Почти не смыкая глаз.

Перед ступенями кафе остановился черный «Мерседес». Из него выбрался высокий подтянутый полковник, посмотрел на красочную вывеску над входом,  улыбнулся и открыл дверь. В послеобеденное время посетителей в заведении было немного.    Полковник уверенно проследовал в конец зала, уселся за столик возле колонны,  и принялся наблюдать за седым саксофонистом, который, прогуливаясь между столиками, виртуозно импровизировал на тему песен «Битлз». Офицеру было за сорок. Строгое, но не злое лицо и волевой подбородок говорили о твердости характера. По тому, как тяжело полковник опустился на стул, было ясно, что за сегодня он устал. Подбежавший официант принял заказ, щелкнул зажигалкой, давая офицеру прикурить, и так же быстро исчез на кухне. За соседним столиком пили кофе и негромко беседовали двое представительных мужчин. Один из них темноволосый упитанный кавказец, взглянув на пришедшего офицера, замер на полуслове. – Кажется, я увидел своего старинного приятеля, – сказал он собеседнику. – Извини, давай отложим наш разговор до завтра. Встал из-за стола, подошел к полковнику и нерешительно спросил: – Сергей, это ты? Военный поднял глаза и тут же вскочил с места. – Мишка, дружище! Ну конечно я! Кто же ещё?! Они кинулись обниматься. – Не верю своим глазам, – проговорил Михаил, освобождаясь из крепких объятий. – Снова в этом городе встретились. Полковник удивился не меньше. Он усадил приятеля рядом с собой, принялся разглядывать.  – Ты здорово изменился, такой импозантный вид… Сколько же лет мы не виделись? – Лет пятнадцать, не меньше, – расплылся в улыбке Михаил. – Да и ты, как я погляжу, не в лейтенантских погонах. Где сейчас живешь, как служба? – Я обосновался в Москве, служу в Контрольном управлении Министерства обороны, здесь нахожусь в командировке, – по-военному четко отвечал полковник. – Ну, а ты как? – Я всё там же в Питере, занимаюсь бизнесом, а сюда приехал на выставку. – Михаил посмотрел на безупречно сидящую, на приятеле форму и с улыбкой отметил: – А ты по-прежнему такой же холёный, всё с иголочки. Наверное, женился на той московской невесте? Кажется, её Алёна звали? – Угадал. У нас уже двое ребят растут... Должен заметить, что у тебя прекрасная память. А пятнадцать лет назад ты не мог запомнить, где находится дыра в заборе. Они взглянули друг на друга и рассмеялись. Полковник закурил сигарету, откинулся на спинку стула и, посмотрев по сторонам, задумчиво произнес: – А ведь тогда, все в этом кафе началось...   ***    В тот летний вечер, в фойе гостиницы «Чайка» с дорожными сумками в руках зашли два офицера. Они прибыли в город N инспектировать местную воинскую часть. Военные прошли регистрацию, получили ключи от номеров и отправились заселяться. Старшим среди них был полковник Сидоренко – седовласый пятидесятилетний мужчина, с волевыми чертами лица. Он прослыл ярым служакой, с крутым и властным нравом. По причине больного желудка не употреблял алкоголь, не курил и не любил тех, кто этим грешил. О полковнике ходила дурная молва в частях, и военные его откровенно недолюбливали. С ним прибыл помощник, старший лейтенант Сергей Крюков – высокий, худощавый,  привлекательный шатен с весьма противоречивой натурой. С одной стороны он был грамотным и остроумным молодым человеком, обладал недюжинными аналитическими способностями. С другой стороны он часто и крепко выпивал, любил играть в азартные игры и не пропускал ни одной юбки.               Это был первый выезд Сергея с инспекторской проверкой, и возможно с будущим родственником, поскольку полковник Сидоренко приходился дядей его невесты.  Сергей познакомился с девушкой зимой. Звали её Алена, и она ему очень нравилась.  Месяц назад, во время семейного торжества Полковнику Сидоренко представили жениха. После этого его дела по службе резко пошли в гору. Сергея перевели в контрольно-ревизионное управление, где за короткий срок он сумел дважды отличиться. Как результат, на прошедшем позавчера совещании дядя невесты объявил: – Крюков, если во время ближайшей инспекции проявишь себя должным образом, то получишь звание капитана, а если будешь и дальше так же достойно служить, то посодействую, чтобы тебя направили учиться в академию.  По этой причине нынешняя командировка в город N была для Сергея очень важна, да и перед будущим родственником не хотелось ударить в грязь лицом.                            После утомительной дороги Сергей мечтал расслабиться, выпить хотя бы кружку пива, но при начальнике он этого себе позволить не мог. К дяде невесты, даже в неслужебное время, Сергей обращался не иначе как «товарищ полковник» и был вынужден постоянно выслушивать от него нравоучения. Вот и сейчас, поднимаясь на третий этаж, полковник ворчал: – Зачем тебе гулять по этим пыльным улицам? Иди к себе в номер, почитай книжку, отдохни. Завтра предстоит тяжелый день. – Все же пойду, пройдусь, хочется город посмотреть, никогда здесь раньше не был. – Ну как знаешь. Только завтра ровно в восемь, жду тебя в кафе при гостинице, и чтобы без опозданий. – Есть без опозданий! – Сергей козырнул и направился к себе в номер, который располагался в противоположенной стороне от апартаментов полковника. Там он достал из сумки офицерские брюки, военную рубашку расправил их и аккуратно повесил на спинку стула. Вытащил из кителя увесистую пачку денег, отщипнул немного, а оставшуюся наличность спрятал в потайном кармане дорожной сумки. Причесался, побрызгался одеколоном, задвинул сумку подальше под кровать и вышел из номера. У двери его чуть не сшиб с ног темноволосый парень в спортивном костюме. От резкого толчка с головы Сергея слетела фуражка и покатилась по полу. – Куда ты прёшь! – прокричал он, кидаясь за своим головным убором. – Ослеп что ли? – Прости приятель, не хотел, – извинился молодой человек и опешил:          – Серега Крюков, ты что ли? Перед Сергеем стоял его однокашник по Санкт-Петербургскому университету Михаил Марабян. – Мишка дружище! Ну конечно я! Кто же ещё?! Они безумно обрадовались встрече, принялись обниматься и хлопать друг друга. Приятель Сергея был невысокого роста, спортивного телосложения и походил на певца Шарля Азнавура в молодые годы. Михаил обладал каким-то особым обаянием, благодаря чему практически всегда имел успех у женщин. Когда они были студентами, то проживали в одной комнате университетского общежития и крепко дружили. Об их тогдашних похождениях слагались, чуть ли не легенды. Однако, по окончанию третьего курса, Михаил почувствовал в себе тягу к врачеванию и ушел в медицинский институт. После этого их встречи происходили все реже и реже, а вскоре и вовсе прекратились. – Ты откуда здесь? – удивился Михаил. – И почему в форме? Неужели военным стал? – Как видишь, – ответил Сергей, с важностью надевая фуражку. – Я здесь в служебной командировке. – Я тоже в командировке, причем уже пятый день, – радостно сообщил Михаил. – Слушай Серега, постой здесь, никуда не уходи. Я только переоденусь.  Он скрылся в своем номере, а уже через минуту, давнишние приятели по совету Михаила, бодрым шагом направлялись в кафе.                                                                                                                                              – Перехватим по рюмашке, поужинаем, вспомним былые годы, – с воодушевлением говорил Михаил. – Я вчера там неплохо оттянулся. У них весьма приличная кухня, и заметь – полно красивых баб… Он хитро подмигнул. Заведение находилось всего в квартале от гостиницы и привлекало внимание уже издалека. Его стены были выкрашены в яркий бирюзовый цвет, что придавало зданию довольно причудливый вид. Над входом висела внушительных размеров вывеска «кафе Бирюза». У местной публики кафе пользовалось заслуженной популярностью. Здесь была уютная обстановка, вкусно готовили, к тому же клиентов обслуживал учтивый персонал. Друзья прошли через танцпол мимо седого, но еще не старого саксофониста, который проникновенно исполнял печальную мелодию, и уселись за свободный столик возле колонны. Довольно быстро к ним подошла официантка, приняла заказ. – Как долго мы с тобой не виделись? – спросил Сергей, закуривая сигарету. – Да лет семь, не меньше. – Где сейчас живешь, чем занимаешься? – продолжал он допытываться. – Живу там же, в Питере. Родители помогли купить небольшую кооперативную квартиру. А работаю спортивным врачом в команде легкоатлетов. Ну а ты как? – Я окончил университет и был призван на службу в Армию, офицером на два года. Затем подумал-подумал и решил остаться в войсках. Сейчас служу в столице. В последнее время начал удачно продвигаться по службе, да еще появилась реальная возможность в Москве квартиру получить. – Значит, автогонки свои забросил? А жаль, я думал, ты уже чемпионом стал. – Нет, гонки не забросил. Регулярно побеждаю в "Военном ралли". Призов полная комната. Официантка принесла графин с водкой, салаты и минералку, поставила на стол. – Призы это хорошо, – похвалил приятеля Михаил. – Но получить жилье в столице гораздо важнее. Давай по маленькой, за скорейшее решение квартирного вопроса.  Они опрокинули по рюмке, принялись закусывать. – Я гляжу, ты такой холеный, форма идеально сидит, – подметил Михаил, – неужели женился? – Ещё нет. Это Алёнка, невеста моя проявляет заботу. – Нужно заметить, что у неё это неплохо получается. Я тоже пока холостой. Да и куда торопиться, когда здесь такие экземпляры встречаются. Он взглядом указал на двух девиц, которые усаживались за соседний столик. Это были стройные, миловидные подружки, на вид не старше тридцати лет.  Официантка принесла на подносе жюльен с грибами, котлеты по-киевски и мясную нарезку. Михаил взял бутылку, собрался было налить водку в рюмки, но передумал. – Что-то мелковата посуда под такую закуску, я в бокалы налью, как в старые добрые времена. – Ни в коем случае! – замотал головой Сергей. – Мне столько нельзя. – Не понял. С каких пор ты пить отказываешься? Заболел что ли? – Да лучше бы заболел. Я сюда с полковником приехал, а он любителей спиртного терпеть не может. Если учует от меня перегар, то сгноит. – Не волнуйся.  У меня на этот счет есть одно замечательное средство. Не так давно из Мозамбика привез. Я там, на соревнованиях с командой легкоатлетов находился. – Михаил наполнил фужеры и продолжил: – Так вот, угораздило меня в тамошнем кабаке, крепко схлестнуться с местными аборигенами. На свою голову, вступился за танцовщицу. В отместку, эти дикари, меня ночью из гостиницы выкрали и привезли в какую-то деревню. Там, как в кино, к столбу привязали, запалили костры и начали исполнять ритуальные танцы. А на колах, вокруг меня черепа человеческие. Мамой клянусь! Уж я-то в черепах разбираюсь. Все думаю, конец пришел, сейчас сожрут нехристи. И тут увидел девочку с распухшей ногой, которая шла, опираясь на палку. Жестами стал показывать туземцам, что я доктор и могу её вылечить, только отпустите... Целых три дня меня на привязи держали. Руководитель нашей спортивной делегации за это время чуть с ума не сошел.  У Михаила от тревожных воспоминаний пересохло во рту. Он отхлебнул из стакана несколько глотков минералки и продолжил: – Вывих был сложнейший, запущенный, но я справился. Оказалось, что девчушка эта не простая, а внучка местного колдуна. Причем сам он, как ни старался, вылечить её не смог, а потому в благодарность за исцеление ребенка  уберег меня от расправы, да еще подарил амулет и снадобье.  Михаил расстегнул ворот рубахи, показывая подарок шамана. – Амулет, похоже, и вправду колдовской. Из таких ситуаций удавалось в последнее время выпутываться, не поверишь. А самое интересное, что после этого случая у меня удивительные способности открылись. Не буду хвастать, но вылечиваю такие серьезные травмы, за которые мало кто из специалистов берется. Михаил отхлебнул минералки и взглянул на Сергея. – У тебя ничего не болит? – Слава Богу, пока ничего. – Но это пока. – Да ну тебя к черту, еще накаркаешь. Михаил посмотрел на девиц, сидящих за соседним столиком, широко улыбнулся  блондинке и послал ей воздушный поцелуй. – О чем это я?  Ах да! О зелье, которое мне колдун подарил… Так вот, оно от многих хворей избавляет. Но, что важно в твоем случае, если крепко напиться, а потом это снадобье принять, то через час будешь трезвым как стекло. Да еще перегар исчезнет, останется только своеобразный, неповторимый аромат. Главное в правильной пропорции развести. Уже не раз на себе испытал. И, хотя снадобья совсем немного осталось, с тобой дружище поделюсь. Михаил поднял бокал. – Давай выпьем за то, чтобы никогда больше не оказаться в той африканской деревне… Ух! – Михаил нервно передернул плечами. Приятели  выпили по полному фужеру, закусили и продолжили вспоминать былые годы. Со временем Михаил все чаще стал оборачиваться и бросать игривые взгляды на белокурую девицу. – Братуха! Она меня определенно зацепила. А ты знаешь, если меня, какая телка зацепит, то…             Михаил выпил фужер водки, закусил долькой апельсина и направился к соседнему столику. Когда Сергей в очередной раз посмотрел на приятеля, то увидел, что Михаил отчаянно жестикулирует, а его новые подружки закатываются от смеха.  Через десять минут, уже вся компания сидела за одним столом, мужчины поочередно произносили тосты, а дамы весьма активно поднимали бокалы. Официантка принесла горячий, пахнувший дымком шашлык и под одобрительные возгласы, молодые люди набросилась на мясо. Утолив, как следует голод, они в очередной раз осушили бокалы, и вскоре уже общались как старые добрые друзья. Когда стало известно, что Михаил работает спортивным врачом, Надежда, так звали блондинку, пожаловалась ему на сильную боль в ноге, не проходящую  уже больше недели. – Куда только не ходила, чего только не делала, ничего не помогает. – Травмы и ушибы, это моя специализация, – заявил Михаил, поглаживая Надежду по коленке, – в твоем случае, я бы, взялся помочь, но для этого нужна другая обстановка. Он недвусмысленно посмотрел на собеседницу. – А иначе никак? – жалостливо спросила Надежда.             – Никак! Травмы удаленно не лечатся, – ответил Михаил, протягивая к ней рюмку с водкой. Она вздохнула, чокнулась полным бокалом вина и выпила до дна.             Надя была замужем за капитаном Цыганковым, которого почему-то называла исключительно по фамилии. Она проживала с ним в однокомнатной квартире на территории закрытого военного городка. Утром капитан отправился на дежурство и обещал вернуться только к обеду следующего дня. А в это время проездом в городе оказалась её давняя подружка Марина, с которой они не виделись больше пяти лет. Надя пригласила её на ночлег к себе домой, но прежде, они решили развеяться в кафе. За столом по ходу знакомства выяснилось, что Надина подруга не замужем, работает бухгалтером на крупном предприятии в Воронеже, и к тому же является профсоюзным лидером.  – Вот, кстати, история по теме! – воскликнул Сергей. – Мне её недавно один военный рассказал. Правда, теперь он уже пенсионер, ну, да и хрен с ним. История угарная, как раз про политических  деятелей. Хотя, какое отношение имели политические деятели к профсоюзному работнику, было не очень ясно. – Сейчас вам расскажу. Только давайте сначала жахнем!              Сергей налил себе рюмку, выпил и, запинаясь, начал рассказывать: «Мой знакомый по молодости в стройбате служил, в Адлере и надо сказать, что дисциплина у них в части была та еще. Командир его роты, капитан Полтавский, имел репутацию большого самодура, и поэтому долго не мог получить повышение по службе. Солдаты капитана откровенно побаивались, потому что главным  методом воспитания у него был кулак. Вот однажды ушли из его роты в самоволку три молодых бойца, уроженца средней Азии. Искали их долго, почти всю ночь, да так и не нашли. Уставший и злой, Полтавский скоротал остаток ночи на кушетке в канцелярии роты, а утром вызвал дежурного: – Ну что, где эта группа пролетарского гнева? – Нашлись, товарищ капитан! К подъему все трое вернулись. – Давай их по одному в канцелярию. Зашел первый боец. – Ты что ж сын верблюда, над старым, больным капитаном издеваешься? Я же тебя сейчас… Он не успел ничего сделать – солдат бухнулся на колени, перед портретом Ленина на стене, и давай причитать и трясти головой:  – Дедушка Ленин, дедушка Ленин! Помоги мне! Я никогда больше не буду ходить в самоволку. Слёзы выступили на глазах солдата.  Полтавский  растерялся: – Ну ладно, ладно сынок. Капитан тебя прощает. Иди, да смотри же, больше так не делай.             Зашел второй, испуганно уставился на Полтавского и часто-часто заморгал глазами.. – Что-то я стал плохо слышать, – вставая из-за стола, произнес капитан, – подойду-ка к тебе поближе. Но не успел приблизиться к солдату, как тот бухнулся на колени, да давай биться головой об пол, и голосить, глядя на портрет Ленина: – Дедушка Ленин! Дедушка Ленин! Помоги мне! Я никогда больше не буду ходить в самоволку. Полтавский призадумался. – Хорошо сынок. Убедил. Поверю. Иди, да скажи третьему пусть зайдет через минуту. Вскоре зашел третий боец. Только Полтавский к нему, а солдат бух на колени и давай причитать: – Дедушка Ленин, дедушка Ленин! Помо… – но не договорил до конца, потому как Полтавский со всей дури уже мутузил его с двух рук, приговаривая:     – Это тебе за самоволку, это за твоих земляков самовольщиков, а это за незнание вождей революции. Оказалось, что перед приходом солдата, он поменял портрет Ленина на Дзержинского…» Миша, выпучив глаза, заржал как конь. Серега загоготал вместе с ним. Дамы армейский юмор не очень поняли и лишь сдержанно улыбались. Вновь наполнили бокалы. Праздник продолжался… Веселье было в полном разгаре, когда зазвучала зажигательная мелодия. Новые знакомые вскочили с мест и кинулись танцевать. Особенно выделялся, крепко перебравший к тому времени Сергей. Войдя в раж, он скинул китель, швырнул его на чей-то стул, сорвал галстук, расстегнул пуговицы на рубахе и начал выделывать такие невообразимые па, что дремавшие до этого посетители  кафе оживились и принялись дружно его подбадривать. По окончанию танца Сергей от избытка чувств, схватил со стола круглый алюминиевый поднос, и саданул им об пол. Поднос, подпрыгивая, с шумом покатился по залу и, сделав большой круг, вернулся к нему же. Сергей, что есть мочи, врезал по подносу кулаком. Это прозвучало как удар в гонг. Публика от такого  завершения танца пришла в восторг.   В стельку пьяный толстый мужичок кинулся к Сергею, повис у него на шее и  принялся целоваться. Серега пытался вырваться из цепких объятий мужчины, но сделать это ему никак не удавалось. Хорошо, что на выручку подоспел его приятель.  – Ты гляди, как он прицепился, насилу оторвал, – тяжело дыша, сказал Михаил. – Давай, прекращай свои темпераментные танцы. А то, кто знает, что за ориентация у твоих поклонников? Вдруг они и меня захотят приобнять. Да хорошо, если только приобнять! Михаил отобрал у Сергея сервировочный поднос, прикрылся им сзади, и с ухмылкой взглянул на приятеля: – Согласись, что так будет безопаснее. – Положи железяку, кончай дурачиться! – прикрикнул на него Сергей. Подбежала официантка, вырвала у Михаила поднос, да еще пару раз хлестанула по спине полотенцем. – Меня-то за что? – рассердился Михаил. – Вот овца! Грустно зазвучал саксофон, наполняя зал романтичной мелодией. Михаил направился к столику, галантно взял Надежду под руку, и вывел в центр зала, где они принялись танцевать. Вдохновленный красивой музыкой и нахлынувшими чувствами, он крепко прижал Надю к себе, пылко поцеловал. Та его не отстранила, и было видно, что она совсем не против продолжения отношений. – Поехали ко мне в гостиницу! – страстно прошептал Михаил. – Не могу. Если муж узнает, что я не ночевала дома, он меня убьет. – А как он узнает? – Соседи расскажут. Сверху и снизу от меня живут, все слышат и видят. Миша опустил руки на бедра Надежды, притянул к себе и, стиснув зубы, возбужденно проговорил: – Тогда поехали к тебе. – А куда я подругу свою дену? У меня лишь однокомнатная квартира. – Пусть она к Сереге идет, в гостиницу. – Нет, я подругу одну не оставлю, – Надежда переставила руки кавалера на талию. – Вдруг у них не срастется, куда ей деваться? Маринка города не знает. Да и как ты себе это представляешь? Я сама её пригласила в гости, а тут скажу: давай подруга иди в гостиницу вон к этому типу? Она кивнула в сторону Сергея, который обнимал Марину, что-то нашептывая  ей на ухо. – Никакой это не тип, а Серега. Между прочим, классный парень, – обиделся Михаил. – Хорошо, пусть он будет классным парнем, но все равно это дела не меняет. – Тогда давай поедем всеми к тебе, а Серегу с Маринкой на кухне разместим. – Я же сказала, что соседи бдительные, услышат мужские голоса, как потом перед мужем объясняться? – У тебя не соседи, а шпионы какие-то, – с досадой проговорил Михаил. – Отравить не пробовала? Шучу, конечно… Ага! Придумал!  Скажешь, что подруга с женихом приезжала, и обязательно добавь, что с военным, тогда твой муж отнесется к этому визиту снисходительно. И главное, это почти, правда. Посмотри, он уже целует её! – А как быть с тобой? – Со мной? Только скажи, зацелую до смерти! – Да нет же, я не об этом. Как быть если соседи твой голос услышат? – Иди ты к черту Надежда! Что ты, в самом деле?! Обещаю, что никто ничего не услышит. А в домашней обстановке я твою ногу так проработаю, что от боли и следа не останется, сразу хромать перестанешь. Это я как врач травматолог тебе говорю. Ты знаешь, скольких спортсменов я на ноги поставил?.. – Не знаю. – Больше сотни. Так что соглашайся скорее. – Ох, Миша, доведешь ты меня до греха.  «Поскорей бы уже», – подумал Михаил, но вслух произнёс:  – Да какой же это грех, Надежда? Это достойное продолжение прекрасного вечера. А, чтобы соблюсти конспирацию – я буду в квартире молчать. – Молчать? А как же нежные слова? – Никаких слов! Только жесты. Михаил изобразил пальцами что-то невнятное, да при этом еще скривил лицо. – Нет, я так не хочу! – Что ж, тогда остается романтический шепот.             Он чувственно поцеловал Надежду в шею и что-то шепнул на ушко. – Ну ладно, уговорил, – разомлела она. – Поедем ко мне. Стихла музыка. Надя поправила прическу, одернула юбку, и направилась под руку с Михаилом к своему столу. Пока они танцевали, Сергей предложил Марине послушать его собственные стихи. На самом деле это были стихи его друга, очень талантливого поэта, но при этом чрезмерно пьющего. Сергей прибегал к творчеству приятеля каждый раз при знакомстве с представительницами слабого пола. После этого в поведении девушек происходили удивительные метаморфозы, и девять из десяти были уже не против самого смелого продолжения отношений. Марина не стала исключением, изящные строки сразили её наповал. Она с умилением глядела на Сергея, промокая салфеткой повлажневшие глаза. – Прошу прощения! – нарушил идиллию Михаил, присаживаясь за стол. – Позвольте сказать пару слов. Рука Сергея сползла с коленки Марины, он с недовольством поглядел на приятеля, всем видом показывая: «Какого черта ты припёрся?»  – У нас появилось предложение, – многозначительно произнес Михаил. – Продолжить чудесный вечер, в более подходящем для этого месте – у Надежды дома. – Я согласен! – прокричал Сергей, прощая другу все прегрешения. Он вскочил с места, наполнил всем бокалы и принялся с каждым звонко чокаться. Из-за неловких движений, водка расплескивалась, стекала по его руке на стол, но Сергей не обращал на это никакого внимания. Через несколько минут Михаил скомандовал: – Девочки, начинайте собирать харчи, а я пошел за выпивкой. Он нетвердой походкой направился в сторону кухни, откуда через пару минут вернулся с бутылкой мартини и литровым пузырем водки. Когда кампания с шумом и смехом вывалились из дверей заведения, была уже глубокая ночь. Серега, обхватив подруг за талии, принялся их раскручивать, при этом дамы визжали так, что перекрикивали доносившуюся из кафе музыку.        Михаил отправился на поиски такси.  Через пять минут возле продуктовых ларьков он поймал частника на потрепанной красной «девятке». Легковушка, нарушая правила, заехала по пешеходной аллее в сквер и со скрипом остановилась перед скамейкой. На ней с ногами сидели девицы, увлеченно слушая очередной поэтический шедевр Сергея. На голове Марины красовалась офицерская фуражка. – Эй, народ! – прокричал Михаил, высунувшись из окна автомобиля.            – Давай сюда!  Серега прервался на полуслове, подхватил девиц под руки и уселся вместе с ними на заднем сиденье «девятки». Надя скомандовала водителю: – Нас, пожалуйста, в военный городок, только не к центральному входу, а к «Норе». Все местные жители знали, где находится проем в заборе военного городка, который почему-то называли «Норой». – Сколько с нас? –  спросил Михаил,  доставая бумажник. – Четыре сотки. – На, держи! – Михаил сунул водителю пятьсот рублей. – Сдачи не надо. Машина с пробуксовкой рванула с места. Серега развалился на заднем сиденье и уже через пару минут откровенно лапал обеих девиц. Те нисколько этому не противились, лишь громко визжали, чем еще больше его раззадоривали. Серега вытащил из пакета бутылку водки, ловким движением скрутил крышку и протянул Марине. – Будешь? Та замотала головой, отстраняя его руку. – Ну, гляди сама! – Серега сделал несколько больших глотков из горла, занюхал водку рукавом и прокричал водителю: – Шеф, врубай музыку! Зазвучала зажигательная песня. Серега принялся стучать в такт мелодии  по спинке водительского сиденья. Причем колотил так рьяно, что водитель отодвинулся ближе к рулю. Вскоре Сергей не выдержал и в полный голос запел. Припев лихо подхватили девицы. Шофер «девятки» скривился и тяжело вздохнул, потому что ни у кого из компании не было ни слуха, ни голоса, да еще Серега досаждал ему своими ударами. Михаил же напротив, расплывался в улыбке, его такое исполнение крайне забавляло. Пять минут спустя, водитель остановил машину у высокого, увитого плющом, а потому едва заметного в темноте забора. Компания с шумом выбралась из машины и направилась вслед за женой капитана, через проем в кирпичной стене к одной из высоток. Пройдя метров сто, Надежда подняла руку, что значило остановиться. – Договоримся сразу, – произнесла она голосом, не терпящим возражений. – Когда подойдем к дому, чтобы вели себя тихо и не шумели. Понятно? Её спутники согласно закивали головами. – Тогда пошли!