом посмотрела на меня. Затем провела вдоль тельца рукой. — И что? — не понимал я. — Я жирная. — Неправда! — Серьёзно, спусти, я тяжёлая. — Не подумаю. — я подбросил её. Софа ахнула и схватилась за мою шею и плечо руками. — Ты ещё бледненькая и слабая к тому же. Вдруг упадёшь. — Раф, да пусти! — Не пущу. — Да… — закряхтела она, ёрзая и стараясь сползти. — Ну… нгх… В итоге она хныкнула и откинулась мне на плечо. Я же вынес её в коридор и там подошёл к окну, приоткрыл его, и дал девушке подышать свежим воздухом. И пока я её нёс, я чувствовал себя как-то странно. Она мне нравится пышечкой, и при этом она стесняется и худеет, когда я сижу на диете ровно по этой же причине. Кровь прилила к щёчкам девушки, придав им румянец. Софа сделала несколько глубоких вдохов, и только потом я всё-таки поставил её на пол. — Тебе нужно поесть, идём. — Я не хочу. Куда мне? — Вот сюда! — я показал на неё руками. — В смысле: «куда мне»? С чего ты вообще взяла, что ты жирная? — Взвесилась. — буркнула она. — Соф, ты красивая. — сказал я, чувствуя прилив смелости и уверенности. Она с недоумением и изумлением подняла на меня глаза. — Ты красивая, милая, фигуристая, статная и… и… — к щекам прилила краска. — И сексуальная. Тут Флейм смущённо покраснела, смущённо улыбнулась, и так же смущённо отвела глаза. — Правда? — Да, правда, — кивнул я. Только не красней, пожалуйста, только не надо. Надо выглядеть уверенным, чтобы она хоть немножко прониклась ко мне если уж не симпатией, то хотя бы лёгкой привязанностью. Софа поджала к себе руку. Её левый мизинчик коснулся моей ладони. Божечки, она меня трогает! Я подтянул большой живот и аккуратно коснулся её пальчика рукой. — Можно тебя обнять? — спросила она. — Конечно. — улыбнулся я. Девушка подалась вперёд и обняла меня, упираясь мне в пузо и едва-едва доставая мне до ключиц макушкой. Судя по ощущениям, я оказался столь дородным, что Софа еле сомкнула кончики пальцев за моей спиной. Я обнял её в ответ, ещё немного подобрав живот, и она это почувствовала: — Зачем ты живот втянул? — Чтобы ты обнять могла. — А если честно? — Просто. — буркнул я. — Я правильно поняла, ты говоришь мне не загоняться, но загоняешься сам? — Эмф… солнце так красиво светит. — Рафаил. — О, глянь, скворец летит! — Рафи! — Ладно, да, всё именно так. — Но если ты сам стесняешься, то почему отговариваешь меня? Я помялся. Будем честны. Давай! — Потому что не хочу, чтобы ты загонялась, когда я считаю тебя красивой. Потому что мне нравится, как ты выглядишь. И мне… и мне нравишься ты. Я сказал! Я смог! Я словил инфаркт, мне нужно поесть. Сердце бешено колотилось в груди, когда Софа посмотрела мне в глаза. Она была смущена, но при этом как-то слишком уж открыто заулыбалась. — Я… а мне — ты. — Честно?! — вырвалось у меня. — Очень сильно честно! — закивала рыжая. — Я… мне… я… Софочка! — я прижал её к себе и уткнулся носом в её волосы. — Я так… ты… мы теперь будем парочкой? — Ну как бы да. — Уиииии! Можно я… можно мне… я чуточку. — Что? — я наклонился и нежно чмокнул её щёчку. Софа покраснела и спрятала личико у меня в груди. У меня вырвался смешок. — Ты вкусно пахнешь. — Ты тоже. — Наклонись, пожалуйста. Секрет скажу. — Какой? — я наклонился, и оказался пойман за щёки и к моим губам прижались губы Софочки. Она пахла фруктовым шампунем, бананом и дождём. Я заключил её в объятия и начал целовать в ответ. Одну руку Софа оставила у меня на щеке, а вторую спустила к боку, который стала поглаживать. Через какое-то время девушка отпрянула, смотря мне в глаза и нежно улыбаясь. — Я определённо сохраню этот секрет. — Хорошо. — она снова погладила меня по боку. — Ты такой мягонький и приятный. Я аж растерялся. — Я… я? Приятный? — Да, очень. Не загоняйся пожалуйста. И не втягивай его. — Софа аккуратно положила ладошку мне на пузо. Я вздрогнул. — Ой, извини, тебе дискомфортно? — Нет, я… давай ещё? Она тихонько погладила меня по животу. Это так странно. Круглое брюшко — моя самая выпирающая и уязвимая часть тела, и я привык к подколам и толчкам в него, а когда животик так нежно гладят, я чувствую себя очень уязвимым, открытым… мне понравилось. Не быть уязвимым, а вот так взять и довериться не безразличному мне человечку, и чувствовать её прикосновения. Мягкие, нежные, аккуратные и заботливые. Я накрыл её ладошку на своём пузе. — Мне нравится. — Не будешь загоняться? — Если только ты не будешь. И не будешь больше морить себя голодом. — Я думала, тебе такие пухлые не нравятся. — призналась она. Я открыл было рот, и у меня вырвался смех. — Ты чего? — не поняла Софа. — Я по этой же причине на диете сидел. — смеялся я. Она прыснула. — То есть, мы… хах… — Ты мне очень нравишься вот такой булочкой. — Булочкой? — пискнула Флейм. — Божечки, меня так никогда не называли, мне нравится. Ты мне тоже очень нравишься таким… таким пончиком. Я улыбнулся и обнял её и чмокнул в макушку. — Называй меня так чаще. — попросил я с ноткой стеснения. — И ты меня тоже. — Булочкой? — Да. — А пышечкой можно? — Можно всеми синонимами. Пончик. — Хорошо, плюшечка. Милуясь и тискаясь, мы пришли в столовую, где отметили наше воссоединение и окончание диет тем, что смели почти всё, что там было. Правда, в процессе нас нашёл Рирз, после чего ухмыльнулся и скрестил руки на груди. – Я требую объяснений. — сказал он, и нам ничего не оставалось, кроме как сказать о том, что теперь мы пара, и что с диетой покончено.