Бедность – не порок

Прошло два месяца. Близилась зима. Тонкий слой снега уже покрывал дворы и улицы, нарастали холода. Софочка и я собирались на зимних каникулах, на Рождество, съездить в Файртаун, только перед этим она хотела познакомить меня со своими родителями. С моими она познакомилась случайно: мы гуляли по Риверфайру, и там наткнулись на маму с папой. Ну и те всё поняли, увидев, как я её обнимаю и целую. Знакомство с семьёй моей пышечки должно было быть сегодня, и сейчас мы шастали по магазинам и подбирали для этого одежду. Софа впихнула мне в руки три смокинга. — Держи, померь. Должны подойти. — Уверена? — напрягся я. За то время, что мы вместе, я успел прилично так набрать. Я отъелся и потолстел, и если честно, я не горел желанием втискиваться в смокинг и покидать свой уютный безразмерный белый свитер. — Да, уверена. Ты нервный, в чём дело? — Я волнуюсь. — признался я. — Как твоя семья на меня отреагирует? Вдруг я им не понравлюсь? Вдруг я слишком толстый? — Рафи, — улыбнулась Софочка, взяв мои бока, — с Вердом и Фейлном ты знаком, они — половина моей семьи. Осталось познакомиться всего-то с моими мамой и папой. — Нда, мне прямо легче стало. — Ну сладенький, ну кругленький, — она обняла меня и стала ластиться, поглаживая меня по животу. — Мой пончик, не нервничай, я же буду рядом. — Стараюсь. — слабо улыбнулся я, обняв девушку. — Мне кажется, или тебя стало побольше? — Эм… ну, чуть-чуть. — Да нет. — Софа нежно похлопала мне живот. — Наш сладенький животик определённо подрос. — София, ты заставляешь меня сильнее волноваться о знакомстве из-за моего веса. — Рафи, из-за веса ты папе точно не понравиться не сможешь. — Почему? — Ну как думаешь, в кого мы с братьями такие булочки? — Я… а… оу… правда? — Правда. — И он… он сильно… ну… — я надул щёки, как у хомяка. — Сильно. Он более… он импозантнее, чем ты. Но ты выше его. Папа и Верд одного роста. Я задумался. Верд достаёт мне до подбородка, значит, на господина Дарона Флейма я буду смотреть сверху вниз. Неудобненько. — Ты чего так смотришь, Рафи? — Всё равно я волнуюсь. — Иди ко мне, мой маленький волнительный мальчик. Софа притянула меня к себе и поцеловала, пока лапала животик. Пока мы целовались, я услышал негромкое урчание. Я погладил девушку по румяной щёчке. — Ты голодная? — Да. Как оденем тебя, сходим пость? — Конечно, но ты дотерпишь? — У меня просто в животе урчит, мне ещё не больно. Поэтому если ты прямо сейчас пойдёшь мерить костюмы, мы вполне успеем. — Мчусь как ветер, любовь моя. — я чмокнул её в губы, погладив мягкий животик, и стремглав рванул в примерочную. Дело было в том, что у Софы проблемы со здоровьем, с гормонами, и из-за этого она постоянно хочет есть. И ладно бы это, так она ещё и не толстеет. Она не изменилась, пышные формы остались теми же, не став больше. А недавно она умудрилась похудеть. Как я понял, началось это всё у неё где-то полгода назад. Я сначала не обращал внимания, и даже радовался её прекрасному аппетиту, но когда заметил, что Софа совсем не поправляется, и что у неё дрожат руки, я начал присматриваться. Она тяжело наедается, а даже когда ест досыта, уже через час сильно хочет кушать снова. Софочка говорила, что сначала у неё немного урчит в животике, потом становится больно, сосёт под ложечкой, а потом болит так, что отдаёт под рёбра и даже до плеча. Я всё говорил ей, чтобы она не смущалась своего аппетита, но девушке всё равно было неловко, что я видел её такой ненасытной. В глубине души я даже капельку завидовал: я-то поправляюсь от всего на свете, даже если просто рядом с шоколадкой подышу, а она половину стола сметает, и не меняется. Так ещё и добавки просит. А потом худеет. Из всех смокингов мне подошёл только один. Он не жал мне в плечах и в животе, и был даже чуточку свободен. Когда я вышел к Софе, она ахнула и схватилась за свои прелестные щёчки. — Ох, какой красивый мальчик. — Ды. — улыбнулся я, поправляя галстук. — Я достаточно красивый мальчик, чтобы твой папа меня не прибил в случае чего? — Ты настолько красивый, что я на твоём фоне чувствую себя богомолом. — улыбнулась Флейм, поправив пуговки жилета мне на пузе. Погладила животик и чмокнула меня в щёку. — Мой кругленький прекрасный принц. — Мгм, принц пончиков. — Да. — Тогда ты моя прекрасная принцесса булочек, — я обнял её и поцеловал в макушку. — И пампушек. — Софа погладила меня по щеке. — Тебе нигде не жмёт? Не туго, всё хорошо? — Ага. Тебе ещё не больно? — Немножко. — Секундочку, любовь моя. — я быстро поцеловал её в губы и рванул переодеваться. Через пять минут мы сидели в кафе и я смотрел, как Софа уплетает суп, гюцпот, отбивную, салаты и пирожное со сметанным кремом. Я невольно отметил уже в который раз, что у неё аппетит, наверное, похлеще моего. Хотя, если я проголодаюсь до такой же степени… ладно, неважно. Флейм посмотрела на меня с моим пирогом, и смутилась. — Ты чего? — спросил я, когда она стыдливо опустила глаза. — Мне неудобно так жрать при тебе. — Почему? Я же ничего не говорю, кушай на здоровье. — Я устала, и всё равно голодная. — обиженно сказала Софа. — Уже спать хочу, а в животе всё равно урчит. — Булочка, — я взял её за руку, — сладенькая, передохни немножко, и ешь дальше. Я всё понимаю, и не морить же тебя голодом, раз ты так часто хочешь кушать. Ты же не виновата. — Люблю тебя, — она прижалась ко мне. — И я тебя, пышечка. — я обнял её. — блинчики хочешь? — С мясом, — пробубнила Софа мне в живот. Я заказал ей побольше блинчиков. Ближе к вечеру она наелась и положила ладошку на животик. — Хух… кажется, мне хватит, дорогой. — Ты точно наелась? Больше не будешь? — уточнил я, показывая на тарелку со шницелем. — Нет-нет, я всё… ох, живот… — Моя ненасытная булочка. — я поцеловал её и стал гладить мягкое округлое от еды пузечко. — Моя сладенькая пышечка. — Мьфь… Рафи, сколько времени? — Половина седьмого. — Сколько?! — подорвалась Софит. — мы опаздываем! Мы уже в шесть должны были быть на ужине с мамой и папой! — Что?! — Так, идём скорее. — она вынула телефон и стала вызванивать слугу. — Бьол, забери нас! Быстрее! Флейм назвала адрес. Спустя пять минут мы мчались по улицам в красном бентли. Я всё нервничал и теребил галстук смокинга. Тихо, вдох и выдох. Не убьют же тебя за то, что ты влюбился в дочку богача. Опустят, да, но не убьют. — Всё будет хорошо, сладенький. — ласково сказала Софа, поглаживая меня по плечу. — Я рядом. Я кивнул и нервно улыбнулся. С водительского сиденья донёсся голос Бьола: — София, твой отец ждёт объяснений, почему ты опоздала. — Я была голодной, — неловко призналась та. — Тебя на ужин и ждали! — Сильно голодной. Темноволосый камердинер посмотрел на девушку. — Сильно-сильно? — Да. Меня Рафи и накормил. Кстати, познакомься, это Рафаил. Рафи, это Бьол. Папин десница, можно сказать. — Здравствуйте. — промямлил я. — Мгм, очень приятно. Мы на месте. Мы остановились на въезде в особняк. Софа начала толкать меня ко входу, попутно поправляя мне пиджак сзади и рубашку спереди. — Так, замечательно. — бухтела она. Похлопала мне брюшко. — Живот расслабь, не втягивай. И не красней, всё хорошо, сладенький. — Ты уверена, что втягивать не надо? — напрягся я. — Он огромный. — Он милый, большой и кругленький. — улыбнулась Софа и поцеловала меня. — и очень приятный. — Знаешь, я не думаю, что твой папа оценит то, что мой живот милый, кругленький и большой. — О чём вы? — раздался голос справа. Я вздрогнул и повернулся. К нам пришёл Фейлн. Софа улыбнулась и приобняла меня за пухлый бок. — Да так, тискаемся. Папа злится? — Ага, рвёт и мечет. — фыркнул младший Флейм. — Индейку. Ты же помнишь, он не любит есть один, мама в церкви, Верд ещё не пришёл, а я только вернулся. — Он там один?! Рафи, бежим скорее, папенька голодный сидит! И она рванула по коридору, влача меня за руку. В обеденный зал мы вломились очень эффектно: запыхавшиеся и с отдышкой. За длинным столом, усеянном яствами, восседал глава их рода. Светловолосый, как я, очень упитанный, и в костюме жёлтого, красного и оранжевого цветов. — София! — всплеснул он руками. — Боже, ты где была? Давно пора ужинать, а ни тебя, ни матери, ни братьев дома нет! — Извини-извини, каюсь, я и сама тоже хочу есть. Кстати говоря, у нас гость. — она показала на меня. — Это Рафаил. Я тебе о нём рассказывала, помнишь? — Помню. — мужчина поднялся, смешно покачнувшись, и подошёл к нам. Он рассматривал меня, и пока это происходило, я так втянул живот, что в спине стрельнуло. Я даже попытался немного сжаться, чтобы хоть капельку казаться ниже. — Дарон Флейм. — Здрасьте, сэр, очень приятно, — выпалил я, нервно улыбнувшись. — Я правильно понимаю, ты — тот самый молодой человек, которого Софочка расхваливала, как будто мне тебя сватать собралась? — усмехнулся он, глянув на дочь. — Пап. — буркнула она, слегка смутившись. — Садитесь, — Дарон показал на стулья у стола. — Пока добирались, я надеюсь, аппетит чем попало не перебивали? Вообще-то вафельки — это не что попало. Мы сели за стол и стали трапезничать, чуть погодя примчался Фейлн и уселся рядом с отцом. Софа и я были справа от него, а младший сын — слева. Я, если честно, так разнервничался, что у меня аж аппетит пропал. Софит это заметила, и потому всё ласкала мою ногу под столом и иногда старалась погладить мне животик. Дарон Флейм показался мне довольно разговорчивым и оживлённым человеком. Огонёк в глазах детям явно передался от него. Дарон говорил со мной легко и непринуждённо, тем самым хоть чуть-чуть унимая моё волнение и нервы. Мне даже поесть немного захотелось, и когда он увидел, что я начал уплетать мясные рулетики, он выдохнул и произнёс: — Слава богу, ты ешь. Я уж думал, ты на диете, или болен. — Это он-то на диете? — прыснул Фейлн. — В каком месте? Софа метнула грозный взгляд, а я начал краснеть. Дарон ткнул его в бок. — Не смущай человека. Он наш гость. Рафаил, не стесняйся, выпьешь со мной? — Я… да, хорошо. Он придвинул ко мне кубок и налил туда вино. Я заметил, что ему прямо нравится делать всё, как в средневековье. Кубки, камин, кувшины, даже доспехи в коридорах. Мы чокнулись и выпили. Вино было поразительно сладким и вкусным. — Любишь мою дочь? — спросил Флейм, кивнув в сторону Софочки. — Конечно, сэр, очень! Я хотел у вас спросить… если позволите, можно я буду лечить её всегда? Он настороженно посмотрел сначала на меня, а потом на дочь, которая в этот момент чуть не поперхнулась ягнёнком. Софа проглотила мясо и взглянула на отца. — Он знает, папа. — Ты сказала? — Я сорвалась при нём… пришлось объяснять. — Сэр, — обратился я, — пожалуйста, очень вас прошу. Я сильный целитель, я мог бы ей помогать. — И каково качество этой помощи? — Я убираю её боль и не даю терять сознание, а ещё убираю тремор конечностей. Вы видели, как у неё руки дрожат? — Много раз. — негромко сказал мужчина. Было видно, что он за Софу сильно переживает. — Иногда мне даже кажется, что она съест раза в два больше моего. — Перестаньте говорить обо мне так, будто меня тут нет. — сказала девушка — Извини-извини, дорогая. Ты же знаешь, я за тебя волнуюсь. — он накрыл её ладошку на столе своей. — Тебе полегче, когда Рафаил тебя лечит? — Да, намного. — Что ж, хорошо, лечи и дальше. — сказал Дарон мне. — Софочка, милочка, попить хочешь? Сейчас, я налью тебе чаю. Дальше ужин прошёл вполне себе спокойно, пока не притащился пьяный Верд и Дарону не пришлось чуть ли не пинками гнать его в постель, трижды перед нами извинившись. Ну точней, передо мной.